Текст книги "Скрытый колдун рода Лаурус (СИ)"

Автор книги: Анна Муссен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 40

Камилла рвано выдохнула. Воздух стал казаться ей ядом, сжигающим ее легкие, и она поспешила избавиться от него, тут же почувствовав головокружение от недостатка кислорода. На миг девушку даже охватил страх. Как такое возможно? Как воздух мог быть таким обжигающим и горьким на вкус? Эта мысль на миг захватила ее сознание, но стоило только Камилле почувствовать холодное и склизкое прикосновение к собственному телу, как сердце в ее груди сбилось с размеренного ритма.

Из-за страха.

Камилла хорошо знала это чувство. Эту спиралевидную, тянущую боль внизу живота, которая заставляла сгибаться пополам в попытке хоть немного притупить неприятное ощущение.

Что-то невидимое глазу касалось ее тела.

Проходило сквозь него.

Исходило из него.

От охватившего ее ужаса Камилле захотелось плакать. Безудержно и на разрыв, в голос. Чтобы все слышали. Все, кто был рядом, кто был далеко. Что бы услышав ее крик, кто-то пришел, оказался рядом.

Чтобы кто-то вытащил ее из этого кошмара.

И внезапно ее ухо опалило чужим горячим дыханием, от которого по телу прошла приятная дрожь.

– Дыши, – сказал мелодичный мужской голос.

Стоявший позади Камиллы Аллен накрыл плечи волшебницы своими ладонями, несильно сжал их. И вновь произнес, тихо и размеренно, словно читая младенцу сказку на ночь:

– Дыши, Камилла. Сосредоточься на моем голосе и… на мне. Чувствуешь меня?

Камилла закрыла глаза. Бесшумно вдохнула. Она ощущала чужие руки на своих плечах, такие тяжелые и горячие, что для холода, пронзившего ее душу, не осталось места.

– Вот так, Камилла. Все хорошо.

Чужое горячее дыхание щекотало ее ухо. От шеи вниз к лопаткам и пояснице неслась волна тепла и приятной дрожи, терявшейся где-то в ее коленях.

– Слушай мой голос, сосредоточься на нем.

Голос Аллена ласкал ее слух. Камилла уже несколько раз ловила себя на мысли о том, что его голос вызывал у нее прилив воодушевления и сил. Аллен говорил неторопливо, вдумчиво. Его бархатный низкий голос зачаровывал не хуже ведьмовских трав. Камилла находила в нем успокоение. И тревоги, терзавшие душу волшебницы, испарились.

– Все хорошо, – повторил волшебник. – Я здесь, рядом.

От его слов Камилле стало легче.

Открыв глаза и обернувшись к Аллену, волшебница поблагодарила его за помощь и оказанную поддержку, выдавив из себя улыбку. Получилось настолько натянуто, что мужчина еще несколько секунд пристально вглядывался в ее лицо. Но убедившись, что Камилла пришла в себя, огляделся. Нахмурился, замечая стоявших неподалеку послушниц. Девочки жались друг к друг, не понимая, что произошло. Не находя объяснения тому, что с ними только что случилось.

– Какая ужасная магия, – произнес волшебник, и добавил, чуть заколебавшись: – Первородная магия.

– Первородная магия? – Камилла даже не подумала об этом. – Его Превосходительство?..

Волшебник покачал головой.

Магия, которую они все сейчас ощущали, принадлежала не Эдгару.

– Уверен?

– Абсолютно. Эта магия, – произнес Аллен задумчиво, – куда сильнее магии Его Превосходительства.

– Сильнее чем у Него?..

Камилла закусила губу, ее взгляд лихорадочно заметался по полу в поисках ответов. Не существовало в Министерстве – да и на всем континенте – мага, который был бы сильнее Эдгара. Ни один из ныне живущих магов не мог сравниться с ним ни в силе, ни в таланте. Его Превосходительство Эдгар – сильнейший маг своего времени. Сильнейший из Первородных.

Опасная мысль мелькнула в голове у Камиллы.

– Неужели… хочешь сказать?..

Она страшилась произнести имя, которым были исписаны оставленные Лавром дневники.

– Я ничего не хочу сказать. Но мы с тобой оба чувствуем магию, происхождение которой не можем определить. И не только мы. Это все чувствуют. Магия, которой нет объяснения. Для которой у нас недостаточно понимания. Первородная магия, которая внушает всем нам животный страх быть съеденными. Если бы ты не дала мне прочитать те дневники, я бы сейчас терялся в догадках, кто же источает эту магию? Но прочитав их… Если все, что написано в тех дневниках, кем бы они не были написаны, правда… Сомнений не остается. За всю историю существования нашего мира, лишь об одном маге слагают легенды и сказки, восхищаясь его силой и талантами.

Камилла смогла произнести лишь один короткий вопрос:

– Думаешь, он здесь?..

Но Аллен не стал отвечать.

Если Сириус – маг с первородной душой, а не персонаж сказок, и если он переродился, то как давно это произошло? Как он выглядел? Почему находился в Министерстве?

«Мог ли Лавр знать об этом?»

Вспомнив о колдуне, Камилла испытала чувство, сродни голоду или жажде. Она скучала по Лавру. Мысль о том, что она не знала ни где он, ни как с ним связаться, снедала душу волшебницы, оставляя в ней неспособные затянуться дыры.

– Твой друг так и не ответил на твои письма? – спросил Аллен, в ожидании ответа вглядываясь девушке в лицо.

Если Камилла и застыдилась от услышанного вопроса, то быстро взяла себя в руки и покачала головой.

– Я даже не уверена, что он их получил.

От собственных слов стало невыносимо горько.

Камилла столько сил приложила, когда, раскрыв обман матери, написала Лавру письмо с извинениями и объяснениями, что ей с трудом верилось, будто колдун стал настолько к ней безразличен, что в ответ не написал ни строчки.

– Возможно, он уже не в Академии восточного колдовства.

– А где тогда?

«Где он может быть?» – подумала Камилла, теряясь в своих догадках.

Вернулся домой, в свою общину? Но зачем?

Направился в другое место? Но куда?

И к кому?

Ревность кольнула сердце волшебницы.

– Он с верховным магом Яром, – произнесла девушка.

Если и существовал в мире маг, за которым Лавр проследует хоть на край света, не задавая никаких вопросов, это был Яр.

Камилла никогда не понимала, чем верховный маг Яр смог увлечь Лавра? Что смогло зародить это чувство подражания, жившее в душе колдуна? Камилла слышала о Яре всякое. И о ведьме Алых озер, с которой ей довелось лишь единожды повстречаться в стенах Министерства. Это случилось незадолго до того, как она совершила свой грех и предала их всех, поддавшись черной магии.

В тот день Яр попросил ее рассказать ведьме о празднике по случаю сбора урожая.

Камилла помнила Марию. У ведьмы Алых озер были белые волосы и много украшений! Как же Камилле было стыдно, что она не сразу признала в девушке, стоявшей рядом с Яром, знаменитую ведьму Алых озер, пользовавшуюся большой популярностью среди молодых магов.

А еще Камилла помнила, как почти покинув коридор, спеша на репетицию сорванного в последствии ведьмой обряда, она обернулась и увидела то, что для нее, тогда пятнадцатилетней, выходце из знатного рода, казалось чем-то постыдным и неправильным. Верховный маг Яр целовал ведьму Алых озер посреди коридора, наплевав и на чужие косые взгляды, и на тихий шепот проходивших мимо магов. Он целовал ее жадно, обнимал так сильно, словно стараясь спрятать девушку в своих объятиях ото всего мира.

«Будто прощается», – зародилась в тот миг мысль в голове у Камиллы.

Потому Камилла никогда не верила, что верховный маг Яр не знал о планах ведьмы. Она не верила в его непричастность и считала наказание, которое назначил ему Его Превосходительство Эдгар чересчур мягким.

«Ты ничего о них не знаешь!»

Ярость и гнев в глазах Лавра невозможно было забыть.

«Госпожа Мария не практиковала черную магию!»

Он так уверенно говорил об этом.

– Он может быть с изгнанником?.. – Аллен задумчиво потер подбородок. – Хорошо, я узнаю, где может быть твой друг у госпожи Петунии. Подожди немного, и тогда мы сможем узнать у него, что это за дневники, откуда они у него и кто их написал.

Камилла кивнула.

Как же ей хотелось вновь увидеться с колдуном. А заодно узнать, какую тайну он хранил в своей душе все эти годы?

«Ты ничего о них не знаешь!»

Только сейчас Камилла осознала, что на самом деле чувствовал Лавр, когда кто-то упоминал при нем ведьму Алых озер.

Гнев.

Ярость.

Злость.

Но за всем этим скрывались тоска, боль и скорбь.

✦✦✦

Эдгар наблюдал за тем, как нервным взмахом руки маленький мальчик, обманчиво невинный и беспомощный, отрубил стоявшему перед ним магу голову. Тот не успел ничего понять. Разве что почувствовал легкий зуд, опоясавший его шею в тот момент, когда невидимое глазу магическое лезвие завершило его цикл.

Голова в конусной шляпе отделилась от туловища ведьмака и покатилась к входной двери, пока оставшееся без головы тело продолжало неподвижно стоять.

– Это было совершенно ни к чему, – произнес Эдгар.

Махнув рукой, он создал синее пламя. Несколько секунд и от лишившегося головы тела не осталось даже пепла.

– И опрометчиво скоропостижно, – добавил маг.

Но мальчик его не слушал. Он разглядывал свои маленькие пальцы, их била мелкая дрожь. Явный признак того, что он еле сдерживал рвущийся наружу гнев.

– Бесполезное насекомое, – пробубнил Сириус, его лицо исказилось от злости. – Я столько лет ждал, когда его глаза станут моими. И что в итоге?..

Сириус перевел взгляд на Эдгара, и мужчина невольно содрогнулся.

Голубые глаза мальчика имели разные оттенки. Родной цвет – ясный, небесно-голубой, словно бескрайний летний небосвод, пленял и одурманивал своей прозрачностью и легкостью. Другой глаз, чужой, но столь желанный магом, имел более глубокий яркий оттенок.

– Я ничего не вижу, – добавил мальчик.

И первородная магия, которую он источал, вновь вспыхнула неконтролируемой вспышкой ярости и гнева.

Эдгар почувствовал удушливую атмосферу, воцарившуюся в комнате, и понял, что магия Сириуса за секунду распространилась по всему Министерству. Эту первородную, зловещую магию сейчас ощущали все министерские маги.

Они будут задавать вопросы.

– Сириус, держи себя в руках, – проговорил Эдгар. – Твоя магия привлечет внимание.

– И что с того? – Сириус презрительно оглядел Эдгара с ног до головы. – Одно лишь мое желание, и от твоего Министерства камня на камне не останется, Шедар. Знай свое место и не смей указывать мне на мое.

– И в мыслях не было, мой старый друг.

Эдгар примирительно покачал головой.

– Однако, позволь напомнить тебе, что сейчас ты не в том состоянии, чтобы так безответственно позволять своей магии просачиваться в мир. В первую очередь это вредно для твоего же собственного тела.

Сириус с отвращением сжал губы и отвернулся от Эдгара.

Как же он ненавидел перерождаться.

– Это беспомощное тело – моя тюрьма на долгие годы, – произнес Сириус. – Если бы только у тебя в тот раз все получилось, не пришлось бы посылать за Лавром темных магов. Его глаза уже были бы моими, и для достижения моих целей остался бы лишь шаг!..

– В прошлый раз мне помешали, – сказал Эдгар, словно напомнив, что в неудавшемся семь лет назад обряде его вины не было. – Помешали исподтишка, так неблагодарно. Но это стало мне уроком, мой старый друг. Никому нельзя доверять.

Сириус бросил на мага раздраженный взгляд.

– Убирайся.

Эдгар смолчал. Лишь посмотрел лежавшую у двери голову.

– Все же, это было поспешным решением. Пусть он и успел рассказать, где Лавр сейчас, его можно было бы отослать обратно. Ведь с его слов Лавр серьезно пострадал, а вовлекать в твое дело других магов было бы нежелательно.

Сириус это понимал. Но с каждым новым циклом он становился все несдержанней и импульсивнее.

Если бы этим магам удалось лишить Лавра обоих глаз, то для Сириуса колдун стал бы бесполезен. Весь этот цикл был бы бесполезным. Но к счастью и на удачу, вместе с Лавром был Яр – воспитанник Министерства, и вместе с тем пустивший в свою чистую душу зачатки черной магии.

Сириус взглянул на потолок. Прошло лишь несколько лет с тех пор, как начался его новый цикл, а он уже так устал от жизни. Сколько бы раз Сириус не перерождался, его продолжали окружать никчемные маги, на которых нельзя было положиться. Слабые и беспомощные, но при этом такие надменные и наглые.

Раз за разом.

Из цикла в цикл.

Одно и то же.

Кто просил этих двух магов – волшебника и ведьмака – калечить Лавра? Кто говорил им лишать его глаз? Разве так сложно следовать четким указаниям?

«Приведите Ларва обратно в Министерство», – так звучал приказ Эдгара.

Большего от них никто не требовал.

– От головы тоже избавься.

Сириус потер правый глаз. Глазницу жгло изнутри.

Возможно, глаз Лавра не принимал его тело. Возможно, само тело не принимало глаз Лавра. В любом случае это был лишь глаз, он не обладал тем магическим свойством, которое так жаждал заполучить Сириус.

«Значит, дело не в самих глазах», – решил маг.

Дело было в крови? В происхождении?

В душе?

Ответа на эти вопросы у Сириуса не было. Он лишь знал, что существует маг, способный видеть первородные души.

«В прошлый раз я проиграл, – подумал Сириус, припоминая образ мужчины, за глазами которого он охотился в своем предыдущем цикле. – На этот раз победа будет за мной».

Сириус больше не совершит ошибок. Он не будет пытаться вернуть Лавра силой. Вместо этого он заставит колдуна лично явиться в Министерство и предстать перед ним. У Сириуса для Лавра есть наживка – талантливая и добрая волшебница.

«Сестрица Камилла», – так называл ее послушник по имени Владимир.

Но всему свое время.

Глава 41

Воистину весна – пора возрождения. Солнце растапливало остатки лежавшего на земле снежного покрова. Мир наполнялся звуками новой жизни, окрашивался во всевозможные оттенки зелени.

Теплый ветер приятно обдувал его лицо, путался в волосах, пропитывая их запахом морской соли. Лавр летел над гладью Холодного моря, держа путь к своему дому.

Дому.

Короткое слово нежным трепетом отзывалось в сердце колдуна, и он вглядывался вдаль, мечтая, как можно скорее разглядеть на горизонте полоску родного острова.

Он покинул свою общину еще будучи ребенком, взрослел и менялся вдали от родных. Прошло несколько лет с тех пор, как он видел их в последний раз. Как они отреагируют на его внезапное возвращение? Он так и не сообщил своей семье, что с ним случилось. А ведь с того дня, как он потерял свой глаз, прошло несколько месяцев.

Вспомнив о своей утрате, Лавр поморщился. Скрытая под повязкой рана заныла пульсирующей болью.

– Профессор?..

Лавр повернул голову на голос.

Малыш Шалфей за прошедшие месяцы заметно подрос. И как сказала на прощание Ольга – возмужал. Слова Сестры заставили маленького колдуна загордиться собой, розовый румянец на щеках еще долго не сходил с его лица, ведь мальчишке уже исполнилось десять лет! Похвала из женских уст начинала теплом отзываться в юном мальчишеском сердечке, хотя осознание этого придет к малышу Шалфею нескоро.

Лавр взглянул на ученика и согласился с Ольгой, за зиму он и в самом деле возмужал. Но дело было вовсе не в росте, хотя несколько сантиметров к гордости самого малыша Шалфея он действительно прибавил. У мальчика изменился взгляд, заострились скулы. Он то и дело плотно сжимал губы, словно не решаясь сказать то, что вертелось у него на языке. И это не могло не печалить Лавра – не таким должен быть десятилетний мальчишка.

Пусть и с первородной душой.

– Профессор?.. Неужели укачивает?

Малыш Шалфей крепче сжал пальцами черенок своей метлы. И несколько раз покрутился вокруг Лавра, легко лавируя и ловя воздушные потоки, словно был рожден летать, а не ходить по земле.

Сам Лавр похвастаться такой ловкостью не мог. Его и в самом деле укачивало, но причина тому, как решил сам Лавр, являлся страх упасть, а не сам полет как таковой.

Поэтому на вопрос ученика он лишь покачал головой.

– Уверены?.. Полеты очень коварны. Может, стоило еще несколько дней потренироваться, прежде чем отправляться в путь? Госпожа Ольга ведь нас не выгоняла.

Слова малыша Шалфея были чистой правдой. За прошедшие месяцы ни сама Ольга, никто либо из Сестер не высказали и намека на то, что Лавру и малышу Шалфею пора уходить. Они приняли их в своей общине, и выходили Лавра. Вылечили его раны, помогли ему встать на ноги.

Лавр всегда будет благодарен Сестрам и Ольге за ту помощь, что они ему оказали.

Но рано или поздно всегда наступает момент прощания. Для Лавра и малыша Шалфея эта пора пришла вместе с весенним солнцем и устоявшейся теплой погодой.

– Мы засиделись на одном месте, – произнес Лавр, вновь устремляя свой взгляд вдаль. – И пользовались гостеприимством Ольги дольше, чем того требовалось.

– Не говорите так! Госпожа Ольга видела, как тяжело Вам было восстанавливаться. Она не хотела нас отпускать, предлагала еще немного задержаться, чтоб уж наверняка!..

Малыш Шалфей привычно закусил губу и сжал рот, недоговаривая того, что так и просилось слететь с языка.

Лавр не мог винить ученика за испытываемое им беспокойство. Пусть его раны давно затянулись, а кости срослись, Лавр чувствовал – и Ольга по-видимому тоже – что он не был готов вернуться в большой мир. Слишком близок он был к завершению своего цикла. Слишком ярко он помнил холодные объятия смерти. С того дня, как он очнулся в общине, осознав, чего лишился и чего мог лишиться, не окажись рядом Яра, Лавр переживал падение с вершины Туманной горы снова и снова. Каждую ночь к нему являлся волшебник – его мучитель. Каждую ночь он чувствовал жар чужих пальцев на своем лице.

– Может, стоило перед отлетом принять лекарство? – обеспокоенно спросил малыш Шалфей. – Госпожа Ольга ведь предупреждала, что Вы не до конца поправились.

– Не переживай, – произнес Лавр, улыбнувшись ученику. – Еще пара часов, и мы будем на земле. Там и приму лекарство.

Мешочек с сушеными травами, которые Ольга заваривала ему каждый прошедший день, желая уменьшить боль колдуна, бережно хранился во внутреннем кармане плаща Лавра.

Несмотря на всю любезность Ольги и Сестер, Лавр мечтал покинуть общину с того самого дня, как узнал, что Яр ушел. Ему хотелось последовать за чародеем, догнать его и помочь справиться с тем, что одолевало его душу после использования черной магии. Но Яр ушел. Даже не попрощался. Исчез, как делал это последние годы, не давая обещаний вновь встретиться.

В глубине души Лавр понимал, что Яр ушел искать Марию. Ольга рассказала ему, что душа ведьмы Алых озер уже переродилась и начала новый цикл.

Новую жизнь.

«Надеюсь, ты найдешь ее», – подумал Лавр, наблюдая за летевшей поодаль от него стайкой птиц, так же, как и он, возвращавшихся домой с зимовки.

Лавр искренне желал Яру встречи с той, кого он так долго искал.

«Может быть, – размышлял колдун, услышав признание Ольги, —встретившись с госпожой Марией в ее новом цикле, Яр наконец-то сможет отпустить ведьму Алых озер».

Ведь Мария, кем бы она не стала, его не вспомнит.

Прощаясь в мире, где живут колдуны и колдуньи, чародеи и чародейки, волшебницы и волшебники, ведьмы и ведьмаки, всегда говорят: «Да переродятся наши души в одно время, и мы вновь встретимся».

Но какой смысл в этой встрече, если маги, переродившись в новом цикле, не могут друг друга узнать?

✦✦✦

Лавр и малыш Шалфей приземлились в самом центре общины, сопровождаемые удивленными взглядами местных магов.

– Лавр?.. – послышалось сразу же, стоило только колдунам почувствовать под ногами твердую землю. – Это же наш Лавр!

– Быть не может, Лавр!

– Как вырос!

– Это Лавр! Он вернулся!

– Зовите госпожу Руту и Очанку!

– На метле прилетел! Лавр!

– Да не один, с сыном!

С последним утверждением Лавр поспешил не согласиться. Но не успел и слова произнести, как его сжали в крепких родных объятиях. Кто-то хлопнул его по спине, кто-то по плечу. Его целовали, взъерошивали волосы. Сжимали его пальцы, нежно гладили по щекам. Объятия были то сильными, мужскими, то мягкими, женскими. В глазах родственников искрилась радость, искренние широкие улыбки на их лица теплом отзывались в душе колдуна.

Ему были рады.

Даже спустя столько лет, его возвращению были рады.

Лавр не смог сдержать чувственного порыва, и всплакнул.

Ему не хватало этого тепла. Этого чувства общности и защищенности. На континенте, на большой земле, маги были иными. Каждый сам за себя. Каждый сам по себе. И Лавр, к собственному разочарованию, стал таким же континентальным магом, как и те, кого он когда-то не понимал и даже чуточку в тайне презирал.

– Лавр, сколько лет прошло!

– Ты только посмотри на себя, парень! Вылитый отец!

– Не говорите глупостей! Он так похож на Очанку!

– Разве что оттенком волос и глаз!

– Лавр, это что же, правда твой сын? – спросил кто-то из родственников.

И десятки пар глаз устремились в сторону малыша Шалфея.

– Нет, нет, что вы!.. – Лавр замахал руками. – Он лишь мой ученик!..

– Ученик?

– Ты что ж, настолько умный, что кто-то решил обучаться у тебя колдовству?

– Что за насмешки! Лавр всегда был умным!

– Так значит, он – твой ученик? Не маловат ли?

– Действительно! Малец, тебе сколько лет?

Родственники Лавра замолчали, а малыш Шалфей тихо признался, что ему лишь десять лет. И громкие голоса вновь зашумели по общине.

У маленького колдуна вмиг закружилась голова. Как много магов в одном месте! И все такие шумные и громкие. От их голосов у мальчика звенело в ушах. Казалось, что не хватало воздуха для полного вдоха. Солнце пригревало, и становилось невыносимо душно.

«Но все это мелочи», – думал малыш Шалфей, наблюдая за тем, как счастливая улыбка не сходила с лица его профессора.

Лавр пытался уделить внимание каждому, кто говорил с ним. Но его постоянно отвлекал другой родственник. Вопросы градом сыпались на голову колдуна, и Лавр не знал, кому следовало ответить в первую очередь. Вокруг него кружились дети, которых он прежде никогда не видел. И дети, разумеется, тоже видели его впервые. Но поддавшись всеобщему ажиотажу, и понимая, что в общину вернулся кто-то из своих, ребятня спрашивала, где он научился летать на метле и научит ли он их полетам?

– Лавр?..

Голос, донесшийся до ушей Лавра, заставил приветствовавшую колдуна толпу расступиться.

Перед Лавром предстала его мать.

В его воспоминаниях у этой высокой, худой женщины всегда был добрый взгляд голубых ярких глаз и сдержанная, но по-матерински теплая улыбка. Волосы, такого же, как и у Лавра оттенка, местами теперь покрывала седина. Усеянное некогда веснушками лицо казалось колдуну усталым и очерчено острым. И все же, преодолев разделявшее их расстояние в несколько быстрых шагов, Лавр подхватил мать в крепкие объятия, прижав ее к себе, и вдохнул столь знакомый ему с детства солоноватый аромат.

– Мама!.. – выдохнул Лавр, наслаждаясь исходившим от матери теплом.

Теперь эта женщина уже не казалась ему такой высокой, как прежде. Он был выше ее, стал сильнее. А она была хрупкой и легкой, как совиное перышко.

– Я вернулся домой, мама.

Лавр вглядывался в черты родного лица, подмечая, что на нем появились морщины, которых раньше не было. А ведь еще недавно ему казалось, что за прошедшие годы мало что могло измениться.

– Лавр, – произнесла Очанка, обеими ладонями касаясь щек сына.

Ее ресницы дрожали. На глазах наворачивались слезы.

– Что с тобой случилось?.. – спросила она, дотрагиваясь до его повязки. – Что с твоим лицом?.. А с глазом?.. Он… есть?..

Лавр перехватил ладонь матери и невесомо коснулся губами ее пальцев.

– Не волнуйся, я в порядке.

В его успокаивающем тоне Очанка расслышала лишь подтверждение своих опасений. Ее сын наконец-то вернулся к ней. Но что с ним произошло там, на большой земле, вдали от родного дома?

– Лавр…

– Ну и кто это с тобой сделал, Лавр?

Голос Руты звучал с хрипотцой.

Эта маленькая пожилая женщина источала силу и власть, взгляд ее глаз блуждал по колдуну, подмечая все коснувшиеся Лавра изменения. От ее глаз ничего не укрылось. Каждый шрам, покрывавший его лицо и руки Рута подметила, и каждый из них отозвался в ее старческом сердце болью. И злостью.

– Здравствуй, Рута.

Лавр уважительно склонил перед своей старшей голову.

Ему нужно было о многом ей рассказать. И о многом с ней посоветоваться.