Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"

Автор книги: Анна Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Глава 40

Фрея

Голова идет кругом, все вокруг расплывается, пока Оскар выводит меня на улицу. Только когда мы оказываемся вдали от шума и я снова могу вдохнуть свежий воздух, появляется ощущение, будто я возвращаюсь в собственное тело.

Девушка.

Что это вообще было? Я никогда не видела Оскара таким. Никогда не видела его настолько злым. Он выглядел так, будто еще секунда – и начнет раздавать удары. Он не такой. Не вспыльчивый, не непредсказуемый. Я понимаю, что он защищал меня, но это не значит, что мне понравилось то, что я увидела.

Девушка.

– Фрея? – зовет Оскар, когда мы отходим чуть дальше по улице.

Я даже не понимаю, в какую сторону мы идем. Я совершенно потеряла ориентацию.

Девушка. Девушка. Девушка.

– Я в порядке, – тихо говорю я.

Может, если повторить это достаточно много раз, я и правда начну так себя чувствовать.

– Черт, мне ужасно жаль из-за Джастина. – Оскар останавливается и встает передо мной. – Не слушай ничего из того, что услышала. Он сегодня просто ведет себя как придурок.

Я молчу, пытаясь выбраться из тумана, в котором будто застряла. Оскар терпеливо ждет, мягко водя большими пальцами по тыльной стороне моих ладоней. Я оглядываюсь по сторонам, замечаю фонари, ящики под окнами, где теперь, в самый разгар весны, начинают распускаться цветы.

Девушка.

Это слово отдается в голове погребальным звоном.

Он даже не спросил.

– Фрея? – снова зовет Оскар, вытаскивая меня из мыслей. – Пожалуйста, не позволяй ему тебя расстроить. Он понятия не имеет, о чем говорит.

– Мне все равно, что он думает, – отвечаю я.

И это правда. Люди говорят обо мне подобные вещи сколько я себя помню. Когда-то такие высказывания о моей аутичности, возможно, и ранили бы меня, но за эти годы я научилась не принимать их близко к сердцу. Особенно когда они вылетают изо рта пьяного идиота, который вообще ничего обо мне не знает.

– Тогда что случилось? – В глазах Оскара мольба, почти отчаяние.

– Ты назвал меня своей девушкой. – Я опускаю взгляд на землю.

– Что?

– Когда говорил с Джастином. Ты сказал, что я твоя девушка.

– Ну да?

– Ты правда считаешь, что я твоя девушка?

Оскар выглядит так, будто я его ударила. Часть меня хочет немедленно забрать слова обратно, но я должна это сказать.

– Конечно считаю. – Он делает шаг ко мне, собираясь обнять.

Я не могу ему позволить.

Отступаю, уходя из-под его рук, и ненавижу то, как еще сильнее проступает боль на его лице.

Какой же кошмар.

Почему мы не могли просто оставить все так, как было?

– Мы никогда об этом не говорили, – произношу я.

– Я не думал, что это нужно проговаривать.

Теперь он защищается. Я не хочу, чтобы это превратилось в ссору, но уже не понимаю, как вернуться назад.

Не то чтобы я не понимала, к чему все идет. Но услышать, как он это произносит, как дает мне статус, который до него был связан в моей жизни только с одним человеком, – словно перечеркнуло столько всего, что я пыталась выстроить заново после отъезда из Коннектикута.

В прошлый раз, когда я была чьей-то девушкой, я чувствовала себя в ловушке, лишенной права самой решать за себя, будто растворилась в отношениях, которые медленно разрывали меня на части.

Я не знаю, смогу ли пройти через это снова.

Не думаю, что у меня хватит сил.

Дело не в том, что я считаю Оскара таким же.

Но откуда мне знать наверняка?

Он даже не спросил.

– По-моему, я к этому не готова, – слабо произношу я.

– Фрей… – Его голос ломается, и он не может договорить.

– Прости, я просто…

Он запускает обе руки в волосы и дергает их, глядя на меня.

То, что я вижу в его глазах, выжигает меня изнутри.

– Это из-за того, что сейчас произошло? – Он почти отчаянно выпаливает вопрос. – Я не хотел тебя пугать. Клянусь, я не такой. Я никогда, никогда не сделаю тебе больно, Фрея. Пожалуйста. Ты должна мне поверить.

– Я знаю, знаю. Я верю.

Я бросаюсь к нему, потому что не хочу, чтобы он хоть на секунду подумал, будто я боюсь его так.

Хватаюсь за его куртку и прижимаюсь ближе.

Он откликается мгновенно, окружая меня теплом своих рук.

Так легко было бы просто позволить ему держать меня. Запихнуть все, что я сейчас чувствую, обратно в привычную коробку, где я обычно это прячу, и дальше вести себя так, будто ничего не случилось.

Но я не могу.

Ради нас обоих я должна хотя бы попытаться признать правду.

– Правда? – спрашивает он, убирая волосы с моего лица, чтобы лучше меня видеть.

– Конечно.

– Нет, – говорит он почти самому себе, замечая в моих глазах что-то, чего я очень хотела бы скрыть. – Нет, не веришь. Я уже не знаю, что еще сделать. Не знаю, что мне нужно сделать, чтобы ты поверила, что я не плохой человек. Скажи и я сделаю. Что угодно.

– Я знаю, что ты не плохой! – возражаю я.

– Нет. – Он качает головой.

Я даже не уверена, что он меня сейчас слышит. Такое ощущение, будто он полностью потерялся в собственных мыслях.

– Нет, не знаешь. Ты словно делаешь все возможное, чтобы держать меня на расстоянии, хотя я вижу, что сама этого не хочешь. Ты отдаешь мне какие-то кусочки себя, а потом тут же вырываешь их обратно и снова отгораживаешься от меня.

– Это неправда, – шепчу я, прекрасно понимая, что лгу.

– Я не знаю, чего ты ждешь. Что однажды проявится мое настоящее лицо или что-то в этом духе? Но вот он я! Ты уже видела меня целиком. Мне больше нечего от тебя скрывать. Теперь тебе просто нужно решить, нужен ли тебе этот человек или нет.

Я не могу сдержать слез, пока он говорит.

Неужели я и правда все это время так себя вела? И заставляла его чувствовать именно это?

Я тщательно подбираю слова, будто, если сформулирую их правильно, смогу собрать все обратно воедино.

– Конечно, я тебе доверяю. И мне ужасно от того, что я заставила тебя думать иначе. Но ты должен понять, насколько мне это тяжело. Мне приходится очень осторожно обращаться со своими чувствами. Я уже бросалась в отношения не с теми людьми и позволяла причинять себе боль. Я не всегда правильно понимаю людей. Мне нужно время, чтобы разобраться, чего они от меня хотят.

– Чего я от тебя хочу? – повторяет он. – Мне кажется, я довольно ясно это показывал, Фрея.

Он не понимает.

Только я сама могу себя защитить. И если для этого нужно держать свои чувства под замком, значит, так и придется делать. Я не умею разбираться в людях так, как он. Не умею по одному взгляду понимать, о чем они думают, чего хотят.

– Но ты не спросил меня, – выдавливаю я. – Мы ни разу об этом не говорили. Как я могу тебе доверять, если ты принимаешь такие решения за меня?

– Я не… – Он обрывает себя и хмуро смотрит на свои ботинки. – Черт! Клянусь, Фрея, я не пытаюсь на тебя давить. Я правда думал, что у нас именно это и происходит.

Его ладони ложатся мне на локти, легко, почти невесомо.

– Господи, – шипит он и отступает.

Это движение разбивает во мне еще что-то, и я уже не могу остановить слезы, которые все это время рвались наружу.

– Неважно, что я говорю, да? Я ничего не могу сделать, чтобы ты мне поверила.

Я ошеломленно смотрю на него.

– Фрея, я знаю, что тебе всю жизнь внушали, будто ты совершенно не умеешь разбираться в людях. И ты думаешь, что история с Аароном только доказала их правоту. – Он делает вдох. Я вижу, как сгибаются и разгибаются его пальцы, будто он хочет ко мне потянуться, но вместо этого прячет руки в карманы. – Но это неправда. Ты знаешь меня. Знаешь, что я не плохой человек. Знаешь, что я никогда намеренно не сделаю тебе больно. Но дело даже не в том, чтобы заставить тебя доверять мне. Ты сама себе не доверяешь. А с этим я ничего не могу поделать.

– Оскар…

– Я без ума от тебя. По-моему, это я тоже довольно ясно показывал. Я почти всю жизнь от тебя без ума, и это никуда не денется.

Я отшатываюсь на полшага.

Он и раньше говорил мне о своих чувствах, но сейчас все это звучит слишком сильно, слишком остро.

– Я буду рядом, пока ты сама не скажешь мне уйти. Я просто так устроен. Поэтому, если ты хочешь, чтобы я ушел, если ты правда этого хочешь, тебе придется самой мне это сказать. Если ты не веришь, что у нас может что-то получиться, если думаешь, что никогда не сможешь впустить меня по-настоящему, отдаться этим отношениям так же полностью, как я, – скажи мне. Пожалей меня хоть немного, потому что если мы продолжим, если ты позволишь мне получить еще больше тебя, а потом однажды все это заберешь… мне будет слишком больно.

Под конец его голос становится хриплым.

– Я не думаю, что выдержу.

У меня кружится голова, будто воздуха вокруг вдруг стало недостаточно.

Мне нужно осмыслить слишком многое, а я даже не представляю, с чего начать.

– Я просто… – беспомощно начинаю я. – Я не умею читать людей так, как ты.

– Фрея, – шепчет он, притягивая меня к себе, – тебе не нужно читать мои мысли. Я сам говорю тебе, что думаю.

Мы стоим посреди улицы, словно двое людей, цепляющихся за спасательный плот во время шторма. Теплое дыхание Оскара касается моего лица, а костяшки его пальцев медленно скользят вверх-вниз по моей руке, но это почти не успокаивает бурю внутри.

Я едва могу думать.

Даже не представляю, как разобрать по частям все, что он сказал, и понять, что именно я чувствую по этому поводу.

Я просто ужасно устала.

И сейчас мне хочется только одного – остаться в этом мгновении, в безопасности его рук.

– Ладно. – Он тяжело выдыхает, отстраняется и берет мое лицо в ладони.

Один палец скользит вниз и запутывается в пряди моих волос. Оскар смотрит на нее, и меня пронзает ужасное ощущение, будто он прощается.

– Я провожу тебя домой, а потом поеду к себе.

– Ты уходишь? – Голос ломается.

– Да. Думаю, нам обоим нужно немного пространства.

– Подожди, Оскар.

Я не хочу, чтобы он уходил.

Не хочу, чтобы ушел, ненавидя меня.

– Все хорошо, милая. – Он гладит меня по щеке. – Думаю, нам просто нужно пару дней остыть и во всем разобраться. Я не хочу на тебя давить.

– Но я…

– Я позвоню тебе на выходных, если мы не поговорим раньше. Я тебя не бросаю. Это не конец. Нам просто нужно привести мысли в порядок, а потом уже нормально все обсудить.

Наверное, он прав.

Но я не могу избавиться от ощущения, что все испортила.

Нечестно отталкивать его, когда он не сделал ничего, чтобы это заслужить. Мне нужно осмыслить все происходящее, прежде чем я смогу дать ему ответ, которого он ждет.

– Хорошо, – мой голос звучит слабее, чем хотелось бы. – На выходных.

До моей квартиры всего несколько минут пешком.

Мы не разговариваем, но Оскар всю дорогу держит меня за руку, время от времени сжимая ее, словно проверяет, что я все еще рядом.

У подножия лестницы он поворачивается ко мне.

– На выходных, – шепчет он.

В последний раз целует меня в лоб, мягко улыбается, а потом уходит, ступает за границу света от фонаря над входом и растворяется в темноте.

Глава 41

Оскар

Маленькие пальчики упираются в уголки моего рта. Я приоткрываю один глаз и вижу нависшее надо мной нахмуренное личико трехлетней Берди.

– У тебя сердитое лицо, когда ты спишь, – шепчет она.

– Берд, – доносится из кухни голос Мака. – Я же сказал, дадим Оскару поспать.

– Я шепотом! – орет она так, что я морщусь.

– Спасибо, Берди, – стону я. Пытаюсь сесть, но ее вес на моей груди не дает мне подняться. Несколько раз моргаю, окончательно просыпаясь, и наконец понимаю, что происходит. Я лежу на диване у Мака и Джони, где вчера ночью и вырубился после того, как заявился к ним и постучал в дверь. Берди сидит у меня на груди, а значит, я и правда спал как убитый, раз не проснулся, когда она на меня забиралась, и даже не слышал мультики по телевизору. – Ты давно тут сидишь?

Она смотрит на меня так, будто я тупой.

– Я всегда утром смотрю мультики.

– Один из моих многочисленных родительских провалов, – вздыхает Джони, заходя в комнату. Она замирает в дверях, увидев, что ее ребенок превратил меня в персональное кресло. – Нормально поспал?

– Отлично.

Джони лишь приподнимает бровь, всем своим видом показывая, что ни секунды мне не верит.

– Малышка, сходи-ка лучше позавтракай с папой, ладно?

Она одаривает Берди тем самым маминым взглядом, который в детстве всегда нагонял на меня священный ужас, когда так смотрела моя мама. Берди это ничуть не впечатляет. Она соскальзывает с моей груди, с глухим стуком приземляется на пол и вприпрыжку убегает на кухню.

Я со стоном сажусь, наконец получая возможность вдохнуть полной грудью.

– Спасибо.

– Ну, это риск, на который ты идешь, когда заявляешься сюда в полночь и отказываешься рассказывать, что у тебя стряслось.

– Я просто не хотел тащиться пешком до дома. – Поднимаю руку и растираю затекшую шею.

– Ну да.

– Простите, если разбудил вас.

– Не разбудил. – Она садится на другой конец углового дивана, подбирает под себя ноги и поворачивается ко мне. – Мак и сам вернулся незадолго до тебя.

– Разбирался с Джастином? – мрачно спрашиваю я. Понятия не имею, как, черт возьми, буду смотреть этому парню в глаза, когда мы вернемся в часть. Стоит мне о нем подумать, и в голове снова звучат его слова, вся та хрень, которую он нес про Фрею.

– Кажется, пытался уладить все с Тернером. – Она многозначительно смотрит на меня. – Он был не особо впечатлен тем, что ты устроил сцену на викторине у Меган.

– Черт. – Провожу рукой по волосам. – Да. Наверное, не был.

Берди врывается обратно в комнату, держа над головой поп-тарт, словно викинг боевой топор.

– Берд! – кричит ей вслед Мак. – Я сказал сидеть за столом, юная леди!

– Но я хочу к Окке, – ноет она, забираясь на диван и устраиваясь у меня на коленях.

– А Оскар разрешил тебе на него залезать? – спрашивает Мак, появляясь из-за угла и окидывая взглядом представшую перед ним картину.

Берди не отвечает – рот у нее уже набит поп-тартом, который она каким-то образом успела умять почти наполовину. Мак вздыхает, признавая поражение. Опускается рядом с женой, кладет ее ноги себе на колени и рассеянно начинает разминать ей ступни.

– Он не против, – отвечает Берди, осыпая крошками мои штаны.

– Он тебе это сказал? – не отстает Джони.

Берди пожимает плечами.

– Я и так знаю.

Я усмехаюсь.

– Я не против.

– Почему бы тебе не доесть завтрак, а потом немного не поиграть? – предлагает Мак дочери.

– А Окка может со мной?

– Не в этот раз, – отвечает Джони.

Они с Маком одновременно смотрят на меня.

Черт.

Я знаю этот взгляд.

Так они смотрят, когда собираются объединиться против меня и вытрясти всю душу.

– Тогда я хочу остаться, – протестует Берди с последним куском выпечки во рту.

Джони достает телефон.

– Хочешь посмотреть видео?

Берди моментально оживляется и начинает подпрыгивать. Мне приходится схватить ее за талию и пересадить рядом с собой, подальше от края дивана, пока она сама с него не улетела.

– Можно жабку посмотреть?

– Конечно, можно, – смеется Джони.

Я слышу, как она листает что-то на телефоне, пока не находит нужное, а затем протягивает его дочери. Берди визжит и выхватывает аппарат. Я успеваю заметить мелькнувшего на экране человека в каком-то костюме, делающего сальто назад, прежде чем Берди сползает с дивана, бежит к своей игровой палатке и забирается внутрь.

– У нее сейчас период помешательства на маскотах, – Мак закатывает глаза.

– Могло быть и хуже. – Я пожимаю плечами. – Видел бы ты, какой странной фигней я был одержим в детстве.

Хотя ни одно мое детское увлечение и близко не сравнится с тем, как я был зациклен на Фрее.

Теперь, когда Берди ушла, от допроса, который вот-вот начнется, уже не сбежать. К моему удивлению, начинает Мак. Обычно именно Джони любит разбирать меня по косточкам.

– Какого хрена ты вообще здесь делаешь, Мерф?

– Просто нужно было где-то переночевать.

– Чушь. – Он качает головой. – Ты живешь в пятнадцати минутах отсюда.

– Ты не хотел оставаться один? – тихо спрашивает Джони.

Ее слова – как нож, сразу в самое больное место.

– Что-то случилось с Фреей?

– Все нормально. Мы не обязаны проводить вместе каждую ночь.

– Но будь твоя воля, вы бы проводили, – Мак внимательно меня разглядывает. – Значит, это она попросила тебя уйти.

Господи, этим двоим пора сниматься в реалити-шоу. Хорошо, что я сижу, иначе, кажется, ноги бы просто подкосились.

– Все было не так.

– Значит, все-таки что-то произошло. – Джони выглядит как паук, в чью паутину только что угодила особенно жирная муха.

– Мы просто решили немного побыть порознь, ничего страшного.

Не хочу вдаваться в подробности ни с ними, ни вообще с кем-либо. Будто стоит мне произнести все вслух – и это станет настоящим. А пока еще можно почти убедить себя, что все это было просто ужасным сном.

– С чего вам вообще понадобилось побыть порознь? Ты что-то натворил? – спрашивает Мак.

– Я ничего не сделал, – вздыхаю я.

– Тогда какого хрена происходит? Потому что я видел вас вместе. Она смотрит на тебя так, будто ты для нее луну с неба достал, а уж как ты смотришь на нее – тебе лучше вообще не знать.

– Ей просто нужно было немного притормозить.

– Из-за Джастина? – допытывается он.

– Из-за меня, – наконец выдавливаю я.

Потому что ведь это правда, да? Я слишком давил, слишком многого хотел и слишком быстро, и в итоге напугал ее.

– Я ее испугал.

– Черт, – тихо говорит Мак. – Послушай, вчера все пошло наперекосяк, и ты, конечно, не самым изящным образом разобрался с ситуацией, но она должна понять. Джастина надо было поставить на место, особенно после всей той хрени, которую он нес.

– Мак мне рассказал. По-моему, Джастину вообще пощечина напрашивалась, – вставляет Джони.

Мак смеется и целует ее в висок.

– Какая ты у меня кровожадная.

Я опускаю взгляд на свои колени. Сейчас я не могу на них смотреть. Не когда они вот такие.

– Ей не понравилось, что я назвал ее своей девушкой, – бормочу я.

– А разве она не твоя девушка? – хмурится Мак.

– Мы еще никак это не называли.

– И что? – спрашивает он. – Всем и так было видно, кто вы друг другу. Обязательно было вешать ярлык?

– Я тоже так думал. – Я провожу рукой по лицу. – У нее много всякого было в прошлом, и поэтому мысль о новых отношениях ее пугает.

Ты меня не спросил.

Перед глазами встает ее лицо. Конечно, она расстроилась. После всего, что она рассказывала о бывшем, о том, как он давил на нее и вынуждал делать то, чего она не хотела, – и что делаю я? Просто объявляю нас парой, даже ни разу не поговорив с ней об этом? Да, это вырвалось в горячке, но, черт возьми, как я мог быть таким идиотом?

Мак напрягается.

– Что именно у нее было?

– Ее кто-то обидел? – осторожно спрашивает Джони.

Мак бросает взгляд на жену, лицо у него становится серьезным. Между ними будто что-то происходит без слов, и он обнимает ее за плечи, притягивая к себе.

Я тру пальцами между бровей. Не знаю, сколько из этого Фрея разрешила бы мне рассказывать, но мне нужно с кем-то поговорить. Я вообще не понимаю, как правильно обходиться с ее травмой, и меньше всего хочу сделать что-то, от чего ей станет хуже, а пока я будто иду вслепую.

– Не физически. Но ее бывший был настоящим мудаком.

– Бедная девочка, – выдыхает Джони.

– Она недостаточно доверяет себе, чтобы впустить меня, – говорю я. – Мне кажется, она все ждет, когда случится что-то плохое.

– Это вполне объяснимо, – отвечает Джони. – После такого человека может сильно перекосить. Начинаешь сомневаться даже в том, что видишь собственными глазами.

Что-то в ее голосе цепляет меня, и я невольно думаю: а не говорит ли она из личного опыта?

– Я стараюсь быть терпеливым, но мне ненавистно чувствовать, будто она мне не доверяет.

– Мне так жаль. – Джони протягивает руку и берет меня за ладонь. – Наверное, вам обоим очень тяжело.

– Я знаю, что дело не во мне, но ощущается именно так, понимаешь?

– Ты ничего не делаешь неправильно. Просто ситуация очень сложная, – мягко говорит она.

– Я не знаю, что делать. – Опускаю голову, горло сжимается. – Такое чувство, будто я уже сделал все, что только мог придумать, чтобы она начала мне доверять, а этого все равно недостаточно.

– Нельзя просто стереть такую травму, даже если любишь человека. Тут нужно очень много внутренней работы. Ты можешь быть рядом, поддерживать ее, но сделать это за Фрею не сможет никто, кроме нее самой.

Я даже не вздрагиваю, когда она вот так запросто произносит слово «любишь», и, черт, наверное, это говорит обо всем.

– Просто дай ей время, – добавляет Мак.

Я знаю, что они правы. И я правда изо всех сил стараюсь быть терпеливым, но от этого не становится менее больно. Хотел бы я, чтобы ей вообще не приходилось со всем этим разбираться. И, может, это эгоистично, но я хочу, чтобы она позволила себе принять это. Принять меня. Я знаю, что могу сделать ее счастливой. Если она только позволит, я буду обращаться с ней так хорошо, как она заслуживает.

– Такое чувство, будто она смотрит на меня, а видит его.

– Не думаю, что дело в этом. Мы все видим, как сильно она от тебя без ума. – Джони мягко улыбается мне. – Просто новые отношения наверняка вытаскивают наружу кучу старого. Тебе нужно быть рядом, пока она через это проходит.

– Значит, мне не надо давать ей пространство?

Черт. А что, если я только все испортил еще сильнее…

– Нет, думаю, немного отдохнуть друг от друга – хорошая идея, – задумчиво говорит Джони. – Ей нужно время, чтобы понять, чего хочет именно она, не пытаясь при этом угодить тебе.

– Я никогда ее об этом не просил.

– Конечно, не просил. Но, скорее всего, у нее это уже на уровне инстинкта.

Я вздыхаю. Откуда у Джони вообще ответы на все вопросы? Надо было прийти к ней еще несколько недель назад.

И ведь она права. Мне всегда приходится чуть ли не вытягивать из Фреи, чего она сама хочет. И какое бы решение она ни приняла, я хочу, чтобы оно было ее собственным.

– Черт, ну и каша из всего этого вышла.

– То, что у вас есть, стоит того, чтобы пережить небольшой бардак, – говорит Мак.

– Стоит.

– Почему бы тебе не съездить домой, не переодеться, а потом пойдешь со мной на пробежку? – предлагает Мак.

Я поднимаю голову и впиваюсь в него взглядом.

– Почему у тебя на все один ответ – пойти побегать?

Он пожимает плечами.

– Потому что помогает.

– Угх, ладно. Но буду через час. Мне сначала надо кое-куда заехать.