Текст книги "Если ты простишь (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)
Я согласился, и всё получилось.
Лера выглядела довольной и, хотя она сделала всё, чтобы я финишировал как можно быстрее, больше не казалась мне скучающей – скорее, сосредоточенной, словно в ней проснулся как минимум спортивный интерес. Однако сама даже не попробовала дойти до оргазма.
В результате разошлись на хорошей ноте, но осадочек остался.
110
Вадим
Март я решил посвятить трём основным целям.
Первая: перейти уже от теории к практике в работе с Воронцовым и Переваловым. Слетать с ними в Дубай на разведку.
Вторая: больше времени уделять Арине. Может, даже попробовать взять её с собой в рабочую поездку. Дубай умеет впечатлять, и, возможно, эта поездка поможет нам наладить взаимопонимание.
Третья: отношения с Лерой. Между нами неожиданно стали появляться какие-то недомолвки, и я решил не закладывать бомбу замедленного действия, а начать работать над всеми возможными проблемами. Да, всё-таки рассказ Лиды серьёзно повлиял на меня: я стал больше задумываться о глубинных причинах человеческих поступков.
Таким образом, в начале марта мы с Лерой откровенно поговорили про секс и её аноргазмию и сошлись на том, что она всё-таки пойдёт к врачу.
Лера сказала, что сходит в свою поликлинику, но я предложил ей частную клинику одного бывшего клиента.
– Я не могу позволить это себе, мне надо сначала Маратику на летний лагерь накопить, да и ортодонт ему хороший нужен, я и так откладывала давно…– почему-то шёпотом сказала Лера, когда мы сидели вдвоём в машине возле подъезда её дома. Мы провели вместе прекрасный вечер, но подниматься я отказался – нужно было возвращаться к Аришке.
– А ещё что? – спросил я, сдерживая улыбку. Лера явно не понимала, куда я клоню.
– Да много чего, – вздохнула она. – Не могу я на себя что-то тратить, когда сыну нужно… А всё денег стоит… Жизнь дорогая, Вадим…
– А ты мне дорога. Поэтому я и не предлагаю, чтобы ты всё это делала сама. Я хочу помочь.
– Нет, Вадим! Я не могу принимать такие подарки.
– У всех свои недостатки, – отозвался я с иронией. – Ты не можешь принимать, а я не могу не дарить. Да и не подарок это, а обыкновенная забота.
И вновь отчего-то в этот момент мне вспомнилась Лида. Я мысленно замахал на эти воспоминания руками, но они всё равно проступали в моей голове, как пятна на белье, оставшиеся даже после машинной стирки.
Лида не отказывалась от моей заботы, она всегда её принимала. Не возражала, не отнекивалась. Просто старалась заботиться в ответ. Да, она не готовила еду и не убиралась в квартире, но разве забота состоит только в этом?
Конечно же нет. Лида всегда с особой тщательностью выбирала подарки для меня и Аришки, учитывала наши вкусы и пожелания, причём не жалела ни денег, ни времени, ни сил. Всегда с удовольствием проводила со мной время, даже если ей не доставляло особого удовольствия то, что искренне нравилось мне, – опера, балет, посиделки с моими друзьями. И кстати, когда Лида заболевала, то до последнего старалась меня не беспокоить…
– Ну хватит, я серьёзно, – решительно сопротивлялась Лера, и не подозревая, какие мысли вновь одолевают меня сейчас. – Не могу!
– Тогда я стану твоим деспотичным домашним тираном! – Я наигранно нахмурился и сложил руки на груди, старательно отметая в сторону воспоминания о Лиде. – Вот, стал. И я приказываю тебе повиноваться и слушаться.
Лера улыбнулась и в шутку поклонилась, не вставая с сиденья.
– Слушаю и повинуюсь, мой господин.
– Вот видишь, как всё просто!
Повисло молчание. Лера смотрела поверх меня.
– Вадим, ну серьёзно, как ты это представляешь?..
– Что именно?
– Не могу я просить у тебя денег, я не такая. Я и у родителей с трудом всегда просила…
– Можешь не просить. Давай я просто тебе на карточку буду скидывать? Не проблема. Я к следующей встрече решу вопрос, и тебе не придётся меня ни о чём просить.
Лера недовольно покачала головой, но промолчала.
111
Вадим
Вот так и получилось, что на следующей встрече, приуроченной к Восьмому марта, я вручил Лере кредитную карту, оформленную со своего аккаунта как «семейную». Втайне от Леры её удалось сделать благодаря тому, что я брал у неё паспортные данные для оформления путёвки в санаторий, куда планировал отправить их с Маратом во время весенних школьных каникул. Сказал, что это будет мой подарок для неё на Восьмое марта.
А теперь вручил ещё и карточку.
Лера смотрела на меня во все глаза, пока я решительно говорил:
– Моей карточкой тебе было бы неудобно пользоваться. И чтобы я пополнял твою карточку, ты бы тоже не захотела.– Лера кивнула, согласившись с этим предположением.– Вот я и подумал, что такой вариант тебя устроит. То есть это твоя карточка, но оформленная на меня. Следить за расходами не буду, обещаю. Она твоя.
– Вадим, я же сказала, что не могу принять… – бормотала Лера, но как-то невнятно. И её глаза, когда она смотрела на конверт с карточкой, вожделенно блестели.
– Сможешь, – хмыкнул я и подмигнул ей. – Побалуешь себя и Марата. Позаботишься о вас. Довольная мама – довольный ребёнок. Довольный ребёнок – довольная мама. А значит, и я доволен. Бери.
Лера немного поколебалась, а потом крепко меня поцеловала.
Она так долго жила на какие-то копейки. Всё, хватит.
Меня радовала способность дать такому немеркантильному человеку возможность чуть больше позволить и себе, и ребёнку.
.
На Международный женский день я решил уделить внимание не только Лере, но и Лиде. Иначе совесть бы замучила.
Принял решение быть практичным. Точнее, сделать такой подарок, который будет не на полочке стоять, а поможет Лиде в жизни.
Как ни странно, мой соревновательный дух включался даже в дарении подарков. По душевности и сентиментальности я никак не мог переплюнуть подарки Лиды. И первый, и тем более второй – мамину картину.
Лида задала какую-то недостижимую планку.
Поэтому я решил подойти к вопросу с другой стороны, более приземлённой и прикладной, и подарил бывшей жене курс по основам менеджмента в очень достойном и многократно проверенном тренинговом центре.
«Я не знаю, что ты решишь насчёт отдела дизайна у Воронцова с Переваловым, но вот этот курс способен помочь тебе понять свои возможности. Вдруг не так страшен чёрт, как его малюют? И не только мужем, валяющимся с температурой, ты умеешь управлять. В общем, дерзай. Но идти или нет, выбор твой. С праздником!»
«Я пойду. Обязательно! Спасибо большое, Вадим!» – ответила Лида и прислала мне милый стикер с двумя обнимающимися котятами.
.
С Ариной в вопросе подарков было сложнее. Причём настолько, что за неделю до праздника мне пришлось просить у Лиды совета, потому что я определённо стал терять связь с дочкой. Перестал интуитивно чувствовать её мысли и желания. Это понимание очень меня печалило, но, как всё исправить, я не представлял.
Лида поделилась инсайдерской материнской информацией – Арина неожиданно увлеклась пением.
Это было странно, потому что раньше она никак не проявляла интереса к музыке, как и Лида. Если не считать обычный интерес слушателя, разумеется.
– И давно?
– Около месяца, наверное. Говорит: когда грустно, начинает напевать какие-то мелодии и даже пытается писать стихи. Но почитать не даёт.
Слышать это было больно. Вот так немного отдалился от дочки – и уже не знаешь о целом пласте её жизни.
– Получается, это тайна, и я, наверное, не должен о ней знать?
– Сделай подарок от нас двоих. Я всё утрясу, если что.
В голосе Лиды звучала уверенность. Так говорит родитель, знающий, что нужно делать.
Я же – наоборот. Впервые в нашей сем…
Впервые в нашей…
Чёрт.
В общем, как родитель я терял контроль, в отличие от Лиды, и не знал, что мне с этим делать.
Хорошо, что у Арины есть мама.
В результате я подарил дочке гитару и договорился с ней, что дополнительные занятия по игре на гитаре и уроки пения мы обсудим летом, перед началом будущего учебного года.
112
Вадим
Мартовская Третья пятница прошла спокойно. Никаких экстренных происшествий, эмоциональных страданий и битья стаканов о ближайшие стены. Всё по классике – алкоголь, покер и непринуждённые разговоры.
Сашка, несмотря на беспросветность личной жизни, если не смирился, то как минимум привык к состоянию неопределённости в отношениях с Мариной.
Артур явно стал налаживать мосты с женой, он буквально светился от радости, по-прежнему не рассказывая, в чём секрет таких перемен. Если бы я не знал его много лет, то был бы уверен, что он нашёл любовницу. Обычно точно так же светятся мужчины, когда понимают, кого хотят, и знают, что их хотят в ответ.
На вопросы о Лере я уклончиво отвечал, что всё хорошо. Хотя, почему уклончиво? Ведь и вправду всё хорошо…
Однако Виктор в этот раз был особенно настойчив, уж не знаю почему, но он буквально засыпал меня вопросами про Леру.
И кем она работает, и в каких бытовых условиях живёт, и что в одиночку воспитывает сына. Виктор не озвучивал никаких выводов из моих ответов, но я догадывался, к чему он клонит. И ответил на опережение:
– Лера не меркантильная. Вообще!
– Так я ничего и не сказал, – пожал плечами Виктор, посмеиваясь.
– Дурака не строй! Будто я не догадался, про что все эти вопросы.
– Просто ты, Вадим, слишком долго был с одной женщиной, – пояснил друг, салютуя мне бокалом. Будто тост произносил. Точнее, поминал мой похороненный брак. – Думаю, ты не так хорошо чувствуешь истинные мотивы некоторых особей женского пола… Если бы ты хотел того же, чего хочу я, – всего лишь развлечений, и открыто говорил об этом каждой женщине, то всё было бы элементарно. Но ты ведь наверняка снова хочешь вляпаться во что-нибудь серьёзное и долговечное в духе «пока смерть не разлучит нас», да? Ну скажи, что я не прав?
Я засмеялся. Отнекиваться было глупо. Виктор действительно был прав.
– Ну, допустим.
– Увы, ты в этих делах не очень-то опытный. Да, был дважды женат. Да, были и другие бабы. Это опыт, спору нет. Но второй раз ты был женат сколько… десять лет?
– Одиннадцать. Даже почти двенадцать.
– Вот! – Виктор многозначительно поднял палец вверх. Сашка и Артур похмыкивали, но в наш диалог не вмешивались, словно признавая за Виктором право побыть сегодня моим наставником. – Это же целая жизнь. За это время многое изменилось, и в первую очередь ты! Вот ты трахался с кем-нибудь после расставания с Лидой?
– Следующий вопрос.
– Думаю, трахался! И явно удивился, насколько непривычно прикасаться к другой женщине, после того как одиннадцать лет был с одной? Ну, так ведь?
Я нехотя развёл руками, как бы подтверждая, что да, всё так.
– Вот и в других аспектах половых отношений ты точно такой же снова неопытный, позабывший всё на свете! – заключил Виктор назидательно. – Поэтому не спеши с выводами о новой пассии. Она в одиночку растит сына, живёт в жопе мира и работает онлайн-училкой. По мне, так она обязана быть меркантильной, чтобы выжить. А тут ещё и такой сладкий денежный мешочек, как ты…
– Витя, отвали уже.
– Ладно-ладно, не сердись, – усмехнулся этот гуру человеческих отношений, ни разу в жизни не встречавшийся с женщиной дольше полугода. Хотя какие полгода? Дольше месяца! – Я из заботы всё это говорю. Просто ты забыл уже, насколько мужики тупые! Ты был женат и верен супруге, и это давало тебе защиту от эпизодов, когда тебя могут развести представительницы прекрасной половины человечества. Ты их в принципе не подпускал к себе, да? Ну естественно. У меня вот иначе: мне помогает то, что я не хочу ничего серьёзного и просто развлекаюсь. Я знаю, чего желаю, говорю об этом прямо, и мои женщины поступают так же. Это сделка, где все в выигрыше. Абсолютная прозрачность. Но даже я иногда такую херню творю, вы не представляете…
– А давай расскажи! – тут же оживился Сашка. Не сомневаюсь, он мечтал, чтобы кто-то из нас побыстрее переплюнул его рассказ про «бумеранг» Марины. – Хит-парад тупости Вити!
– Окей, – кивнул Виктор, – хит-парад не составлял, но самое свеженькое расскажу. Меня Вадим какое-то время назад с Элей познакомил…
– Элей? – Я едва не поперхнулся коньяком.
– Ну, с Эльвирой. Для меня она Эля.
– Думаю, ты первый в мире человек, для которого она Эля!
– Мало кто способен по-настоящему оценить такую экзотику! Плебеи! Так вот, предвижу твой вопрос – да, мы уже наскучили друг другу, но изредка всё же видимся. Как-то валялись с ней в кровати перед сексом и болтали. Она строила из себя такую консервативную барышню, которая совсем не понимает, что такое криптовалюты. И вопросы всё задавала, задавала и параллельно поглаживала меня то там, то здесь… Крови в мозгу у меня уже не осталось в тот момент, когда она развела меня на целый, мать его, биткоин!
– Как?! – у Сашки и Артура округлились глаза, думаю, что и я выглядел не менее ошарашенным.
– А вот так! – Виктор скривился, но чувствовалось, что ему смешно. – Она говорила, что не понимает, какая радость от того, чтобы иметь какую-то непонятную цифровую валюту. Это же ничем не подкреплённые нолики-единички. Ну, как можно три миллиона рублей отдать за это? Говорила, что любит наличку, что её можно потрогать, а это вот всё непонятно. Ладно ещё деньги на карточке, их снять можно в банке и опять же потрогать, а криптовалюта вообще херня какая-то. Сказала, что если бы получила биткоин за деньги, то была бы в гневе, но даже если бы бесплатно, то ничего бы не почувствовала, в отличие от той же суммы в купюрах…
– Да ладно? Не-е-ет! Не может быть... – в голос завопили мы, уже догадавшись, что случилось дальше.
– Да, так глупо попался, – хмыкнул Виктор. – И как назло, в «Телеграме» можно отправить биткоин легко и быстро любому человеку. То есть у меня не было времени одуматься, как если бы надо было долго что-то настраивать и регистрироваться. Короче, биткоин она мне до сих пор так и не вернула обратно. Ещё и стебётся, говорит: «Подожди ещё, по-моему, я всё же начала что-то чувствовать, но не уверена...»
– А чего ты ждал? – подытожил я со смешком. – Это же Эльвира.
– Вот именно, Вадим! – Виктор энергично потряс в воздухе бокалом с коньяком. – Это Эльвира, самодостаточная женщина, у которой полно денег! А твоя Лера явно другая – ей на самом деле очень нужны деньги, понимаешь? И ты с радостью отдаёшь их ей, считая, что это – благородный поступок. Вот я, дурень, отдал тот биткоин, потому что хотел убедить Элю, что я прав… Ну и потому что просто трахаться хотел, и в мозгу крови не осталось. А у тебя все причины помочь этой Лере будут выглядеть как будто бы достойно. Ты же для неё рыцарь на белой «тойоте».
– У меня чёрная. И давай уже сменим тему, – предложил я, потому что неприятно было слушать это всё от Виктора. Если бы он говорил глупости и грубости – я просто заткнул бы его и всё. Но в его словах было очень много холодной правды. Точнее, могло оказаться много правды.
Ещё и ребята молчали. Скорее всего, они не хотели мешать нашему диалогу, да и не считали себя вправе что-то мне советовать, но выглядело это так, словно они согласны.
Виктор залез ко мне в голову. Я осознал это совершенно однозначно, когда в ночном такси не смог противостоять искушению и посмотрел в личном кабинете банка, какие были траты по карточке Леры.
Удовлетворённый увиденным, я мысленно послал Виктора на хрен с его теорией.
Ни одной траты, кроме консультации у педиатра, сдачи анализов, нескольких процедур, назначенных врачом, и повторного визита к врачу. Санаторий я оплачивал со своей карты. Витамины, прописанные Марату, Лера, видимо, купила на свои деньги.
Дурак ты, Витя.
А Лера моя совсем не меркантильная.
113
Вадим
На весенних школьных каникулах Лера с Маратом собирались отправиться в санаторий. По поводу своих проблем с сексом она, кстати, так до сих пор ни к кому и не обратилась, уж не знаю почему. Но я решил пока не напоминать ей об этом. Зато в ту клинику, что я советовал, Лера ходила в начале марта с сыном, чтобы поговорить с педиатром более высокого класса, чем те, с которыми она привыкла иметь дело. Перед этим спросила, не возражаю ли я, ведь мы говорили о ней, а не о Марате. Я успокоил её, сказав, что конечно же пусть сходят. Врач назначил пацану несколько анализов и процедур, чтобы проверить, почему Марат так часто болеет. По итогу оказалось, что никаких серьёзных проблем нет, но хорошо бы скататься в санаторий, подышать.
Я не возражал. Врач сказал: «Надо», значит надо. Да и приятно будет увидеть Леру отдохнувшей.
Я же во время весенних каникул планировал слетать по работе в Дубай и взять с собой Арину. Она приняла эту идею в штыки, так как по-прежнему дулась на меня, и я уже собирался её уговаривать – но тут Воронцов с Переваловым отменили поездку, перенесли её предварительно на апрель. И это оказалось кстати. Хотя поначалу я даже немного расстроился.
В итоге по изначальному плану весенние каникулы ничем не отличались от обычных дней, разве что Арина должна была чаще сидеть дома или проводить время с мамой. Но Бог в этот раз решил серьёзно посмеяться над моими попытками что-то планировать.
За день до отъезда Леры с Маратом в санаторий я заболел. Поначалу думал, что легко захворал, но на всякий случай решил отменить поездку до санатория, куда собирался лично их доставить. Лере сказал, чтоб она заказала такси.
– Сильно заболел? – жалобно спросила Лера, когда я всё ей объяснил.
– Вроде бы нет, но не хочу разболеться. Отлежусь денёк.
– Ну хорошо, поправляйся.
В тот день Арина была у Лиды и планировала остаться с ночёвкой, и я валялся дома в одиночестве. Ближе к ночи проснулся и понял, что меня жутко знобит, несмотря на то, что я лежу под тёплым одеялом и в одежде, ещё и вспотел до безобразия. Попытка встать с постели не увенчалась успехом. Меня повело, и я чуть не упал на пол. Завалился обратно на кровать с чувством подкатывающей к горлу тошноты.
Конечно я даже не поставил заранее на тумбочку стакан воды и не приготовил никаких таблеток. Что-то в мире, увы, не меняется.
Хотя бы телефон был под рукой. И умудрился не разрядиться.
Я набрал Леру. Она ответила сонным голосом:
– Да, Вадим? Я сплю уже… Что-то срочное?
– Я з-заболел…
– Хуже стало?
– Д-да…
– Ты постарайся уснуть. Сон – лучший лекарь…
Я хотел сказать, чтобы она приехала ко мне либо с Маратом, либо завезла сына к отцу, а потом одна ко мне, потому что я даже не могу встать и налить себе воды, не говоря уже о том, чтобы найти какие-то таблетки, но передумал, услышав от Леры:
– Мне спать надо. Завтра рано вставать, а то не высплюсь. А нам опаздывать нельзя, на завтра уже процедуры назначены в санатории, сегодня звонили и уточняли, приедем ли мы. Напиши мне утром, как ты, ладно?
– Л-ладно, – сказал я с трясущейся от озноба челюстью и сбросил звонок.
Вначале я подумал, что, может, и вправду стоит попробовать уснуть, а там и полегчает. Но неожиданно накатила новая волна тошноты.
Я свесился с кровати, и меня вырвало. Рвало долго – только казалось, что всё прекратилось, как новый приступ. Я и так давно не пил воды, но теперь обезвоживание мне уже не грозило, а было свершившимся фактом.
Обессиленно повалившись обратно на кровать, я был не в состоянии даже снять с себя вонючую одежду, что уж говорить о грязной постели и луже с моим завтраком на полу.
Лихорадило страшно. Я весь трясся, градусник даже если бы и был рядом, то мне вряд ли хватило бы сил на то, чтобы удержать его под мышкой.
Телефон лежал под рукой, но сжать его я не мог. Звонить в скорую по громкой связи? Но не настолько ведь всё серьезно? И как я им дверь открою? Да и… нет, ну какая скорая. Всё в порядке, я же Богом поцелован был в детстве…
Надо Лиде позвонить.
Тут же понял, что и слова произнести не способен. В итоге кое-как напечатал ей сообщение из одного слова:
«Заболел».
И отправил. Решил отправлять по частям, а то вдруг усну, пока буду пытаться набрать длинное сообщение.
Продолжил медленно тыкать по лежащему рядом с головой телефону. Но не успел набрать второе сообщение, как пришёл ответ от Лиды:
«Скоро приедем».
От этих слов накатила волна облегчения, и я тут же отключился, зная, что обо мне есть кому позаботиться.
114
Лида
Когда Вадим написал, что заболел, я ни мгновения не раздумывала, ехать к нему или не ехать. Вроде бы я была не обязана о нём заботиться – пошёл уже второй месяц, как мы развелись, договорившись общаться только по вопросам, связанным с воспитанием Аришки. И у Вадима даже появилась другая женщина… Но, клянусь, в тот момент я и не вспомнила про эту Леру. Мне было плевать, где она шляется, пока Вадим болеет. Сама я считала, что обязана ему помочь. А как иначе, если я его люблю? И прекрасно знаю, что он во время болезни становится хуже грудного младенца.
И мы с Аришкой на такси рванули домой. Зашли в аптеку, накупили всяческих лекарств – что именно стряслось с Вадимом, мы ведь не знали, – а заодно ещё и продуктов, и поднялись наверх. Аришка открыла дверь своим ключом, мы вошли в квартиру, быстро сняли обувь, куртки и почти побежали в спальню.
– Ой-ой! – пропищала дочка, первой заметив на полу не самую приятную лужу. Я аккуратно обошла её и, приблизившись к спящему Вадиму, дотронулась ладонью до его мокрого от пота лба.
Муж буквально горел. Я тут же побежала на кухню, нашла в аптечке бесконтактный градусник, померила Вадиму температуру – и едва не присвистнула, увидев на дисплее почти тридцать девять градусов. Ничего удивительного, что он в отключке. Такая высокая температура на Вадима всегда действовала как удар кувалдой по голове.
– Мам, что с папой? Он отравился? – шёпотом спросила Аришка и посмотрела на меня испуганными глазами.
– Нет, для отравления у него слишком высокая температура. Наверное. Думаю, это желудочный грипп или ротавирус. Сейчас будем лечить твоего папу. Принесёшь водички? Лучше сразу много, весь графин и стакан.
Следующий час я чувствовала себя Дон Кихотом, сражающимся с ветряными мельницами. Мне стоило огромного труда хотя бы немного привести Вадима в чувство, чтобы заставить его выпить жаропонижающее, сорбент и кишечный антибиотик. Муж, вялый, как полудохлая рыба, еле сообразил, что от него требуется, но после первого глотка оживился и стакан воды выпил с удовольствием. А потом и второй. И тут же вновь лёг спать, а я отправилась убирать с пола рвоту.
– Мам, – с опаской протянула Аришка, глядя на Вадима, – а с папой точно всё будет нормально? А то, может, скорую…
– Если от лекарств не станет легче за пару часов, то придётся скорую, – кивнула я, намывая пол. – Но, думаю, обойдётся. Не волнуйся. И иди спать, ладно? Поздно уже. Я сейчас здесь всё протру, поменяю бельё под твоим папой и его одежду, а потом и сама лягу.
– Хорошо, – покладисто кивнула дочка и ушла в ванную.
Легко сказать – поменяю бельё и одежду! Вадим же спал. И был тяжёлый, как слон. Наволочку и пододеяльник я стащила легко и так же легко надела новые, а вот простыня мне никак не давалась. В итоге я плюнула и решила, что сделаю это, как только муж проснётся и захочет в туалет.
На минуту заглянула Аришка, чтобы пожелать спокойной ночи. Я в этот момент как раз мерила Вадиму температуру и радовалась, что она упала аж на целый градус. Дочка тоже порадовалась и пошла в свою комнату воодушевлённая.
Когда Аришка ушла, я выключила свет, чтобы не мешал Вадиму спать – хотя ему в таком состоянии и пушечный выстрел над ухом фиг бы помешал, – и села рядом на постели. Что делать самой, я не знала. Уходить спать в гостиную или кабинет я боялась – мало ли, мужу станет хуже? Ложиться рядом как-то нехорошо. Поэтому я просто сидела возле Вадима и периодически проверяла температуру.
Один раз, где-то через час, муж просыпался, просил воды. Я дала ему полный стакан, Вадим выпил, глядя на меня как-то расфокусированно – по-моему, он даже не понимал, кто именно сидит рядом с ним, – и вновь отключился. К сожалению, ниже тридцати семи с половиной температура у него пока не опускалась, и это меня огорчало. С другой стороны, и выше больше не поднималась…
Не знаю, сколько часов я так просидела. В конце концов у меня заныла спина, затекла шея, глаза начали нещадно слипаться. Ещё я неожиданно вспомнила, что завтра-то на работу… Хотя я могу отпроситься на денёк. Главное – самой не заболеть, это будет катастрофа.
В итоге, несколько раз очнувшись из-за того, что буквально падала с кровати боком на пол, я признала поражение. Сняла джинсы и водолазку, поколебавшись, всё же оставила лифчик – никакой футболки у меня с собой не было, а спать без белья рядом с Вадимом как-то слишком двусмысленно. Искать сейчас в потёмках какую-то ночную одежду для себя, греметь гардеробом – очевидно плохая идея, поэтому я решила, что потерплю. Хоть и неудобно в лифчике, но ничего, переживу.
Удобно или неудобно – моему организму оказалось плевать. И как только я легла на край постели, не укрываясь одеялом, чтобы не беспокоить Вадима, уснула тут же – будто кто-то внутри меня взял и выключил сознание, щёлкнув рубильником.
А проснулась я от неожиданного ощущения чего-то большого, тяжёлого и жаркого, что прижимало меня к кровати…
115
Лида
Первые несколько мгновений я не понимала, что происходит, где я и с кем. Мало того, что всё вокруг было безумно горячим и я сама горела, словно попав в костёр, так ещё и не видно же ничего…
Потом я сообразила, что, кажется, нахожусь под одеялом. И прижимает меня к себе, точнее, вжимает в себя, навалившись сверху, не кто иной, как Вадим. Влажный от пота, раскалённый как печка, он лихорадочно дрожал и тяжело дышал мне в губы.
И я уже хотела аккуратно спихнуть его с себя, чтобы встать и поискать впотьмах очередную порцию жаропонижающего, когда Вадим неожиданно укусил меня за нижнюю губу. Я всхлипнула, вместо растерянности ощутив какое-то почти первобытное возбуждение, и, подняв руки, с силой вцепилась ногтями в плечи мужа.
Он рыкнул, а следом я почувствовала, как лифчик сполз с моей груди куда-то вниз. Перекрутился там, впившись косточками мне в рёбра, но эта невнятная боль не раздражала, а лишь возбуждала сильнее. Как и горячая ладонь Вадима, которой он накрыл мою грудь, шепча:
– Лида…
Меня прострелило удовольствием. Не только из-за того, что муж грубо, а вовсе не бережно сжимал нежную плоть, совершенно не жалея меня, но и потому что Вадим осознавал, с кем он. И назвал именно моё имя! Это было настолько невероятно, что я поцеловала его в ответ, точно так же, как Вадим меня минутой ранее, – покусывая его губы.
Вадим застонал, толкнулся в меня. Он был в трусах, как и я, и эта чёртова ткань максимально мешала… Я запустила под неё ладони, погладила крепкие ягодицы, а потом окончательно стащила с Вадима трусы и обхватила рукой напряжённый член. Ласкала его, пока муж, невнятно что-то бормоча и постанывая, освобождал от белья и меня, причём таким резким движением, что резинка трусов проехалась по бедру, словно опалив его огнём.
Я укусила Вадима за плечо, когда сразу после этого он резко ввёл в меня два пальца, даже не проверив, готова я или нет. Слегка согнул и принялся двигать ими, грубо и настойчиво даже не лаская, а просто трахая меня. Вадим вообще никогда такого не делал раньше… Все его действия в постели были полны безмерной нежности, в них не было ни малейшей грубости… А сейчас он словно мстил мне. Не любя, а трахая, но меня возбуждало это до умопомрачения.
Я текла. Текла так, что даже сама слышала, как хлюпает между ног. И когда Вадим вошёл в меня – сразу до упора, – пискнула от наслаждения, ощутив боль пополам с удовольствием. И даже не в первые мгновения осознала, что пальцы муж вытащил, но только для того, чтобы ввести их в другое место… И двигался, двигался как бешеный, одновременно растягивая меня всюду.
Я думала, что сойду с ума. Оргазм накатывал за оргазмом, я задыхалась от наслаждения и захлёбывалась собственными слезами, почти беспрерывно текущими из глаз, и глотала ртом воздух, когда была не в силах даже стонать… А Вадим всё двигался и двигался, словно безумный, задав такой сумасшедший темп, словно мечтал затрахать меня до смерти.
И он всё время повторял моё имя.
– Лида… Лида… Лида… – слышала я его голос то возле уха, то рядом с шеей, то поблизости от груди. Вадим почти не целовал меня, зато кусал активно, особенно соски. Он буквально жевал их, вытягивая и сжимая зубами чувствительную плоть, а потом лизал и посасывал, рыча от удовольствия.
Я не знаю, сколько времени это продолжалось, но, когда Вадим бурно кончил глубоко во мне, я уже толком ничего не соображала. Сама словила самый мощный из всех оргазмов за эту ночь и, жалобно всхлипнув, отключилась.
116
Лида
Проснулась я оттого, что у меня болело всё тело. Кое-где саднило, как будто на коже были крошечные царапины, где-то тянуло, между ног вообще горело и пульсировало. И…
Я вытаращила глаза и быстро-быстро задышала, внезапно вспомнив случившееся ночью. А ещё ощутив руку Вадима, по-хозяйски лежащую на моём животе…
Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт…
Меня заколотило, как будто лихорадка началась. Я осторожно отодвинулась от мужа, стиснув зубы, чтобы не стучать ими, и встала с кровати.
Оглядела себя и едва не охнула, увидев, что на теле красноречиво горят – а в некоторых местах ещё и кровоточат! – последствия этой ночи. Идти в таком виде в ванную было нельзя – кто знает, вдруг Аришка уже встала? – поэтому я быстро натянула лифчик, который так до сих пор и болтался где-то в районе моей талии, а потом целиком оделась. Осторожно поискала под одеялом трусы, но не нашла, а слишком всё переворачивать не стала – Вадим же до сих пор спал. И, кстати, температуры у него почти не было – я проверила. Тридцать семь – уже ерунда. Значит, скорее всего, и правда ротавирус, он обычно всегда так резко накатывает и быстро проходит.
Я тихо выскользнула из спальни и отправилась в ванную. В квартире стояла тишина – Аришка всё-таки ещё не встала, и я спокойно дошла до ванной, прошмыгнула внутрь и принялась раздеваться в предбаннике. Перед этим только быстро написала Юле в мессенджер, что у меня форс-мажор, поэтому сегодня я на работе не появлюсь, но постараюсь подольше посидеть в выходные. Хотя куда уж дольше – я и так постоянно работала…
Скинув одежду, взглянула на себя в зеркало и поморщилась. Красавица! Губа искусанная, в уголке даже кровь запеклась. Вся грудь красная, будто её наждаком тёрли – видимо, из-за щетины Вадима, – в одном месте даже характерный малиновый синяк-засос, а соски вообще бордовые, причём возле одного мазки засохшей крови. Значит, прокусил… То-то больно так…
Поворачиваться и смотреть на себя со спины я не стала – понимала, что там увижу. Вадим, хоть и проникал в меня сзади только пальцами, был немилосерден и так ими двигал, что я не сомневалась – там я тоже «раненая».
Ладно, ничего страшного не случилось. По крайней мере, для меня. Пройдёт. А вот как это всё воспримет Вадим… Если вообще вспомнит, что произошло, разумеется. Может, решит, что ему сон приснился? Хорошо бы. Тогда главное ему в раздетом виде не показываться. А про губу скажу, что на морозе треснула. Хотя мороза сейчас уже нет, конец марта всё-таки. Тогда скажу, что витаминов не хватает, вот!
