Текст книги "Скрытый колдун рода Лаурус (СИ)"

Автор книги: Анна Муссен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Назар встретил Лавра на пороге хранилища далеко за полночь, когда большая часть министерских магов спала, а те немногие, кто по каким-то причинам бодрствовал, разбрелись по темным углам, подальше от чужих глаз и ушей.

Назар был родом из небольшой деревушки на границе западных и южных земель континента и имел своеобразный акцент, выражавшийся в излишней мелодичности голоса и некой манерности речи. Его кругловатое веснушчатое лицо всегда пылало здоровым румянцем, глаза цвета сочной летней листвы искрились жизнью, а рыжие волосы волнами торчали в разные стороны. Характер у него был кроткий. Назар никогда и ни с кем не конфликтовал, предпочитая со всеми во всем соглашаться.

По этой причине, когда Лавр заявился к нему поздней ночью и, не вдаваясь в подробности, попросил Назара помочь в одном пустяковом деле, чародей не смог отказать.

– И все же я не понимаю, – произнес Назар, начиная рисовать вокруг сидящего на полу колдуна защитные знаки, – к чему такая осторожность?

– Я просто мнительный, – отмахнулся Лавр, принимая удобную позу. – Сам же знаешь, что я от любого шороха дергаюсь.

Назар согласно кивнул, припоминая, что подобное поведение за колдуном действительно им замечалось. И все же. Какой маг в здравом уме, находясь в Министерстве – самом безопасном месте на всем континенте – будет так осторожничать?

– Не бери в голову, – сказал Лавр, замечая, что Назар начинает обдумывать всю эту ситуацию. – Я так расстроен, что не сдал экзамен… Сам же знаешь, каково это. Хочу понять, где ошибся, чтобы в следующий раз уж точно стать исследователем! Занимайся своими делами, я же мешать тебе не буду. Как говорится, буду ниже травы тише воды. Мне просто будет спокойнее, если ты меня подстрахуешь… На всякий случай.

Чародей с секунду мялся, но в итоге все же закончил рисовать защитные знаки, оставляя на последнем небольшой пробел.

– Готов?

– Да.

Лавр закрыл глаза и привычно почувствовал в груди зудящее чувство, а после небывалую легкость. Он открыл глаза и посмотрел на самого себя, сидящего у его ног. В хранилище артефактов магии было столько, что все вокруг утопало в ее золотистом свете. Лавр отступил от своего тела на несколько шагов в сторону, и Назар закончил последний знак.

– Вот, можешь быть спокоен, – произнес он, протянув вперед руку в попытке дотронуться колдуна.

Магические символы на полу заискрились, и вокруг тела Лавра образовался куполообразный барьер.

– Кроме меня их никто стереть не сможет, – добавил чародей, зевая. – Так что, если вдруг я засну, просто разбуди меня и я помогу тебе выйти из круга.

– Хорошо. Спасибо тебе за помощь.

– Не за что, – Назар снова зевнул, прикрывая рот рукой. – Ты только нигде не задерживайся. Нельзя же долго в таком виде быть. Помнишь?

– Конечно помню. Можешь об этом не переживать.

Лавр знал, что без вреда для самого себя может находиться в астральном состоянии не более часа. Этого времени, как он считал, ему с головой хватит на то, чтобы проникнуть в подземную тюрьму и поговорить с заключенным в ней Первородным.

Пообещав Назару, что вскоре вернется, Лавр покинул помещение хранилища.

Министерские коридоры с наступлением темноты выглядели зловеще. Под высокими потолками лениво плыли световые огоньки размером с небольшое яблоко. Их света хватало лишь на то, чтобы ночные путники, блуждающие по коридорам с наступлением темноты, могли хоть что-нибудь разглядеть дальше собственных носов. Во влажном воздухе витал запах сырости, исходивший от осенней земли.

Каждая ночь становилась холоднее предыдущей. И длиннее. Это пугало Лавра все больше, ведь в темноте ему всегда мерещилось, что кто-то за ним наблюдет. Даже сейчас, бредя по широкому каменному коридору, Лавр не мог отделать от мысли, что он в нем не один. Ему казалось, будто за каждым поворотом, притаившись, кто-то выжидал момента для нападения. Но все никак не решался показаться.

Поэтому Лавр нет-нет, да пропадал в межстенье, лишь иногда возвращаясь в коридор, чтобы не сбиться с намеченного в голове пути.

Лавр помнил, у какой именно стены видел Эдгара и мальчишку-послушника перед тем, как они оба скрылись в темноте потайного прохода. Найти ее не составило для Лавра никакого труда. Как и никакого труда не составило пройти сквозь стену, даже не зная, как привести скрытый в стене механизм в движение.

Вниз он спускался в кромешной темноте.

Ничего не видя и не имея возможности не к чему прикоснуться, Лавр лишь надеялся, что идет в правильном направлении. И когда впереди замаячил желтоватый свет от факельного огня, он ускорил шаг.

Подземная тюрьма никем не охранялась. Возможно, многие маги справедливо считали, что оковы, не позволяющие творить заключенным магию, могли обезопасить это место от вторжений извне и восстаний изнутри. Лавр не был бы в этом столь уверен, но… «Верховным магам виднее», – любила повторять Камилла, и спорить с ней на эту тему было бесполезно.

– Ну надо же, – услышал Лавр приглушенный голос со стороны, – значит, мне не показалось.

Лавр сощурил глаза. В глубине ближайшей к нему камеры мелькнул белесый огонек. Но этого света было ничтожно мало, и свет от факелов практически не достигал этого места, поэтому длинные костлявые пальцы, обхватившие тюремные прутья, казалось, висели в воздухе.

– И чего тебе надо, путник?

Лавр увидел приблизившееся к прутьям осунувшееся лицо с впалыми щеками, и инстинктивно отшатнулся от камеры, что несколько позабавило заключенного. Тот усмехнулся.

– Не пугайся, я абсолютно безобиден.

И словно в подтверждение своих слов, маг звякнул цепями на сковавших его руки оковах.

– Что с Вами случилось? – спросил Лавр, вглядываясь в тусклые глаза незнакомца. – Днем Вы выглядели совершенно иначе.

Единственное, что не изменилось – исходившее от его тела еле заметное свечение в районе груди.

Свет чистой магии.

Свет его первородной души.

Маг отвел взгляд в сторону и, наверное, пожал плечами. Он не собирался отвечать на заданный ему вопрос.

– Почему Вы здесь? То есть, я знаю, в чем Вас обвинили, но ведь?..

– Но ведь что?

«Вы Первородный», – хотелось Лавру ответить.

Но безопасно ли так просто признаваться в том, что он об этом знает?

– Что они с Вами сделали? – повторил Лавр свой первый вопрос. – Его Превосходительство и тот мальчишка.

Заключенный отошел от прутьев, скрываясь в темноте своей камеры. Лишь звенья на зачарованных цепях звонко дребезжали от его движений.

– Они ведь с Вами что-то сделали, – не унимался Лавр. – Ответьте мне.

– И какая тебе от этого печаль? – услышал он. – Ты что, приверженец черной магии и намереваешься меня освободить?

– Черной магии?.. Нет, конечно, нет. – Лавр замотал головой из стороны в сторону. – Я просто… в таком же положении, что и Вы.

– В таком же положении, что и я? – повторил маг. В его голосе слышалась едва различимая усмешка. – Тебя тоже заперли и приговорили к казни?

– Ч-что?.. Нет…

– Тогда, быть может, тебя обвинили в том, чего ты не совершал, заперли и приговорили к казни?

– Нет, но я!..

– Тогда, наши положения несколько разнятся, – произнес маг. – Уходи отсюда, пока тебя никто не заметил и не обвинил в сговоре со мной. Иначе займешь мое место, когда камера освободится.

Разговор не клеился. А времени у Лавра было не так много, как ему того бы хотелось.

«Как же мне убедить, что я не враг?»

– А если я докажу, что близок к тому, чтобы оказаться на Вашем месте? Тогда поговорите со мной нормально?

Маг ничего не ответил.

Лавр вздохнул, собираясь с мыслями.

Вне всяких сомнений, Эдгар не оставит этого незнакомца в живых. Сегодня-завтра мага казнят. И он уже смирился со своей участью, даже не пытается подкупить кого-то и попросить о помощи.

Или же виной всему не смирение, а гордость?

– Ну ладно, – выдохнул Лавр. – Я вернулся, потому что не могу понять, почему Первородный маг заключен в подземной тюрьме?

Лавр ощутил, как угрожающе потяжелел вокруг него воздух, словно от приближавшейся бури в не предвещающий непогоду день. И хоть это было невозможно, а объяснение такому явлению лишь одно – гнев Первородного, Лавр все равно отошел на еще один шаг назад, не зная точно: смогут ли зачарованные оковы сдержать первородную магию?

– Что ты сказал?

Все вокруг заполонил перезвон цепей. Маг вновь стиснул пальцами прутья, пытаясь просунуть меж ними свое лицо.

– А ну-ка повтори.

Лавр нервно сглотнул.

– Я сказал, что Вы – Первородный.

– С чего решил? – недоверчиво спросил заключенный, прищурив глаза.

– Я это вижу, – прошептал Лавр и тут же добавил, будто боясь того, что его слова истолкуют неверно: – вижу Вашу душу.

Заключенный стиснул свои обескровленные губы и нахмурился, его обезумивший взгляд стал беспорядочно бегать из одной стороны в другую, пока вновь не зафиксировался на лице стоявшего поодаль от него колдуна.

– Позволь уточнить, – произнес он. – Я правильно тебя расслышал? Возможно, мой слух меня подвел? Ты сказал, что видишь мою… душу?

Лавр кивнул.

– И в чем это выражается? – маг жаждал это знать. – Как ты это видишь?

Отступать было некуда, поэтому Лавр признался.

– Сейчас она светится, но ее свет очень слабый. А когда я в своем теле, то вижу метки на шеях магов. У Первородных, например, они белые…

– А что у остальных?

– У других их нет, – проговорил Лавр на одном лишь выдохе.

И произнес это так уверенно, что сомнений в правдивости его слов у Первородного остаться не могло. Но маг продолжил смотреть на него с неким недоверием, и Лавр стойко выдержал его взгляд.

– Что ж… предположим, что я тебе верю. Чего тебе от меня надо?

– Как я уже сказал, я в том же положении, что и Вы.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Да-да, я просто несколько волнуюсь… Не знаю с чего точно начать. В общем… наверное, нужно начать с начала, что бы Вы поняли, в какой ситуации я оказался. А раз так, то… Вы знаете что-нибудь о ведьме Алых озер?

– О предательнице, устроившей в Министерстве кавардак? Да, наслышан.

– Это все ложь!.. – воскликнул Лавр чересчур пылко. – Госпожа Мария сделала это, чтобы меня спасти.

Лавр рассказал о том, как попал в Министерство и о причине, по которой ведьма Алых озер разрушила Золотой зал. Чем больше он говорил, тем увереннее звучал его голос, и тем увлекательней становился для мага его рассказ.

Лавр сделал то, чего желал уже многие годы – высказался о произошедшем, ничего не утаивая, и не боясь того, что его слова переврут.

– Почему ты все еще здесь? – спросил у него Первородный, стоило только Лавру сделать небольшую передышку. – Почему не сбежал, раз знаешь, чем тебе грозит нахождение в Министерстве?

– Потому что у меня еще есть время. Мы так считаем.

– Ты и твой друг.

– Да. Яр смог узнать, что в ту ночь произошло полное лунное затмение. Это событие происходит раз в восемнадцать лет…

– Восемнадцать лет, одиннадцать дней и сколько-то там часов, – произнес маг, перебив Лавра. Ему не нужно было объяснять, о каком событии шла речь. – Ты говоришь про Са́рос.

А вот Лавр мало что об этом знал.

– Сарос?..

– Это цикл. И твой друг очень умен, раз смог раздобыть сведения об этом, ведь… кое-кто постарался уничтожить информацию о древних обрядах и о целях, для которых их проводили.

– Цели? Мое тело хотели использовать как сосуд для первородной души. Зачем вообще нужны такие обряды?

– Потому что тело – изнашиваемый сосуд, а душа способна перерождаться…

– Тысячу раз, – закончил Лавр знакомую каждому магу фразу. – Я это и так знаю.

– Ты знаешь, но не понимаешь сути.

– Не понимаю сути?..

– Именно, – произнес Первородный излишне высокомерно. – Первородная душа – бессмертна. Зачем ждать нового цикла, когда можно просто сменить износившийся от времени сосуд?

– Сменить?.. – Лавр был растерян. – Но ведь… две души не смогут существовать в одном теле. А пустых тел… сосудов не бывает.

Первородный усмехнулся, покачав головой. У Лавра складывалось впечатление, что он и вовсе не слышал его умозаключений.

– Теперь я начинаю понимать, что к чему, – сказал маг, медленно опускаясь на пол. – Сарос. Ночь кровавой луны. Обряд. Ты должен был сразу бежать отсюда, глупец. Почему ты остался?

– Считал, что так безопаснее, – словно оправдываясь, произнес Лавр. – Ведь у меня есть время… Мне ничего не угрожает… И я здесь у всех на виду.

– Как глупо и наивно… Ты даже представить себе не можешь, какой опасности подвергаешь нас, оставаясь в Министерстве. – Первородный поднял на Лавра взгляд. В темноте его лицо было почти полностью скрыто тенями, впалые глаза казались черными и бездонными. – Слушай меня очень внимательно. И беги отсюда, как только наступит рассвет. Ни в коем случае не беги ночью, это вызовет подозрения. Дождись света дня. И беги. Ты здесь не в безопасности, не обманывай себя. Я – Первородный, ты прав, и меня казнят, я этого не боюсь. Но ты не я, и мы не в одном положении. Возможно, ты все еще не понял, почему был ими выбран, или же понял, но не сказал мне, поэтому просто послушай, что я скажу. Им нужны твои глаза, способные видеть Первородных, и если бы ведьма Алых озер не прервала в ту ночь обряд, то в твоем теле поселилась бы другая душа.

От подобного заявления голова шла кругом. Нет, Лавр, конечно же, давно догадался, с какой целью Эдгар проводил свой обряд. Но все же слышать подтверждение этого от Первородного не то же самое, что догадаться самому.

– А моя?.. Что стало бы с моей душой?

– Две души не могут занимать одно тело. И тогда возможны два варианта: либо более слабая душа исчезнет, освободив место в теле для другой, либо тело, сошедшее с ума, погибнет, и обе души вознесутся в ожидании своего нового цикла.

«Значит, все могло закончиться и их неудачей», – подумал Лавр.

Но после вспомнил, что вряд ли Эдгар мог что-то напутать в обряде.

– Зачем они ищут Первородных?.. – задал Лавр вопрос. – Почему поступили так с Вами? И кто… кто этот мальчик, что был с Его Превосходительством?

– А ты все еще не понял, кто он? – в голосе мага отчетливо слышалось разочарование.

Конечно же, Лавр догадывался. Не мог не догадаться, когда Яр рассказал ему о том, что вместе с Марией почти прочитал рекомендованную ему Эдгаром книгу. Которая потом куда-то пропала. И найти ее Лавр так и не сумел. Но все же он хотел услышать это имя, чтобы раз и навсегда убедиться в правильности их выводов.

– Имя Сириус о чем-то тебе говорит? – спросил маг.

И Лавр кивнул.

– Тогда, есть смысл вести с тобой беседу.

Глава 8

Рута часто говорила, что величайшая сила в мире – это знания. Но имея эту силу нужно быть готовым нести за нее ответственность.

Будучи маленьким ребенком Лавр не воспринимал слова старшей всерьез. Рута говорила утомительные, скучные и непонятные для него вещи всю его жизнь. Ежедневно заставляла изучать магию по старым, хранившимся в их семейной библиотеке книжкам, и никогда не уставала напоминать ему о том, какой он особенный.

Но быть «особенным» не значит иметь привилегии или быть лучше остальных. «Особенность» – это бремя, которое приходится нести на своих плечах в одиночестве.

– Значит, – Лавр не думал, что услышать столь заветные для него слова окажется настолько ошеломительным, – тот мальчик действительно Сириус? Мы не ошиблись…

– На свое несчастье, – проговорил заключенный. – Сириус переродился в этом времени и вновь делает то же, что и в прошлых циклах.

«Его прошлые циклы?»

– О чем Вы? Что он делал?..

Первородный издал тяжелый вздох.

В этом коротком выдохе отчетливо читалась и усталость, и разочарование, и еще, наверное, что-то схожее с тоской. Но за всем этим Лавр отчетливо приметил нежелание мага говорить о Сириусе. Что было странно, ведь он сам согласился на этот разговор, никто его не вынуждал. Возможно, он считал, что Лавру лучше ничего не знать, находиться в таком же, как и все остальные неведенье. Но, кажется, Первородный забыл, что Лавр был «особенным», как часто любила называть его Рута, а потому он не хотел быть как все остальные.

– Скажите мне, – настаивал Лавр, почти вплотную подойдя к тюремным прутьям. – Прошу, не утаивайте этого от меня. Вы же уже поняли, что мне грозит опасность. Пожалуйста, помогите мне спастись. И тогда… взамен я помогу Вам сбежать.

Тюрьму окутала тишина. Она была столь пронзительной, что Лавр ощущал ее колкость каждым сантиметром своей обнаженной в этот момент души.

– Сбежать? – голос Первородного звучал тускло и холодно.

– Да, я помогу Вам спастись, – уверенно заявил колдун, не понимая, что в его намереньях и честности никто не сомневался. – Обещаю.

– Я не боюсь смерти, – пояснил заключенный, немного промолчав. – И не собираюсь бежать отсюда.

– Как так? – Лавр не мог поверить в услышанное. – Вы не хотите спастись?

– Спастись? Хочу, пожалуй. Вот только мое спасение не имеет ничего общего с побегом из Министерства.

– Но если Вы останетесь здесь, Вас казнят!

– Не успеют.

Маг произнес это столь спокойно, что если бы Лавр был в состоянии ужаснуться, то обязательно бы изобразил на своем лице выражение испуга.

– Вы собираетесь?.. Но так нельзя. – Он покачал головой в знак несогласия с чужим решением. – Это неправильно.

– Я смерти не боюсь, – повторил маг. – Ведь помню почти каждую из них.

– К-каждую?..

– Да. Иногда это было быстро и безболезненно, иногда томительно и невыносимо. Но каждый раз я открывал глаза в новом теле, не понимая, сколько прошло времени с момента моего очередного забвения. Я учился заново ходить, говорить, творить магию. Для нас, Первородных, помнящих свои предыдущие воплощения, страшна не столько смерть, сколько перерождение в новом цикле, где рядом не будет никого знакомого и любимого. Ведь память о них живет в мыслях из цикла в цикл. Пусть со временем и чувства и лица начинают забываться.

«Я никогда не задумывался о том, каково это, быть Первородным…»

Лавр знал, да и многие знали, что Первородные помнят свои предыдущие циклы. Тайны из этого никто из них не делал. Но для магов, не имевших первородной души, подобное «чудо» вызывало лишь зависть. Ведь с каждым новым циклом душа накапливала в себе очередные знания и умения. А новое тело… новый сосуд для этой души. Не более чем оболочка.

Многие считали, что этот факт был одним из тех, что помогал Первородным быть столь могущественными и величественными.

Но сейчас Лавр смотрел на истощенное тело мужчины, заключенного за толстыми прутьями камеры, и мог испытывать глядя на него лишь жалость.

– Не будем о грустном, – вновь продолжил маг. – Циклы начинаются и заканчиваются, такова их природа. А время, отведенное для нашего разговора, вскоре подойдет к концу. Позволь поблагодарить тебя за предложение о помощи. Я это ценю. Но дам совет: прежде чем спасать других, спаси себя. Пока ты не можешь предлагать свою помощь нуждающимся, потому что не готов нести за свои неудачи ответственность. Но я верю, что однажды сможешь. Хочется верить, что ты спасешь не одну душу… Возможно, в следующем цикле я узнаю о твоих подвигах… Но я увлекся. Время на исходе.

– Д-да, – тихо прошептал Лавр, пораженный столь откровенным наставлением от Первородного. – Я слушаю Вас.

– С чего бы мне тогда начать?.. Пожалуй, не с того, как все это началось. Память меня, если честно, может подводить. Ведь прошли уже сотни лет. Но я отчетливо помню, как холод сковывал мир, и как темнота проникала в каждый закуток, уничтожая все на своем пути. Ты и представить себе не можешь, в какой агонии мы жили, не понимая, что произошло. И как это исправить. Мы думали, что наступил конец всему. Но вот…

– Пришел Сириус, – догадываясь, о чем шла речь, произнес Лавр. – В сказках говорится, что когда наступила Вечная Ночь, лишь Сириусу и Канопусу удалось придумать, как вернуть Свет.

– Отчасти это так. Мы пытались сохранить в памяти других эту историю, боясь того, что все-таки произошло. Вы считаете Сириуса величайшим магом, когда-либо жившего на континенте, но правда в том, что Сириус был повинен в том, что наступила та Ночь. И он повинен в смерти тысяч душ. В настоящей смерти, – добавил маг. – Без возможности нового перерождения.

«Без возможности нового перерождения?» – повторил про себя Лавр.

Но он понятия не имел, что такое возможно.

– Это же идет в разрез всем нашим учениям, – сказал он. – Душа бессмертна, ее нельзя убить.

– А кто сказал, что бессмертия нельзя лишить?

– Каким образом? – Лавр все еще отказывался верить, что такое зверство по отношению к кому-то действительно возможно совершить. – И зачем?

– Ради власти и тщеславия. Ради богатства. Мести. Любви?.. – проговорил маг. – И ради веры.

– Я все равно не понимаю, – прошептал Лавр. – Будь так. Пусть причин и множество, но будь это возможно… Мы бы об этом знали. Мы бы знали, как обезопасить свою душу от… такого.

– А с чего ты решил, что вы не знаете?

«Что?»

Лавр пытался перебрать в своей голове все те знания, что бережно хранились в ней с того момента, как он научился воспринимать окружающий его мир и начал познавать его. И ему казалось, что ответ на заданный Первородным вопрос лежит на самой поверхности. Но стоило только догадаться о нем, как ответ ускользал. И поиски вновь продолжались.

Первородный снова вздохнул, ему надоело ждать. Или же, возможно, он больше, чем сам Лавр, переживал об утекающих от них минутах. Поэтому произнеся знакомые каждому магу на континенте слова, он усмехнулся, увидев в глазах Лавра понимание этого простенького наставления:

– Древний закон гласит: «Имя души своей не смей никому говорить». Знакомо?

В подтверждение Лавр мог лишь кивнуть головой. Никогда прежде он не задумывался над этими словами, считая их не более чем древней, ничего не значившей присказкой. В которой, однако, никто не смел усомниться.

– Чтобы лишить твою душу бессмертия, необходимо знать ее истинное имя. И истинное имя у каждого свое, оно не повторятся. Узнать его невозможно, если сам не расскажешь. Поэтому…

«Не сходится…» – подумал Лавр.

– Подождите, – перебил он мага. – Подождите.

Образы Марии и Тмина ярко вспыхнули перед его глазами.

Лавр знал, что у них было одно имя души на двоих.

– Но ведь говорят, что у суженых имя души одно на двоих. Разве не так? У госпожи Марии… У ведьмы Алых озер и у ее… суженого оно было одним. Так мне Яр сказал. И у меня нет причин ему не верить.

– Разве я говорил о доверии или недоверии? Ты еще молод, и есть вещи, которые тебе не нужно знать.

Лавр попытался возразить, но успел лишь открыть рот, прежде чем услышал, как кто-то позвал его по имени.

«Что?»

Рядом никого не было.

– Сириусу нужны Первородные, чтобы свершить обряд воскрешения, – продолжил маг. – И я говорю не о некромантии. Это детские фокусы в сравнении с тем, что он хочет сделать. Мы знаем об этом, поэтому прячемся от него, как только понимаем, что Сириус возродился.

– Понимаете? Как?

– Мы это чувствуем, – произнес заключенный. – Будто воздух становится разряженным во всем мире, стоит ему только сделать первый вдох. Семь лет назад мы это почувствовали, и для нас вновь настали неспокойные времена. И теперь мне вдвойне неспокойно на душе, потому что существуешь ты – способный видеть Первородных.

«Мои глаза…»

– Именно, – сказал маг, словно услышав мысли Лавра. – Твои глаза для нас опасны. Поэтому, узнай о тебе другие, твоя жизнь будет в опасности и вне стен Министерства.

– Что? Из-за моих глаз другие Первородные?..

– Все возможно.

– Тогда, зачем сказали мне бежать? Или почему сами не пытаетесь, чтобы рассказать обо мне своим друзьям? Раз мое существование способно обречь вас всех на погибель, то разве Вы не должны завершить мой цикл?..

– Возможно, будь я сейчас в другой ситуации, то так бы и поступил. Не держи на меня за это зла. – Впервые за их разговор голос мага прозвучал бодро. – Хочешь верь, а хочешь нет, однажды мне был предсказан этот разговор. Поэтому я до сих пор жив. Сириус слишком самонадеян, считает, что гордость не позволит мне уйти из жизни, самостоятельно завершив этот цикл. Впрочем, Шедар тоже потерял хватку в этих делах.

– Шедар?.. Неужели… Его Превосходительство?

– Да. Запомни это имя, хотя столь неполноценная душа, как твоя, никогда не совладает с первородной.

«Я – неполноценный?»

– Что это значит? – спросил Лавр, вновь слыша, как кто-то зовет его. – Нет, не важно. Я должен вернуться в свое тело, – сказал он, подняв взгляд вверх. – Что-то случилось.

– Время вышло, – констатировал маг. – Возвращаясь к предсказанию, что я однажды получил. Мне было сказано, что находясь в лишениях на смертном одре, я встречу проводника, которому суждено объединить мир в тот миг, когда он будет на грани исчезновения. Хочешь спросить: «При чем здесь я?» Я не знаю. Может, это вовсе и не ты. Может, эта встреча произойдет со мной не в этом цикле. Предсказания Сестер всегда запутаны.

– Сестер?..

– Да. Помнишь еще, о чем я говорил в самом начале?

– Лавр!..

– Беги с рассветом. К Туманным горам, – сказал маг. – Беги к Сестрам тамошней общины. Сириус боится Сестер. Во всяком случае, боялся раньше. Надеюсь, ничего не изменилось. Проси у Сестер убежища, расскажи от кого бежишь и почему. Тогда они в помощи тебе не откажут.

– Лавр!..

– И берегись Сириуса. Если он поймает тебя, найди в себе силы не дать ему добраться до твоих глаз. Ему нужны наши души для жертвоприношения в обряде… Опять. Не дай нам стать жертвами его лицемерия и гордыни.

– Лавр!..

Лавр видел, как мир перед его глазами растворялся в мутной пелене. Как и днем, его душу принудительно возвращали в тело.

– Береги себя, – услышал Лавр напоследок, пребывая в кромешной темноте. – Да встретимся мы снова…

✦✦✦

Когда тяжесть навалилась на плечи, Лавр понял, что вернулся. Мышцы в ногах свело от усталости, ступни и ладони покалывало от холода.

Лавр несколько раз моргнул, но мир вокруг по-прежнему был размыт. Лишь когда пришло осознание того, что на плечи ему давили чьи-то ладони, холод проник и в его сердце.

Зачем Назар стер защитные знаки?

– Дитя, нельзя заставлять Нас волноваться за тебя, – услышал он.

И от страха мир вокруг заиграл красками.

Лавр вскочил на ноги, и лишь благодаря подставленному плечу Назара, не упал обратно на пол, когда боль в икрах и спине пронзила тело.

– В-Ваше Превосходительство!– воскликнул колдун, не зная, как быть.

Эдгар стоял напротив него и внимательно вглядывался в его лицо. Его губы были растянуты в легкой улыбке.

– Мы искали тебя, дитя. И наконец нашли. От кого ты здесь прячешься?