Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"
Автор книги: Анна Харрисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)
Глава 20
Оскар
Двор пожарной части звенит короткими писками всевозможных сигналов – команда, как обычно по утрам, проверяет снаряжение. Я замечаю, что Райан никак не справится с вентилем дыхательного аппарата, кладу куртку и подхожу к нему быстрым шагом посмотреть, в чем дело.
– Все нормально? – спрашиваю я.
– Ага. – Он, как всегда, беззаботно ухмыляется. – Сегодня все из рук валится.
– Давай сюда. – Я отвожу его руку и подсоединяю шланг к маске, убедившись, что он видит каждое мое движение. – Вот так.
– Я знаю. – Он закатывает глаза и шутливо толкает меня плечом.
– Я знаю, что ты знаешь, – строго отвечаю я. – Но это должно дойти до автоматизма. Когда прижмет, некогда будет возиться.
Он кивает, теперь уже серьезно.
– Покажешь еще раз?
Закончив с проверками, я сажусь на одну из скамеек и начинаю заново складывать боевку. Монотонные движения совершенно не мешают мыслям блуждать. Я никак не могу забыть лицо Фреи, когда пригласил ее на свидание, этот промелькнувший ужас. Она посмотрела на меня так, будто я предложил ей нырнуть с аквалангом в выгребную яму.
Я ведь обещал себе не торопиться, но после целого дня рядом с ней мне показалось, что момент подходящий. Или, по крайней мере, я так думал.
Я вижу, что в какой-то степени ее ко мне тянет. По тому, как она краснеет, как сбивается ее дыхание всякий раз, когда я к ней прикасаюсь. Но что-то ее останавливает. Вспоминаю разговор с Элси и жалею, что не знаю, в чем дело.
Мне казалось, обычный спокойный обед – достаточно маленький шаг, но теперь мне точно нужно пересмотреть тактику. Нужно доказать ей, что она может довериться мне и сделать этот шаг вместе со мной. Что я не дам ей оступиться.
– Ну как тут дела? – слышу я голос Мака, когда он подходит к нам. Он прикрывает глаза ладонью от непривычно яркого солнца.
– Почти закончили. – Я защелкиваю последнюю застежку подтяжек на огнестойких штанах и собираюсь отнести снаряжение внутрь. – Что там с пожаром?
Рано утром поступило сообщение о лесном пожаре в горах. Мы следим за обстановкой и ждем, не вызовут ли нас на помощь. Такие пожары здесь не редкость, но обычно они либо достаточно далеко от города, либо слишком небольшие, чтобы нам приходилось подключаться.
– Пока под контролем. – Он хмуро смотрит в сторону холмов, словно отсюда способен оценить ситуацию.
– Нам выезжать?
– Пока остаемся в готовности.
Большинство наших ребят обучены работе на лесных пожарах, и мы выступаем резервом для более крупных подразделений, которые обычно подключаются первыми.
– Ладно. Тогда продолжаем как обычно.
– Буду держать тебя в курсе. – Мак оглядывает двор: несколько ребят сматывают рукава и укладывают их обратно, Райан заканчивает проверку дыхательного аппарата. Все уже вошли в тот ритм, который появляется только с опытом, после бесконечных дней одной и той же рутины. Мак крепко хлопает меня по лопатке. – Отличная работа, Мерфи.
Я киваю и встаю, чтобы отнести снаряжение внутрь. Мак идет следом, и я замечаю, как он чешет бицепс – он всегда так делает, когда хочет что-то сказать. Оборачиваюсь к нему и вижу ухмылку.
– Ну что. Хорошо съездил в Денвер?
Я вздыхаю и закатываю глаза. Я бы вообще ему ничего про эту поездку не сказал, если бы ради нее не пришлось обменяться сменами.
– Господи Иисусе.
– А что? – Он уже чуть ли не хихикает. – Никогда не знал, что ты так страстно увлекаешься вязанием.
– Да иди ты.
– А если серьезно, я рад. Она кажется милой девушкой.
– Так и есть.
– И вы двое...
– Между нами ничего нет.
А ведь все могло быть иначе, если бы я не полез впереди паровоза.
Он приподнимает бровь, и под усами едва заметна улыбка.
– Ничего или пока ничего?
– Все сложно. – Я проверяю карманы куртки, прежде чем повесить ее, убеждаясь, что все необходимое на месте.
– В каком смысле?
Я поднимаю на него глаза.
– Я пригласил ее на свидание, а она отказалась.
– Черт.
Я невесело усмехаюсь.
– Вот именно.
– Сказала почему?
Не знаю, сколько вообще имею право ему рассказывать. Не мое дело строить догадки, но мне, черт возьми, нужен хоть кто-то, кто объяснит, что мне теперь делать.
Я пожимаю плечами.
– Только сказала, что не может.
Я чуть ли не слышу, как у него в голове начинают крутиться шестеренки.
– Там что-то происходит?
Я вздыхаю.
– Скорее всего.
– И как думаешь, что?
Вспоминаю все наши разговоры. Как она не позволяет себе злиться на меня. Как будто вообще не умеет просить о том, чего хочет. Как прячется в своем магазине, отгородившись от всего города. Это уже не просто застенчивость.
– Не знаю. – Я встаю и прислоняюсь к стене. Мак делает полшага ближе, поворачиваясь ко мне так, чтобы нас никто не услышал. – Но ее что-то чертовски напугало.
Он тихо ворчит, и этот звук довольно точно передает все, что чувствую я сам. Одно дело, если бы я ей просто не нравился. Я умею понимать намеки. Но нутро подсказывает, что она слишком боится даже попробовать.
И вот это, черт возьми, не дает мне покоя.
– Ты к ней серьезно относишься.
Это не вопрос. Он слишком хорошо меня знает и наверняка уже сам все понял.
Мое молчание служит достаточным ответом.
– И что ты собираешься с этим делать?
– А что тут делать? Я не могу ее заставить.
– Может, ей просто нужно немного помочь сделать первый шаг.
– Нет, – мрачно отвечаю я. – Если начну давить, она сбежит.
– Тогда какой план?
– Да нет никакого гребаного плана, чувак, – отвечаю я, уже начиная раздражаться. – Она сказала нет. Я взрослый мужик, переживу отказ.
Он возмущенно фыркает, и я невольно усмехаюсь. Мы все месяцами наблюдали, как он бегал за Джони, прежде чем она наконец дала ему шанс, но с Фреей такой номер не пройдет.
– Знаешь, ей бы повезло оказаться с таким парнем, как ты.
– Нет. – Я хмурюсь и так резко качаю головой, что несколько прядей падают мне на лицо. – Нет, это мне бы повезло. Быть с ней... я был бы самым везучим ублюдком на свете.
Глава 21
Фрея
Люси: Ты же знаешь, что я сейчас скажу.
Фрея: Может быть.
Фрея: А можешь просто не говорить.
Фрея: Ты вообще-то должна быть на моей стороне.
Я жду ответа Люси, слушая шипение капучинатора и приглушенный гул ранних посетителей закусочной. Сегодня утром я написала ей и рассказала, что предложил мне Оскар, и с тех пор она пытается убедить меня согласиться.
Люси: Дорогая, я на твоей стороне.
Люси: Это ты сама все саботируешь.
Я фыркаю. Стоило ей пройти один курс психологии в колледже, и теперь она считает, что способна заглянуть в самые потаенные уголки моего разума.
Бекка ставит передо мной горячий шоколад, и у меня словно камень застревает в горле. Я тут же вспоминаю каждый идеальный горячий шоколад, который приносил мне Оскар.
Оскар.
Я знаю, что правильно сделала, отказав ему. Но если это так, почему мне тогда так чертовски грустно?
Я никак не могу перестать видеть его лицо. Я ожидала, что он разозлится, но он даже не выглядел расстроенным. Разочарованным – да, конечно. Но он ни на секунду не перестал быть со мной добрым.
Когда Аарон впервые пригласил меня на свидание, все было совсем иначе. До этого мы несколько раз пересекались в городе, а еще он заходил в сувенирный магазин, где я работала. Он был настолько уверен в себе и в том, что все уже решено, что меня просто подхватило и понесло следом. У меня даже не было возможности остановиться и понять, хочу ли я этого вообще.
Тогда это казалось таким очаровательным. Хотя, может, я просто настолько опешила от самой мысли, что кто-то наконец-то действительно меня хочет.
Когда Оскар пригласил меня, казалось, этот вопрос удивил его не меньше, чем меня.
Я бросаю сдачу в банку для чаевых. Бекка благодарно улыбается мне и подмигивает, а потом поворачивается к следующему посетителю. Перейдя улицу, я набираю ответ, собираясь открыть магазин.
Фрея: Я ничего не саботирую.
Фрея: Я просто не готова с кем-то встречаться.
Люси: Прошел уже год…
Фрея: И что?
Фрея: К тому же уже поздно. Я сказала нет.
Нужно продолжать убеждать себя, что это было правильное решение, пока эта боль в животе наконец не пройдет.
Я отпираю дверь и захожу внутрь, оставляю сумочку на привычном месте, потом прохожу по магазину, включая свет и поднимая жалюзи.
Люси: Кстати, я тобой ужасно горжусь.
Люси: Даже несмотря на то, что не согласна.
Люси: Вот это я понимаю – развитие персонажа.
Фрея: Он выглядел таким разочарованным. Мне теперь плохо.
Люси: Но ты все равно смогла сказать ему нет?
Фрея: Да?
Фрея: Мне не хотелось отказывать, но мне не было страшно.
За все время нашего общения, как бы сильно меня ни колбасило от тревоги, я ни разу его не боялась. В нем есть что-то надежное. Что-то, рядом с чем у меня в голове становится тише.
Я сажусь за стойку и включаю компьютер.
Люси: Детка, по-моему, это очень хороший знак.
Фрея: То есть ты считаешь, что мне надо было согласиться?
Люси: Ты же не замуж за него соглашалась выйти.
Люси: И вообще, разве он не избил ради тебя того придурка?
Я закатываю глаза. Зря я вообще ей об этом рассказала.
Фрея: Да, но это было сто лет назад.
Люси: Зато это показывает, что он за человек.
Люси: Он побил твоего обидчика!
Люси: Это сексуально.
Я роняю голову на стол и стону.
Я что, совсем все испортила?
Знакомое чувство одиночества, которое никогда до конца не исчезает, начинает расползаться по телу, пока я не ощущаю его в пальцах, словно обморожение.
Фрея: Все равно я уже упустила свой шанс.
Люси: Ты всегда можешь сама пригласить его на свидание?
Фрея: Нет. Ни за что.
Люси:А что самое страшное может случиться?
Фрея: Он рассмеется мне в лицо.
Люси: Тебе правда кажется, что он на такое способен?
Нет. Не особо.
Я закатываю глаза. Ну почему она всегда должна приводить разумные аргументы? Вот бы она просто бездумно соглашалась со всей моей ерундой.
Как и положено настоящим друзьям.
Фрея: Наверное, нет.
Люси: Тогда почему бы не рискнуть?
Фрея: Потому что…
Потому что что, если он согласится?
В понедельник утром я разворачиваюсь, чтобы положить последний пакет с продуктами в багажник, и вздрагиваю: пакет уже висит в воздухе, подхваченный большой мужской рукой.
– Твою мать! – ахаю я, отшатываюсь и со всего размаху бьюсь головой об открытую крышку багажника. – Ай! Черт!
– Господи, Фрея! – Оскар тут же шагает ко мне и бросает пакет в багажник. – Ты в порядке?
– Все нормально. – Я морщусь, осторожно ощупывая пальцами затылок.
– Дай посмотрю. – Он подходит ближе, кладет руки мне на талию и разворачивает так, что я прижимаюсь плечом к его груди. Сердце сразу начинает биться быстрее. Одной рукой он продолжает придерживать меня, а другой отводит волосы в сторону.
От легкого прикосновения его пальцев по коже по всему телу рассыпаются искры, и мне приходится буквально заставлять себя не прильнуть к нему сильнее. Словно моя нервная система наконец начинает успокаиваться, будто сама понимает: здесь безопасно.
– Где ударилась? – Я почти чувствую его слова кожей у самого уха.
Я молча показываю место, и он начинает аккуратно прощупывать его, уверенно надавливая вокруг.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я. Голова немного кружится, и вовсе не из-за удара.
Оскар близко. Так близко, что стоит чуть наклонить голову – и я смогу уткнуться носом ему в шею. Запах его кожи и мыла разливается внутри теплом, с которым я совершенно не знаю, что делать.
– Увидел твою машину, – рассеянно отвечает он, продолжая осторожно ощупывать кожу головы. – Здесь больно?
Я качаю головой.
– А здесь?
– Я в порядке, – шепчу я.
Надо бы отойти, оставить между нами хоть немного пространства. Я вообще не понимаю, что сейчас происходит, а сердце колотится так сильно, что того и гляди сломает мне ребро. Но я не могу заставить себя пошевелиться.
Наконец мне удается взять себя в руки и выйти из его объятий. Оскар тоже отступает, шумно выдыхает и засовывает руки в карманы джинсовой куртки.
– Хорошо. – Он кивает сам себе. – Это хорошо.
Я понятия не имею, что ему сказать. Чувствую, как щеки начинают гореть, пока разглядываю его. Он не в форме – зеленая фланелевая рубашка заправлена в темные джинсы, сверху плотная куртка из грубой ткани. Волосы зачесаны назад, только одна непослушная прядь падает на лоб. И мне вдруг ужасно хочется подойти ближе и убрать ее.
Он улыбается мне той своей мягкой улыбкой, от которой внутри сразу становится тепло. Я думала, он будет дуться, но ничего подобного. Он просто выглядит так, будто рад меня видеть, и от этого сердце трепыхается в груди.
– Я, эм... вообще-то искал тебя. – Он чешет затылок и переминается с ноги на ногу.
– Меня?
– Хотел извиниться. На случай, если в тот день поставил тебя в неловкое положение.
Он извиняется? За что ему вообще извиняться?
– Не надо. Это скорее мне следует извиниться.
– За что? – Он внимательно смотрит на меня. – За то, что сказала нет?
Я слегка киваю, и он хмурится, опуская взгляд на землю, что-то бурчит себе под нос, но я не разбираю слов. Когда он снова смотрит мне в глаза, в его взгляде столько силы, что я едва не ахаю.
– Фрея, послушай меня. Никогда не извиняйся передо мной за то, что прямо говоришь, чего хочешь.
Он ведь правда так думает, да?
– Мне не было некомфортно, – говорю я.
По крайней мере, не из-за него.
Я глубоко вдыхаю, вспоминая все, что говорила Люси. Это всего лишь одно свидание. Я не обязана после него соглашаться на что-то еще. Ни к чему себя не привязываю. И кажется, Оскар вполне способен не торопить меня.
– Это хорошо. – Его улыбка превращается в ленивую ухмылку. – Ну, если вдруг передумаешь, просто скажи мне, ладно?
Он разворачивается, собираясь уйти, и, прежде чем я успеваю подумать, рука сама выбрасывается вперед и хватает его за рукав.
Живот скручивает так сильно, что меня вот-вот стошнит, но я этого хочу.
Я хочу попробовать.
– А если... – Во рту пересыхает, слова никак не хотят выходить. – А если я уже передумала?
Его лицо озаряет удивленная улыбка.
– Да?
– Что тогда будет?
– Ну... – Он подходит чуть ближе и берет меня за руку. Его пальцы теплые, и, хотя я чувствую на них мозоли, прикосновение все равно удивительно нежное. – Тогда я спрошу, не хочешь ли ты завтра сходить со мной пообедать.
Обед.
Обед я могу.
– И все?
– Просто обед. Ничего, из-за чего стоит переживать.
– По-моему, ты сильно недооцениваешь мою способность переживать вообще обо всем.
– Уже начинаю понимать. – Он криво улыбается. – Можем пойти к Бекке. Будет почти как в прошлый раз, только метров на двенадцать левее.
– Мне нравятся ее панини. – Я опускаю взгляд на наши руки. Он замечает это одновременно со мной, и мне почти хочется расплакаться, когда он отпускает меня.
– Можешь заказать все, что захочешь.
Глава 22
Фрея
– Господи, – шиплю я в телефон. – Я вижу его машину.
– Фрея.
– Он открывает дверь.
– Фрей.
– Он выходит.
– Детка.
– Он идет сюда.
– Фрея! – резко обрывает меня Люси. – Глубоко вдохни.
Я слушаюсь, зажмуриваюсь и пытаюсь вырваться из спирали паники, в которую стремительно проваливаюсь.
– А теперь выдохни.
Даже с закрытыми глазами я могу представить ее улыбку на экране телефона, который сейчас прислонен к чему-то на столе. Я упираюсь локтями в столешницу и прячу лицо в ладонях, осторожно, чтобы не размазать помаду, которую только что нанесла.
Вообще-то именно из-за нее я и позвонила Люси. Оттенок красного немного отличается от того, который я обычно ношу, и мне нужно было узнать, не спорит ли он с цветом волос. Одно зацепилось за другое, и не успела я опомниться, как уже была на грани слез и перечисляла все причины, по которым это свидание наверняка закончится катастрофой.
Люси просто слушала, терпеливая, как всегда, и успокаивала меня, повторяя, что с Оскаром все будет совсем не так, как с Аароном, и что мне пора снова учиться доверять себе и верить, что я не обязательно опять выберу кого-то плохого.
Звенит колокольчик над дверью, и я резко вскидываюсь, приглаживаю волосы и стараюсь выглядеть хотя бы процентов на восемьдесят менее взвинченной.
Судя по обеспокоенной складке между бровей Оскара, получается не очень.
– Привет, – тихо говорит он, внимательно всматриваясь в мое лицо.
Он подходит ближе и достает из-за спины небольшой букет полевых цветов.
– Это тебе.
Я встаю, желая оказаться с ним на одном уровне.
– Ого. – Протягиваю руку за букетом и стараюсь, чтобы она не дрожала. – Они такие красивые. Не стоило.
– Я хотел.
Когда я забираю цветы, его пальцы касаются моих и легонько сжимают ладонь.
– Ты заслуживаешь красивых вещей.
– Спасибо, – выдыхаю я едва слышно. – Я только поставлю их в воду.
Я ухожу в подсобку и набираю воду в раковину, радуясь этой минуте в одиночестве.
Все нормально. Все хорошо.
Я повторяю эти слова снова и снова, надеясь хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце. Кажется, моя нервная система выкручена на максимум, даже малейшее движение воздуха по коже ощущается слишком остро.
Надо успокоиться.
Я начинаю отбивать пальцами по бедру знакомый ритм.
Один, два, три, четыре, большой. Большой, четыре, три, два, один.
Я справлюсь. Я могу быть смелой.
Я этого хочу.
Я хочу доказать самой себе, что Аарон больше мной не управляет. Если я смогу сделать такую мелочь, как сходить пообедать с милым мужчиной, который хорошо ко мне относится, значит, может быть, начну доказывать себе, что снова принадлежу самой себе.
Каждый стук моих каблуков по деревянному полу звучит, будто падающая монета, пока я медленно возвращаюсь в зал.
Обогнув угол, я слышу тихие голоса.
Вот черт, я забыла перевернуть табличку до прихода Оскара. Неужели покупатель?
Я тороплюсь вперед, но там только Оскар. Он сидит за стойкой на том самом стуле, где только что сидела я.
Он чему-то улыбается, и меня охватывает ужасное предчувствие.
Я не завершила звонок.
Из динамика раздается смех Люси, хотя слов я не разбираю.
Я даже представить боюсь, какую хрень она ему несет.
– Буду иметь в виду, – добродушно отвечает Оскар.
– Люси, – шиплю я, хватаю телефон и впиваюсь в нее взглядом. – Ты что делаешь?
– Ничего. – Она выглядит как кошка, добравшаяся до сливок. – Просто поздоровалась.
– Ну конечно. – Я подозрительно кошусь на Оскара, но он только ухмыляется. – Пока, – бурчу я.
– Принимай правильные решения! – визжит она, прежде чем я отключаюсь.
Когда Люси исчезает, остается только тишина.
И взгляд Оскара.
Я морщусь.
– Прости за нее.
– Не надо. Я рад, что у тебя такие хорошие друзья.
Я вздыхаю.
– Она тебе угрожала, да?
– Мне совершенно недвусмысленно объяснили, что я должен вести себя безупречно.
Господи Иисусе.
Я встречаюсь с ним взглядом, и он приподнимает бровь.
– Готова?
После долгого вдоха отвечаю:
– Наверное.
Он встает и, поравнявшись со мной, кладет ладонь мне на поясницу, направляя к двери. Прикосновение совершенно непринужденное, но от него по позвоночнику проходит разряд, и я едва не вздрагиваю.
– Только не показывай сразу весь восторг, – поддразнивает он.
– Прости, – быстро говорю я. – Я правда рада. Честно.
Оскар останавливается перед самой дверью.
– Я знаю.
Он улыбается мне так тепло и мягко, что грудь болезненно сжимает.
– И я знаю, что ты нервничаешь. Но обещаю, переживать не о чем. Мы просто идем обедать. Никаких ожиданий, никакого давления.
Мой взгляд мечется между его глазами, выискивая хоть малейший признак того, что он говорит не то, что думает.
Но Оскар не отводит глаз, не дергается, не пытается что-то скрыть. Он позволяет мне увидеть все, что чувствует, и дает столько времени, сколько мне нужно, чтобы убедиться.
После всего, через что мне пришлось пройти, какая-то часть меня, наверное, всегда будет бояться начинать что-то новое. Но, может быть, мне просто нужно научиться принимать этот страх.
Я могу бояться.
Но не должна позволять страху мешать мне пробовать.
Может, у нас с Оскаром ничего не выйдет. Может, мы просто пообедаем, а потом снова станем едва знакомыми людьми.
Но я никогда не узнаю, если не попробую.
Я хотя бы должна дать этому шанс.
Даже если мне немного страшно.
– Пойдем, – говорю я и позволяю себе чуть сильнее прижаться к его боку.
Оскар широко улыбается, распахивает дверь и на секунду задерживается, чтобы перевернуть табличку.
– Клянусь, если Джойс зайдет, а меня не будет...
– Я буду начеку, – смеется он. – Если увижу приближающуюся стаю рукодельниц, дам тебе знать. А пока давай просто хорошо проведем время. Договорились?
– Договорились.
– Отлично.
Он совсем не похож на человека, которым показался мне при первой встрече. Он такой открытый, так легко улыбается и проявляет нежность. И странно, насколько естественно это выглядит, словно вот такой он и есть на самом деле, а тот суровый, невозмутимый Оскар – просто роль.
На улице тепло, пожалуй, это один из самых теплых дней с тех пор, как я вернулась. Только легкий ветерок шевелит цветы, которые начинают пробиваться в клумбах вдоль тротуара. Наверное, я недостаточно ценю, насколько красив этот город. Он будто сошел со страниц детской книжки.
Стоит нам войти, как Бекка улыбается и кивает в сторону столика в небольшом укромном уголке. Сколько я сюда ни заходила, он всегда был занят – обычно там сидели школьники с учебниками или кто-нибудь работал за ноутбуком. Сегодня стол накрыт скатертью цвета шалфея, а посередине стоит свеча. На грифельной табличке написано: «Зарезервировано – с часу дня до закрытия».
– Твою мать, – выдыхает Оскар, но в голосе у него слышится смех.
Я толкаю его локтем.
– Ты прям постарался.
– Нет. – Он чешет переносицу между бровями. – Это вообще не моих рук дело.
Я оборачиваюсь и вижу Бекку, которая очень старательно изображает бурную занятость. Жаль только, перед ней нет ни одного посетителя. Она украдкой косится в нашу сторону, но, заметив мой взгляд, виновато пожимает плечами.
– Не то чтобы я не хотел постараться, – поспешно добавляет Оскар. – Просто хотел, чтобы все было спокойно и без лишнего пафоса.
– Я знаю.
И правда знаю. Он ни разу не давал мне повода думать иначе.
– Садись сюда. – Он отодвигает стул у стены, там, где меня почти не будет видно остальным посетителям.
Стоит мне сесть, как становится чуть легче успокоить нервы. По крайней мере, больше никто на меня не смотрит. Хотя я уверена: к середине дня весь город уже будет знать про наше свидание, особенно после того, как Бекка выгнала всех из-за своего лучшего столика.
– Хочешь как обычно или сегодня рискнешь попробовать что-нибудь новое? – спрашивает Оскар.
– Как обычно, пожалуйста.
– Отлично. Сейчас вернусь.
Но он не успевает дойти до стойки – Бекка сама подходит к нам с блокнотом в руках.
– Что будете заказывать?
Оскар хмурится на нее и продолжает смотреть с подозрением, даже когда она жестом подталкивает его обратно к стулу.
– У вас нет обслуживания за столиками.
Он садится, не сводя с нее настороженного взгляда.
Бекка пожимает плечами.
– Сегодня есть.
Он закатывает глаза и перечисляет наш заказ. Я даже немного впечатлена тем, что он запомнил мой – вплоть до того, что в сэндвич не нужно класть оливки.
– Отлично, с вас двадцать один доллар семьдесят центов. – Бекка улыбается и достает терминал.
Я тянусь к сумочке, но Оскар уже прикладывает карту.
– Еда скоро будет, – говорит она и возвращается к стойке.
Я уже открываю рот, чтобы сказать ему, что он не обязан платить, но его хмурый взгляд меня останавливает.
– Нам нужен какой-нибудь штрафной фонд, – серьезно говорит он, кладя ладони на стол. – Каждый раз, когда ты говоришь «тебе не обязательно», пока я пытаюсь сделать для тебя что-то приятное, будешь класть туда доллар.
– Что?
– Я серьезно! Тебе надо перестать думать, что я рядом потому, что чувствую какую-то ответственность или будто проводить с тобой время для меня в тягость. Ты не пункт в списке дел, Фрея.
– Я знаю, – бормочу я.
– Нет, не знаешь.
Он снимает куртку, и тут я понимаю, что сама все еще сижу в пальто. Я встаю, чтобы снять его, и Оскар тут же поднимается следом. Ждет, пока я расстегну пуговицы, а потом осторожно снимает пальто с моих плеч.
– Но мы до этого дойдем.
– То есть свитер обречет отношения? – Оскар склоняет голову набок, доедая последний кусок своего сэндвича с тунцом. – Должно быть, хреновый свитер.
Я смеюсь, уже почти отчаявшись.
– Дело не в качестве свитера.
– Но со свитером что-то происходит?
– Нет! – Из меня снова вырывается смех.
Я уже дольше, чем хотелось бы признавать, пытаюсь объяснить ему Проклятие Свитера, но, похоже, суеверия вязальщиц до этого дня вообще не входили в круг знаний Оскара.
– Дело вообще не в самом свитере. С ним ничего не происходит.
– Но если с ним ничего не происходит, почему люди расстаются?
– Да не знаю я! Это просто дурацкая примета.
– То есть если свяжешь партнеру свитер, вы расстанетесь?
– Именно. – Я киваю и прикрываю рот рукой, пока жую.
Вот почему я никогда не меняю заказ. Моцарелла, песто и нарезанные помидоры – это сочетание я готова есть практически в любом виде. Наверное, единственное, что у меня действительно отлично получается в плане аутизма, – найти безопасную еду, которая вкусная почти везде и есть примерно в семидесяти процентах заведений.
– Но моя мама, наверное, связала отцу штук двенадцать свитеров.
– Это исключение. После свадьбы проклятие снимается, – мудро объясняю я.
– А если вы не женаты, тогда...
– Тлен и безысходность. – Я пожимаю плечами, сдерживая новую улыбку.
– И ты в это веришь? – спрашивает Оскар, вытирая руки салфеткой и бросая ее на пустую тарелку.
– Не знаю. Но, наверное, никогда не хотела проверять.
– То есть никому из тех, с кем встречалась, свитеров не вязала?
– Он бы все равно не стал носить, – фыркаю я.
Черт.
Я не собиралась это говорить.
– Всего один парень? – спрашивает он без осуждения.
– Всего один, – подтверждаю я.
– Он был...
– С ним все было нормально. Просто у нас не получилось.
Взгляд Оскара становится сосредоточенным. Как же хочется, чтобы он перестал смотреть так пристально, будто пытается заглянуть прямо внутрь меня.
– Он типа тот самый, которого ты упустила, или...
– Нет. – Я не собиралась отвечать так резко, но получилось именно так. – Ничего особенного. У всех разве нет какого-нибудь дерьмового бывшего?
Я беру стакан и начинаю гонять по нему лед, словно это поможет отмотать время назад и заткнуть себя до того, как я вообще позволила Аарону проникнуть в этот момент.
– Дерьмового в каком смысле?
– Это правда неважно.
– Похоже, что важно.
– Просто всякая глупая хрень, и нам совсем не обязательно это обсуждать.
– Я спрашиваю, потому что мне не все равно, Фрея. Если тебя это расстраивает, я хочу знать.
– Зачем? Чтобы пойти и избить его ради меня?
– А его надо избить?
Да.
– Нет.
Он явно мне не верит, но все-таки решает не давить.
– Тогда, может, я просто хочу, чтобы ты знала: я рядом. Если когда-нибудь захочешь об этом поговорить, можешь поговорить со мной.
В наступившей тишине звон льда кажется оглушительным, и я с глухим стуком ставлю стакан на стол.
– Спасибо, – выдавливаю я.
Он долго ничего не говорит, и знакомая паника начинает подниматься внутри. Я все испортила? Сделала все настолько неловким, что он больше не захочет со мной видеться?
Я ковыряю кожу у края ногтя, пока она не становится ярко-красной.
– О, черт, я совсем забыл, у меня кое-что для тебя есть, – вдруг говорит он.
Я резко вскидываю голову, уловив перемену в его голосе. Исчезли серьезность и этот слишком внимательный взгляд. Передо мной снова тот игривый, немного придурковатый Оскар, которого в последнее время я вижу все чаще.
Он начинает шарить по карманам, пока не находит телефон.
– Смотри. – Он быстро тыкает по экрану, а потом разворачивает его ко мне. – Я наконец-то ее сфоткал!
Я наклоняюсь ближе и вижу слегка зернистую фотографию Глории, а у нее на груди, прямо как рассказывали, в детской переноске пристегнут коричнево-белый кот. Она стоит спиной к камере, так что полной картины я не вижу, но все равно прикрываю рот ладонью, сдерживая возглас.
– Охренеть, – выдыхаю я и увеличиваю изображение. – Она и правда носит кота на себе.
– Я же говорил. – У него на лице торжествующая ухмылка, когда он убирает телефон обратно в карман.
– Но фотка получилась жутковатая. – Я изображаю неодобрение. – Прямо настоящий сталкерский вайб.
– Я шел за ней три квартала, пытаясь сделать снимок, на котором ты хоть что-нибудь разглядишь.
– Сколько фотографий этой бедной женщины ты сделал? – восклицаю я.
– Лучше тебе не знать.
– У тебя вся галерея в телефоне – это криповые фотки жителей города?
– Нет, обещаю. Я становлюсь странным только тогда, когда пытаюсь впечатлить красивую девушку.
От комплимента я заливаюсь краской. Он сказал это так естественно, будто даже не пытался флиртовать.
Я смотрю на часы и понимаю, что магазин закрыт уже почти полтора часа. Обычно на обед я закрываюсь всего на час.
– Черт, мне пора возвращаться.
Он пару раз моргает, потом широко улыбается.
– Да, конечно.
Я встаю, хватаю пальто со спинки стула и торопливо пытаюсь его надеть. Одна рука застревает в подкладке, и я начинаю нелепо размахивать ею, пытаясь освободиться.
Оскар смеется.
– Давай сюда.
Он берет меня за предплечье и аккуратно расправляет атласную подкладку, пока мои пальцы наконец не высвобождаются.
Но даже после этого он меня не отпускает.
Его пальцы переплетаются с моими, и он направляется к двери.
Какое-то мгновение мозг вообще не успевает понять, что происходит. Я просто стою и смотрю, как расстояние между нами растягивается, а наши сцепленные руки остаются единственной связью.
И только когда он почти натягивает мою руку, ноги наконец начинают слушаться, и я иду следом. На ходу машу Бекке через плечо в знак благодарности, и мы выходим из закусочной, держась за руки.
Хорошо, что он ведет меня через дорогу, потому что сама я, кажется, просто шагнула бы под машину.
В голове по кругу одно и то же:
Оскар.
Руки.
Мы держимся за руки.
Руки, руки, руки.
Я не могу отвести глаз от места, где соприкасаются наши ладони.
Как он может относиться к этому так спокойно?
Как вообще люди могут?
Кожа покалывает, будто замерзшие руки поднесли к огню, и я никогда не хочу, чтобы это тепло заканчивалось.
Когда мы подходим к магазину и мне приходится выскользнуть из его ладони, чтобы достать ключи, я едва не стону от разочарования.
Через секунду мы оказываемся внутри, и внезапно я понятия не имею, что теперь делать.
Я поворачиваюсь к нему, и он выглядит почти таким же растерянным, как я. Мы стоим посреди магазина, там, где раньше был тот самый стол.
Мой взгляд скользит по его лицу. По аккуратно подстриженной бороде, обрамляющей полные губы и едва скрывающей четкую линию челюсти. Кончик носа у него совсем чуть-чуть вздернут, почти незаметно. Наверняка в детстве его называли курносым, а теперь эта черта кажется совершенно естественной.
Когда я наконец добираюсь взглядом до его глаз, понимаю, что слишком долго смотрела на его губы.
