Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"
Автор книги: Анна Харрисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)
Глава 8
Оскар
– Теперь черновую работу выполняешь? – спрашивает Райан, заходя в кухню пожарной части с самодовольной ухмылкой на лице.
Черт возьми.
Я знал, что с этим будут проблемы, еще в тот момент, когда взял листовку. Райан переехал сюда из Техаса год назад, и как стажеру-пожарному ему обычно достается вся мелкая работа, которой больше никто не хочет заниматься. В том числе развешивать листовки.
– Иди нахер, Гарсия, – ворчу я.
– Надо было сказать, что собираешься помогать с листовками. Я бы не лез на твою территорию.
– Я думал, ты только в закусочную собирался? – Я прислоняюсь к столешнице, за которой готовлю.
Знаю, надо бы просто отмахнуться, послать его и закончить разговор. Но по какой-то причине мне необходимо знать каждую мелочь их встречи.
Он пожимает плечами.
– Ага. Увидел магазин через дорогу и решил заглянуть.
– И все?
– А?
– Больше ничего? Ты ее не доставал?
Райан хороший парень. Я знаю, что специально он никогда не станет вести себя как мудак, но иногда сначала говорит, а потом думает. В Фрее есть что-то такое… будто вся она состоит из уязвимых мест, на которых от одного неосторожного прикосновения останутся синяки.
– Господи, чувак, расслабься, – говорит он, поднимая руки. – С чего бы мне ее доставать?
– Я знаю, какой ты.
Только бы он не флиртовал с ней. По городу за ним уже закрепилась репутация того еще бабника.
– Ну, думаю, теперь неважно, какой я, раз она уже занята.
В его глазах появляется такой блеск, что мне хочется плеснуть в него холодной водой прямо из кастрюли.
– Господи, ты так говоришь, будто я пометил ее крыльцо.
– А разве нет?
– Да черт. Я просто зашел туда по маминой просьбе. По вязальной просьбе.
Это ложь, но Райану знать необязательно.
На самом деле мне нужен был повод снова увидеть Фрею. Мамины слова задели меня, а мысль о том, что она целыми днями сидит одна в магазине, почему-то разбила мне сердце.
Он посмеивается.
– Ну, раз ты так говоришь.
– Именно так я и говорю, – твердо отвечаю я, всеми силами пытаясь завершить разговор.
– А она милая.
– Тебе заняться больше нечем? Может, мне тебе работу найти? – спрашиваю я и тут же понимаю, насколько сильно сейчас похож на отца.
– Конечно-конечно, – отвечает он, все еще, мать его, смеясь.
У этого парня вообще бывают плохие дни?
– Увидимся за ужином, чувак.
Я соскребаю с тарелки остатки пасты, когда тяжелая ладонь хлопает меня по спине. Даже оборачиваться не надо, чтобы понять, кто это.
– Ужин отличный, Мерф, – раздается сзади голос Мака.
– Спасибо, чувак.
– Поможешь мне кое с чем?
Я оставляю тарелку у раковины и иду за ним в одну из кладовых. Он уже давно собирался здесь разобраться. Сюда почти никто не заходит, потому что помещение превратилось в свалку всякого барахла, которое почти не используется.
– Да ладно тебе, уже семь вечера.
– Ага, – пожимает он плечами, – а торчать нам тут до семи утра.
– Ладно.
Я знал, что рано или поздно кого-то припашут к этой работе. Просто надеялся, что не меня.
Я подхожу к стеллажу с комплектами для работы при ДТП. Основные мы держим в машинах на случай выездов на аварии, а эти лежат про запас, но их все равно нужно проверить. Достаю наборы один за другим, убеждаюсь, что внутри все на месте, и аккуратно возвращаю на полку.
Я просто жду, когда Мак не выдержит первым. Я не идиот – очевидно, он притащил меня сюда не только ради уборки и хочет о чем-то поговорить. Но первым начинать я не собираюсь.
– Ну… – Он пытается говорить как ни в чем не бывало.
Попался.
– Ты поговорил с той девушкой?
Я хмурюсь. Он серьезно? Притащил меня сюда, чтобы посплетничать? Похоже, тут действительно что-то добавляют в воду.
– Поговорил, – сухо отвечаю я.
– И?
Я обхожу стеллаж с сумками для спасательных веревок и вскидываю бровь.
– И извинился.
– А что вообще между вами происходит? Ты как-то… – Он замолкает, неопределенно махнув рукой в мою сторону. – Странно себя с ней ведешь.
А я-то думал, у меня лицо ничего не выдает.
– Я знал ее еще в школе.
Мак тоже вырос здесь, но он на семь лет старше меня, поэтому мы почти не пересекались. Скорее всего, тогда он вообще не замечал Фрею.
– Не знал, что вы дружили.
– Я бы не сказал, что мы дружили. – Я фыркаю. – Там все было немного… односторонне.
– Да ну? – Лицо Мака тут же оживляется от любопытства.
Я растираю пальцами место между бровями. Мне совсем не хотелось в это лезть, но это же Мак. Один из моих самых близких друзей.
– Если расскажу, держи язык за зубами. Мне не нужно, чтобы об этом узнали все подряд.
– Конечно.
– В общем… когда мы были помладше, она мне нравилась.
Он прикусывает щеку изнутри.
– Насколько нравилась?
Я вздыхаю, вспоминая, насколько по уши был в нее влюблен.
– Я был слегка одержим.
Вижу, как Мак изо всех сил пытается не рассмеяться, и приходится отвернуться.
– Знаю, знаю. Жалкое зрелище.
Он все-таки посмеивается.
– Нет-нет, это даже мило. Но когда ты говоришь «одержим»...
Я снова вздыхаю.
– Я часто за ней наблюдал.
– Господи.
Я морщусь.
– Сейчас это звучит хуже, чем было на самом деле. Я просто был ужасно застенчивым ребенком, а она всегда занималась чем-то своим.
– Ты вообще с ней разговаривал?
– Один раз.
– И как прошло?
– Она сказала, что занята своими домино. – Я кривлюсь от воспоминания. После этого я поджал хвост и больше даже не пытался.
– Черт. – Он сочувственно хлопает меня по руке. – Жестко, чувак.
– Ты серьезно затащил меня сюда, чтобы поговорить о девушке?
Он наклоняет голову набок, пойманный с поличным.
– Вообще-то я хотел еще раз поговорить насчет должности капитана.
Я стону и провожу ладонью по лицу.
– Господи боже, когда ты уже отстанешь?
– Когда ты начнешь относиться к этому серьезно!
– Я отношусь серьезно. Просто тебе не нравится мой ответ.
– Я приму его, когда буду уверен, что ты действительно все обдумал.
Я опускаю голову.
– Ладно.
Говорю ему то, что он хочет услышать.
– Вот и молодец. – Проходя мимо, он хлопает меня по спине. – Закончишь здесь – найди меня.
Глава 9
Фрея
Я провожаю взглядом маленькую девочку, которая таращилась в витрину, пока родители не уводят ее прочь. На стекле остаются две запотевшие полоски там, где она прижималась к нему носом.
При виде их удаляющихся спин у меня ухает сердце. Я надеялась, что они станут моими третьими покупателями за утро, но не повезло. Вместо этого они направляются к пожарной части, а девочка вприпрыжку идет между родителями и без умолку рассказывает что-то, чего я отсюда не слышу.
По субботам здесь еще никогда не было так тихо. Я знаю, что сегодня День открытых дверей, но, когда Оскар сказал, что там будет весь город, я не думала, что он имеет в виду буквально весь город. Мимо витрины проходят все новые люди – и все в одну сторону. Я опускаю взгляд на стол, и рука сама тянется к листовке, пока пальцы не касаются ее уголка.
Я отодвигаюсь на стуле и открываю ящик стола. Раз уж все равно так тихо, можно заняться подготовкой к Денверу. Нужно оформить еще несколько заказов на дополнительный товар, который я хочу взять с собой.
– Тебе стоит пойти.
От неожиданности я так сильно вздрагиваю, что ударяюсь коленом о нижнюю часть стола. В дверях стоит Валери; ее седые волосы заплетены в длинную косу, лежащую поверх желтого дождевика. Когда она вообще успела войти?
Я вздыхаю.
– Не могу.
Она это знает. Не понимаю, зачем продолжает давить.
– Почему?
Я обвожу рукой магазин.
– Я вообще-то занята, Вал.
– Ага, с ног сбиваешься.
Сарказм в ее голосе настолько густой, что даже я его улавливаю.
– Я не могу просто взять и закрыться.
– Почему?
– Потому что потеряю покупателей!
Она смотрит на меня так, что сразу становится ясно: меня раскусили.
– Милая, никто сюда не придет.
Я открываю рот, но она не дает мне ничего сказать.
– Никто сегодня никуда не идет, кроме благотворительной ярмарки. Даже Бекка закрыла кафе на вторую половину дня, как и большинство магазинов в городе.
Я бросаю взгляд через улицу, проверяя ее слова, и вижу погасший свет и табличку, приклеенную к двери.
– Сидя здесь, друзей ты не заведешь. – Она поднимает бровь.
Мне приходится приложить усилия, чтобы не разинуть рот.
– Тебе стоит дать людям в городе шанс.
– Я даю!
Вот нахалка.
– Когда?
Она прислоняется плечом к дверному косяку, и весь ее вид буквально бросает мне вызов.
Ну да, возможно, я не самый общительный человек на свете, но я стараюсь.
В основном.
Общение с новыми людьми отнимает столько сил. Нужно постоянно думать, подстраиваться, пытаться вести себя так, как от меня ожидают, тщательно собирать из кусочков ту версию себя, которая, как мне кажется, им понравится. Большую часть времени у меня на это просто не хватает сил.
Наверное, Валери что-то замечает по моему лицу, потому что проходит дальше в магазин, и дверь за ее спиной закрывается.
– Фрея, я знаю, тебе трудно, но когда-нибудь все равно придется начать выходить к людям. – Она подходит ко мне и обходит стол. – Считай это налаживанием полезных связей.
– Не знаю…
Пальцы на коленях переплетаются в тугой узел. Я знаю, что она права, но как же мне хочется этого не признавать.
Похоже, Валери понимает, что большего сейчас не добьется, потому что меняет тему.
– Что делаешь в пятницу?
То же, что и каждый день. Сижу одна. Может, даже успею поплакать, если повезет.
– Ничего особенного, – бормочу я.
– Тогда почему бы тебе наконец не прийти ко мне на ужин?
– Валери…
– Нет-нет. Даже слышать ничего не хочу. Ты уже несколько недель от меня отмахиваешься. На этот раз «нет» я не приму.
– Не хочу стеснять.
– Ты меня ничуть не стеснишь. Я все равно готовлю так, будто собираюсь накормить целую армию.
Я лихорадочно перебираю в голове возможные отговорки.
– Ладно, может быть, – неохотно соглашаюсь я.
– Отлично! – Она стучит костяшками пальцев по столу. – Мне пора. Я помогаю Донне с ее свечным стендом.
– Удачи.
Она медлит, и я уже думаю, что сейчас снова начнет уговаривать меня пойти вместе с ней.
– Обещаю, жизнь в Сидар-Крик может оказаться именно такой, какой ты мечтала ее видеть. Если только сама ей позволишь.
Это ужасная идея?
Я смотрю на вывеску пожарной части примерно в шести метрах дальше по улице. Ворота гаражных боксов подняты, наружу доносятся музыка и гул голосов. По звуку кажется, будто внутри собрались сотни людей.
Не знаю, смогу ли я.
Грызущее чувство одиночества разрастается внутри еще немного. Та самая дыра, которую никак не удается заполнить. От ее силы меня едва не сгибает пополам. Я так отчаянно хочу быть вместе с ними, но понятия не имею как.
Я не знаю, как сделать так, чтобы я им понравилась.
Стоит мне войти в пожарную часть, как от обрушившегося на меня шума я вздрагиваю. Нужно несколько мгновений, чтобы сориентироваться. Вдоль каждой стены выстроились ряды стендов с тем, что делают местные жители. Мед от местного пасечника, линогравюры, лакомства ручной работы для собак. Что ни придумай – обязательно найдется кто-то в Сидар-Крик, кто этим занимается. И я замечаю, что за каждым стендом работают по два-три человека.
В Денвере будет точно так же, если не еще оживленнее.
Я правда смогу справиться там одна?
С потолка свисают гирлянды, а из колонок по углам льется бодрая фолк-музыка. Но главное – люди. Люди повсюду. Некоторые лица мне знакомы: покупатели из магазина или те, кого я уже видела в городе, но большинство – совершенно незнакомые.
Я думала, что, вернувшись, буду чаще встречать знакомых. И хотя мне уже попадалось немало людей, которых я знала в детстве, за годы моего отсутствия город сильно изменился. Наверное, вполне естественно, что кто-то уезжает, а кто-то приезжает, но привыкнуть к этому оказалось непросто.
Пальцы нервно подрагивают у бедер, будто ищут поверхность, по которой можно постучать. Я делаю несколько глубоких вдохов, оглядывая зал. Встретившись взглядом с Валери, получаю от нее поднятый большой палец и широкую улыбку, но тут же к ее столу подходит кто-то из посетителей, и она отворачивается, чтобы помочь.
Краем глаза замечаю знакомую темную макушку. Но прежде чем успеваю убедиться, что это действительно он, она исчезает в толчее возле стойки с яблочным сидром.
Я вздыхаю.
– Фрея?
У меня перехватывает дыхание. Я оборачиваюсь и вижу Бекку в толстом желтом свитере и джинсах. Она подходит ко мне с теплой улыбкой.
– Привет, – сипло выдавливаю я и прочищаю горло.
– Как здорово тебя видеть. Я думала, ты не придешь.
Щеки вспыхивают. Неужели все считают меня каким-то нелюдимым отшельником? То есть они не совсем ошибаются, но мне казалось, я лучше это скрываю.
– Ну да, просто Валери зашла ко мне и… – Я пожимаю плечами.
Бекка понимающе улыбается.
– Можешь не продолжать. Я прекрасно знаю, как это бывает.
Я тихо смеюсь.
– Она, конечно, умеет настоять на своем.
– И хорошо. Держит нас всех в узде.
Я оглядываюсь.
– Ты здесь работаешь?
– Не-а, просто пришла пообщаться.
– Я тоже.
Я сжимаю руки в кулаки в карманах пальто, надеясь хоть так унять нервную суету в пальцах.
– Я как раз собиралась взять фаннел-кейк. Хочешь со мной?
– Конечно.
Я киваю, испытывая огромное облегчение оттого, что теперь хотя бы знаю, куда идти. Плетусь за Беккой почти как птенец за мамой и с восхищением наблюдаю, как легко она пробирается сквозь толпу, то и дело останавливаясь, чтобы кого-нибудь обнять или о чем-то спросить. Оглядевшись, я понимаю, что вокруг происходит то же самое. Люди встречаются, разговаривают, смеются.
Все такие счастливые.
В ушах звучат слова Валери.
Здесь хорошие люди.
Я прижимаю кулак к грудине, пытаясь унять нарастающую боль.
Мы подходим к фудтраку, припаркованному во дворе, и я оглядываюсь по сторонам, втайне надеясь увидеть где-нибудь Оскара. Раз уж он так любезно меня пригласил, надо хотя бы постараться с ним поздороваться.
– Знаешь, какой хочешь? – спрашивает Бекка.
– Наверное, обычный?
Она делает заказ за нас обеих и отмахивается от меня, когда я пытаюсь заплатить. Потом умудряется найти свободное место на одной из скамеек, и мы садимся есть.
Откусив кусочек, я едва сдерживаю стон. Он горячий и идеально хрустящий.
– Это невероятно.
– О да, они лучшие, – говорит она, кивая в сторону фудтрака.
– Не верится, что я никогда раньше такое не пробовала.
Я смотрю на тарелку, где уже уничтожила добрую половину.
– Никогда? – Бекка выглядит почти потрясенной.
Я качаю головой.
– Даже на ярмарках или каких-нибудь праздниках в детстве?
– Я никогда особо не любила ярмарки.
Я достаю телефон и быстро фотографирую еду, чтобы отправить Люси.
– Моя лучшая подруга годами пыталась заставить меня это попробовать. Она ужасно разозлится, что сама не увидела, как это наконец случилось.
Бекка улыбается.
– Она в Коннектикуте?
– Ага.
Я отправляю фотографию и убираю телефон в карман пальто. Через секунду он начинает вибрировать у бедра, и я улыбаюсь: Люси, как обычно, засыпает меня сообщениями одно за другим.
– Долго ты там жила? – спрашивает Бекка. – Я слышала, кто-то говорил, что ты выросла в Сидар-Крик.
– Да, до четырнадцати лет. Потом мама получила работу на Восточном побережье, и я жила там до пары месяцев назад.
– А почему вернулась?
– Просто захотелось попробовать что-то новое.
Я выдаю ей максимально разбавленную версию правды.
– Когда Элси решила уйти на пенсию, она предложила мне помещение. Показалось, что момент подходящий.
– А я слышала другую версию, – поддразнивает она.
Я закатываю глаза.
– И какую же?
– Ничего страшного.
Она протягивает руку через стол и легонько похлопывает меня по кисти. От прикосновения я едва не ахаю. Хочется перевернуть ладонь и вцепиться в ее руку, лишь бы контакт длился как можно дольше.
– Просто Джойс заходила в кафе и, как обычно, была сама собой.
– Что она сказала? – тут же спрашиваю я.
– Похоже, она решила, будто ты заявилась в город, выписала Элси чек на любую сумму и велела освободить помещение.
Я не выдерживаю и смеюсь.
– Если бы у меня водились деньги на «чеки на любую сумму», я бы жила в квартире куда получше.
– Я так и подумала.
– А ты? – спрашиваю я. – Давно здесь живешь?
– В августе будет шесть лет. Я вообще из Денвера.
– О, здорово. Я как раз еду в Денвер через неделю.
– Зачем?
– У меня будет стенд на ярмарке пряжи.
– Звучит весело.
– Ага.
Я неловко киваю. Светские разговоры никогда не были моей сильной стороной, но Бекка такая теплая и располагающая, что вроде бы все идет неплохо.
Наверное.
– А что заставило тебя переехать сюда?
– Я всегда хотела свое заведение. Училась в кулинарной школе в городе, потом работала в нескольких ресторанах, но вся эта атмосфера оказалась не моей, понимаешь?
– Понимаю.
– А кафе – идеально. Мне нравится, что здесь все проще. Есть постоянные посетители, и я могу делать все по-своему.
– У тебя там правда замечательно.
Я улыбаюсь, и ее глаза тут же загораются.
– Спасибо, – искренне отвечает она. – А тебе как далось открытие своего магазина?
Я уже собираюсь ответить, когда за плечом Бекки замечаю что-то знакомое.
Странно, как легко я узнаю его по развороту плеч, по тому, как именно он держится, помогая маленькому мальчику забраться в огнеупорные штаны. Мальчишка визжит от смеха, когда понимает, какие они тяжелые, и я чувствую, как уголки моих губ сами ползут вверх, повторяя улыбку Оскара.
Бекка тихо смеется.
– Это что за лицо?
Улыбка мгновенно исчезает.
– Ничего.
Она оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть спину Оскара, скрывающегося внутри.
– А-а-а, – протягивает она с ухмылкой. – И что там у вас происходит?
– Ничего, – выпаливаю я.
– Уверена?
– Мы просто друзья. Ну… вроде того. Мы почти друг друга не знаем.
Хотя обо мне он, похоже, знает довольно много. До сих пор не понимаю, как я могла его не запомнить, особенно учитывая, какое сильное впечатление он производит сейчас.
– Ну, раз ты так говоришь.
Она медленно откусывает кусочек фаннел-кейка, не сводя с меня глаз.
– Он хороший. На днях принес мне листовку.
Я киваю на большие плакаты, прикрепленные к бокам тачек и деревянным рекламным стойкам.
Бекка дожевывает, задумчиво хмурясь.
– Разве он не слишком занят для таких вещей?
– В смысле?
Она вытирает руку бумажной салфеткой и бросает ее в мусорное ведро рядом со столом.
– В кафе он не заходил.
Я хмурюсь и опускаю взгляд на остатки фаннел-кейка.
Аппетит внезапно пропадает.
После всего, что было с Аароном, одна лишь мысль о том, что мужчина может быть мной хоть как-то заинтересован, заставляет меня насторожиться. Мне хочется верить, что второй раз я уже не попаду в такую ситуацию.
Но откуда мне знать наверняка?
Как мне вообще снова доверять собственным суждениям?
Глава 10
Оскар
– Ты меня спасаешь, – говорю я, заметив Дженну, нашего водителя-оператора, которая трусцой направляется ко мне с несколькими упаковками туалетной бумаги в руках. Я думал, что предусмотрел вообще все, но каким-то образом к полудню она у нас закончилась. – Сможешь разнести по туалетам?
– Уже делаю. – Она кивает и проходит мимо меня к биотуалетам во дворе.
– Ты лучшая! – кричу ей вслед.
– Я знаю!
Весь день – сплошной хаос. Началось все хорошо: продавцы приехали вовремя, все установили без проблем. Но, конечно же, за полчаса до открытия сломался аттракцион, где попаданием по мишени человека сбрасывают в воду, один из котов с конкурса Берди сбежал, а клоун внезапно обнаружил, что оставил дома насос для шариков. С тех пор я ношусь как сумасшедший.
Мне нужно, чтобы все прошло хорошо. Мак доверил мне День открытых дверей, я не могу все испортить. В этот раз собранные деньги пойдут на модернизацию тренировочной башни, а если что-то останется, может, обновим спальни.
Я прислоняюсь спиной к стене и наконец позволяю себе оглядеться.
Вроде все хорошо.
Люди улыбаются – по крайней мере, бумажных стаканчиков у нас полно. Я разрешаю себе несколько секунд просто насладиться мероприятием, на подготовку которого потратил столько недель.
В толпе мелькают клубнично-светлые волосы, и внутри меня что-то переворачивается.
Я видел, как она вошла. Выглядела так, будто готовилась к удару, обычно мягкая линия губ была напряженно сжата. Я уже собирался подойти, но понадобилась помощь с электричеством для фудтраков.
Чувствую себя мудаком: сам пригласил ее, а потом так закрутился, что даже не подошел узнать, как она. Но когда увидел ее с Беккой, немного успокоился. Я знал, что она в надежных руках, хотя и ждал возможности устроить ей обещанную экскурсию.
Она стоит на другом конце гаража и разговаривает с кем-то у стенда с блокнотами ручной работы. Я быстрым шагом пересекаю уже половину помещения, когда вдруг получаю удар под колени и от неожиданности резко втягиваю воздух.
Я разворачиваюсь, готовый встретиться лицом к лицу с тем, кто на меня напал.
Не знаю, чего я ожидал, но точно не трехлетку в огромном шлеме, размахивающую резиновым пожарным топориком. Вокруг ее рта засох сахар.
– Окка! – вопит она, замахиваясь снова.
Я наклоняюсь, обхватываю ее рукой за талию и поднимаю в воздух, заодно отбирая импровизированное оружие.
– Господи, Берди, ты кому-нибудь глаз выбьешь. – Я смеюсь и засовываю топорик за пояс, подальше от липких ручонок.
Она показывает мне язык, разбрызгивая слюни, и тянется за ним.
– Фу, Берд, ну что за гадость!
Черт, если мы не будем осторожны, из этого ребенка вырастет настоящая угроза обществу.
– Я не гадость! Ты гадость!
– Кто тут гадость?
Я переворачиваю ее вверх ногами, и маленький шлем слетает с головы.
– А? Ну и кто теперь гадость?
– Ты! Ты! Ты! – визжит она сквозь хохот.
Я замечаю Джони, которая благодарно машет мне рукой.
– Что-то потеряли?
От знакомого голоса я едва не теряю равновесие и делаю шаг вперед. В последний момент успеваю удержаться, прежде чем мы с Берди растянемся на полу. Делаю вид, будто ничего не произошло, и переворачиваю извивающуюся ношу обратно.
В поле зрения появляется рука Фреи с шлемом Берди.
Мне приходится взять себя в руки, прежде чем улыбнуться ей. Я смотрю, как она снова надевает шлем девочке на голову. Берди тут же прячет лицо у меня на плече, внезапно застеснявшись.
Ага. Я ее прекрасно понимаю.
На щеках Фреи проступает легкий румянец, и она отступает на шаг. На ней все то же зеленое пальто, застегнутое на все пуговицы, хотя в части довольно тепло.
– Это моя подруга Фрея. Поздороваешься? – шепчу я Берди.
Она мотает головой.
Я виновато улыбаюсь Фрее.
– Ей нужно немного времени, чтобы привыкнуть к новым людям.
Фрея тихо смеется.
– Знакомо.
Я помню.
В детстве она всегда держалась сама по себе, если только учитель специально не втягивал ее в разговор. Когда мне было тринадцать, я предпринял свою единственную попытку с ней заговорить: спросил что-то про божьих коровок и получил от ворот поворот.
Очень жаль, что я тогда так быстро сдался и вместо этого предпочел просто глазеть на нее, как малолетний крип.
Неудивительно, что она меня не помнит.
Фрея приседает, чтобы оказаться на одном уровне с Берди, которая теперь выглядывает из-за моей форменной рубашки.
– Я слышала, если я хочу узнать, во сколько начнется конкурс котов, спрашивать нужно именно тебя?
Берди молча кивает.
– Фух, хорошо. – Фрея с преувеличенным облегчением выдыхает. – Я так переживала, что опоздаю!
– Они еще не пришли, – бормочет Берди.
– Правда?
– Их выстраивают вон там, а я выбираю.
Ее маленькая ладошка наконец разжимает ткань моей рубашки, за которую она цеплялась, и указывает в угол помещения, где Мак как раз раскатывает красную дорожку.
– И держу пари, ты выбираешь лучше всех, – улыбается Фрея.
Черт. Когда она улыбается вот так, в полную силу, этой улыбкой можно человека с ног сбить.
– Ага, – отвечает Берди.
Я чувствую, как она улыбается мне в плечо. Потом начинает ерзать, и я ставлю ее на пол.
– Я пойду за тортиком.
Я хмурюсь.
– По-моему, ты уже ела торт, Берд.
Она закатывает глаза так, будто ей тринадцать, а не три.
– Ага, клубничный. Я хочу шоколадный.
Я смеюсь.
– Ладно, мелкая. Если тебя стошнит, это уже проблема твоего папы.
– Меня не стошнит.
– Ну, раз ты так говоришь.
– Я так и говорю.
Она кивает, а потом требовательно протягивает руку. Когда я не реагирую, тяжело вздыхает и запрокидывает голову.
– А мой топор?
– Точно никому пальцы не отрубишь?
– Он не острый, глупый.
– А, ну да, моя ошибка. – Я ухмыляюсь, доставая игрушку из-за пояса. – Только осторожнее. И хватит размахивать им, как разбойница.
– А кто такая раз-бой-ни-ца?
– Иди спроси у папы.
Я машу ей вслед, когда она снова срывается с места, высоко подняв топор.
Поворачиваюсь к Фрее и сразу замечаю, как напряжены ее плечи, как взгляд мечется по помещению.
– Ты в порядке?
– Конечно. – Она натягивает улыбку, но уже не ту, что была раньше. – Просто тут всего очень много, понимаешь?
– Ага, бывает шумновато.
– Но здорово. Людям весело.
Не знаю, что обо мне говорит тот факт, что ее одобрение сейчас значит для меня едва ли не больше, чем чье-либо еще, но вряд ли что-то хорошее.
– Да, точно. Эм… все постарались.
Фрея заправляет прядь волос за ухо, и я вдруг ловлю себя на мысли, каково было бы ощутить их под пальцами.
К счастью, прежде чем я успеваю поддаться внезапному порыву, с другого конца помещения меня окликает Мак.
– Черт, извини.
Я быстро сжимаю локоть Фреи. Под моей ладонью она тут же напрягается, и я мгновенно отпускаю ее.
Черт. Надо было помнить, что она не любит прикосновений.
– Мне надо идти, – торопливо говорю я. – Потом тебя найду. Но я правда очень рад, что ты пришла.
И ухожу прежде, чем она успевает ответить.
– Все нормально. Просто сосчитай до трех и вперед! – кричу я мальчишке, который стоит наверху пожарного шеста и кусает нижнюю губу, глядя вниз.
Внизу лежит большой страховочный мат, а я стою рядом, готовый его поймать, но вся уверенность, которой он был полон на земле, исчезла, стоило оказаться наверху и понять, что теперь действительно придется прыгать.
– Тут высоковато, – бормочет он.
– Знаю, дружище, но ты очень смелый. И я прямо здесь, поймаю тебя.
– Обещаешь?
– Конечно.
Я протягиваю руки. Он неуверенно хватается за шест сначала одной рукой, потом второй. Прямо вижу, как у него в голове крутятся шестеренки, когда он медленно вытягивает вперед ногу.
– У тебя получится, – подбадриваю я.
В конце концов он решается и прыгает, восторженно вопя, пока съезжает вниз. Я придерживаю его, когда он приземляется на мат, и улыбаюсь его сияющим глазам и раскрасневшимся щекам.
– Я сделал это!
– Ты был великолепен.
Я даю ему пять.
– Я тобой горжусь.
В груди разливается тепло, когда он крепко обхватывает меня маленькими руками.
– Спасибо, Оскар.
– Всегда пожалуйста.
Он убегает обратно к улыбающейся женщине. Она беззвучно произносит «спасибо» поверх его головы, а я отмахиваюсь и поворачиваюсь к следующему ребенку, который хочет попробовать.
Когда кажется, что все дети наконец выдохлись, я возвращаюсь в главный зал, высматривая знакомое пальто.
Она еще здесь?
Может, ей стало скучно и она ушла после того, как я снова ее бросил?
Наконец замечаю ее возле одной из машин – она листает что-то в телефоне.
А где Бекка?
Не думаю, что она оставила бы Фрею одну, но, может, ей пришлось вернуться в кафе.
Перед Фреей проходит маленький мальчик, и Райан помогает ему забраться на водительское сиденье пожарной машины. Его мама быстро делает снимок, после чего Райан начинает показывать мальчишке разные кнопки и приборы. Тот визжит от восторга, когда загораются и гаснут огни, а я замечаю, как Фрея едва заметно вздрагивает.
Когда начинают мигать синие маячки, она отступает подальше.
Я только направляюсь к ней, когда мальчик нажимает кнопку сирены.
Помещение разрывает оглушительный вой.
Я про себя проклинаю Райана – ему ясно сказали никому не позволять включать сирену, пока машина стоит в боксе. Красные вспышки крутятся по залу, резко выхватывая лица из полумрака. Люди зажимают уши, к грохоту добавляется ошарашенный смех.
Я снова смотрю на Фрею – и кровь стынет в жилах.
Она побледнела, глаза крепко зажмурены, будто ей больно. Подойдя ближе, я вижу, как ее колотит дрожь, которая усиливается с каждым новым завыванием сирены, и перехожу на бег.
Перед глазами вспыхивает воспоминание.
Отец, схватившийся за голову и согнувшийся пополам в лодке.
Я ускоряюсь.
С ней все хорошо?
Она заболела?
Паническое животное внутри моего мозга словно перехватывает управление и только орет:
Исправь. Исправь. Исправь.
Проходя мимо машины, я хлопаю Райана по плечу.
– Выруби это, чувак, – тихо говорю я, не желая устраивать сцену.
И продолжаю идти, пока не оказываюсь прямо перед Фреей. Она дышит часто, слишком часто, и я боюсь, что сейчас потеряет сознание.
– Фрея? Все хорошо. Ты в порядке.
Я стараюсь говорить мягко, и срабатывает профессиональная подготовка парамедика.
– Я сейчас выведу тебя отсюда. Я рядом.
Когда я осторожно разворачиваю ее, она чуть-чуть прислоняется ко мне, и я ненавижу себя за то, насколько сильно мне это нравится.
Дело не в тебе, придурок. Она бы, наверное, пошла с кем угодно, лишь бы ее отсюда увели.
Пока мы идем, я продолжаю что-то бормотать, надеясь, что мой голос ее успокаивает. Отвожу ее в медблок и усаживаю на кушетку. Все ее тело напряжено. Сирена наконец замолкает, и в наступившей тишине у меня звенит в ушах.
Черт. С Райаном у меня после этого будет отдельный разговор.
На всякий случай закрываю дверь, потом хватаю табурет на колесиках и медицинскую сумку, позволяя телу действовать на автомате. Если я слишком сосредоточусь на том, что Фрею до сих пор трясет, или на единственной слезе, скатившейся из уголка ее глаза, сам сорвусь. Без воя сирены я слышу тихий стон, вырывающийся у нее из груди, и, господи, она звучит как раненое животное.
Кусочки воспоминаний начинают складываться в единую картину.
То, как она не любит прикосновений. Как почти никогда не смотрит мне прямо в глаза.
Кажется, я знаю, что может помочь.
Я резко поворачиваюсь к ближайшему ящику и роюсь в нем, пока не нахожу защитные наушники. Возвращаюсь к ней, двигаясь осторожно.
– Я сейчас надену их на тебя, хорошо?
Беру ее за запястья и мягко отвожу руки от головы, чтобы надеть наушники. С одной стороны под них попадает прядь волос, и я тянусь, чтобы высвободить ее.
Я не зря задавался этим вопросом.
В руках ее волосы словно шелк. И теперь, когда я хоть раз их коснулся, хочется запустить в них пальцы и позволить им струиться по рукам, как воде.
Я отгоняю эту мысль.
Когда наушники оказываются на месте, а сирена больше не воет, дыхание Фреи постепенно выравнивается. Я остаюсь рядом. Мне сейчас больше нигде не нужно быть. Жду, пока она наконец не открывает глаза.
– Привет, – тихо говорю я.
Она растерянно моргает и оглядывается так, словно не понимает, как здесь оказалась.
– Уже немного лучше?
– Да… эм… извини… я просто…
Слова путаются, пока она разжимает и снова сгибает пальцы, постепенно расслабляя сведенные судорогой ладони.
