Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"

Автор книги: Анна Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Глава 30

Фрея

Я знаю, он изо всех сил старается не ходить за мной по пятам, но получается у него так себе. После вчерашнего я весь день как выжатая, и вижу, что его это пугает.

Проснулась я от того, что он лениво выводил круги пальцем на тыльной стороне моей ладони. В какой-то момент ночью я перекатилась на свою половину кровати, и мне стало немного грустно оттого, что проснулась не в его объятиях.

Ненавижу, что напугала его. Я до сих пор не до конца понимаю, что вчера произошло, но его отголосок словно повис в воздухе. Он чувствуется в том осторожном расстоянии, которое Оскар оставляет между нами, пока мы гуляем по городу, будто боится, что стоит ко мне прикоснуться – и что-нибудь разобьется. В том, как он то и дело открывает рот, наверняка собираясь в сотый раз спросить, все ли со мной в порядке, а потом резко захлопывает его.

Да пошел Аарон к черту.

К черту его за то, что он настолько меня сломал, что теперь я не могу заставить себя довериться мужчине, который всегда относился ко мне только хорошо. К черту за то, что он вбил клин в то, что могло бы стать одной из лучших частей моей жизни.

Сегодня четверг, магазин закрыт, и в итоге мы оказываемся на скамейке в парке. Я смотрю на пустой пруд, где вода словно ждет, когда птицы вернутся на лето. Оскар сидит в нескольких сантиметрах от меня, крепко засунув руки в карманы. Мне хочется взять его за руку, но он не дает ни малейшего повода.

– Вчера ты кое-что сказал, – начинаю я.

Тогда я почти не обратила на это внимания – была не в состоянии нормально воспринимать информацию, – но сейчас хочу понять, что он имел в виду.

Он сползает по скамейке чуть ниже. Знает, к чему я веду.

– Да? – настороженно спрашивает он.

– Про то, что ты думал обо мне, когда мы были детьми. – По его словам выходило, что он знал меня гораздо лучше, чем я его.

– Я догадывался, что мы к этому еще вернемся. – Он смущенно чешет затылок.

– Я просто пытаюсь сложить все кусочки. То, что ты сказал, история с Джейми…

Я замолкаю. Мне даже произнести это страшновато – настолько нелепо звучит. Но я весь день об этом думаю, и какое еще может быть объяснение?

– Я тебе нравилась?

Он глубоко вдыхает, откидывается на спинку и закидывает ногу на ногу.

– Да.

– О.

Я не ожидала, что все окажется так просто.

Я ему нравилась?

– Прости. Наверное, стоило сказать раньше.

– А почему не сказал?

– Сначала это не казалось важным. – Он никак не хочет встретиться со мной взглядом. – А потом, когда между нами все начало меняться, я не хотел на тебя давить.

Я киваю, опуская глаза на туфли.

– Наверное, логично.

– И сейчас никакого давления нет, – торопливо добавляет он. – Можем двигаться настолько медленно, насколько тебе нужно.

Я несколько раз моргаю, пытаясь прояснить мысли. Все еще не понимаю, как могла настолько ничего не замечать.

– Так когда ты ударил Джейми, это было потому, что был в меня влюблен?

– Я ударил его потому, что он это заслужил, – твердо отвечает Оскар. – Но да. То, что речь шла именно о тебе, определенно добавило мне мотивации.

Я тихо смеюсь.

– Ничего себе у тебя была влюбленность.

– Ты и половины не знаешь.

К моей квартире мы возвращаемся около шести, и такое чувство, будто меня целиком окунули в ледяную воду. Кожа буквально зудит от желания, чтобы меня коснулись, обняли, но я не знаю, как ему об этом сказать.

Стоит нам войти, я сразу скрываюсь в ванной. Мне нужна минута, чтобы собраться.

– Просто попроси, – шепчу своему отражению. – Попроси.

Женщина в зеркале смотрит на меня широко раскрытыми испуганными глазами. Может, когда-нибудь я смогу смотреть на себя и не видеть призраков прошлого.

Но не сегодня.

– Он скажет да, – убеждаю я себя.

Я и не понимала, насколько мне не хватает прикосновений, пока Оскар не начал так легко и естественно дарить мне свою нежность. Всю жизнь люди вели себя со мной странно, когда дело касалось прикосновений. Видели мою чувствительность, замечали, что я могу выносить только определенные виды контакта, и делали вывод, что лучше вообще держаться подальше.

Никому не приходило в голову просто спросить, что мне нужно.

А когда появился Аарон, нежность превратилась в то, что я должна была заслужить.

Зачем тебе лежать вот так и потеть друг об друга?

Его голос в голове звучит настолько ясно, будто он шепчет прямо мне на ухо. Именно это он ответил в тот единственный раз, когда я попросила его просто полежать со мной в обнимку.

– Ты можешь попросить Оскара, – шепчу я.

Мы обнимаемся после секса. Не понимаю, почему ты такая прилипчивая.

Я стискиваю край раковины, пытаясь вытеснить эти слова из головы. Сердце колотится так сильно, что, кажется, может сломать ребро.

Это же безумие.

Мне всего лишь нужно выйти и сказать ему, что я хочу немного полежать с ним в обнимку.

Самое худшее, что может случиться, – он скажет нет.

От одной этой мысли по телу проходит дрожь отчаяния.

Будто рядом с ним мои стены опустились ровно настолько, чтобы я наконец поняла, чего мне все это время не хватало. И теперь потребность в человеческом прикосновении почти причиняет физическую боль.

– Фрея? – голос Оскара раздается по другую сторону двери. – Ты там в порядке?

– Да! – пищу я, чувствуя ком в горле. – Мне просто нужна минутка.

Слышу его вздох сквозь дверь.

– Хочешь, я уйду?

О господи, теперь он думает, что я не хочу, чтобы он здесь был!

Я в спешке вожусь с замком, пытаясь поскорее открыть дверь. Она распахивается, и я вижу Оскара на диване. Он наклонился вперед, упершись локтями в колени, лицо задумчивое и напряженное.

– Привет, – хрипло выдавливаю я.

– Что случилось?

– Ничего!

– Что случилось?

Он собирается встать, но я быстро иду к нему и останавливаюсь по другую сторону журнального столика. Оскар смотрит на меня снизу вверх, взгляд пристальный, изучающий.

– Мы могли бы… – Я обрываю себя и шумно выдыхаю. Почему это не может быть просто? Ничего же особенного, я всего лишь хочу задать вопрос. Но каждый раз, когда пытаюсь вытолкнуть слова наружу, кажется, будто чья-то рука сжимает горло и не дает им выйти. – Я подумала, может, мы могли бы…

Оскар подается вперед и протягивает ко мне руки, будто умоляя.

– Все хорошо, милая. Ты можешь попросить меня о чем угодно.

Я сцепляю пальцы, пытаясь выровнять дыхание.

– Ничего страшного, если ты не захочешь, но… я просто подумала…

– Ты меня немного пугаешь, – шепчет он.

– Может, мы немного пообнимаемся?

Я произношу это едва слышно. Я бы даже не подумала, что он расслышал, если бы не то, как резко он выпрямляется. По его лицу за долю секунды проносится столько эмоций, что я не успеваю разобрать ни одной.

– Фрея. – Звук вырывается у него из груди, низкий, почти болезненный. – Я… конечно. Да.

Кажется, я буквально на пару сантиметров проседаю в ковер от облегчения.

– Хорошо. Отлично.

И тут понимаю, что вообще-то понятия не имею, что теперь делать.

– Тогда мне просто… – Я двигаюсь вперед и ударяюсь голенью о журнальный столик. – Черт, – шиплю я.

– Хочешь прямо здесь?

– Да? – Это звучит вопросом. – То есть… так нормально?

– Идеально.

Я обхожу столик и сажусь рядом с ним, устроившись на самом краю диванной подушки.

– Я не знаю, как это делать, – шепчу я, ужасно смутившись.

– Будем делать так, как удобно тебе.

Он протягивает руку и накрывает ладонью мою щеку. Я не могу сдержать вздох и сама прижимаюсь к этому успокаивающему прикосновению.

Я пытаюсь набраться смелости.

– Можно я сяду к тебе на колени?

– Звучит просто чертовски прекрасно.

Он ухмыляется, и часть напряжения, пробегающего по моему позвоночнику, отступает.

Я разворачиваюсь, кладу руки ему на плечи и пытаюсь оседлать его бедра. Ногой снова задеваю столик и фыркаю от смеха. Да уж, непринужденности у меня хоть отбавляй.

– Давай сюда.

Оскар двигается медленно, кладет руки мне на бедра и помогает устроиться, осторожно направляя мое тело, пока я не оказываюсь поперек его ног.

– Так нормально?

Я киваю, не в силах выговорить ни слова из-за комка в горле.

– Отлично.

Его ладони скользят вверх по моим бокам, пока не ложатся на щеки.

– Иди сюда.

Подчиняясь его мягкому движению, я наклоняюсь вперед и позволяю себе опереться на него всем весом. Щека устраивается у него на плече, и такое чувство, будто кто-то убавляет громкость всему, что творится у меня в голове.

Я расправляю ладони у него на груди. Одна его рука обнимает меня за спину, мягко прижимая к себе, а пальцы второй начинают медленно и ритмично перебирать мои волосы.

Проходит всего несколько секунд, и я полностью растекаюсь в его объятиях.

В груди словно загорается огромная лампа – столько внутри тепла и энергии, что все буквально гудит. Он прижимается губами к моему лбу, и одна слеза скатывается по щеке, впитываясь в ткань его футболки.

Щеки начинает покалывать, как бывает, когда слишком долго пробудешь на морозе, кожа онемеет, а потом войдешь в тепло и встанешь у огня.

Будто меня заряжают заново.

Неужели все чувствуют именно это?

Неужели именно этого мне так долго не хватало?

От этой мысли меня охватывает злость. Злость на всех, кто будто запирал это чувство от меня.

– Ты боялась меня попросить? – тихо спрашивает Оскар, и в его голосе слышится боль.

Я шмыгаю носом и только сейчас понимаю, что уже по-настоящему плачу. От счастья или от грусти – понятия не имею.

– Немного? – признаюсь я. – Но не из-за чего-то, что сделал ты.

– Из-за него?

Мое молчание говорит достаточно.

Низкое ворчание Оскара отдается у меня в ухе, и я даже не понимаю, слышу его или чувствую грудью.

Я теснее прижимаюсь к нему, и его руки обхватывают меня крепче.

Да.

Вот оно.

Именно об этом все говорят.

Его пальцы продолжают двигаться по моим волосам: то прочесывают пряди, то ладонь просто ложится мне на затылок. Кончики пальцев выводят узоры по краю моего уха, и я уже не понимаю, чего вообще так боялась.

– Это приятно, – бормочу я.

– Когда захочешь. Тебе даже спрашивать не надо.

Глаза тяжелеют, пока я слушаю ровный стук сердца Оскара.

Будто весь адреналин наконец отступает, а вместо него остается огромное, всепоглощающее чувство правильности.

Целостности.

– Можешь включить телевизор или что-нибудь еще, если хочешь. Наверное, ему ужасно скучно, но сейчас я слишком эгоистична, чтобы это прекращать.

Он недовольно ворчит.

– Я именно там, где хочу быть, – говорит он мне в волосы.

Второй раз предлагать не стану.

Я провожу пальцами по полоскам его фланелевой рубашки и уже с трудом держу глаза открытыми.

– Спать хочешь? – спрашивает он.

Меня выдает зевок. Я тихо смеюсь.

– Угу.

– Тогда пойдем.

Чувствую, как напрягаются мышцы его бедер, а в следующую секунду он встает. Я вскрикиваю, потому что он поднимается вместе со мной, подхватив меня под бедра и без видимых усилий отрывая от пола.

– Ты что делаешь?

– Тсс, иди спать.

Он несет меня через квартиру и по дороге чуть не сносит лампу.

Когда мы доходим до спальни, Оскар осторожно опускает меня на ноги.

Он не выпускает моих рук.

– Я могу уйти, если…

– Останься, – перебиваю я.

Одна мысль о том, что он уйдет и мне придется засыпать одной, кажется невыносимой.

Я не хочу заходить дальше, но хочу еще вот этого. Еще его объятий. Еще того чувства безопасности, которое он мне дает, будто я для него что-то драгоценное.

Я смотрю на него снизу вверх и протягиваю пальцы, проводя по линии его бороды.

– Останься, – повторяю я.

Он улыбается – совсем чуть-чуть, но у меня от этой улыбки едва не останавливается сердце.

– Хорошо.

Я иду в спальню, слыша его шаги за спиной. От одного его присутствия комната кажется какой-то более правильной. Будто с ним внутри она становится больше похожа на дом.

Я беру пижаму, сложенную у изножья кровати.

– Я сейчас.

Он тихо мычит в знак согласия, и вот уже второй раз за вечер я закрываюсь в ванной, пока он ждет снаружи.

Только теперь мне не нужно себя уговаривать.

Я быстро переодеваюсь и торопливо смываю макияж, потому что хочу скорее вернуться к нему.

Когда снова открываю дверь, увиденное заставляет меня замереть.

Оскар стоит в одних боксерах и майке, а остальная одежда аккуратно сложена на кресле в углу. Верхний свет он выключил, и теперь комнату освещают только лампы по обе стороны кровати. Свет проходит через витражные абажуры, рассыпая по стенам цветные блики.

Хочется, чтобы каждый вечер был таким.

Таким чудесным именно своей обыкновенностью.

Может, когда-нибудь так и будет.

Если я сумею быть достаточно смелой.

– Готова спать? – спрашивает он.

Я киваю, потому что слова застряли где-то в груди.

Он протягивает руку, и я босиком подхожу к нему, пока мы снова не оказываемся в объятиях друг друга. Оскар прижимает мою голову к груди.

– Я не стану делать ничего, чего ты не хочешь. Тебе не о чем переживать.

– Я не переживаю.

Мне это даже в голову не приходило.

– Хорошо.

Он целует меня в висок.

– На какой стороне ты спишь?

– На правой.

Он чуть отстраняется, проводит большим пальцем по моей щеке, а затем подходит к кровати и откидывает одеяло с моей стороны.

Жестом предлагает ложиться.

Я забираюсь под прохладные простыни.

Оскар смотрит на меня всего полсекунды, но кажется, будто проходит вечность. Потом обходит кровать и ложится рядом.

– Еще пообнимаемся? – тихо спрашивает он.

Да.

Всегда.

Я тянусь выключить лампу, и Оскар делает то же самое со своей стороны. И только когда нас окутывает темнота, разбавленная мягким светом уличного фонаря за окном, я отвечаю:

– Да, пожалуйста.

Слышу, как он двигается, а потом его рука обвивается вокруг моей талии.

– Иди сюда.

Хихикнув, я переворачиваюсь к нему.

Нам требуется несколько секунд, чтобы устроиться, и в итоге моя голова оказывается у него на груди. Одна его рука обнимает меня, а пальцы второй лениво перебирают кончики моих волос.

– Я думал, ты не любишь, когда к тебе прикасаются, – мягко говорит он.

У меня сжимается желудок.

– Люди часто так думают.

– Но это неправда?

– Не совсем. – Я зеваю и теснее прижимаюсь к нему. – Я не люблю, когда меня трогают незнакомые люди. И совсем легкие прикосновения тоже не люблю.

– А так нормально?

– Да.

Я закрываю глаза и позволяю себе еще немного откровенности.

Будто вытаскиваю из груди острый обломок и показываю ему, надеясь, что он все равно примет меня вместе с ним.

– Мне очень этого не хватало.

Его дыхание сбивается.

– Мне жаль, что у тебя этого не было.

– Люди просто сами решают, что мне не нравится, когда меня трогают. И начинают держаться подальше, вместо того чтобы спросить, что мне нужно.

– Как я.

Я крепче обнимаю его за талию.

– Но ты не держался подальше.

– И никогда не буду.

Под тихий звук его дыхания и плавные движения его руки я наконец позволяю векам закрыться.

Глава 31

Оскар

Живот урчит как раз в тот момент, когда пожарная машина заезжает обратно на станцию. Мы уже собирались садиться ужинать, когда поступил вызов: какой-то мужчина решил сжечь садовый мусор у себя во дворе и не справился с огнем.

Джастин вздыхает, расстегивая куртку.

– Ну и идиот же этот тип.

Мак хмурится на него.

– Это был несчастный случай.

– А зачем он вообще жег эту дрянь так близко к дому? – возмущается Джастин.

Машина останавливается, и я открываю дверь.

– Больше он такой ошибки не совершит.

Нам удалось потушить пожар до того, как огонь повредил дом, но еще немного – и все могло закончиться совсем иначе.

Команда высыпает из машины, и мы принимаемся за привычную процедуру подготовки к следующему вызову. Я снимаю снаряжение, бросаю его в пластиковый пакет, помечаю как загрязненное и кладу в один из контейнеров, откуда его заберут на чистку. Джастин идет в комнату со снаряжением за чистой боевкой для всех, а Мак поднимается наверх писать отчет.

– С аккумуляторами для раций справишься? – спрашиваю я Райана.

– Уже делаю! – кричит он через плечо, направляясь туда, где у нас заряжаются запасные.

Я обхожу машину сбоку. Дженна уже открыла все отсеки и теперь уверенными движениями меняет воздушные баллоны. Мы проделывали это сотни раз. Наверное, смогли бы подготовить машину к следующему выезду с закрытыми глазами.

– Этот мужик сегодня точно будет спать на диване, – посмеивается Дженна.

– Еще бы. Жена у него была в бешенстве.

Я начинаю разматывать рукав, готовясь его осмотреть.

– Эй, ты ведь придешь на викторину в этом месяце?

– Ни за что не пропущу.

Раз в месяц часть нашей команды ходит на викторину в бар Хокинса. Мы каждый раз занимаем последнее место, но зато это отличный способ немного выпустить пар.

Райан подбегает ко мне.

– С аккумуляторами закончил. Помочь?

– Давай. Возьмешь второй?

Я киваю на второй пожарный рукав, все еще свернутый в скатку. Райан разматывает его, и, когда оба лежат рядом, мы начинаем проверять их на повреждения.

Доходим примерно до середины, когда он наконец заговаривает:

– Слушай, я хотел кое о чем спросить, – неуверенно произносит он.

– Все нормально?

– Да, просто… как думаешь, мне стоит что-нибудь делать лучше?

Я хмуро смотрю на него.

– В каком смысле?

– Ну, во всем этом. Испытательный срок скоро заканчивается, и я просто хочу хорошо работать, понимаешь?

Почему он спрашивает меня?

– Может, тебе лучше поговорить об этом с Маком?

– Уже говорил. – Он пожимает плечами. – Но я хотел узнать и твое мнение.

Я прикусываю щеку изнутри. Ему правда важно, что я думаю?

– Просто продолжай в том же духе. Тебе сейчас нужно только набраться опыта.

– И все?

– Ну, еще можешь перестать постоянно меня подкалывать.

Мы заканчиваем осмотр и начинаем сматывать рукава обратно.

– Не-а. Ты бы без этого скучал.

Я опускаю дверцу отсека, уже предвкушая ужин, когда по станции разносится сигнал тревоги.

– Да чтоб тебя, – стону я и прислоняюсь лбом к прохладному металлу.

Похоже, этот ужин проклят.

Мак появляется в дверях офиса, пока я бегу к своему снаряжению.

– Что там? – спрашиваю я через помещение.

– Многоквартирный дом, – бросает он, не оборачиваясь, и направляется к машине.

Ледяной холод ползет по горлу.

В городе не так много многоквартирных домов. Может, три?

Но это еще не значит, что речь о ее доме.

Я повторяю это про себя, подходя к Маку. Хватаюсь за поручень со стороны пассажирского сиденья, оказываясь лицом примерно на уровне его колен. Костяшки пальцев белеют.

– Где? – стараюсь спросить как можно безразличнее.

Мак отрывает взгляд от компьютера. Видит, что это я, и его лицо едва заметно меняется.

Мне этого достаточно.

Сердце бешено колотится о ребра. Я резко разворачиваюсь и бегу заканчивать одеваться.

Только бы успеть. Только бы успеть. Только бы успеть.

Эти слова зацикливаются в голове. Время будто замедляется, пока я застегиваю куртку и хватаю каску.

– Мерфи.

Голос Мака раздается у меня за спиной.

– Ты же знаешь, что на этот вызов тебе нельзя.

– Нет, – рычу я, прохожу мимо него и забираюсь в машину.

– Мерф.

– Нет.

Дженна садится напротив, а я захлопываю дверь. Мак забирается вперед и разворачивается ко мне всем корпусом.

– Оскар, ты сейчас не в том состоянии…

– Просто поезжай, черт возьми, – огрызаюсь я. – Мы теряем время.

– Я не могу позволить тебе ехать.

Лицо у него каменное, но если он всерьез думает, что я останусь здесь, пока Фрее может угрожать опасность, значит, он идиот.

– Тогда тебе придется силой вытащить меня отсюда и запереть в своем кабинете. И мы оба знаем, что у тебя на это нет времени.

Он смотрит на меня.

Я выдерживаю его взгляд.

Что бы он ни увидел в моем лице, этого оказывается достаточно.

Мак поворачивается к Дженне и коротко кивает.

Я пытаюсь выровнять дыхание, но перед глазами один за другим вспыхивают самые страшные варианты развития событий. Фрея ранена, напугана, заперта где-то внутри. Зовет меня, ждет, что я приду, а я не могу ей помочь. Я зажмуриваюсь и откидываюсь затылком на сиденье.

Соберись, черт тебя дери.

Я не смогу ей помочь, если буду в таком состоянии.

Сквозь туман до меня долетают обрывки разговоров – ребята что-то говорят мне, пока мы выезжаем со станции, но я почти ничего не слышу. Перед глазами лишь лицо отца в тот день, когда он умер, а я не мог сделать ничего, кроме как смотреть.

Черт. Нет. Сейчас все иначе.

Я больше не буду беспомощным. Только не в этот раз. Только не когда речь о ней.

Мак начинает раздавать задания. Я жду, что он скажет то же самое, что говорит почти на каждом вызове: мы с ним заходим первыми.

– Мерфи, остаешься на насосе.

– Мак, – рычу я, собираясь возразить, но он тут же меня обрывает.

– Или так, или никак, парень. – Его тон не оставляет места для споров. – Когда приедем, Гарсия запустит подачу. Ты найдешь свою девчонку, а потом, когда будешь готов наконец заняться своей чертовой работой, сменишь его.

Трудно не почувствовать себя отчитанным, но я понимаю, что он просто говорит то, что должен. Если действовать по правилам, меня вообще не должно быть на этом вызове – я слишком лично заинтересован. Только нет на свете ничего, что смогло бы удержать меня в стороне от этой машины.

А даже если бы смогло, я бы просто побежал туда.

Необходимость увидеть ее, прижать к себе и убедиться, что она в безопасности, разрастается в груди до такой силы, что мне самому становится страшно.

Я не могу ее потерять.

В таком городе, как Сидар-Крик, дорога никуда не занимает много времени, и меньше чем через десять минут мы уже въезжаем на парковку жилого комплекса Фреи.

– Не теряй голову, – тихо бросает Мак, когда команда начинает выбираться из машины.

Стоит моим ботинкам коснуться асфальта, как все остальное перестает существовать. Я ищу ее, лихорадочно оглядываясь по сторонам. За спиной ребята разворачивают оборудование, но я почти этого не замечаю.

Осматриваю здание.

Из одного окна валит дым, и при виде него грудь сжимается. Не окно Фреи. Но совсем рядом.

Жильцы группами выходят наружу. Большинство вроде в порядке, разве что кто-то время от времени кашляет. Из подъезда появляется пожилая женщина в халате, которую поддерживает мужчина лет двадцати с небольшим. Я бегу к ним, подхватываю ее с другой стороны и помогаю дойти до только что подъехавшей скорой.

– Мерф! – кричат у меня за спиной.

Передав женщину медикам, я оборачиваюсь и вижу Райана. Он показывает куда-то влево.

И там она.

Воздух вырывается из легких, словно меня ударили.

Я будто прирастаю к земле, глядя на нее: она сидит на краю кузова чьего-то пикапа, босые ноги болтаются в воздухе. Смотрит куда-то на деревья, словно всего происходящего вокруг вообще нет.

Где, черт возьми, ее обувь?

Сейчас всего семь вечера, поэтому большинство людей вокруг в обычной одежде, но Фрея, видимо, собиралась сегодня лечь пораньше – на ней только зелено-белая полосатая пижама.

Я бегу к ней, снаряжение тяжело бьется о ноги. Когда до нее остается пара метров, Фрея поднимает голову. Увидев меня, она смягчается, напряжение покидает ее челюсть.

Я резко останавливаюсь прямо перед ней.

Руки зудят от желания проверить, все ли с ней в порядке, но почему-то я не могу пошевелиться. Будто стоит мне к ней прикоснуться – и она исчезнет. Будто это всего лишь иллюзия, которую я боюсь разрушить.

Но, конечно, именно Фрея – куда смелее, чем сама о себе думает, – первой сокращает расстояние между нами.

Ее пальцы касаются моих, и от этого прикосновения меня словно пронзает током.

Оцепенение спадает. Я бросаюсь вперед и заключаю ее в объятия, а ее голова устраивается как раз у меня под подбородком.

– Ты в порядке, – шепчу ей в волосы. – Ты в порядке.

– Я в порядке.

– Ты не пострадала?

Я отстраняюсь и беру ее лицо в ладони, провожу большими пальцами под глазами, внимательно осматривая. Никаких видимых повреждений нет, но уж я-то лучше многих знаю, что внешность бывает обманчива.

– Обещаю, со мной все хорошо. – Она тянет меня за край куртки и умоляюще смотрит в глаза.

– Да. – Я выдыхаю, заставляя себя дышать медленнее.

Сначала я почему-то боялся к ней прикоснуться, а теперь не могу отпустить. Мне необходимо держать ее здесь, рядом с собой, словно тогда она никуда не денется.

– Да.

Фрея тихо кашляет, и сердце снова ускоряется.

– Что такое? Ты надышалась дымом?

– Я в порядке, – ворчит она.

– Тебя нужно осмотреть.

– Оскар, за нами горит дом. Не думаю, что сейчас я главный приоритет.

– Для меня ты всегда главный приоритет, – твердо отвечаю я.

Я оглядываюсь и вижу, как Мак выходит из здания. Он показывает мне большой палец, и я с облегчением выдыхаю. Значит, все не так плохо, как мы боялись.

– Эй, – тихо говорит Фрея. – Я правда в порядке.

– Сделай это ради моего спокойствия.

– Если ты настаиваешь, – вздыхает она.

Я улыбаюсь и быстро целую ее в кончик носа.

– Настаиваю.

Она закатывает глаза и подается вперед, собираясь спрыгнуть с борта. Моя рука тут же вылетает вперед и ложится ей на живот, не позволяя двигаться дальше.

– Ты босиком.

– А, да, – смущенно бормочет она. – В панике как-то не до обуви было.

– И поэтому ты решила выбежать босиком прямо на асфальт?

– Сработала сигнализация! Я думала, потолок вот-вот рухнет! Я спасала свою жизнь, мне было не до обуви.

Даже оттого, что она шутит об этом, тревога внутри закручивается новым тугим узлом. Я обхватываю ее за шею сзади и притягиваю к груди.

– Мерфи! – раздается окрик за спиной.

Я недовольно рычу и отпускаю Фрею. Оборачиваюсь и встречаю выжидающий взгляд Мака.

– Все нормально?

– Иди, – подталкивает меня Фрея. – Со мной все хорошо.

– Ты этого не знаешь.

– Я один раз кашлянула. – Она вскидывает бровь. – И дымом вообще не надышалась.

– Большинство опасных продуктов горения вообще не видно.

– Ты нужен другим, – тихо говорит она.

– А тебе я нужен?

Если нужен, то к черту всех остальных.

– Нет! – Теперь она уже смеется надо мной.

Ладно, может, я и правда немного перегибаю, но десять минут назад я думал, что она могла погибнуть.

– Только не вздумай мне врать.

– Я ужасно вру.

– Ладно, ладно. Хорошо. Пока обойдемся без скорой.

Она заглядывает мне за спину, туда, где ребята готовятся снова зайти внутрь для проверки и проливки.

– Думаешь, сегодня нас пустят обратно в здание?

– Не знаю, но тебе нет смысла здесь ждать. Это может занять несколько часов.

Я отстраняюсь и начинаю пробираться через все слои одежды к телефону.

– Напишу маме, попрошу, чтобы она тебя забрала.

– В этом нет необходимости.

– Считай, что делаешь одолжение.

– Кому?

– Мне.

Я открываю переписку с мамой и быстро отправляю сообщение, хотя она наверняка уже слышала, что здесь произошло. Я даже не удивлюсь, если она уже едет сюда.

Когда я убираю телефон, Фрея вопросительно хмурится.

– Ты не против сегодня переночевать у мамы?

Она нервно прикусывает нижнюю губу.

– Не хочу ее стеснять.

Двадцать минут назад ее многоквартирный дом был охвачен огнем, а она переживает, как бы не доставить неудобств моей матери.

– Не стеснишь. Она будет в восторге, что наконец в доме появится кто-то, кто способен поддержать ее разговоры о вязании.

– Только если ты уверен. – Она оглядывает парковку. – Похоже, вы здесь надолго.

– Все будет хорошо, обещаю.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, уже не в силах себя сдерживать, но наши губы не успевают встретиться – рядом раздаются шаги.

– Фрея, ты как? – спрашивает Мак у меня за спиной.

Она заглядывает через мое плечо и криво улыбается.

– Я в порядке. Хотя вот этот мне не верит. – Она кивает на меня.

– Даже не сомневаюсь. – Мак хлопает меня по спине. – А вот я верю. Так что, если ты уверена, что справишься, не возражаешь, если я заберу своего пожарного обратно?

– Забирайте на здоровье.

Она быстро сжимает мою руку.

Я вздыхаю.

– Если что-нибудь понадобится, просто махни мне. – Я быстро целую ее в лоб. – Я буду вон там.

– Пошли уже, Ромео.

Мак закидывает руку мне на плечи и тащит к машине, где команда готовится к осмотру здания.

Минут через десять приезжает мама. Я отдаю планшет Райану и бегу к ней. Стоит ей меня увидеть, как она тут же крепко обнимает меня.

– Ты как, милый?

– Нормально, – выдыхаю я, хотя сам не уверен, насколько это правда. – Просто… позаботься о ней, ладно?

Она убирает прядь волос с моего лба – точно так же, как делала с самого моего детства.

– Конечно.

Мама поворачивается к машине и достает с заднего сиденья ту пару обуви, которую я попросил ее привезти.

– Она вон там.

Я указываю на Фрею, которая все еще сидит на краю кузова пикапа. Я понятия не имею, чья это вообще машина и куда делся ее хозяин.

Но теперь я хотя бы знаю, что Фрея будет в безопасности. Что о ней позаботится единственный человек в мире, которому я сейчас готов ее доверить.

Я смотрю, как мама подходит к ней и протягивает обувь, а следом – толстое пальто, которого я даже не заметил у нее в руках.

Она в порядке.

С ней все будет хорошо.