Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"

Автор книги: Анна Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

– Все хорошо.

– П-прости, – снова говорит она.

– Тебе не за что извиняться.

Я откатываюсь на табурете к ящикам и достаю пульсоксиметр и манжету для измерения давления. Ее организм только что пережил сильнейший стресс, и мне нужно убедиться, что показатели возвращаются к норме.

– Такое часто бывает?

– Эм… иногда.

Она теребит выбившуюся нитку на пальто. Я отвожу ее руку и закрепляю пульсоксиметр на пальце. Может, я и перегибаю, но по опыту знаю: только когда я чем-то занят, сжимающее грудь чувство хоть немного отпускает.

– Я… эм… иногда. От громких звуков или… – Она запинается. – В общем, мне становится немного…

Она тянется снять наушники, но я останавливаю ее. Она все еще бледная, и я не хочу, чтобы ее снова накрыло от переизбытка ощущений.

Не выпуская ее запястье, считаю пульс и с облегчением убеждаюсь, что он ровный. С насыщением крови кислородом тоже все нормально. Я знаю, что прибор и так показывает мне цифры, но почему-то, только чувствуя биение под пальцами, окончательно успокаиваюсь.

Она молчит, пока я не начинаю надевать манжету ей на руку.

– Оскар, – говорит она, теперь уже гораздо увереннее. – Я правда в порядке. Тебе не нужно все это делать.

– Не знал, что ты тоже парамедик, – поддразниваю я и не могу не обрадоваться, когда она закатывает глаза.

– Не говори глупости.

– Твое здоровье – не глупость, Фрея.

Я смотрю ей в глаза. Она выдерживает мой взгляд секунду, а потом снова опускает глаза на колени.

– У тебя только что была паническая атака. Я тебя осмотрю, а потом отвезу домой.

– В этом правда нет необходимости. – Она хмурится. – И это была не совсем паническая атака. Не совсем.

Я склоняю голову, внимательно всматриваясь в ее лицо.

– Тогда что это было?

Она долго вздыхает.

– Мне просто тяжело с такими вещами. С громкими звуками, ярким светом и всем таким. Становится сложно сосредоточиться.

Это было куда серьезнее, чем просто «сложно сосредоточиться».

Меня учили читать между строк, но я не знаю, стоит ли говорить больше. Может, она не хочет, чтобы люди знали…

Но разве не хуже будет, если я пойму и промолчу?

– Можно задать тебе личный вопрос?

Решаю спросить прямо. Если она пошлет меня, я больше никогда эту тему не подниму.

Она напрягается, и я мысленно ругаю себя за то, что снова заставил ее нервничать, едва она начала успокаиваться.

– Хорошо? – неуверенно отвечает она.

– У тебя аутизм?

На несколько секунд повисает тишина, и я уже думаю, что она не ответит. Но Фрея быстро кивает, не поднимая глаз.

– Полагаю, этот срыв меня немного выдал. – Она сухо усмехается.

– Помню, когда мы были детьми, я что-то такое слышал. Просто только сейчас все сложилось.

Она поднимает голову и хмурится.

– В детстве мне еще не поставили диагноз.

– Не знаю. Просто помню, как твоя мама что-то говорила моей.

Они обсуждали это в очереди за детьми у школы, но замолчали, как только я подошел ближе.

– Логично. Примерно тогда она впервые начала что-то подозревать.

– Наверное.

Я включаю аппарат для измерения давления и слушаю, как он оживает и манжета начинает надуваться вокруг ее руки.

– Ты не против, что я знаю?

Она несколько секунд обдумывает вопрос.

– Наверное, нет. В смысле, это не секрет. Просто не начинай вести себя из-за этого странно.

Она сверлит меня взглядом, но уголок ее губ предательски дергается.

Я улыбаюсь.

– Постараюсь изо всех сил не вести себя странно.

Когда аппарат выдает результат, я киваю и убираю все обратно, наконец убедившись, что она действительно, по-настоящему в порядке.

– Ну что ж, мисс Малкольм. – Я встаю и задвигаю табурет под стол. – Полностью здорова. А теперь отвезу тебя домой.

– Я просто вернусь в магазин пешком. Со мной все нормально, правда.

– Мне совсем не кажется, что это хорошая идея.

– Мне нужно снова открыть магазин.

Она встает.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Я понимаю, что слишком давлю, но ничего не могу с собой поделать. Обычно я не такой. Я умею отделять работу от всего остального и отпускать ситуацию, как только помог человеку пережить какой-нибудь медицинский инцидент – даже если Фрея настаивает, что это вообще не считается. Иначе на такой работе просто не выжить.

Но Фрея – не просто работа. И мне нужно знать, что с ней все будет в порядке.

Она раздраженно рычит, и это не должно звучать настолько мило.

– Ладно. Я пойду домой, но ты меня не повезешь.

Я уже открываю рот, чтобы возразить, но она вскидывает руку.

– Нет. К тому же ты здесь занят.

Черт. Она права. Я не могу просто взять и уйти. Мне нужно довести мероприятие до конца.

– Черт, ладно. – Я провожу рукой по бороде. – Но позвони мне, как только доберешься домой.

– Оскар…

– Просто уступи мне в этом, ладно?

Я протягиваю руку за ее телефоном. Она неохотно достает его, разблокирует и отдает мне. Я вбиваю свой номер и отправляю себе сообщение, чтобы ее номер тоже сохранился у меня.

Телефон в кармане вибрирует, когда приходит сообщение, и это ощущается как легкий толчок.

Вот она я.

Фрея дарит мне неохотную полуулыбку.

– Спасибо за помощь.

Я не упускаю румянец, который поднимается к кончикам ее ушей.

– Я напишу, когда вернусь.

– Позвони.

– Оскар…

– Позвони.

Не знаю, почему мне так важно услышать ее голос, но сообщения мне будет недостаточно.

– Ладно.

Она машет мне рукой и уходит, оставляя меня одного в медблоке.

Я шумно выдыхаю.

Лучше бы она позвонила.

Потому что, если в течение часа я от нее ничего не услышу, я буду стучать во все двери «Крофта», пока ее не найду.

Я конкретно влип.

Глава 11

Фрея

В комнате пахнет выдохшимся кофе и старыми книгами. В любой другой день мне бы это понравилось, но сейчас, сгорбившись на жестком пластиковом стуле и глядя на единственную женщину в Сидар-Крике, которая, похоже, твердо решила меня ненавидеть, я не особенно способна это оценить.

Джойс хмуро смотрит на меня, а стук ее спиц звучит громче, чем у всех остальных. Она специально так делает? Какая-то странная попытка продемонстрировать свое превосходство? Еще немного – и она собьет натяжение нити.

Не знаю, зачем я вообще согласилась вести эти встречи. Когда Агнес, заведующая библиотекой, зашла ко мне и спросила, не хочу ли я взять кружок на себя, это показалось неплохой возможностью познакомиться с новыми людьми и, может быть, привлечь покупателей в магазин. Теперь же я все больше думаю, что это была ловушка. Во всяком случае, Агнес выглядела подозрительно счастливой, избавляясь от этой обязанности.

– Что вяжете? – спрашиваю я Андреа, женщину лет семидесяти, сидящую справа от меня. У нее на спицах что-то с таким количеством кос, что у меня от одного взгляда голова кругом идет.

Она приподнимает вязание, чтобы мне было лучше видно. Роскошный кардиган глубокого бордового цвета.

– Для дочери. Она все пытается купить себе что-то похожее, но магазинные вещи мигом разваливаются. А этот будет получше, – мудро кивает она.

– Какая красивая пряжа, Андреа, – произносит Джойс с другого конца круга с приклеенной к лицу улыбкой.

Андреа тихонько фыркает, и я слышу это только потому, что мы сидим совсем близко друг к другу. Хм. Может, Джойс уже и ее достала?

– Очень мило с твоей стороны, – отвечает Андреа, едва заметно сморщив нос.

– А где ты ее купила? – Джойс склоняет голову набок, сама невинность.

Андреа похлопывает меня по колену.

– В том магазине сразу за Денвером, название не помню.

– В том, где кот? – вступает Пенни.

– В нем самом.

– Обожаю это место, – говорит Джойс, даже не пытаясь скрыть торжество в голосе. – Выбор у них просто чудесный, а сотрудники такие отзывчивые.

Я едва успеваю удержаться и не закатить глаза. Она правда думает, что меня заденет такая мелочная шпилька?

Может, в прошлой жизни я переехала ее кота. Другого объяснения тому, почему она так меня ненавидит, у меня нет.

Я с трудом спускаю последнюю коробку по ступеням библиотеки, когда замечаю знакомый пикап, забрызганный грязью, и прислонившуюся к нему фигуру. Он настороженно заглядывает мне за спину, на двери библиотеки.

– Джойс ведь уже ушла? – спрашивает Оскар.

Я смеюсь.

– Да, давно.

– Слава богу.

Он выпрямляется и широкими неспешными шагами, с непринужденной грацией, пересекает парковку, чтобы забрать у меня коробку.

– Эта женщина до усрачки меня пугает.

Он с легкостью закидывает пластиковый контейнер в багажник моей машины, но я даже не успеваю толком оценить, насколько просто у него это получилось, потому что наконец понимаю, откуда знаю этот пикап.

– Так это был ты! – обвиняю я.

Он прослеживает за моим взглядом: я буквально испепеляю его машину глазами.

Оскар виновато улыбается.

– Э-э… да.

– Почему ты ничего не сказал?

– Ты выглядела так, будто еще секунды три – и ты набросишься на того, кто занял это место. – Он пожимает плечом, и в глазах мелькает озорство. – Не хотелось попасть под раздачу.

– То есть ты соврал?

– Я не врал. – Он делает шаг ко мне и вдруг становится совершенно серьезным. – Я бы тебе не соврал.

– Просто промолчал.

Он смотрит на меня с виноватым видом.

– В свое оправдание могу сказать, что с тех пор я там больше не парковался.

Я ворчу и шаркаю носком туфли по асфальту.

– Ну тогда, наверное, ладно.

– Простишь меня?

Он кладет ладонь на сердце.

– Только один раз.

– Больше не повторится.

Я усмехаюсь.

– И вообще, что ты здесь делаешь?

Он не совсем смотрит мне в глаза.

– Знал, что ты будешь здесь.

Он пришел искать меня?

Наверное, по моему лицу все понятно, потому что Оскар продолжает:

– Просто хотел убедиться, что с тобой все нормально.

Я вздыхаю. Я позвонила ему сразу, как вернулась домой, как он и велел. Разговаривали мы недолго – ровно столько, чтобы он убедился, что со мной и правда все в порядке. По крайней мере, я думала, что убедился. Судя по тому, как сейчас он пристально изучает каждый сантиметр моего лица, похоже, нет.

– Тебе правда не стоило сюда ехать.

– Мне почти по пути, так что…

– А куда ты едешь? – спрашиваю я, желая поскорее увести разговор от меня и моего срыва.

– В пожарную часть. У меня встреча с Маком.

Я хмурюсь, замечая, в какую сторону развернут его пикап.

– Так пожарная часть же там? – показываю в противоположный конец улицы.

Оскар заливается краской – щеки становятся темно-багровыми.

– Я… э-э… ну, почти по пути.

По позвоночнику пробегает неприятный холодок, и я ненавижу это чувство. Ненавижу, что в ответ на добрый поступок первым делом начинаю гадать, чего человек от меня хочет.

Просто я слишком мало его знаю, чтобы быть уверенной. Он кажется искренним, но раньше я уже так думала – и посмотрите, к чему это меня привело.

Какое-то время мы оба молчим. В конце концов тишину разрывает только пронзительный сигнал будильника на моем телефоне.

– Черт, извини, – бормочу я, нажимая боковую кнопку. – Это мне пора. Нужно ехать открывать магазин.

– Конечно.

Оскар мягко отодвигает меня в сторону, захлопывает багажник и подходит к водительской двери, чтобы открыть ее. Я проскальзываю мимо него на сиденье, тихо поблагодарив.

– Увидимся, Фрея.

Он возвращается к своему пикапу и садится внутрь, но двигатель заводит только после того, как я отъезжаю.

И лишь тогда я с шумом выпускаю воздух, который все это время будто застрял в легких, и с улыбкой поправляю зеркало заднего вида.

Я провожу кончиком вязальной спицы по бороздкам, вырезанным по краю моего стола. Тихое постукивание – единственный звук в магазине, если не считать едва слышного звона колокольчика над дверью закусочной Бекки.

Из закусочной едва ли не вываливается парочка – так сильно они смеются. Они идут по улице, держась за руки. Что бы там ни было таким смешным, девушка сгибается пополам от хохота, но парень крепко обхватывает ее за талию, притягивает к себе и целует в макушку, прежде чем они идут дальше.

Яма у меня в груди становится еще шире, будто земля и корни по краям осыпаются внутрь, затягиваемые силой моего одиночества. Сама того не замечая, я прижимаю ладонь к собственной талии и впиваюсь пальцами в бок, словно могу притвориться, что это делает кто-то другой.

Телефон вибрирует в ящике стола. Я улыбаюсь, увидев сообщение от Люси – она словно всегда чувствует, когда мне нужна.

Люси: Если ты мне скоро не позвонишь, я отрежу себе микрочелку, и это будет ТВОЯ ВИНА.

Люси: Ты что, заменила меня новой лучшей подругой?

Я фыркаю.

Фрея: Я звонила тебе буквально два дня назад.

Когда мы познакомились в старшей школе, нам было по пятнадцать, и поначалу склонность Люси к драме меня пугала. Я постоянно думала, что она на меня сердится, потому что воспринимала ее слова слишком буквально. Например, в десятом классе, когда я получила пятерку по предмету, который она заваливала, Люси заявила, что больше никогда со мной не заговорит. А потом ей пришлось искать меня по всей школе и в конце концов найти в библиотеке, где я спряталась со своим обедом.

Но довольно быстро я поняла: она просто такая. И, если честно, тогда мне было приятно иметь подругу, которая разговаривала со мной точно так же, как со всеми остальными. Одноклассники либо обращались со мной как с маленьким ребенком, либо вообще не разговаривали. А Люси всегда оставалась просто Люси.

Люси: ВОТ ИМЕННО, это было ЦЕЛЫХ ДВА ДНЯ НАЗАД.

Люси: Мне нужен твой голос разума.

Фрея: Не стриги микрочелку. У тебя с ней лицо будет казаться очень длинным.

Люси: О-о-о, хороший аргумент.

Перечитывая свое сообщение, я начинаю переживать, что прозвучала грубо, но Люси ни разу не принимала мою прямоту на свой счет.

Фрея: У тебя отличная стрижка для твоей формы лица. Зачем портить то, что и так хорошо?

Люси: Потому что иногда приятно что-нибудь менять!

Фрея: Фу.

Люси: Что?

Фрея: Ты знаешь, как я отношусь к переменам.

Люси: Говорит женщина, которая переехала через полстраны.

Фрея: Переехала ОБРАТНО. Если я уже жила здесь, это не считается.

Люси: Продолжай себя в этом убеждать.

Фрея: Спасибо, так и сделаю.

Люси: Между прочим, ты так и не ответила на мой вопрос.

Мне приходится прокрутить переписку назад, чтобы понять, о чем она. Я закатываю глаза, но все-таки подыгрываю.

Фрея: Ты всегда будешь моей лучшей подругой.

Люси: Ну слава богу.

Люси: А то пришлось бы ссориться.

Я улыбаюсь так широко, что наверняка сейчас испачкаю зубы помадой, но мне все равно.

Боже, как же я по ней скучаю.

Я уже собираюсь ответить, когда приходит еще одно сообщение.

Люси: Но ты ведь заводишь там новых друзей, да?

Еще неделю назад этот вопрос заставил бы меня запаниковать, но я вспоминаю наш разговор с Беккой на дне открытых дверей, и на этот раз мне есть что ответить.

Фрея: Может быть?

Фрея: Надеюсь?

Люси: БОЖЕ МОЙ, ура!

Люси: Кто?

Люси: Ты ведь не любишь их больше, чем меня, правда?

Фрея: Никогда.

Фрея: Ее зовут Бекка, у нее закусочная через дорогу.

Люси: Мило!

Люси: Можете махать друг другу через окна.

Люси: ВАМ НАДО ПОКАЗЫВАТЬ ДРУГ ДРУГУ ЗАПИСКИ ЧЕРЕЗ СТЕКЛО.

Я смеюсь. Возможно, она шутит, но мы с Беккой и правда машем друг другу хотя бы раз или два в день. После дня открытых дверей нам пока так и не удалось нормально поговорить, зато теперь я каждый день забегаю в закусочную за обедом.

Фрея: Ахахаха!

Фрея: Думаю, мы бы только покупателей запутали.

Фрея: Но она правда очень милая.

Люси: Я так рада.

Люси: Посмотри на себя! Настоящая светская бабочка!

Люси: Скоро весь город будет у тебя в руках.

Она всегда верила в меня больше, чем я сама.

Фрея: А еще.

Фрея: Тот парень только что приехал к библиотеке.

Она отвечает мгновенно, ничуть не смутившись резкой сменой темы.

Люси: Тот пожарный?

Фрея: Ага.

Люси: И когда ты говоришь «приехал»…

Люси: Это было мило или крипово?

Фрея: Мило? Наверное?

Люси: Тогда а-а-а-а-а-а.

Фрея: Но ты же знаешь, что я не очень хорошо разбираюсь в таких вещах.

Люси: С твоим чутьем все нормально.

Фрея: У меня ужасная статистика.

Люси: Один мудак – это еще не «статистика».

Фрея: Ты понимаешь, о чем я.

Люси: Понимаю, но все равно не согласна.

Люси: Ты не ошиблась в Аароне. Он тобой манипулировал.

Я чувствую, как глаза начинает щипать от слез. Встряхиваю кистями.

Нет. Ни за что. Только не сегодня.

Я больше не собираюсь плакать из-за этого мужчины. На целую жизнь уже наплакалась.

Фрея:Я должна была понять.

Хорошо, что мы сейчас не разговариваем по телефону, потому что я вряд ли смогла бы протолкнуть эти слова сквозь ком в горле.

Будто я сама ее вызвала, телефон начинает вибрировать. Я сбрасываю звонок – к этому разговору я пока не готова.

Люси: Фрей, пожалуйста, возьми трубку.

Фрея: У меня покупатели, ладно? Потом поговорим.

Люси: Фрея.

Я блокирую телефон. Экран гаснет, и на черном стекле появляется мое отражение. Красная помада выглядит кричаще на внезапно побледневшем лице.

Я переворачиваю телефон экраном вниз, больше не в силах на себя смотреть.

Яма внутри становится еще шире.

Глава 12

Фрея

Четыре ступеньки. Постучать. Зайти. Поужинать. Уйти домой.

Ничего страшного.

Я правда думала, что сумею придумать отговорку, отбиваться от Валери до тех пор, пока она не поймет, что зря вообще меня пригласила. Но нет. С самого дня открытых дверей на прошлой неделе она вцепилась в эту идею, как собака в кость.

И вот теперь я стою у подножия крыльца, сердце колотится, а я гадаю, насколько сильно она разозлится, если я просто развернусь и сбегу.

Четыре ступеньки. Постучать. Зайти.

Я повторяю это про себя как мантру, поднимаясь наверх, а перед дверью останавливаюсь и делаю несколько глубоких вдохов. Зажмуриваюсь, убеждая себя, что паниковать совершенно не из-за чего, хотя кровь грохочет в ушах.

Это просто ужин. Ужин с милой женщиной, с которой я разговаривала уже десятки раз. И с ее сыном, который, я уверена, окажется вполне приятным. Мне всего-то надо войти, съесть обещанные макароны с сыром, примерно девяносто минут поддерживать вялую светскую беседу, а потом уйти домой. Не успею оглянуться, как уже свернусь калачиком с вязанием и каким-нибудь дурацким реалити-шоу.

– Ты в порядке?

От низкого протяжного голоса мои глаза распахиваются, а желудок ухает куда-то в пятки.

В теперь уже открытом дверном проеме, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоит Оскар и смотрит на меня тем самым своим вечно оценивающим взглядом.

Мне приходится буквально вцепиться подошвами в доски крыльца, чтобы не развернуться и не рвануть к машине. Какого черта он здесь делает?

И едва эта мысль возникает, ответ сам приходит в голову.

– Валери – твоя мама?

Оскар хмурится, отталкиваясь от косяка.

– Ты не знала?

– Нет? А откуда мне было знать?

Он пожимает плечами.

– Все знают.

– Видимо, я не все, – фыркаю я.

Он на мгновение замолкает, прикусив щеку изнутри.

– Ты уж точно не как все.

Его взгляд встречается с моим, и от этой напряженности у меня почва уходит из-под ног. Я не понимаю ни его слов, ни того, как он на меня смотрит. Ничего из этого не ощущается так, как должно было рядом с мужчиной, которого я почти не знаю, но я никак не могу понять почему.

– Зайдешь? – Он выходит на крыльцо и жестом предлагает мне пройти первой.

Стоит нам войти в дом, как первое, что бросается мне в глаза, – невероятное количество фотографий. Будто я попала в галерею: снимки в рамках стоят почти на каждой поверхности и покрывают стены. Все разного размера, ни одной одинаковой рамки, но расположены они с удивительной тщательностью. Словно кто-то потратил несколько дней, пытаясь уместить в этом доме как можно больше воспоминаний.

– Это Фрея? – кричит Валери откуда-то из глубины дома, судя по доносящемуся запаху – из кухни.

– Ага, – отзывается Оскар. – Сейчас придем.

Он ведет меня дальше, но возле большой фотографии, самой крупной на этом участке стены, мои ноги вдруг сами собой останавливаются.

На снимке мальчик с растрепанными каштановыми волосами стоит у озера и держит перед собой рыбу. Рядом высокий мужчина обнимает его за плечи.

Я всматриваюсь в лицо мальчика, пытаясь найти хоть что-то знакомое в своих воспоминаниях. Смутно всплывает теплая улыбка с другого конца школьной столовой, но ухватиться за нее не получается.

– Как я могла тебя не знать? – шепчу я, поднимая руку и проводя пальцами по знакомым чертам юного Оскара. В груди неприятно колет от чувства вины.

– Может, я просто был не особо запоминающимся.

В стекле я вижу его грустную улыбку.

– Не говори так.

Он легонько толкает меня плечом и кивает на фотографию.

– Это моя первая рыба.

Я наклоняюсь ближе, разглядывая мужчину, который, должно быть, его отец.

– Он выглядит таким гордым.

– Так и было. Он был лучшим.

Я хмурюсь, зацепившись за прошедшее время.

– Был?

– Его больше нет.

– Он умер?

Слова вылетают раньше, чем я успеваю их остановить, и я ненавижу себя за ту боль, что мгновенно искажает лицо Оскара.

Черт. Почему я никогда не могу вовремя заткнуться?

– Да.

Он опускает взгляд в пол, а мне отчаянно хочется отмотать последние десять секунд назад.

– Мне очень жаль.

– Все нормально. Пойдем поедим, ладно?

Стоит мне переступить порог кухни, как меня тут же заключают в крепкие объятия, и нос щекочет легкий аромат духов Валери.

– Привет, милая.

– Привет, – бормочу ей в плечо и обнимаю в ответ, наверное, сильнее, чем следовало бы.

Но Валери просто позволяет мне. Не отстраняется, не напрягается – принимает ровно столько близости, сколько мне сейчас нужно.

Когда мы наконец размыкаем объятия, мне приходится сглотнуть ком в горле. Краем глаза я замечаю Оскара, прислонившегося к кухонным шкафчикам. Следы прежней боли исчезли, уступив место мягкой улыбке – точной копии улыбки его матери.

Не понимаю, как я не заметила сходства раньше.

– Давайте есть. – Валери кладет руки мне на плечи и усаживает на стул.

Я сижу с неестественно прямой спиной и наблюдаю за ними, никак не в силах расслабиться. Между ними такая легкость, такой привычный ритм, что мне почти кажется, будто меня здесь быть не должно.

Я столько раз чувствовала себя именно так – словно стою снаружи и смотрю внутрь.

Если я закричу, хоть кто-нибудь из них меня услышит?

Валери подходит к духовке и достает блюдо, отмахиваясь от Оскара, который тут же нависает рядом, пытаясь забрать его у нее.

– Не позволю тебе присвоить мою славу, молодой человек.

Она замахивается на него кухонным полотенцем, и в конце концов он сдается и садится напротив меня.

– Не думаю, что кто-нибудь примет меня за повара, мам.

– Дай мне насладиться моментом, – шутливо вздыхает она и с торжественным видом ставит блюдо в центр стола. Пахнет просто божественно, да и выглядит не хуже.

– Спасибо вам за это. – Я улыбаюсь ей, стараясь достаточно расслабить пальцы, чтобы взять вилку.

В ответ Валери подмигивает мне и начинает раскладывать по тарелкам макароны, утопающие в сыре.

– Ой, черт. – Она морщится. – Я салат забыла.

Она уже собирается встать, но Оскар останавливает ее и сам идет за миской на столешнице. Прежде чем поставить ее на стол, он задерживается рядом со мной. Его локоть почти касается моего плеча, а брови вопросительно приподнимаются. Я киваю, и он накладывает мне на тарелку щедрую порцию зелени, а потом накладывает салат маме и себе.

Я смотрю на них обоих, сидящих теперь за столом рядом со мной, и чувствую, как в груди разгорается маленький теплый уголек. Я так нервничала перед приходом, но даже не помню, когда мне в последний раз кто-то готовил. В этом доме столько любви, что она будто сочится из стен – почти осязаемая, словно ее можно попробовать на вкус.

– На этой неделе собираюсь заглянуть в магазин за новыми наконечниками для спиц, – говорит Валери между двумя кусочками.

– Ты каждую неделю туда заглядываешь, – поддразнивает ее Оскар.

И ведь не врет. Траты Валери – чуть ли не одна из главных причин, почему мой магазин вообще приносит прибыль.

– Мне нужны всякие вещи! – возмущается она.

– Конечно нужны.

– Видишь, с чем мне приходится жить? – Она закатывает глаза, глядя на меня, и я улыбаюсь, очарованная их непринужденными подколами.

Не думаю, что мама когда-нибудь вот так меня дразнила. По-настоящему. Наверное, она всегда боялась, что я пойму все неправильно, поэтому рядом со мной приходилось ходить на цыпочках. Еще до диагноза она обращалась со мной как с маленькой, а когда у этого наконец появилось название, стало только хуже.

– Не слушай ее, я само очарование, – ухмыляется мне Оскар, и щеки тут же начинает припекать.

Я снова поворачиваюсь к Валери, стараясь не рассмеяться.

– Тогда вам нужно зайти до пятницы. На выходных я еду в Денвер, так что магазин будет закрыт.

– Ой, точно, я совсем забыла, – говорит она.

Оскар хмурится.

– Забыла о чем?

– У меня ярмарка, – отвечаю я.

– Какая?

– Ну… ярмарка рукоделия? У меня там будет стенд, – неуверенно объясняю я, немного сбитая с толку напряженностью его взгляда.

– И довольно крупная, – вставляет Валери. – Я пару раз там была и каждый раз оставляла половину состояния.

– А в этом году пойдете? – с надеждой спрашиваю я.

Она виновато морщится.

– В этот раз нет.

– Жаль.

Было бы здорово увидеть там знакомое лицо.

– С тобой кто-нибудь едет? – спрашивает Оскар.

– Нет. – Я пожимаю плечами. – Не идеально, конечно, но справлюсь.

Валери хмурится.

– Одной столько ехать – тяжеловато.

В одну сторону около четырех часов. За один день я еще никогда столько не водила, но оно того стоит. Когда мою заявку продавца одобрили, я была в таком восторге. Для моего бизнеса это огромная возможность. Я не могу позволить страху перед тем, что придется справляться одной, меня остановить.

– Я-то знаю, – смущенно отвечаю я.

– Ты точно спокойно относишься к тому, что придется ехать одной? – спрашивает Оскар между кусочками.

– Конечно! – Я стараюсь прозвучать увереннее, чем чувствую себя на самом деле. – К тому же это только в этом году. Надеюсь, к следующему лету уже найму кого-нибудь в магазин.

На таком мероприятии мне вообще хотелось бы, чтобы на стенде работали двое, а лучше трое.

Он задумчиво мычит и кивает, глядя в тарелку.

– А с установкой стенда и всем остальным ты справишься?

– Что-нибудь придумаю. Если понадобится помощь, уверена, кто-нибудь из организаторов поможет.

Надеюсь.

– Элси ведь теперь живет недалеко от Денвера, да? – спрашивает Валери. – Может, она смогла бы тебе помочь?

– В субботу у нее уже планы, – с сожалением отвечаю я.

– Это твоя первая такая ярмарка? – спрашивает Оскар.

– На небольших я уже бывала, но ничего такого масштаба.

Валери кивает ему.

– Это очень престижное мероприятие.

Оскар тепло мне улыбается, и у меня в животе все переворачивается.

– Это потрясающе.

– Надеюсь.

Я кладу вилку – ужин уже давно съеден. Краем глаза замечаю, что Оскар смотрит на меня. Встречаюсь с ним взглядом, и от того, как именно он на меня смотрит, перехватывает дыхание.

Словно что-то решает.

– Десерт еще поместится? – спрашивает Валери, уже поднимаясь из-за стола.

– Давай я. – Оскар мягко усаживает ее обратно. Она с теплой улыбкой закатывает глаза, пока он принимается хлопотать, убирая со стола.

– В морозилке есть мороженое, – говорит она ему через плечо.

Он кивает и достает миски из шкафчика. Когда Валери снова поворачивается ко мне, в ее глазах уже пляшет озорство.

– Знаешь, у него любимый вкус не менялся с тех пор, как он научился держать ложку.

– Да? – Я приподнимаю брови, глядя на него.

Оскар пожимает плечами, пойманный с поличным.

– Мятное с шоколадной крошкой. Всегда.

– Мы постоянно ходили в «Баклис», – с нежностью вспоминает она.

– Я обожала это место! – восклицаю я, вспомнив крошечное кафе-мороженое рядом с главной улицей. Летом мама водила меня туда раз в неделю.

– Каждый раз, когда нужен был повод побаловать себя, – говорит Валери, улыбаясь, пока Оскар ставит перед ней миску. – Хорошие оценки, поход к стоматологу. Даже после всей той ужасной истории с мальчишкой Райли.

Я выпрямляюсь, пальцы напрягаются на скатерти.

– Джейми Райли?

О чем она вообще говорит?

– Да! – Она щелкает пальцами. – Отвратительный был мальчишка.

– Мам, – предупреждающе произносит Оскар.

Откуда она вообще знает про моего школьного задиру? Он ведь даже не учился с Оскаром в одном классе.

Пальцы начинают постукивать по колену.

Один, два, три, четыре, большой палец. Большой палец, четыре, три, два, один.

– Что за ужасная история? – настаиваю я.

– Это правда неважно, – отвечает Оскар, не встречаясь со мной взглядом.

Валери, похоже, начинает понимать, о чем именно он умалчивает, и быстро отправляет в рот ложку мороженого, словно пытается физически не дать словам вырваться наружу.

Меня слегка задевает, что он так отмахивается.

– По-моему, как раз важно.

– Мы с ним однажды сцепились. Ничего особенного.

– Что случилось?

Он вздыхает.

– Честно, я даже не помню. Наверное, какая-нибудь детская глупость.

Я замечаю, как Валери едва заметно хмурится. Совсем чуть-чуть.

Но этого достаточно, чтобы понять: он врет.

Что он от меня скрывает?