Текст книги "Скрытый колдун рода Лаурус (СИ)"

Автор книги: Анна Муссен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

На его объяснение малыш Шалфей лишь недоуменно моргнул.

– Нам не найти Яра. И даже знай я его истинное имя, у меня нет с собой ни одной его вещи. Чтобы ее получить, мне пришлось бы вернуться в Министерство.

Малыш Шалфей кивнул и замер в ожидании.

– В Министерство, – повторил Лавр. – А мне туда нельзя.

– Даже ненадолго?

– Даже ненадолго.

– Из-за Сириуса.

Лавр кивнул.

– Из-за Сириуса.

А еще, окажись он в Министерстве, то наверняка повстречается с Камиллой. И встреча с девушкой пугала его больше, чем Сириус и Эдгар вместе взятые.

«Я писал ей письма, но… она ни на одно не ответила».

Лавр считал, что их отношения закончились с его внезапным уходом. И ни в чем не винил волшебницу. И все же немного обиды на девушку хранилось в его душе. Они ведь могли остаться друзьями.

– Ну… тогда давайте Вы просто вернетесь в Министерство, и меня, как своего ученика, с собой возьмете. Все будут думать, что Вы вернулись навсегда, а мы будем хитрее! Поймем, куда направился Ваш друг, я точно знаю, у меня и без имени его все получится! И последуем за ним!

– Что? – Лавр считал идею малыша Шалфея безумной. – Ты со мной никуда не пойдешь. И в Министерство я не вернусь.

– Как же Вы тогда собираетесь искать своего друга, оставаясь здесь? – Мальчик, насупившись, надул губу. Пусть и Первородный, но что в предыдущем цикле, что в нынешнем, он был всего лишь ребенком. – И без моей помощи Вам не справиться.

– Что-нибудь придумаю. – Возвращение в Министерство Лавр оставил на самый крайний случай. – А на сегодня давай заканчивать. Уже поздно, мы с тобой засиделись.

✦✦✦

Но за ночь Лавр так и не смог сомкнуть глаз.

Как же ему найти Яра и сбежать?

Глава 17

Последующие два дня Лавр провел в скверном расположении духа. Делать ему ничего не хотелось, а от еды и того, воротило, будто на завтрак, обед и ужин ему предлагали не изысканные блюда, а помои.

– Это ты, дружок, знатно захворал, – выдала как-то в обед Валериана, оглядывая Лавра, притихшего за небольшим столиком на ее кухне. – Я-то, ясное дело, не против, чтобы ты тут сидел, но уж вид у тебя больно скверный. Всех кухарок мне распугал.

Лавру было стыдно, но извиняться он не стал. Только в очередной раз тяжело вздохнул, размешивая ложкой в тарелке густой суп из белых грибов. На вид, конечно, так себе, бурда бурдой, но запах был неописуем. И если бы не его подавленное состояние, Лавр бы заставил суп исчезнуть из тарелки меньше, чем за минуту. Но аппетита не было.

– На лицо все признаки сердечных терзаний, – со знанием дела выдала женщина, намереваясь подстегнуть Лавра к задушевной беседе. Но тот не повелся, гипнотизируя точку на столе. – Так дело не пойдет, Лаврушка. Давай же, расскажи тетушке Валериане, что гложет твою конопатую душеньку, а я уж помогу, чем смогу.

Хотелось бы Лавру рассказать, да как о таком расскажешь?

Уже два дня он не мог толком ни есть, ни спать, все его мысли заняты лишь тем, как раздобыть что-то, принадлежащее Яру, и найти его? Лавр передумал с сотню различных способов, но не один по итогу так и не был им утвержден.

– Вот давай здраво рассудим, – продолжала Валериана, – ребятня твоя полугодие окончила без труда, так?

Лавр кивнул.

Что правда, то правда. Вверенные ему ученики блестяще – как он искренне считал – завершили первое полугодие своего обучения. И даже малыш Шалфей, по понятной причине, все свои контрольные и экзамены сдал не хуже остальных.

– Ты же только подумай, никому из них не придется посещать дополнительные занятия. И в конце недели они уже начнут разъезжаться по домам. Уж мне-то можешь поверить, что нет для преподавателей времени спокойней, чем зимние каникулы.

Лавр вновь вздохнул.

Отодвинув от себя тарелку, он взглянул на нее в последний раз и посмотрел Валериане в глаза.

– Да дело не в детях, – сказал он. – Меня их общество не гложет.

– А что тогда гложет? – Валериана почувствовала, что дело двинулось с мертвой точки. – Может, преподавать надоело?

Лавр покачал головой.

– Ну раз дело не в детях и не уроках, тогда в чем же? – Женщина на миг задумалась. А затем ахнула, будто что-то поняв. – Так и вправду дела сердечные? По какой красавице ты сутками вздыхаешь?

Лавр постарался отмахнуться.

– Да нет же…

Но вспомнил о Камилле и на душе неприятно заскребло.

Лавр старался не вспоминать о девушке. В конце концов, своим молчанием на его письма она дала ясно понять, что не желает иметь с ним ничего общего. Оно и понятно, Лавру не в чем было упрекнуть подругу. Если бы она исчезла из его жизни так же внезапно, без объяснений, оставив после себя лишь письмо с извинениями, он бы тоже обиделся.

Но все же дело было не в Камилле.

– Значит, кто-то в твоем сердечке уже живет? – улыбаясь, спросила Валериана.

Знала бы она, что била по больному.

– Это… сложно…

Жила ли Камилла в его сердце? Да, конечно. Лавр и под сомнение не ставил эту истину. Он был влюблен. Любил. И все еще, наверное, любит.

Но думать о своих чувствах, и уж тем более размышлять о них у Лавра, как бы это не звучало, не было ни сил, ни времени.

– В любви в твоем возрасте всегда сложно, – хихикнув, произнесла женщина. – С годами как-то легче становится. Уже ни на что не обижаешься, а если и обижаешься, то обиды проглатываешь, предпочитая мирную тихую жизнь. Поговори об этом с кем еще, и тебе ответят так же.

Совет хороший, да вот с кем на эту тему поговоришь?

Внезапно даже для самого себя, Лавр вспомнил как когда-то, сидя у кровати Марии вместе с Мелиссой, он заговорил с ней о любви. Воспоминания о том, как пылало его лицо, когда он смотрел на фамильяра Марии, и как быстро билось его сердце, когда он спросил, влюблялась ли она когда-нибудь, ясно жили в его памяти и вызвали на его душе прилив приятного тепла.

– И что это за улыбка у нас на лице? – спросила Валериана, заметив изменения в его настроении. – О чем-то хорошем вспомнил?

– Да.

– Расскажешь?

– Я вспомнил о профессоре Рапоса, – произнес Лавр, чуть помедлив. – Мы как-то говорили с ней о любви, пока были в Министерстве.

– Вот как. – Валериана тоже улыбнулась, вспомнив жизнерадостную колдунью. – Душевная все же она была… Мелисса. Нам ее здесь первое время не хватало.

«Мне не хватает ее до сих пор», – пронеслось у Лавра в голове.

Ему не хватало ее общества. Ее улыбок и звонкого смеха, исходившей от нее ауры уверенности.

Ему не хватало Ленара.

И не хватало Саввы.

И он скучал по Марии.

Если бы он только мог получить шанс на встречу с ними, то отдал бы за него все. Лишь бы снова услышать, как Савва, возмущаясь, убеждает Ленара, что уже не ребенок. Увидеть, как Ленар, смеясь, упирает руки в бока и издевательски продолжает называть Савву малышом. Стоять бы рядом с Мелиссой, пока она отчитывает их. И вместе с ними ждать, когда придет Мария, задержавшаяся где-то с Яром.

Такие вот мелочи, на которые обычно никто не обращал внимания, могли бы сделать его самым счастливым на свете. Пусть на короткий миг, но он бы хотел вновь стоять рядом с ними, ощущая себя частью чего-то большего, чем можно описать словами.

– Ты ведь был в нее влюблен?

Неожиданный вопрос разрезал повисшую на кухне тишину.

Лавр от удивления моргнул.

– Что?

– Как и многие мальчишки твоего возраста, – добавила Валериана, встав из-за стола. Вода в кастрюле на плите начала пузыриться. – Я помню, как ты старательно ее избегал.

– Я?..

– А кто же еще? Пока все остальные пожирали ее глазами… благо природа Мелиссу одарила с лихвой, – Валериана хлопнула по своим бедрам, – ты же все время убегал и прятался.

– Да нет же… – Лавр зарделся. – Не в этом было дело…

Конечно, глупо было бы не согласиться с тем, что Мелисса Рапоса обладала пышными формами. Взгляд того, кто на нее смотрел, против воли своего обладателя опускался с лица преподавателя ниже, а потом еще ниже, и поделать с этим было ничего нельзя. Да и сама Мелисса ничего не прятала, надевая обтягивающие юбки и кофты с глубокими вырезами. Но Лавр избегал с ней встречи вовсе не из-за ее привлекательной внешности. Да и ниже ее лица его взгляд редко опускался – серое кольцо на ее шее пугало его до икоты.

– Ну сейчас-то уже чего стесняться? – проговорила Валериана, не подозревая, о чем на самом деле думал Лавр. – Это уже дела давно минувших дней, вспоминать о них нужно с улыбкой.

– Вы правы. Хорошее и беззаботное было время.

И оно уже давно прошло.

– Как вы думаете, – продолжил Лавр разговор, сменив тему, – директор Терн позволит мне во время каникул покинуть Академию?

Его вопрос удивил Валериану.

Она обернулась к нему через плечо, продолжая помешивать закипевшую в кастрюле приятно пахнущую жидкость.

– А почему нет?

– Не знаю. Каникулы же недолгие… может, стоило рассказать ему о своих планах заранее, чтобы не ставить никого в неловкое положение?

– Не думаю, что это будет проблемой, – сказала женщина, оборачиваясь обратно к плите. – Говоря откровенно, ты и не преподаватель, а лишь… своего рода тоже ученик? Директор Терн позволил тебе обучать младшеньких азам, но ведь мы оба понимаем, да и он тоже, что ты здесь ненадолго. Рано или поздно пришло бы время, когда тебе захотелось бы вернуться в Министерство или же отправиться куда-то еще. Так?

Лавр кивнул, но Валериана, разумеется, этого не увидела.

– Поэтому просто поставь его в известность, что на каникулах хочешь вырваться за пределы посада. Но… наверное будет лучше сказать ему, куда направляешься. Кстати, – Валериана набрала в половник немного жидкости из кастрюли, подула на нее и попробовала, громко причмокнув, – а куда намереваешься отправиться?

– Домой.

– Домой? Давно там не был?

– Давно, – произнес Лавр. – Даже слишком.

– Тогда и в самом деле стоит съездить. Родных повидать.

Валериана потушила огонь в конфорке и накрыла кастрюлю крышкой.

Знала бы она, что Лавр не собирался домой, давно решив, что подвергать семью опасности – последнее дело. Конечно же, ему хотелось увидеться с родными, но появляться на острове в разгар своего побега было той еще глупостью.

Просто зимние каникулы – неделя между двумя полугодиями – казались Лавру идеальным вариантом для создания себе форы на побег. Если повезет, то его хватятся лишь с началом занятий.

– А возвращаться обратно думаешь? – спросила Валериана, будто чувствуя что-то неладное. – Детишки к тебе привязались.

Лавр к ученикам тоже привязался. И уходить, бросая их, просто ставя перед фактом, что он больше не их учитель, словно предательство – выжигало в его душе дыру.

– Если честно… только не говорите не кому, – Лавр снял очки, позволяя глазам немного передохнуть, – мне бы хотелось двигаться дальше.

Куда-нибудь на северо-запад континента, к Туманным горам, куда его и отправлял Первородный, заключенный под землей Министерства.

«Его уже, должно быть, давно казнили», – подумал Лавр.

Мысль о том, что следовало хотя бы попытаться вызволить его из заключения, нет-нет, да приходила в голову колдуну.

– И это правильно, – отозвалась Валериана чересчур бодро. – Знаешь… ты только тоже никому не говори… как по мне, то Мелисса правильно поступила.

Валериана вернулась за стол.

– Я не про то, что она присоединилась к темным магам. Если честно, то в это с трудом верится. Я об ее смелости поступить так, как хотела ее душа.

– О чем вы?

– Не понимаешь?

Лавр покачал головой.

– А вроде смышленый, – беззлобно подметила женщина. – Ну смотри. Она должна была вернуться в Академию, но не сделала этого, хотя понимала последствия своего поступка. О, поверь мне, Мелисса была привязана к ученикам не меньше твоего. Уходить, не попрощавшись… должно быть это решение тяжелой ей далось. Но она свой выбор сделала и мне отчего-то кажется, что она о нем не жалеет.

Было так странно слышать, как о Мелиссе говорили в настоящем времени, будто она все еще была жива. Где-то там, далеко, в месте, о котором никто не знал.

Лавр покрутил в руках свои очки.

Хотелось бы ему, чтобы так оно и было. Чтобы все они были живы. Где-то там… далеко. Но горькая правда была в том, что со смертью Марии свой конец встретили и ее фамильяры. Так иногда случалось, когда связь между магом и фамильяром особенно сильна и крепка. И Лавр нисколько не сомневался в том, что связь между ними была именно такой.

«И тех, кто об этом знает, осталось только двое», – подумал Лавр, рассматривая стекла в своих очках.

Очки.

В душе что-то скребнуло.

Очки. Всего лишь его очки.

Очки, помогающие ему не видеть первородные души.

Так странно. Ведь очки нужны для того, чтобы лучше видеть. Видеть то, что размыто, что плохо видно.

«Очки?..»

И его, наконец, осенило!

✦✦✦

– Ну… где-то здесь. – Малыш Шалфей ловко поддел обмотанный ниткой малахитовый осколок, который они нашли в аудитории с минералами и камнями, и ткнул пальцем на то место, куда указал малахит. – Ваш друг, профессор, должен быть где-то здесь.

Пока Лавр пялился в карту, прикидывая, насколько заклинание было точным, малыш Шалфей с любопытством рассматривал созданные Яром несколько лет назад очки. Их линзы из янтаря и лунного стекла по-прежнему были гладкими, без единой царапинки.

– Все вокруг такое странное, – пробормотал мальчик, нацепив очки на нос.

В его голосе звучал восхищенный звон.

Лавр поблагодарил самого себя за то, что без задней мысли прихватил эти очки с собой, как нечто ценное и дорогое для его души. Как доказательство того, что произошедшее с ним в Министерстве не было им выдумано.

– Так… даже если я попаду сюда, – Лавр постучал пальцем по карте, – дальше-то мне как быть?

Малыш Шалфей пожал плечами, продолжая оглядывать мир через разноцветные линзы.

– Поисковые заклинания не совершенны, – произнес он. – Но это ведь хоть что-то. Вам есть, откуда начать.

И то верно.

«Это хоть что-то», – повторил Лавр.

Малахит указал на самые северные земли континента, вблизи Гимназии северного чародейства.

«И что он там забыл?..»

Лавр решил, что Яр мог навещать кого-то из знакомых. Это было вполне возможно, ведь чародейству Яр обучался именно в стенах Гимназии. Но просто ли он кого-то навещал, или же его целью было нечто иное? Или же он оказался рядом без причины?

– Хотел бы я с вами пойти, – внезапно произнес малыш Шалфей.

И Лавр на миг замешкался, не зная, что на это ответить.

– Куда?.. – Лавр опустил взгляд на карту. – Зачем?..

– Так интересно же! – Малыш Шалфей снял очки, аккуратно сложил душки и сжал очки в своей крохотной ладошке. – Это же как путешествие. Как приключение!.. И вообще-то, я бы вам пригодился. Или вы забыли, кто тут Первородный?

Лавр этого не забывал, но желание ученика составить ему компанию пресек на корню.

И дело было вовсе не в том, что малыш Шалфей – ребенок, пусть и с первородной душой. Хотя, кривить душой не стоило, и в этом тоже. Лавр считал мальчишку своим учеником и не желал подвергать его жизнь опасности. А там, куда он направлялся, опасность могла подстерегать на каждом шагу.

Взгляд Лавра скользнул по карте, чуть выше того места, где сейчас находился Яр. В холодных водах поодаль от берегов континента расположился изогнутый остров – его дом.

Место, в котором уже многие годы ждали его возвращения.

Глава 18

– Значит, в скором времени вы планируете покинуть нас? – Директор Терн смотрел прямо на Лавра, будто стараясь что-то найти на его лице. – Довольно неожиданное решение. Не скажете, по какой причине?

– Я еще не знаю, вернусь ли в Академию или же сразу направлюсь в Министерство, но сейчас мне захотелось навестить родных. Вы же понимаете, что отсюда до моего дома почти рукой подать, и я не был там очень давно. – Лавр всю прошедшую ночь настраивался на этот разговор и, как ему казалось, справлялся отлично. – Я так благодарен вам, директор, за ту возможность, что вы дали мне, позволив преподавать в Академии… И за тот день, когда убедили ехать в Министерство. Мне никогда не отблагодарить вас в той мере, в какой бы вы были этого достойны, но я хочу, чтобы вы знали… Если бы не вы, я бы не стал тем, кем сейчас являюсь.

Ненадолго в кабинете повисло молчание.

Терн что-то обдумывал, продолжая разглядывать сидящего напротив него Лавра, пока сам колдун старался незаметно для мужчины поглядывать в сторону накрытого чехлом зеркала Дурмана.

Ему было интересно, мог ли кто-то, находившийся по ту сторону зеркала, подслушать их разговор? Если да, то это было бы просто замечательно, ведь сейчас Лавр врал о своих дальнейших действиях, намереваясь запутать свои следы и пустить своих возможных преследователей по ложной тропе.

Он не собирался домой.

Да, ему очень хотелось, но взвесив все «за» и «против» Лавр пришел к выводу, что для возвращения домой было еще не время. Может быть чуть позже, когда он окончательно сбросит с себя министерскую слежку, но не раньше этого. Подвергать опасности свою семью и общину он не хотел.

– Что ж… я не вправе ограничивать ваше передвижение, Лавр, – наконец-то сказал Терн. – Но я буду сожалеть, если не скажу вам, что ваше нахождение в стенах Академии привнесло нашему учреждению нотки свежести и бодрости.

Терн провел рукой по краю лакированного стола, будто стирал с него пыль. Разумеется, никакой пыли на столе не было, но Лавр все равно проследил за этим движением, словно опасаясь какого-то подвоха.

– Мы уже давно не вносили изменений в наш преподавательский состав, – продолжал Терн, – и ваше появление… нет, скорее ваше возвращение в Академию заставило меня над многим задуматься.

– Вот как. – Лавр понимающе кивнул, но на деле даже не догадывался, к чему вел этот разговор. – Я тоже с большим удовольствием вернулся в стены Академии. Пусть я учился здесь и не долго, но с этим местом у меня было связано множество воспоминаний. И за этот недолгий период, что я обучал младшеклассников, воспоминаний только прибавилось.

– Рад это слышать, Лавр. И бесспорно я горд, что мой ученик достиг таких высот. И каких еще достигнет в будущем!.. Ваш проваленный экзамен не более чем оплошность. Случайность. Горькая неприятность, если угодно. – Терн манерно закатил глаза, махнув рукой. – Это все мелочи жизни, на них и внимания не стоит обращать.

– Разумеется.

– Я это к тому, что вы вольны идти туда, куда захотите. Конечно же, вы вправе уйти из Академии и навестить своих родных. А потом… я покривлю душой, если скажу, что не расстроюсь, если вы вновь вернетесь в Министерство, но это сугубо ваше личное решение и я не вправе ему препятствовать.

– Благодарю за понимание, – сказал Лавр. – Сегодня после обеда я проведу свое последнее занятие и объявлю ребятам, что больше не буду их учителем.

– Они расстроятся.

– Да, расстроятся.

– Но это тоже своего рода будет им уроком. Я помню, как плакали ученики профессора Рапоса, когда она не вернулась обратно.

При упоминании Мелиссы Лавр невольно вздохнул, излишне громко. И это не осталось незамеченным.

– Ах, конечно же… Вы не были ее учеником, но я уверен, что вы привязались к ней за время своего короткого путешествия. Так?

И что на это ответить?

Лавр не знал, как правильно будет поступить.

– Не сказать, что мы сблизились, – начал он издалека, – но выбранный ею путь меня расстроил.

– Вот как. Значит, и до вас доходил слух, что профессор Рапоса ступила на опасный путь? – Терн попытался изобразить на своем лице эмоцию, схожую со скорбью, но его глаза искрились от веселья, которое он безуспешно пытался скрыть. – Конечно же, доходил. Верховный маг Яр был близок с ведьмой Алых озер. Должно быть, благодаря ему вы и узнали о судьбе профессора Рапоса.

– Это не так, – сказал Ларв чересчур резко. – Яр ничего не знает об их судьбах. Как и мы с вами, он находится в полном неведенье.

– Уверены?

Тон Терна Лавру не понравился. Мужчина будто специально провоцировал его на неприятный для Лавра разговор.

– Да. – Лавр смотрел Терну прямо в глаза. – Уверен.

Уголок губ директора дернулся в кривой усмешке. Но быстро совладав с эмоциями, мужчина примирительно кивнул головой.

– Не будем о грустном. Что было в прошлом, пусть там и остается. У нас с вами впереди светлое будущее, Лавр. Так… когда вы сказали отправляетесь в путь?

– С началом каникул, – произнес Лавр.

И, разумеется, до этой секунды он Терну и словом не обмолвился о том, когда именно собирался покинуть Академию.

– Через порт имени ученого Кипрея, я полагаю?

Лавр попытался вспомнить, где находился этот порт. И, когда в его памяти всплыла жирная точка на карте, как раз на севере восточных земель, кивнул.

– Другого пути нет. Но я еще не узнавал, будут ли в ближайшие дни отплывать от порта корабли?

– Об этом можете не переживать. Паром отправляется из порта Кипрея каждые два дня, ранним утром, и следует до порта Союза Северного Чародейства, прибывая туда ближе к следующему утру. Путь до того берега займет не больше суток, однако до порта Кипрея от Академии идти без малого дня три.

– Да, это я хорошо помню.

– Помните? – Терн призадумался. – Ну да, конечно. Я уже и забыл, каких трудов Академии стоило доставить вас сюда для начала обучения. И вот вы снова покидаете эти стены.

Лавр лишь улыбнулся на столь грубое, на его взгляд, замечание.

Возможно, Терн почувствовал, что разговор себя истощил, а может быть решил, что узнал у Лавра все, что ему было необходимо. Так или иначе, за несколько минут он подвел их беседу к завершению, и теперь Лавр направлялся в аудиторию к своим ученикам, пытаясь придумать, как бы помягче сообщить им о своем уходе.

✦✦✦

– Ну нет!

– Это не честно!

– Мы же сдали экзамены!

– Почему вы должны уйти⁈

– Вы должны остаться!

Ученики Лавра откровенно ныли, топали ногами, и всеми доступными им способами выражали свое недовольство. Никому не понравилась новость о том, что их учитель вскоре покинет Академию.

– Профессор, мы что-то не так сделали?

– Мы исправимся! Честно!

– Вы на нас за что-то обиделись?

– Простите нас! Мы больше так не будем!

Лавр улыбался.

Он и подумать не мог, что новость об его уходе будет воспринята его учениками так эмоционально.

– Вы здесь ни при чем, – сказал он, стараясь утихомирить детей. – Я ухожу, потому что для этого пришло время.

– Ну нет!

– Останьтесь еще ненадолго!

– Да, останьтесь до лета!

– Будьте тише, – произнес Лавр, – и просто выслушайте меня.

Дети, шмыгая носами, продолжали буравить его недовольными взглядами.

– Я ухожу не потому что вы что-то сделали не так… Наоборот, я так рад быть вашим учителем, что мне и самому грустно из-за того, что я покидаю вас.

– Так не уходите!

– Если вам грустно, то оставайтесь с нами!

– Вот-вот!

– Именно!

Лавр вновь улыбнулся.

Он посмотрел на притихшего за последней партой малыша Шалфея. Он был единственным, кто не кричал и не плакал, лишь молча смотрел перед собой, зная истинную причину ухода Лавра.

– Я бы хотел пообещать, что однажды навещу вас, но «однажды» слишком растяжимое по времени событие, оно может произойти совсем скоро или же через много лет. Вместо этого я хочу, чтобы именно вы были теми, кто даст мне обещание.

К удивлению Лавра, все ученики внимательно слушали его и не собирались перебивать.

– Пообещайте, что будете прилежно учиться и, повзрослев, станете сильными колдунами и колдуньями. Сейчас вам это может казаться не важным, но поверьте мне, мы, колдуны, отличаемся от других магов. – Лавр не был уверен, что именно должен был сказать этим детям, чтобы хоть немного утешить их, поэтому слова, которые он произносил, не были хорошо обдуманы, но шли от самого сердца. – Нам не нужны зелья, волшебные палочки или посохи для того, чтобы творить свою магию. А значит, нам не через что ее проводить, нет в мире ничего, что смогло бы сдержать наше колдовство. Поэтому вам нужно быть сильными, чтобы никому не навредить. Вам будут объяснять это чуть позже, но мне бы хотелось получить от вас такое обещание: «Мы будем прилежно учиться и станем сильными».

Мальчишки и девчонки переглянулись между собой. Лавру даже показалось, что они ничего не поняли, ведь были еще малы для подобных разговоров. Но когда они все хором, громко и четко, будто читали заклинание, дали ему это обещание, Лавр почувствовал, как в глазах у него защипало от слез.

– Мы будем прилежно учиться и станем сильными, профессор!.. Обещаем!..

Лавр верил этому обещанию, и собирался хранить воспоминание о нем в своем сердце долгие годы.

Засмущавшись, он снял очки и прикрыл ладонью глаза.

– Профессор, вы что, плачете?

– Профессор, взрослые не ревут!

– Хватит плакать, иначе мы тоже будем плакать!

– Профессор, не ведите себя как ребенок!

– Да-да, – проговорил Лавр, сквозь рвущийся из горла смех. – И я не плачу. Просто что-то в глаза попало.

– Врунишка!

– Профессор, взрослые не должны врать детям!

Их громкий и звонкий смех был слышен далеко за пределами аудитории.

«Я буду скучать по ним», – подумал Лавр, оглядывая своих учеников.

Возможно, он слишком легко привязывался к тем, кто его окружал. Во всяком случае, именно так произошло с этими детьми, так же было и с Марией и ее фамильярами. Они оставляли след в его душе, и расставание с ними причиняло боль.

«Надеюсь, вы сдержите данное мне обещание и станете сильными колдунами и колдуньями. Настолько сильными, что сможете защитить и себя, и тех, кто будет вам дорог от любой беды».

Даже если однажды беда придет к ним в лице Первородного мага.

Внезапно дверь в аудиторию распахнулась, и детские голоса тотчас же смолкли. Переступив через порог, в помещение вошла Валериана. А следом за ней ровной вереницей порог перелетали блюдца и чашки.

– Это что, торт⁈

– Сладости!

– Мы будем пить чай?

– У кого-то день рождение?

– Нет. Это мой вам подарок в честь окончания первого полугодия, – произнес Лавр, кивком головы поблагодарив Валериану, пока та направляла блюдца и чашки к детям. – Постарайтесь не испачкаться. Помните, что у вас сегодня еще пара занятий.

Но ученики его уже не слышали, все их внимание приковали к себе блюдца с кусочками кремового торта.

– Спасибо, что не отказали в просьбе, – сказал Лавр Валериане. – Мне хотелось хоть чем-то их обрадовать.

– Пустяки, – отмахнулась колдунья, наблюдая за тем, как девчонки и мальчишки, пачкали пальцы в жирном креме. – Видеть счастливые лица детей самая ценная для меня награда. Кстати, там кое-кто хотел бы с тобой поговорить.

– Кто?

Лавр взглянул в коридор через открытую дверь.

– Иди-иди, не спрашивай. Я пригляжу за малышней.

К слову сказать, его ухода ученики, поглощенные сладостями и чаем, не заметили.

А в коридоре, сложив перед собой руки, стояла Петуния.