Текст книги "Если ты простишь (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)
Самым тревожным звоночком стало предложение Леры «украсть» меня у Лиды. Запомнились и неприятно царапнули её слова: «Вы же, наверное, хотели провести время с Ариной?»
Вроде безобидное предложение, но в нём явно было двойное, если не тройное дно. И я опять же не смог проанализировать, что меня насторожило. Несмотря на это, при первой же возможности после той прогулки я поехал к Лере заглаживать вину за встречу с моей бывшей женой и сразу, буквально с порога, кожей почувствовал, как она пользуется ситуацией.
Даже секс был каким-то неравноправным. Лера не только не получила удовольствие сама, но и мне долго не давала закончить. Будто хотела показать, что управляет мной.
Домыслы? Теперь я точно знаю, что нет.
Лера оказалась человеком, ловко пользующимся чужим чувством вины. Но разве такое происходит там, где есть любовь?
Если бы любовь могла говорить, про подобные манипуляции она сказала бы: «Это же не наш метод!»
И теперь, прокручивая в голове первомайскую прогулку, я вспоминал много малозаметных моментов, когда Лера ещё в парке начала использовать мои чувства из-за неловкости от сложившейся ситуации. Делала это по чуть-чуть, еле заметно отравляя меня всё сильнее и сильнее.
И та фраза про Арину явно не была безобидной. На деле она означала, что чем прочнее сплетутся наши с Лерой жизни, тем больше она будет воровать меня, причём не у Лиды, а у Арины. И в результате добьётся того, что моя связь с дочкой ослабнет окончательно и я потеряю её навсегда. Возможно, не так драматично, но к маме Аришка точно переедет.
Домыслы? Вряд ли.
В любом случае, как только я почувствовал настоящую угрозу моим отношениям с дочерью, во мне стало зарождаться сомнение насчёт места Леры в нашем будущем.
Да, с той первомайской прогулки в моём однозначно положительном мнении о Лере наконец появилась брешь. Заметила ли она это? Не знаю. Лично я заметил и осознал это только сейчас, когда мосты были сожжены. Но, даже если она и заметила, не думаю, что это повлияло на решение Леры расстаться.
А вот на скорость, с которой она стала тратить деньги с моей карточки, – очень даже повлияло.
130
Вадим
Я заметил одну неприятную закономерность: чем сильнее я ощущаю родство наших с Лидой душ, тем паршивей мне осознавать, в какой ситуации мы оказались.
Я уже смирился с тем, что мне никуда от неё не деться – Лида всегда будет в моей жизни. Но я ещё не привык, точнее, не успевал привыкнуть к переменам, происходящим с ней. Лида менялась на глазах. От месяца к месяцу она превращалась в другого человека. Нет, не так. Лучшие качества, какие всегда были в ней, расцветали с новой силой, а худшие – отваливались и уходили в небытие. Удивительное преображение неумелой куколки в бабочку, умеющую покорять новые вершины. По правде говоря, хоть я всегда считал Лиду талантливой и был уверен, что она многого может достичь как дизайнер, но никогда не думал, что она как личность может измениться настолько сильно, ещё и за такой короткий срок.
Именно во время первомайской прогулки я как никогда раньше ощутил эти перемены в Лиде.
Я искренне любил её, когда мы были вместе. Но тогда я не понимал одну вещь.
И в тот день, словно на контрасте с Лерой, которая повела себя не лучшим образом, я по-настоящему ощутил родство наших с Лидой душ. Порой оно ощущается в самые обычные моменты, мелькает между слов, тихое и невзрачное, но такое, которое невозможно не почувствовать.
Мне как никогда раньше, с момента нашего расставания, было приятно проводить время с Лидой, да и просто находиться с ней рядом, когда мы остались втроём. И особенно – в моменты, когда мы были вдвоём. В один из таких эпизодов я впервые спросил Лиду про новые отношения, она отшутилась, ушла от ответа. Но мне показалось, что ей просто нечего было рассказать. А некоторое время спустя я получил косвенное подтверждение этой мысли.
Я заметил, что у Лиды в соцсетях появилось много новых знакомых, и сплошняком молодые мужики. Я простил себе нелепое чувство ревности, но сдержаться от наведения справок не смог и как-то обтекаемо поговорил с Воронцовым на тему «не обижают ли Лиду на новом месте». Не знаю, догадался он о моих мотивах или нет, но мало того, что рассказал о её успехах и проявляющихся лидерских качествах, признав, что я досрочно выигрываю спор и идея о реанимации отдела была рабочей, так ещё и поведал, как к «красавице Лиде» многие подкатывают, но она держит глухую оборону, отшивая народ без пощады.
Это был момент абсолютно бессмысленной и неудержимой радости с моей стороны.
.
Между Первомаем и выпускным Арины я много времени проводил с Лерой и Маратом. Дочь с головой закопалась в учёбу. Дел в студии было невпроворот, взаимодействие с Воронцовым и Переваловым набирало обороты, но тем не менее я всё предпринимал, чтобы не забрасывать личную жизнь.
На выходных мы ездили на природу, по магазинам, выставкам и всевозможным детским площадкам. Даже в аквапарк меня уговорили сходить, хотя я и не любитель.
Отношения у нас с Лерой не сказать чтобы испортились, но какая-то еле заметная отстранённость всё-таки возникла. Появилась недосказанность, а лёгкость общения, которая была вначале, стала исчезать. Да и разговоры об искусстве окончательно сошли на нет.
Как-то раз мы гуляли по торговому центру, и Лера заметила на витрине летнюю детскую курточку со странным рисунком.
– Пикассо, – усмехнулся я, намекая на схожесть с его работами.
– Жарковато в ней летом будет, – ответила Лера безразлично.
Когда связь между людьми пропадает, то и энергия между ними перестаёт течь.
Зато с Лидой всё происходило с точностью до наоборот. Связи крепли, взаимопонимание усиливалось, энергия пульсировала. Мы много созванивались, и это стало настолько привычным занятием, что совсем не вызывало дискомфорта. В один из дней я даже при Лере говорил с Лидой о делах её отдела дизайна. Лера и не поняла, с кем я общаюсь, хотя раньше сразу считывала по моему лицу и голосу, что я говорю с бывшей.
Как она сама сказала однажды: «Не хочу ничего плохого про неё сказать, но у тебя такое лицо становится, будто кто-то пьёт твою кровь».
Однако я никогда не мог сказать ничего подобного про Лиду. И на лице моём, скорее всего, отражалось сожаление об утраченном счастье.
А вот кто на самом деле пил из меня, так это Лера, и не только кровь, но и деньги…
Я никогда не был жадным человеком, но, оказавшись в ситуации, когда деньги влияют на отношения, меня всё больше и больше начинали раздражать эти непрекращающиеся и потихоньку, но систематически увеличивающиеся траты.
В конце весны мы отпраздновали выпускной Арины. Прощай, начальная школа!
Господи, как же было хорошо.
Если бы я оказался внутри фильма «День сурка» и был вынужден попадать в один и тот же день снова и снова, то те несколько часов, что мы провели втроём на выпускном и после него, определённо заслуживали место в хит-параде лучших моментов для повторного проживания.
Но ни одному человеку в мире я не смог бы объяснить, что тогда случилось такого особенного. Ничего особенного, но очень тепло и легко оказалось забыть, какой год на дворе и кто рядом со мной – нынешняя или бывшая жена.
Даже Лера не смогла испортить впечатление, когда устроила мне атаку молчаливой ревности, увидев, какой довольный я приехал на встречу с ней вечером того же дня.
Через пару недель Арина уехала в лагерь, и Лера активизировалась. Старалась чаще встречаться со мной и всё больше устраивала ситуаций, когда я оставался один на один с Маратом. И ведь я этого тогда не замечал. Не понимал, что это сознательная манипуляция с её стороны.
Какой же я бываю слепой болван! И про мальчишку-то ничего плохого не могу сказать: просто ребёнок, так и оставшийся для меня чужим. Нормальный пацан, у которого есть отец. А я для него чужой дядя. Вопросов к Марату нет, разумеется.
А вот к женщине, использующей ребёнка в своей игре, они есть.
.
Когда Арина вернулась из лагеря, я сделал ей сюрприз – объявил, что мы едем на море.
– Или многовато отдыха? – иронично поинтересовался я.
– Отдыха много не бывает. Особенно после тяжёлого четвёртого класса, – ответила дочь, изобразив, что вытирает пот с лица после изнурительной работы.
Прямо перед той поездкой я встретился с Виктором. Это была незапланированная встреча, но у нас обоих было время, вот и проболтали аж целых два часа. Всё-таки из всех собеседников, каких я только встречал в жизни, этот фрукт всегда оставался наиболее интересным.
Виктор рассказал, что больше не встречается с Эльвирой, но связь они держат. Обмениваются фотками новых любовников с её стороны, и любовниц с его и оценивают их.
Странные увлечения, ну да ладно.
Ещё Виктор поведал, что Эльвира действительно хочет пойти в политику, для начала в своём районе. Так что, глядишь, через какое-то время увижу её на билбордах с надписью: «Ваш кандидат!»
Вполне возможно чей-то. Но точно не мой.
Однако встреча с Виктором не считалась бы состоявшейся, если бы он своими прозорливыми речами не забрался в мою личную жизнь. Так уж он устроен.
Выведав по моим реакциям, что его теория о меркантильности Леры уже не кажется мне настолько невероятной, он между делом вкинул мне идею отключить её на время от финансового потока.
Я отмахнулся. Он усмехнулся.
Но в итоге так я и сделал.
131
Вадим
Перед отъездом я сказал Лере, что мне на время нужно заморозить карточку, потому что у налоговой возникли кое-какие вопросы к движениям средств на моих счетах.
Ненавижу врать. Но любопытство взяло верх. Лера отреагировала спокойно, не вызвав никаких подозрений. Сказала, что это всё неважно и они будут скучать по мне, пока я буду в отпуске.
Сам отпуск прошёл на ура. Всё-таки Арина взрослеет очень быстро, и у нас с каждым днём появляется всё больше общих интересов. Да и дуться она на меня вроде как совсем перестала.
Мы решили не выпендриваться и поехали на маленький курорт под Сочи, в отель с закрытым пляжем. На публичных пляжах в это время года чурчхеле некуда упасть из-за количества людей.
Успели и объехать все интересности в округе, даже до гор добрались, и провели много времени на пляже, что раньше нас не очень радовало. А тут как прорвало. Солнцезащитный крем использовали в промышленных масштабах. Сгореть не сгорели, но кожа стала цвета курочки гриль, причём у обоих.
С Лидой постоянно были на связи, и явно больше по нашей инициативе. Она словно не хотела нам мешать, но мы с Ариной всем своим поведением показывали, что это невозможно, и бомбили её фотографиями, созванивались и списывались по поводу и без.
Вернулись в конце июля, чертовски довольные.
Лично я был просто на седьмом небе от счастья, и не только из-за отдыха, которого мне катастрофически не хватало, но и из-за того, что отношения с Ариной у меня вроде как действительно наладились.
Лида чуть ли не с самолёта забрала дочку к себе, и видно было, что они безумно соскучились друг по другу. А я решил встретиться с Лерой. Однако она всячески избегала меня и под разными причинами отказывалась пересечься. Про финт с карточкой я за время отпуска умудрился забыть, поэтому ничего подозрительного в этом не нашёл. Но через три дня игнорирования и оправданий на тему, почему мы не видимся и даже не созваниваемся нормально, Лера прислала в мессенджер огромное сообщение. Хотя, вспоминая наше знакомство и все окультуренные беседы, я скорее ждал от неё бумажного письма с восковой печатью. Впрочем, кто знает, может, это всё было фикцией? Может, Лера просто грамотно выстроила свой образ, чтобы меня заарканить?
«Извини, Вадим. Мы решили вернуться к папе Маратика. Ты знаешь, для меня нет ничего важнее сына, а ему так будет лучше…»
Потом последовали благодарности за проведённое время вместе и бла-бла-бла про «навсегда в её сердце». И в конце уточнение, что не надо искать с ней встреч, «потому что это всё и так нелегко».
Я тут же попробовал позвонить Лере, но безрезультатно. Потом ещё, и ещё, и ещё.
То ли игнорировала, то ли заблокировала.
Ситуация не давала мне покоя. Я был уверен, что упускаю что-то из виду, а Лера не раскрыла всех причин. Не может же быть, что дело в замороженной кредитке? Неужели всё оказалось настолько просто и тошнотворно?
Я не хотел верить.
А потом мне пришла в голову мысль поискать Лериного бывшего мужа в сети. Я не был уверен, зачем именно, но идея не отпускала, вгрызлась в мозг и никуда не хотела деваться. Решил найти, а потом уже думать, что с этим делать.
Задача оказалась проще простого. Достаточно было знать, чем он занимается, как его зовут и что Лера и Марат всё ещё носят его фамилию.
На профильном сайте с анкетами айтишников я увидел его скромный послужной список, в котором последним пунктом значилось некое приложение «Сеновал» и текущий год создания.
И когда я решил утолить своё любопытство и проверить, что это за разработка такая, всё стало на свои места.
Поисковик выдал ссылку не только на это приложение для знакомств, но и кучу новостных заголовков недельной давности. В статьях рассказывалось о том, что крупный технологический гигант купил уникальное приложение от отечественного разработчика за рекордную для рынка сумму, которую, понятное дело, не разглашают.
Так что там Виктор говорил про меркантильность Леры? Будь проклята его прозорливость.
132
Вадим
Как только я всё это обнаружил, сожаление от расставания с Лерой быстро стало сменяться целым букетом чувств – от сомнений и злобы до радости и облегчения, что всё закончилось так скоро и по большому счёту почти без последствий. Впрочем, если радость во мне и зарождалась, то такая, от которой настроение не сильно улучшается.
Это как попасть в серьёзную аварию – рад, что не умер, но машину, не подлежащую восстановлению, жалко. Проходили, знаем.
Но самым сложным для понимания было чувство освобождения. Я его не сразу разглядел, но потом, когда понял, что это именно оно, то совершенно запутался в себе. Самое правдивое объяснение было банальным до оскомины: просто это была не любовь. Ни у Леры ко мне, ни у меня к ней.
Оттого и появилось противоречивое чувство освобождения.
.
В таком настроении и с такими мыслями я и приехал забирать Арину у Лиды.
Находился в прострации, когда она напомнила про день рождения дочери… Только посмотрел на бывшую жену, в очередной раз ужаснувшись невозможности быть вместе.
Да и как не ужаснуться. Едва ли я встречу кого-то с душой роднее Лидиной.
Аришка, кстати, сразу всё поняла. Для приличия начала издалека, но глаза выдавали её с потрохами. Ходила вокруг до около, старалась меня не тревожить, лишних вопросов не задавала. Но на следующий день я сам сдался и рассказал ей про расставание с Лерой.
Дочка попыталась изобразить сочувствие, и я думаю: где-то в глубине души она действительно переживала за меня, но её личная радость была сильнее. Огонёк в глазах сверкал, будто я преподнёс ей огромную коробку с бантиком сверху.
Хорошо хоть не сказала что-нибудь в духе: «Подарков на день рождения можете не дарить! Лучше этого всё равно не будет».
Аришка предложила мне сходить погулять, или приготовить что-нибудь, или фильм посмотреть, я поблагодарил, но сказал, что лучше погружусь в дела и что не надо за меня переживать и вообще – «всё в порядке».
Понятия не имею почему, но Арина снова решила уехать к маме. Может, не хотела мешать мне грустить, может, не успела достаточно по мне соскучиться, а может, желала поделиться с мамой радостью и от души посплетничать про очередной провал в моей личной жизни.
И как только Аришка уехала, дома стало одиноко и душно – конечно, не в прямом смысле слова.
Дела в этот раз не помогали забыться, и я стал перебирать в голове варианты, как можно отвлечься от этого отвратного состояния.
Напиться?
Пообщаться с кем-то?
И то, и то вместе?
А если это будет женщина, то можно и получить немного ласки. Учитывая, что секса у меня не было несколько недель, эта мысль показалась особенно привлекательной.
Теперь мне было сложно поверить, что я когда-нибудь смогу наладить личную жизнь, создав что-то долговечное. Мной овладел какой-то жуткий пессимизм. А память, как она это умеет, исказила прошлое, превратив тот чудовищный опыт одноразового секса в Таиланде в обыкновенную забавную историю. В итоге я невыносимо сильно захотел встретиться с какой-нибудь девушкой, тоже страдающей от одиночества и сердечной пустоты.
Как ни странно, но я вдруг вспомнил Тоню-Соню: девушку, уволившуюся из студии, когда я объявил табу на какие-либо отношения со мной.
Нашёл переписку с ней, оценил фотографию, которую она тогда прислала на прощание. И решил, что почему бы и не попробовать.
Написал ей прямо, всё как есть. Настроение «не быть одному». Если у тебя такое же, то могу приехать или встретимся где-нибудь на нейтральной территории, отдохнём без обязательств. Как-то так. Был предельно откровенен, в общем.
Тоня-Соня ответила почти мгновенно. Позвала меня в гости.
Я приехал с пустыми руками. Только в лифте её дома сообразил, что это неправильно. Неканонично так приезжать для развлечений. Вроде бы.
Тоня-Соня открыла дверь.
Она жила в маленькой квартире-студии, идеально подходящей для одиночества. Пустые белые стены, минимум вещей, словно человек тут и не живёт вовсе, а только и мечтает сбежать в любой момент.
Я с порога поцеловал девушку, она ответила взаимностью. Прижал её к стенке, грубо сжав запястья. Шёпотом спросил, не против ли она, если будет пожёстче.
Она кивнула.
И во мне тут же проснулся какой-то дикарь, вышедший из пещеры.
Я делал ей больно. Шлёпал, царапал, рвал одежду, лизал и кусал повсюду, совершенно не думая о партнёрше… Как будто, раз она кивнула на моё предложение устроить секс пожёстче, не нужно и пытаться почувствовать, что ей нравится, а что нет.
Я даже не успел толком раздеться, когда услышал плач.
– Чёрт… Какой же я ублюдок… Тоня, прости, Соня, Сонечка, прости меня, пожалуйста… Я думал, что тебе тоже нравится…
– Нет. Я ненавижу боль… Просто ты захотел… – всхлипывая, пробормотала Соня.
Захотел? Я не понимал, чего я хотел. Но в тот момент мне точно хотелось провалиться сквозь девять этажей, подземную парковку, все слои земной коры и сгореть в магме от стыда.
Не знаю, сколько раз в тот вечер я извинился. В какой-то момент уже Соня начала меня успокаивать, что ничего страшного не произошло, что она сама согласилась и не надо драматизировать.
Остаток встречи до глубокой ночи мы с ней просидели на кухне, распивая чудовищный по вкусу коньяк, оставшийся у неё от бывшего, курили сигареты, не выходя на балкон, и изливали друг другу душу, словно ничего и не было.
Я ей всё рассказал. Вообще всё! И про Лиду, и про Леру.
Соня поливала их всевозможными ругательствами, поддерживая собутыльника.
– Дуры они! Такого мужика упустили…
Стыдно признаться, но мы даже песни пели. А какой был репертуар – никто никогда не должен узнать. Её соседей придётся запугать или убить, чтобы молчали.
Как оказалось, влюблённость Сони в меня давно прошла. С тех пор она успела начать встречаться с каким-то «козлом», расстаться и разочароваться в идее наладить личную жизнь.
Звучало до чёртиков знакомо.
Хорошо посидели. Я пьяный вдрызг полетел на такси домой ближе к утру.
Помню только, что по дороге не мог перестать вспоминать секс… Но не тот, который чуть не случился с Соней, а тот, что был между мной и Лидой несколько месяцев назад, когда она ухаживала за мной во время болезни.
Даже тупой от алкоголя голове наконец стало понятно, что с Соней я хотел повторить то, что было с Лидой той ночью. И дело не в том, что мне так понравился грязный грубый секс. Нет, это всё же не совсем моё. Мне нравится проявлять жёсткость и даже некую дикость, но причинение боли – это не для меня.
Так что не о сексе я скучал, а о жене.
Бывшей жене, незаменимость которой обретала всё более аксиоматический характер, как я ни пытался себя утешать и убеждать, что слишком тороплю события, что одиннадцать лет брака за полгода не изжить.
Но какими же неубедительными были эти мысли.
Лида, я всегда буду…
– Приехали… – разбудил меня уставший от ночной смены таксист.
133
Вадим
Через несколько дней страданий и окончательного принятия мысли, что личная жизнь больше не для меня, я начал приходить в норму. Долго унывать не в моём стиле, да и дела сами себя не сделают. День рождения Арины не за горами, так что необходимо было срочно решать, что и как.
Подружки Арины разъехались, и надо было распланировать, куда мы отправимся втроём. А самое главное – понять, что делать с подарком.
Как оказалось, Лида придумала свой личный подарок, потому что времени оставалось мало, а я не слишком проявлял активность после того, как она напомнила мне о дне рождения на последней нашей встрече.
Возразить нечего. Мне было и вправду не до подарков.
И тогда я попросил её помочь.
.
За два дня до празднования мы приехали с Лидой в собачий приют.
Вопросов про дела на личном фронте она не задавала, но видно было, что она в курсе. А вот про щенка снова спросила, напомнив мне, что последний раз я назвал эту идею подарка «взяткой» для налаживания отношений с Ариной.
– Но у вас вроде и так всё наладилось. Почему же тогда щенок? – поинтересовалась Лида, когда мы ходили среди клеток, присматриваясь, и никак не могли выбрать. Вроде и хороших много, и разных возрастов и пород, но в деле выбора домашнего животного всё-таки лучше довериться внутреннему голосу, чутью, интуиции.
– Потому что я очень люблю нашу дочь и ничего не могу с этим поделать.
Лида улыбнулась, встала на цыпочки и поцеловала меня в щёку без лишних слов.
После битого часа хождений от клетки к клетке – вначале вместе, потом по отдельности – я увидел, что Лида застыла около одного из вольеров с кучей разномастных щенков внутри. Я подошёл к ней.
– Что там такое?
– Да вон в углу какой-то загадочный пациент, никак не могу его разглядеть.
– Интроверт, видимо.
– Угу… Ещё и рыжий.
Загадочный щенок нас услышал и будто бы понял, о ком мы говорим. Развернулся и, перебирая коротенькими лапками, хромая, пошёл к нам. Другие щенки не обращали на него внимания, словно его вовсе и не было. Когда он приблизился к решётке, я увидел, что один глаз у него сильно косит, да и в целом парень (или девочка) оказался неказистым, но милым и явно очень нуждающимся в заботе. Нам с Лидой не пришлось даже ничего обсуждать, мы только переглянулись, одобрительно кивнули и подозвали девушку-волонтёра, чтобы обсудить наш выбор.
Как оказалось, косоглазие с ним навсегда, а вот хромота появилась после очередной драки с сокамерниками. Ничего серьёзного, заживёт.
В итоге его и взяли. По плану щенок должен пожить у Лиды до дня рождения Арины, а потом переехать убивать нашу квартиру. Ладно-ладно, дарить счастье и радость девочке, давным-давно мечтающей о щеночке. Хотя девочка пока вряд ли понимает, что легко любить щеночка с открытки, а с настоящим – всё не так-то просто.
Я хотел преподнести Арине, помимо подарка, ещё и важный урок.
Любовь – это прежде всего забота о том, кого любишь. Чистая, бескорыстная забота. Не готов заботиться – не готов к любви, не дорос.
Небольшая часть меня хотела, чтобы дочка оказалась не готова, и мы бы нашли рыжему новый дом, а наш – оставили в чистоте и сохранности. Но, конечно же, я понимал, что ребёнок с таким огромным сердцем, как у Аришки, точно дорос до любви.
Так что будет этот зверь жить с нами. А как подрастёт, так и со мной на пробежку начнёт бегать по утрам. В общем, позаботимся о нём.
Повезло хвостатому с будущими хозяевами.
Особенно с хозяйкой.
134
Лида
Насколько же противоречивы могут быть человеческие эмоции! И я, общаясь с Вадимом, испытывала одновременно и печаль, и радость. Радостно мне было оттого, что он расстался с Лерой, но в то же время и печально. Я понимала, что Вадиму должно быть неприятно и больно.
Почему-то я даже не сомневалась, что расставание – решение Леры, а не его. Я знаю Вадима: для него чуть более полугода отношений – это мало, он не сторонник поспешных выводов. Даже если Лера местами начала его напрягать, Вадим наверняка решил дать ей ещё множество шансов. Хотя бы потому, что в целом она неплохой человек, подходит ему, да и не бывает отношений без проблем, зачем же сразу рубить концы?
Да, я примерно понимала, как рассуждал Вадим, поэтому мне было ещё и безумно интересно, что в конечном итоге случилось. Я не стала бы утверждать это со стопроцентной уверенностью, но мне ещё во время нашей первомайской встречи показалось, что Лера – человек глубоко меркантильный. Не то чтобы это совсем ужасный недостаток… Местами даже достоинство. Но, если брать за основу подобную черту этой женщины, мне становилось совсем непонятно, как она могла бросить Вадима. Он человек нежадный. Для меркантильной женщины, не первой молодости, с ребёнком, пожалуй, лучший вариант. Так что же случилось?
Мне было любопытно, но я не спрашивала – и потому что невежливо, и потому что Вадим никогда не отличался излишней болтливостью. Я даже не сомневалась, что подробности развода со мной он ни с кем не обсуждал – ну, по крайней мере, в трезвом состоянии. Что-то, возможно, и говорил своим лучшим друзьям, но без подробностей. И точно так же он наверняка не станет обсуждать Леру, тем более со мной.
Поэтому на обратном пути к дому, где я сейчас жила, мы с Вадимом говорили о чём угодно, но только не о его отношениях с Лерой. И не о нас с ним тоже. Я рассказывала о своей работе на Воронцова, о том, как недавно закончила обучение на онлайн-курсах по менеджменту и собиралась двигаться дальше – подтянуть как минимум ещё английский язык, уровень знания которого у меня давно скатился под плинтус. Стали обсуждать, каким образом это лучше сделать… В итоге и проболтали до самого моего дома, продолжив уже на стоянке, хотя это было неправильно – Вадим ведь оставил Аришку одну в квартире. Она, конечно, большая девочка и может побыть одна три часа, но всё же.
Я напомнила ему об этом, Вадим кивнул, виновато вздохнув, и неожиданно поинтересовался:
– Помочь тебе отнести переноску со щенком? Он тяжёлый товарищ, я уже успел заценить.
Я сглотнула и быстро улыбнулась.
– Нет, зачем? Я сама справлюсь, не беспокойся. Не настолько он всё-таки тяжёлый. А тебе лучше поскорее возвращаться к Арине. Я думаю, она от любопытства успела уже сгрызть все углы в квартире…
Да, Вадим, конечно, сообщил дочери, что мы с ним поедем «устраивать ей сюрприз». Про подарок не говорил и вообще больше никаких намёков не давал, но это не помешало Аришке потом писать мне в мессенджер и выпытывать подробности.
Нет уж, никаких подробностей! Всё узнает в выходные.
– У меня есть странное чувство, что ты по какой-то причине не хочешь пускать меня в квартиру, – шутливо произнёс Вадим, даже не подозревая, насколько близок к истине. – Интересно почему? Может, у тебя появился кавалер, с которым ты теперь живёшь?
– Ага, два, – хмыкнула я. – Или даже три. Поэтому не надо мешать нам предаваться разврату! Я сейчас забираю щенка и ухожу, а ты езжай к Аришке.
Глупая шутка. Я поняла это, только когда Вадим помрачнел и отвёл взгляд, за секунду до этой фразы смеющийся.
– Вадим, я… – Я подалась вперёд и дотронулась до руки мужа, что лежала на руле. – Не воспринимай меня как какую-то… Не было такого в моей жизни! Даже тогда, в те десять дней, – не было…
– Почему десять? – Вадим покосился на меня с удивлением. – Тебя не было две недели.
Мы впервые говорили с ним о том, что тогда случилось, и, несмотря на то, что я чувствовала неловкость и вину, мне было и радостно от этого.
На самом деле, обсудить те события Вадиму нужно было ничуть не меньше, чем мне. А может, даже и больше.
– Я вернулась к вам через две недели. Но ушла оттуда через десять дней.
– Почему? – повторил Вадим с мрачной решительностью. И, неожиданно перевернув ладонь, взял меня за руку. – Почему, Лида?
Я понимала, что он спрашивает обо всём сразу. И о том, почему я ушла от него, и о том, почему не захотела оставаться там, и о том, почему в итоге вернулась.
– Потому что я запуталась, Вадим. Прозвучит ужасно, знаю… И прости меня за это заранее, – засмеялась я сквозь слёзы. – Но я даже рада, что всё так получилось. Иначе я, наверное, так и продолжала бы жить в страхе и неуверенности. Так и купалась бы в собственных комплексах, в глубине души считая, что ничего не заслуживаю. Ни любимого мужа, ни прекрасной дочери… Да, я всё разрушила – способ принятия себя у меня получился жестокий. И не только по отношению к себе, но и к вам с Аришкой. И сейчас я стараюсь исправить всё, до чего могу дотянуться.
Вадим смотрел на меня внимательно и серьёзно, продолжая сжимать мою ладонь в своей руке – не больно, но сильно, – и мне вдруг показалось, что он сейчас меня поцелует.
Но вместо этого у него зазвонил телефон, причём мелодией, установленной на Аришку.
Муж отпустил мою руку и ответил на звонок.
– Да, Ариш… Я сейчас у мамы, но скоро приеду. Да, закажи, конечно. На свой вкус, я тебе доверяю. – Он положил трубку и с улыбкой обратился ко мне: – Вот, мы уже дожили до того, что наша дочь заказывает обед, пока отец с матерью разъезжают по приютам.
Я рассмеялась.
– Самостоятельная. Почти одиннадцать!
Мы не договорили – я понимала это. Но сейчас, наверное, всё-таки не время…
Попрощавшись с Вадимом до выходных, я подхватила переноску со щенком и отправилась к себе.
135
Лида
За те два дня, что Капитошка – так я назвала это несуразное существо – жил у меня, он умудрился надуть во все углы. Я только и делала, что вытирала за ним лужи, недоумевая от того, как это может быть – нелепое писающееся недоразумение, оно по идее должно вызывать лишь раздражение, а тем не менее умиляет. Мешает же! Работать мешает, и жить тоже. Постоянно надо то кормить, то гулять выводить, то лужи вытирать, то следить, чтобы ничего не сгрыз. Вот последнее, кстати, было настоящей бедой – за два дня Капитошка слопал оба моих тапочка. Пришлось покупать новые и приобретать привычку убирать с пола всю обувь. И не только обувь – вообще всё убирать!
Тяжело придётся Вадиму – профессиональному любителю порядка. Мне заранее было смешно, когда я думала об этом. Хотя он справится, уверена. Наверняка уже начал искать подходящую собачью школу и читать статьи о воспитании собак. Глядишь, через пару месяцев Капитошка – или как его Аришка назовёт? – станет образцово-показательным воспитанным псом. Начнёт подавать лапу, сидеть и стоять по команде, а не когда ему захочется, и перестанет жевать всё подряд, даже то, что не жуётся. И как бы я хотела поучаствовать в его воспитании!..
Но мне, увы, скорее всего, суждено только смотреть забавные видео и слушать рассказы Аришки о том, чему они с папой научили своего нового члена семьи. Хотя, возможно, мне будет некогда рефлексировать по этому поводу. Потому что…
