Текст книги "Если ты простишь (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

Я скучала по мужу. Болезненно, отчаянно и иногда почти невыносимо. Меня порой накрывало подобными чувствами и в те десять дней, что я была с Романом, и после, когда я ушла от него и жила в гостинице, боясь вернуться к Вадиму.

На что это похоже? Теперь я знаю точно. Однажды, когда я была совсем маленькой, мы с мамой и бабушкой поехали за город, чтобы искупаться в речке. Мама куда-то отошла, а я залезла в реку… и начала тонуть. В фильмах часто показывают, как тонущий человек кричит и зовёт на помощь, но у меня было иначе. Дыхание перехватило, грудь начала гореть огнём, вода заливалась в нос и горло, перед глазами стояла муть, как бывает, когда долго и много плачешь… И я никого не звала. Моё состояние заметил какой-то незнакомый мужчина и вытащил меня из воды.

И когда он откачивал меня на берегу, а бабушка стояла рядом, вздыхала и молчала, я неожиданно подумала, что она была бы рада, если бы я утонула. Я сразу устыдилась собственной мысли и никому о ней не рассказывала… Никому – даже Вадиму.

Да, теперь я чувствовала нечто похожее. Точно так же с трудом могла дышать, и лёгкие вместе с сердцем словно медленно пожирал костёр, и постоянно хотелось плакать от бессилия.

Почти каждую ночь я вспоминала, как засыпала в объятиях Вадима. Вспоминала его поцелуи, руки, которые с нежностью касались моего тела, небольшую щетину на щеках, ласковый голос…

Мне бы следовало, как дракону, беречь своё сокровище. А я…

.

Вторая неделя работы в «Интродизайне» прошла под знаком Алексея Владимировича Градова, который вызвал меня к себе в понедельник, чтобы обсудить один из заказов. Ну, такой была официальная причина, разумеется. Я прекрасно понимала, что на самом деле ему глубоко плевать на этот заказ. Хорошо, не совсем плевать – Градов заинтересован в том, чтобы я его сделала, – но не настолько, чтобы два часа заседать со мной в своём кабинете, обсуждая малейшую деталь.

Я бы поверила, что это просто профессиональный интерес, если бы не одно «но».

Взгляд.

Несмотря на то, что опыта в отношениях у меня было мало, я всё же недостаточно глупа, чтобы не понять природу этого раздевающего взгляда. Пока я говорила, Градов изучал меня так, будто я не рядовой дизайнер интерьеров, а элитная проститутка и рассказываю не о расположении шкафов, столов и лампочек, а вещаю, каким именно образом буду его сейчас ублажать.

У Вадима похожий взгляд был только в момент непосредственно секса. Или перед ним, когда я специально провоцировала мужа, надевая откровенное бельё или начиная ласкать Вадима через одежду. Но чтобы вот так – думать о сексе во время обычного разговора о работе – на подобное мой муж точно не способен. Мне кажется, он бы даже разозлился, если бы заметил нечто подобное у своей сотрудницы.

Но Градов был другим человеком. Он меня провоцировал. Не слишком откровенно – то есть за руки и прочие части тела не хватал, – но явно. Словами, улыбками, взглядами. Градов ничего не говорил прямо, иначе я бы уже ответила, что не заинтересована в ухаживаниях. Только немного заигрывал и смотрел с горячностью неутомимого любовника.

Мне было некомфортно. Мягко говоря. Я изо всех сил старалась не сбиваться с мысли и поэтому почти не смотрела на Алексея Владимировича, изучая либо его галстук, либо вид за окном. Тем утром пошёл пушистый обильный снег – и это меня спасало. Я как-то даже успокаивалась, глядя на белую безмятежность по ту сторону стекла.

– Лида, – вкрадчиво произнёс Алексей Владимирович, когда мы обсудили в моих нынешних проектах каждый угол, даже розетки вниманием не обошли, – я вижу, вы хороший профессионал. Мне кажется, вам… тесновато на этой должности. Правильно я понимаю?

Я вздохнула, на мгновение отрываясь от созерцания снегопада, и перевела взгляд на галстук Градова.

Вадим почти никогда не носил галстуки… И в целом они с моим нынешним начальником были совсем не похожи. Муж был высоким и подтянутым, спортивным человеком, тогда как Алексей Владимирович производил впечатление перестоявшего теста, которое вот-вот полезет из кастрюли. По крайней мере, именно о тесте – мы с Аришкой на выходных как раз пробовали готовить пампушки для борща – я думала, когда смотрела на бока Градова, складками свисающие поверх ремня.

– Нет, всё хорошо, Алексей Владимирович. Меня устраивает моя должность.

Он поднял брови.

– Я вам не верю, Лида. Кстати. Вы позволите называть вас на «ты»?

Я бы не стала позволять, но это было бы слишком невежливо.

– Да, конечно, Алексей Владимирович.

– Отлично. Тогда и ты зови меня на «ты», – обрадовался Градов. – Так вот, Лида, ты действительно отличный профессионал, не зря Озёрский выделил тебя из всех остальных. – Звучало это отвратительно: как будто Вадим женился на мне из-за моего профессионализма, а не… Впрочем, какая разница? Что профессионализм, что желание завести семью – всё равно расчёт. – Ты способна на многое. Но на этой должности у тебя и заказы будут не такие масштабные, и зарплата… Хочешь, мы сегодня же тебя повысим?

Мне даже не нужно было спрашивать, какова будет цена подобной щедрости – всё понятно и так.

– Нет, спасибо, Алексей Владимирович, – ответила я быстро. – Меня правда устраивает нынешняя должность. Я очень долго работала на полставки и выполняла только простейшие заказы. Необходимо разогнаться, набраться опыта.

– Опыт можно получить и на должности повыше…

– Там и ответственности больше. Не стоит, Алексей Владимирович. Вадим Юрьевич меня выделял, но вам не обязательно повторять за ним. Даже, я бы сказала, нежелательно.

В этот момент я на секунду всё же посмотрела в лицо Градову – и сразу поняла, что он разобрал мой намёк. Впрочем, чего там разбирать? В отшивании навязчивых поклонников я никогда не была сильна.

– Хорошо, Лида, я учту, – усмехнулся начальник спустя несколько мгновений напряжённой паузы. – Можешь идти.

И я ушла – с полным ощущением того, что это только начало моих проблем.

62

Лида

К сожалению, я оказалась права – и чуть позже в тот же день во время обеда Юля рассказала, что Градов повелел не давать мне ни одного заказа без его непосредственного утверждения.

– И что это значит? – недоумевала я. Опыта в интригах у меня было ещё меньше, чем в отшивании назойливых поклонников.

– Ну, вариантов может быть два, – задумчиво протянула Юля, размешивая сметану в борще. – Либо он хочет, чтобы ты офигела от сложности заказов и уволилась, либо надеется, что ты придёшь просить пощады. Градов ведь понимает, что в случае увольнения тебе придётся туго с поиском работы, поэтому… Думаю, ему будут по вкусу оба варианта, и так и эдак нагадит Вадиму.

Честно говоря, вот это «нагадит Вадиму» испугало меня сильнее, чем всё остальное. Я не хотела, чтобы моя работа в «Интродизайне» хоть как-то отразилась на муже. Я не желала беспокоить Вадима своими проблемами, и уж тем более – чтобы он переживал из-за дерьмового характера Градова.

– Значит, я сделаю всё, чтобы ни тот, ни другой вариант не сбылись, – сказала я с твёрдостью, которой на самом деле не ощущала. – Буду справляться с заказами. И хрен он меня уволит.

– Отличный настрой, Лида, – похвалила меня Юля и хищно улыбнулась. – Я тебе помогу. Да и Вадим, я думаю, не откажется, если ты его попросишь.

– Ой, нет. Он и так опекал меня все эти годы. Не хочу его беспокоить.

Юля остро посмотрела на меня, слегка прищурившись, вздохнула и положила перед моей тарелкой листок бумаги с телефоном и подписью: «Милованова Наталья Ивановна».

– Это…

– Клинический психолог, – перебила меня подруга. – Отличная тётка, мне сказали. Грамотная, спокойная, вдумчивая. Звони, как дозреешь.

Я ничего не ответила – была не уверена, что когда-нибудь позвоню, – но телефон всё же взяла.

Вадим мне тоже говорил, что необходимо сходить к специалисту. Вот как начались ухудшения настроения весной и осенью – так сразу он и стал говорить об этом, но не давил на меня. Сказал, что я должна решить сама и в любом случае из-под палки к психологам не ходят.

Я так и не решилась, да. Может, и зря…

.

Рабочую неделю я выдержала с трудом – Градов завалил меня сложными заказами, требующими и кучу знаний вкупе с профессионализмом, которого у меня давно не водилось, и огромное количество времени. Однако в пятницу я поняла, что даже признательна генеральному директору. Да, он сволочь, и его цели были совсем не благородными, но в итоге я пришла к выводу, что мне будет полезен такой штурм мозга.

За годы брака с Вадимом я привыкла не напрягаться. Муж не был в этом виноват – он никогда не запрещал мне работать и реализовываться, я сама решила уйти в тень, не выдержав натиска своих комплексов, которые на фоне идеальности Вадима совсем уж разыгрались. Я делала только самые простые заказы – те, где практически не требовалось думать и уж тем более нести ответственность. Не хотела, чтобы меня ругали или сравнивали с Вадимом.

Теперь же я чувствовала себя котёнком, которого бросили в бушующее море – и он либо выплывет, либо утонет. Тонуть мне не хотелось, да я и не имела права тонуть – у меня дочь, в конце концов! Нет уж, я хотела побарахтаться.

Я словно вновь превратилась в ту Лиду – студентку третьего курса, – которая усиленно училась и из кожи вон лезла, стараясь быть лучшей во всём, чтобы её заметили и позвали на практику. Чтобы наконец доказать в первую очередь самой себе, что я не какая-то «непутёвая девка, такая же, как мать», а личность и хороший специалист. И ведь у меня тогда получилось… действительно получилось. Значит, я всё-таки не совсем никчёмная.

И если я смогла тогда, смогу и сейчас.

В результате после двухчасовой встречи с одним из заказчиков, чей проект дизайна загородного дома отдали мне, я вышла окрылённая. Заказчик был доволен, он меня похвалил! Вот вам, Алексей Владимирович. Выкусите!

И я радовалась до тех пор, пока не позвонил Вадим.

63

Лида

Я сразу поняла по его голосу: он чем-то недоволен. И перепугалась, что с Аришкой случилась какая-то беда. Однако Вадим заверил меня, что всё в порядке, а потом поинтересовался, планирую я забрать Аришку завтра или же в воскресенье.

– Мне нужно договориться о встрече с… – он отчего-то скрипнул зубами, – с одним человеком. Но я пока не знаю, в какой день, – всё зависит от тебя.

Я почему-то решила, что речь идёт о женщине. Почему – не знаю. Интуиция, наверное…

– Мне бы немного… поработать в выходные, – призналась я робко. – Над одним заказом. Не успеваю. Но думаю, что субботу я могу провести с Аришкой. Если хочешь, – я сглотнула, – я даже оставлю её на ночь…

– Не обязательно, – ответил Вадим быстро, и я едва сдержала стон облегчения. Значит, на ночь у мужа нет планов! – Тут по вашему с Аришкой желанию: если хотите, можете и ночь вместе провести, а утром привезёшь её обратно.

– Хорошо, я с ней поговорю.

– А… – Вадим запнулся, будто решал, спросить или нет. В итоге всё же выдохнул: – Что у тебя за заказ, над которым ты собираешься сидеть в выходные?

– Загородный дом. Большой. И заказчик хочет начать строительство сразу после Нового года, поэтому нужно сделать всё срочно.

Вадим помолчал, словно раздумывая.

– Ты давно не делала таких заказов… – произнёс осторожно и даже немного… робко, что ли? Как будто боялся обидеть меня недоверием. – Справляешься?

– Да, – я энергично закивала, словно не понимая, что он меня не видит. – Сегодня показывала заказчику первые наработки, он остался доволен. Но попросил ускориться.

– Хочешь, я посмотрю?

Я беззвучно всхлипнула, ощущая, как глаза наполняются слезами.

– Не надо. Я сама справлюсь. Правда, обещаю.

– Я тебе верю, – ответил Вадим тут же, и я внутренне сжалась – помнила, что он всегда говорил так, когда мы ещё не были мужем и женой, да и позже тоже. Это была… его привычка. Если я говорила, что справлюсь, Вадим отвечал: «Я тебе верю». И кто бы знал, как много для меня значили эти слова… всегда значили!

И тогда, и сейчас.

– Спасибо, – прошептала я и, всё-таки всхлипнув уже совсем не беззвучно, положила трубку.

.

На следующий день я приехала за Аришкой к одиннадцати, и дочка, едва покинув квартиру, тут же донесла мне:

– Папа сегодня будет встречаться с женщиной в четыре часа в ресторане «Аббат».

Я едва не упала в ближайший сугроб. Декабрь только начинался – сегодня было девятое число, – но снега уже намело по самые уши. И всё это – буквально за неделю.

– Откуда ты знаешь, Ариш?

– Слышала его разговор вчера. – Увидев мой изумлённый взгляд, Аришка захихикала. – Нет, мам, я не подслушивала, случайно услышала, честно. Шла в туалет мимо папиного кабинета, дверь была приоткрыта, я и услышала. Он по видеосвязи, наверное, разговаривал – я слышала ещё женский голос. Противный такой, жуть. Манерный.

– Ну… – Я не знала, что сказать. – Наверное, это заказчица…

– Не знаю, – Аришка поджала губы. – Папа с заказчицами в ресторане не встречается. Он мне сам говорил. А если встречается, то не в одиночестве, а в компании с коллегами.

– Может, там кто-то ещё будет.

– Не знаю, – повторила Аришка, и я услышала в её голосе тревогу. – Но давай посмотрим?

– Посмотрим? – глупо повторила я, не понимая, о чём она. – Как?

– Я гуглила: в этом ресторане стеклянные стены. Ну, которые наружу выходят. Сидишь как в аквариуме. Даже заходить туда не придётся! Давай их подкараулим, а, мам?

– Ариш… – Я пыталась быть разумным и взрослым человеком. – Что это даст? Подумай. Ничего ведь не…

– Это даст очень многое! – возразила мне моя маленькая, но решительная дочь. – Мне эта тётенька уже по голосу не понравилась. И если у папы с ней шуры-муры, я сразу скажу, что против!

– Ариш…

– Ну мам! Пожалуйста! Просто посмотрим – и уйдём. Там рядом с этим рестораном скалодром есть…

Скалодромы были Аришкиной страстной любовью – и я сдалась.

Хотя, наверное, не стоило соглашаться. Я ведь понимала, что мне в любом случае будет больно.

64

Лида

Слово «больно» подходило, но недостаточно.

Когда мы с Аришкой, приехав к назначенному времени к ресторану «Аббат», стояли на противоположном конце улицы и наблюдали за Вадимом и какой-то женщиной, что сидели за столиком и мирно беседовали, я… умирала.

Это была не боль, да. Просто смерть.

Мне казалось, что я растворяюсь в вечности. В этом вечере, морозном и свежем, в ледяном воздухе декабря, в синем бархате неба. И нет меня больше, нет. Всё остальное – есть, а меня – нет.

Только отчаяние, бесконечное отчаяние сжимало сердце, которое продолжало биться – вопреки всему…

– Мам! Мам! – зашипели рядом, дёргая меня за рукав куртки. – Очнись! Ма-а-ам!

Я опустила взгляд.

Аришка, бледная и насупленная, смотрела на меня с тревогой.

– Пойдём, – она сильнее ухватила меня за рукав и потянула в сторону. – Пойдём отсюда скорее!

Я молча последовала за дочкой, а Арина продолжала говорить – серьёзно и решительно, совсем как взрослая:

– Мам, эта женщина папе совсем не нравится! Совсем-совсем! Даже наоборот, ему хочется поскорее от неё отделаться. Это же видно!

– Да, – пробормотала я слабым голосом, ощущая, что дышать стало немного легче. – Да, наверное…

– Ма-а-ам! – Аришка остановилась – мы как раз прошли ресторан и теперь стояли возле входа в какой-то магазин сувениров. – Ты… прости меня! Я не ожидала, что ты так отреагируешь! Я…

Она вдруг разрыдалась – и я очнулась окончательно.

– Ариш, ты чего… – Я обняла дочку и прижала к себе как можно крепче. – Всё в порядке, правда…

– Не в порядке, – буркнула она мне в живот. – Наша семья не в порядке. Помнишь, ты говорила про любовь-болезнь и любовь-выздоровление? Вот мы заболели, мам! Всей семьёй! И я совсем не знаю, как выздороветь. Как сделать так, чтобы мы опять были семьёй? Были вместе! Ты, я и папа!

У меня сердце разрывалось от безысходности.

– Я тоже не знаю, Ариш. Я у тебя совсем глупая…

– Ты не глупая, мам. – Дочка отстранилась и, вытерев слёзы с глаз, улыбнулась мне. – Ты искренняя. И самая лучшая для меня. Я другой мамы совсем не хочу!

– Другой мамы у тебя и не будет, – я постаралась выдавить ответную улыбку. – Но если папа начнёт встречаться…

– Да-да, я помню, ты уже говорила это, – поморщилась Аришка. – Мешать ему я не буду, но и помогать тоже. Я буду помогать тебе!

– Мне?..

– Ага, – кивнула дочка и, больше ничего не добавив, потянула меня за руку в сторону торгового центра, внутри которого находился её любимый скалодром.

.

Вернув Аришку Вадиму утром следующего дня, я отыскала в сумке листок бумаги, который дала мне Юля, и, погипнотизировав пару минут написанный на нём телефон, всё же позвонила психологу.

Женщина, ответившая на звонок, показалась мне очень милой и вежливой. И назначила первый сеанс на вечер понедельника. Работала она как в специализированном центре, так и онлайн, но посоветовала приехать, сказав, что никакой интернет не заменит живого общения.

И я согласилась.

А в понедельник Вадим подкинул мне тревог и сомнений, сообщив, что собирается уехать с Аришкой отдыхать на время зимних каникул. Меня, естественно, никто с собой не приглашал – мне предстояло остаться дома и встречать Новый год в одиночестве. Но возникать по этому поводу я, конечно, не стала.

Аришка и Вадим заслужили свой отдых.

А я – вполне заслужила одиночество.

65

Вадим

Ресторан «Аббат» был не так удобно расположен, как прошлое место встречи.

Желание Эльвиры быть хозяйкой положения чувствовалось в каждом её действии. Она пришла позже и настояла, чтобы мы пересели к гигантскому окну, снаружи напомнившему мне аквариум.

Эльвира ни словом не обмолвилась, что я, несмотря на её пророчества, сам так и не перезвонил после знакомства с материалами о застройщиках.

Поначалу она вела себя как и в прошлый раз – строго и жёстко. Но внешний вид её всё-таки выдал. Образ Эльвиры явно смягчился – фиолетовое платье с глубоким декольте, завитые волосы свисали игривыми пружинками, а из украшений не было ничего вычурного. Хотя блестела она как и раньше, но не золотом, а чем-то ближе к платине или серебру.

А вот лицо осталось таким же восковым, не подающим признаков жизни, за исключением парочки моментов.

Первые несколько минут Эльвира говорила со мной на «ты», а я с ней на «вы». Она вытерпела всего пару реплик от меня, после чего почти заорала на весь ресторан:

– Вадим! Ещё хоть раз скажешь «вы», и, клянусь, я тебе врежу! – Её лицо исказилось в жуткой гримасе так, что казалось: кожа вот-вот потрескается от непривычной нагрузки.

Я засмеялся от неожиданности и поднял ладони вверх, как воришка, пойманный с поличным.

– Это настолько бесит тебя?

– Меня бесит всё, что не по-моему, – успокаиваясь, проговорила Эльвира.

Как ни странно, но после этого эпизода разговор пошёл легче, словно пропасть между нами немного сократилась. И хотя эта женщина и была мне по-прежнему неприятна, всё же у меня вызвало определённое уважение то, как откровенно она сказала про себя явно нелестные с точки зрения любого собеседника факты. Можно считать, она приоткрылась мне.

Эльвира заказала каберне. Я – красный чай Да Хун Пао.

Обсуждали её таинственных друзей, какие-то нюансы строительного бизнеса, в котором она неплохо ориентировалась и знала детали и новости рынка, о которых я был совершенно не в курсе.

Эльвира, конечно же, догадалась, что мои менеджеры уже безуспешно пытались наладить контакт с застройщиками. Это оказался второй момент, когда её лицо под маской показало хоть какую-то эмоцию. В данном случае – ехидство.

К моему удивлению, сегодня мы даже немного поговорили на отвлечённые темы. Про вино, которое Эльвира себе заказала, про политику – женщина явно интересовалась ею и как будто даже имела какие-то амбиции муниципального уровня.

В какой-то момент Эльвира удалилась в дамскую комнату, и я, глядя на снующих туда-сюда прохожих за стеклом, вдруг осознал, почему не слишком хотел садиться у окна. Мысль была параноидальной, но я понял, как сильно не желаю, чтобы меня кто-нибудь увидел вместе с этой бестией.

Кто-нибудь?..

Да, особенно Арина и Лида, хотя для них вероятность случайно оказаться в этом районе стремилась к нулю, поэтому я отнёс эту идею к бредовым.

Не знаю, как дочь отреагировала бы, увидев меня с другой женщиной. Ариша хоть и держится хорошо, местами даже лучше своих родителей, но кто знает, что может переломить ситуацию.

А Лида... Чем больше проходило времени с нашего расставания, тем сильнее я понимал, насколько не хочу причинять ей боль. Бывало, что в минуты особого гнева я даже искал в себе желание навредить ей… Нет, не в том смысле, что хотел его найти, я скорее удивлялся, что во мне нет этого чувства. Совсем не нашёл никаких предпосылок для праведного возмездия! Ноль, пустота.

Я никогда не был мстительным человеком и, видимо, таким и остался.

Впрочем, милосердие – это тоже не про меня. Прощать я умею плохо, в отличие от Арины. Я заметил, какие хорошие у них с Лидой складываются отношения в последнее время, и это меня чертовски радовало. Было бы намного хуже, если бы дочь возненавидела мать. Тем более в таком ранимом возрасте.

Взаимоотношения Лиды и Ариши вселяли в меня надежду, что совместными усилиями у нас получится помочь дочке пройти через семейный раскол.

Чёрт знает, может, поэтому я и предложил Лиде помочь с её проектом? Или это произошло просто из-за чувства благодарности за заботу обо мне, когда я приболел? Не знаю, я не очень-то успел подумать, прежде чем предложить. Просто хотел понять, справляется ли она, чтобы выяснить, не вылетит ли Лида с работы в ближайшее время и не придётся ли нам перестраивать раздельно-совместное воспитание Арины. А потом как-то само и вырвалось предложение… Или…

Вернулась Эльвира. И немного пьяным голосом заявила, усаживаясь в кресло:

– Ну вот видишь, можешь ведь проявлять уважение, когда захочешь!

– Ты о чём?

– Нормально поговорили, по-человечески! – Да, вино точно ударило ей в голову, даже язык немного заплетаться начал. – И «вы-кать» мне перестал. Сегодня я ставлю тебе оценку «у-дов-ле-тво-ри-и-и-и-тельно»! Ещё немного постараешься, и дам тебе добро на встречу с «золотой жилой».

Я чуть наклонился вперёд и сказал:

– А тебе «неуд». – У Эльвиры от удивления округлились глаза. – Потому что ещё не закончила наш проект. Эскиз приняла, а дальше снова стала затягивать. Не перестанешь мучить моих работников до Нового года – накажу… – Я сделал драматичную паузу и добавил: – По всей строгости договора между тобой и студией.

Хоть и надо было поставить эту змею на место, всё же я перестарался. Эльвира явно подумала, что я с ней флиртую. Более того, на её лице мелькнуло сексуальное возбуждение.

Да, на мой выпад Эльвира совсем не разозлилась. Ей понравилось.

Видимо, эта альфа-самка сама не знает, чего хочет – доминировать или чтобы кто-нибудь схватил её зубами за холку.

– Спасибо за интересную беседу, но мне пора, – произнёс я, поднимаясь из-за стола.

– Я тебя не отпускала…

– Серьёзно? – издевательски уточнил я.

Эльвира не нашлась, что ответить. Только смотрела на меня помутневшими от алкоголя глазами, излучающими ещё какую-то эмоцию… Что же это такое? Она словно хотела меня в данный момент либо трахнуть, либо убить, либо всё вместе.

Все варианты мне были неинтересны. И я ушёл.

.

Как только сел в машину, сразу сделал два звонка.

Во-первых, попросил Виолетту поднажать на Эльвиру, чтобы закрыть заказ до Нового года.

А во-вторых, набрал Сашку. Третья пятница – через неделю, можно обсудить всё и вживую, но время не ждёт.

Сашка сразу показался мне непохожим на себя. Голос у него был слишком грустным и недостаточно энергичным. Оживился немного только после моей просьбы:

– Саш, пробей по своим каналам трёх застройщиков, ладно? А то они оказались на удивление недоступными. А с твоими связями и навыками, может, что-то и срастётся.

– А что в них особенного?

– Если я правильно понимаю, то это золотая жила. Я на годы вперёд смогу обеспечить студию заказами и, возможно, полностью отказаться от низкобюджетного сегмента рынка.

– А мне перепадёт?

– А надо?

– Если от тебя не убудет, то да. А так ты знаешь, что с друзей я денег не беру.

– И это твоё качество мы все очень ценим! Но я с радостью тебя отблагодарю.

– Лады, присылай наводку. Гляну, что за черти такие.

– А ты сам-то как? Грустный какой-то. Приболел?

– Да не. Нормально всё.

Талантливый переговорщик Сашка хорошо умел врать. Но то ли плохо старался, то ли по ещё каким-то причинам, но в данном случае явно было слышно – он недоговаривает.

Не сомневаюсь, в Третью пятницу мы всё узнаем, хотим этого или нет.

Потому что умением молчать, ещё и под выпивку, – в отличие от умения врать – Сашка никогда не отличался.

66

Вадим

В понедельник я увидел первые плоды своей занудной офисной «лекции». Некоторые девушки нарочито не пересекались со мной взглядами от греха подальше. Полагаю, кто-то из них даже решил, что босс совсем возгордился и считает всех помешанными на желании затащить его в койку. Мне было плевать, что они думают. Лишь бы их мысли не сказывались на рабочем процессе. Поэтому с одной из девушек я даже специально перекинулся парой фраз, поддерживая зрительный контакт, как бы намекая: «всё окей, я не кусаюсь, смотреть на меня можно».

Только осторожно.

В общем, с первого же дня мне показалось, что охота либо прекратилась, либо перешла в пассивное состояние. И это меня чертовски радовало, да настолько, что мужской монастырь уже даже в шутку не казался привлекательной идеей. Я снова вспомнил, что мне и на работе всегда было хорошо.

Правда, в тот же день всё-таки оказалось, что финал этой дурацкой ситуации ещё не настал. Последнего штриха, видимо, не хватало.

Всё случилось во время обеденного перерыва, когда я сидел в кабинете за столом для переговоров, просматривая горячее предложение от туроператора, и ел вок с курицей, который ради экономии времени заказал в этот раз прямо в офис.

Сам виноват – забыл закрыть дверь на замок.

Сначала в дверь постучали, а затем, ещё до моего ответа, створка приоткрылась, и в проём заглянула девушка, чьё имя я всё никак не мог запомнить. Она устроилась к нам полгода назад и работала на вспомогательной должности, отчего лично мои с ней контакты были сведены к максимально возможному минимуму. Русый хвост, серые глаза, невзрачное, но довольно милое круглое лицо – обычная незапоминающаяся внешность. Но работала эта девушка хорошо, по крайней мере, Виолетта её очень хвалила.

– Извините… извини, я невовремя…

А я даже ответить не мог: рот был занят лапшой в соусе терияки. Только махнул рукой, чтобы девушка зашла, спешно прожевал, вытер рот салфеткой и одарил собеседницу взглядом собаки, у которой изо рта вытащили кость.

– Извини ещё раз. Давай я потом зайду... – с волнением протянула девушка, по-прежнему переминаясь с ноги на ногу возле двери.

– Чтобы ещё раз отвлечь? Давай уж, говори, с чем пришла. И иди сюда, что ты там встала?

Девушка молча хлопала глазами, словно потеряла мысль, которая привела её ко мне. В руках нежданная визитёрша держала немного мятый лист бумаги. Вновь переступив с ноги на ногу, она наконец резко пошла вперёд и положила его на стол передо мной.

– Вот. С этим я пришла…

– Заявление об уходе… – прочитал я вслух. – Та-а-ак. И почему?

– Не могу здесь работать.

– По какой причине?

– Ну… Просто… – Она мялась, кусая губы.

– Почему не можешь? – повторил я, начиная раздражаться. Клещами, что ли, из неё вытаскивать ответы? Я вообще-то есть хочу. Но подписать заявление сразу я не мог – не в моих правилах. Я всегда узнавал у сотрудников, в чём причина увольнения.

– Из-за вас… из-за тебя, – выдохнула вдруг девушка, чуть порозовев. – Ты сам сказал на собрании, что настало время менять работу.

Я не сразу понял, о чём она говорит. Я уже не помнил в точности своих слов из «лекции», только основные идеи.

– Так, подожди… Тоня…

– Я Соня.

– Да, конечно, Соня. Скажи прямо, что происходит? А то я в намёках не силён.

Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, и выпалила:

– Это я отправила поцелуй на чашке… Настя отошла на мгновение, и я не сдержалась.

Да твою ж…

Я недовольно закряхтел, потёр виски и дал себе приказ быть с девушкой помягче, не срываться и попробовать уговорить её остаться. Во-первых, потому что Виолетта хвалила эту Соню, во-вторых, потому что увольнение перед Новым годом невыгодно ни ей, ни мне, ну и в-третьих…

Не верил я, что у этой девчонки настолько всё серьёзно, чтобы прям увольняться. Ладно Лида, мы были женаты одиннадцать лет. А с Соней я за полгода не перемолвился даже парой слов. Что за блажь? Детский сад какой-то, поцелуй ещё на чашке…

– Так, Соня, – произнёс я строго и указал ей на стул напротив. – Садись, хватит нависать надо мной. Скажу честно, я был зол тогда. Очень зол! Но всё-таки подобная шутка – повод для выговора, но не для увольнения. И если…

– Это была глупость, но не шутка, – перебила меня Соня, садясь на краешек стула. Словно готовилась в любой момент вскочить и опрометью броситься вон из кабинета. – Просто вы… ты мне очень понравился, давно ещё, как только я пришла в студию. Не знала, как об этом сказать. А с чашкой был мгновенный импульс… И вправду глупо… Но я не хотела доставить тебе неприятности, честно! А потом на собрании ты сказал, что на работе не может быть никаких отношений… с тобой. И если кого-то это не устраивает, значит, время менять работу…

Почти процитировала меня. Да, я таки вспомнил дословно, что говорил.

– Тоня, то есть Соня… Ты уверена, что всё настолько, как бы это сказать, серьёзно? Ты ведь взрослый человек и знаешь, как бывает в жизни? – Я на мгновение засомневался: а взрослый ли? Думаю, подобный поступок с чашкой вызвал бы волну недоумения даже у Лиды. – Чувства приходят, чувства уходят… Стоит ли из-за этого менять работу? Может, мы отправим тебя в отпуск, лучше после Нового года, конечно, но можем и раньше. Отдохнёшь, развеешься, познакомишься с кем-нибудь, а по возвращении уже примешь решение?

– Не могу никак, – сразу же ответила Соня. – Совсем никак. Это окончательное решение.

Я отчётливо видел уверенность в её глазах. Поэтому выждал небольшую паузу и признал своё поражение – сотрудника я не сохраню.

– Что ж. Мне очень жаль. – Я пожал плечами, взял ручку и подписал заявление.

– Спасибо, – за что-то поблагодарила Соня, – значит, теперь ничего не мешает мне назначить вам свидание.

А-а-а, вот за что она меня благодарит…

А я только начал коситься на остывающую лапшу. Голод не союзник для эмпатии.

– Соня…

– Нет, не отвечай! – воскликнула девушка, вскакивая из-за стола, и молитвенно сложила ладони. – Я не тороплю. Как будешь готов, напиши мне. А я буду ждать…

– Не…

– Пожалуйста, не отвечай сейчас, Вадим!

Мне показалось, что она готова разрыдаться, и я не нашёл в себе силы обрубить ей всю надежду.

Влюбилась девчонка. Хотя не то чтобы совсем девчонка: не знаю, сколько ей по документам, но выглядела Соня лет на двадцать пять. Я вдруг посмотрел на неё другим взглядом, более оценивающим, что ли, словно прикидывая, а точно ли у неё нет шансов? Девушка и вправду милая, немного пухленькая, очень ухоженная, с кругленькими щёчками, разрумянившимися от волнения. И с живым огоньком в глазах. Но я ничего больше о ней не знал. Кто она? Откуда? Да и нужно ли мне всё это знать?