Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"

Автор книги: Анна Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 44

Оскар

– Ты же не заставишь меня идти в поход? – Фрея надувает губы на пассажирском сиденье моего пикапа. – Потому что я совершенно точно не в той обуви.

Я смеюсь, опуская взгляд на ее красные лаковые туфли. На фоне потрепанного пола и потрескавшейся кожи в салоне они смотрятся особенно неуместно.

– Никаких походов, клянусь, – я снисходительно улыбаюсь ей.

– Смотри не ври мне.

Я протягиваю руку и сжимаю ее бедро.

– Никогда.

– Вот и хорошо.

Она со смешным фырканьем скрещивает руки на груди, и мне приходится приложить усилие, чтобы не рассмеяться. Черт, она самое милое создание, которое я когда-либо видел. Прошла уже неделя с тех пор, как она появилась у меня на пороге, и я только-только начал верить, что все это действительно произошло.

– Оно того стоит.

Дальше мы едем молча, и единственный звук в кабине – гул двигателя. Мы забрались так далеко в горы, что дорога уже больше похожа на гравийную колею, но Фрею совершенно не смущает, когда машину время от времени подбрасывает на крупных камнях.

Как только слышу ее изумленный вдох, понимаю: увидела.

Я поворачиваю голову. Фрея подалась вперед и едва ли не прижалась носом к лобовому стеклу, словно так сможет оказаться ближе. Я улыбаюсь, глядя на ее завороженное лицо.

– Впечатляет, да?

– Оскар... – выдыхает она, лишь на секунду посмотрев на меня.

Я перевожу взгляд туда же, куда смотрит она, и любуюсь открывшимся видом. Я и не понимал, насколько мне этого не хватало.

С этим местом связаны одни из самых счастливых воспоминаний моей жизни, но я не был здесь уже очень давно.

У подножия гор раскинулось озеро. Солнце отражается в кристально чистой воде, небольшие волны мягко набегают на каменистый берег. Со всех сторон его окружают деревья, будто прячут от остального мира, и кажется, что на всей земле остались только мы вдвоем.

Я заворачиваю на маленькую парковку. Сейчас самое удачное время: уже достаточно тепло, чтобы провести здесь день, но школьные каникулы еще не начались.

Я давно хотел привезти ее сюда. Хочу, чтобы она знала все те части меня, которые я столько лет пытался от себя оттолкнуть. Может, рядом с ней я снова научусь любить это место.

Я выхожу из машины и обхожу капот, невольно улыбаясь, когда вижу, что Фрея так и сидит неподвижно, не отрывая взгляда от озера.

– Тебе нужна минутка? – усмехаюсь я, открывая ее дверь.

– Это... – Она моргает. Раз. Другой.

Я смотрю на нее сверху вниз, и грудь наполняет тепло.

– Подумал, тебе захочется вспомнить, ради чего стоит снова жить в Колорадо.

Наконец она поднимает на меня глаза, и выражение у нее такое нежное.

– Кажется, я уже знаю, ради чего.

В животе все переворачивается, и мне приходится приложить невероятные усилия, чтобы не вытащить ее из машины прямо сейчас и не прижать к борту.

– Идем.

Я беру ее за руку и помогаю выбраться. Под ее туфлями хрустит гравий. Она встает рядом, и я больше не сдерживаюсь: обхватываю ее за талию, притягиваю к себе и целую – долго, жадно.

Черт, мне ее всегда мало.

Те три дня, когда я думал, что она больше меня не хочет, были гребаной пыткой. А теперь, когда она снова со мной, хочется заключить ее в объятия и не выпускать оттуда ближайшие несколько лет.

Когда я тянусь за рюкзаком, лежащим на сиденье, и закидываю его на плечо, щеки Фреи окрашиваются в восхитительный красный.

– Ну что, пойдем? – Я предлагаю ей руку, и она крепко за нее цепляется.

– Ты собираешься сказать, зачем мы сюда приехали?

– Нет, – отвечаю я, сдерживая улыбку.

Она закатывает глаза, но покорно идет следом, пока я веду ее к узкой полосе пляжа.

– Здесь невероятно красиво, – тихо говорит она с улыбкой.

Фрея достает телефон и делает фотографию.

– Люси умрет от зависти.

Я наблюдаю, как она набирает сообщение и прикрепляет снимок.

– Можем привезти ее сюда, когда она приедет.

Я жду встречи с подругой Фреи, хотя, если честно, это меня до чертиков пугает.

– О, было бы здорово сюда выбраться вместе.

Она что-то записывает в заметки.

– Добавлю в список мест, которые хочу ей показать.

Будет хорошо снова приезжать сюда так, будто в этом нет ничего особенного. Просто красивое место, куда можно выбраться на день с друзьями.

– Мы с отцом постоянно сюда приезжали.

В горле привычно щиплет, стоит заговорить о нем, но на этот раз это даже приятно. Я хочу, чтобы Фрея знала его. Знала, каким человеком он был. Жаль только, что ей так и не довелось с ним познакомиться.

– Правда?

Я киваю.

– Мама никогда с нами не ездила. Только мы вдвоем. Он называл такие дни «мужскими».

– И что вы делали?

– Когда как. – Я пожимаю плечами. – Иногда играли в мяч. Если погода была совсем хорошая, у нас была весельная лодка, и мы выходили на озеро. Но чаще всего просто разговаривали.

Странное чувство – говорить о нем. Будто открываешь дверь, которая так давно не двигалась, что успела намертво заржаветь. Но теперь, когда сквозь щели пробивается свет, мне уже не хочется снова ее закрывать.

– Лодка у тебя осталась?

Я утвердительно мычу, хотя в груди отзывается боль.

– Может, как-нибудь покатаемся на ней?

Она целует меня в плечо, и клянусь, я чувствую тепло ее губ даже сквозь куртку.

Приходится прочистить горло, чтобы справиться с внезапно возникшим комом.

– Я бы очень этого хотел.

Я прижимаю ее еще крепче и целую в макушку, наслаждаясь тем, как она расслабляется в моих объятиях.

Когда мы выходим на пляж, Фрея останавливается, чтобы снять туфли, и с удовольствием шевелит пальцами, зарывая их в песок. Я делаю то же самое. Обычно терпеть не могу ощущение песка на ступнях, но невозможно не заразиться радостью, которая от нее так и прет.

Она направляется к воде, таща меня за собой. Когда до берега остается пара метров, Фрея вдруг оборачивается с таким лицом, что меня пронзает паника.

– Что случилось? – резко спрашиваю я.

– Я не взяла купальник.

Я усмехаюсь, снимаю с плеча рюкзак и приоткрываю его, чтобы она могла заглянуть внутрь.

– Думаешь, я бы устроил тебе сюрприз с поездкой на озеро и не захватил купальник?

– Ты рылся у меня в шкафу? – Она изображает возмущение.

Я только ухмыляюсь.

– Было весьма познавательно.

– Оскар!

Она хлопает меня по груди, а я просто ловлю ее руку и притягиваю к себе для еще одного поцелуя.

Фрея с возмущенным фырканьем лезет в рюкзак и вытаскивает красный купальник с завязками на шее, который я нашел в верхнем ящике ее комода. Даже когда он просто лежал там сложенным, вся кровь прилила к члену, а от одной мысли о том, как она будет в нем выглядеть, у меня едва не подкашиваются колени.

Фрея оглядывается по сторонам.

– Я переоденусь, – говорит она, указывая в сторону деревьев. – Стой здесь.

– А посмотреть мне не дадут? – Я надуваю губы.

Она все-таки смеется.

– Нет, не дадут.

– Даже одним глазком? – поддразниваю я.

Ее щеки розовеют, а в глазах появляется озорной блеск.

– Ну, может, совсем чуть-чуть.

С рычанием обхватываю ее за талию, отрываю от песка и раскручиваю. Она визжит, болтая ногами и пытаясь вырваться. Когда наконец ставлю ее на землю, Фрея тяжело дышит, а обычно идеально уложенные волосы растрепались и волнами падают ей на лицо.

Черт, как же я люблю видеть ее такой – растрепанной из-за меня.

Она уходит, нарочно сильнее покачивая бедрами, а я смотрю ей вслед, чуть ли не высунув язык.

Господи, Мерфи. Ты привез ее сюда, чтобы показать это место, может, поговорить об отце, а сам пяти минут не можешь держать себя в руках?

Пока ее нет, я начинаю обустраиваться: расстилаю на песке плед, достаю еду и напитки, которые привез. К тому времени, как слышу ее шаги, все уже готово.

Я оборачиваюсь, и у меня внутри все ухает.

Ярко-красный купальник еще сильнее подчеркивает ее светлую кожу и россыпь веснушек, которые, как я совсем недавно выяснил, спускаются до самого живота.

– Черт, – выдыхаю я, медленно оглядывая ее с головы до ног.

Фрея нервно хихикает, и румянец заливает ей грудь, почти сравнявшись по яркости с купальником.

– Иди сюда.

Она подходит ближе, и я хватаю ее за руку, подтягиваю к себе, сжимаю бедра и прижимаю к своему телу.

– Ты только посмотри на себя, – шепчу ей в губы, прежде чем медленно поцеловать.

Черт, ее вкус. Мне никогда этого не будет достаточно. Я буду лежать в могиле и мечтать еще хотя бы раз почувствовать ее губы.

Она отвечает мне с той же жадностью, ее язык движется навстречу моему, когда я проникаю им ей в рот.

В конце концов Фрея отстраняется, выдыхая воздух. Смотрит на мое лицо, и на губах появляется виноватая улыбка.

– У тебя тут немного... – Она неопределенно машет рукой в сторону моего лица.

Уверен, ее неизменная красная помада превратила меня черт знает во что. У нее самой каким-то чудом осталось лишь крохотное пятнышко у края верхней губы, и я стираю его кончиком пальца.

Провожу тыльной стороной ладони по рту и вопросительно приподнимаю брови.

– Теперь нормально?

– Не совсем. – Она ухмыляется.

Я достаю телефон, чтобы оценить ущерб как следует.

Черт. Она меня разукрасила по полной. Красные следы на кончике носа, на подбородке. Как она вообще умудрилась?

Я изо всех сил пытаюсь стереть помаду, хотя какая-то часть меня обожает чувствовать ее следы на своей коже. Словно она пометила меня как своего.

– Садись, маленькая вредина.

Я усаживаю ее на плед и устраиваюсь рядом. Фрея вытягивает длинные ноги и подставляет лицо солнцу. Я тоже расслабляюсь, стягиваю футболку и откидываюсь назад, опираясь на ладони.

– Когда ты был здесь в последний раз? – спрашивает она, не глядя на меня.

Я достаю сэндвич из одного из контейнеров и протягиваю ей. Фрея берет его и внимательно смотрит на меня.

Она прекрасно понимает, что я делаю.

Откусывает кусочек, давая мне несколько секунд.

Как у нее получается попадать точно в больное место, даже не стараясь?

Ведь именно для этого я и хотел сюда приехать. Но теперь, когда нужно просто открыть рот и сказать вслух, я не уверен, что смогу.

– Я не был здесь с тех пор, как он умер, – хрипло произношу я. – Точнее... вообще-то с того самого дня.

Слышу резкий вдох Фреи, но не поворачиваюсь. Не уверен, что сейчас смогу на нее посмотреть. Не раньше, чем выговорю все.

– Мы... были на лодке, и у него заболела голова. Все произошло так быстро. В одну секунду он уже лежал на дне лодки, а я пытался добраться обратно до берега, но... я не мог грести достаточно быстро.

Воспоминания накрывают меня с головой.

Черт возьми, и зачем я решил, что это хорошая идея?

Меня буквально сгибает от силы боли, но тут Фрея придвигается ближе. Ее прохладная ладонь ложится мне на затылок, удерживая здесь, в настоящем.

– Оскар, милый, – шепчет она. – Господи, мне так жаль. Я даже не знаю, что сказать.

Она гладит большим пальцем мою кожу и просто ждет, пока я снова смогу говорить.

– Это был инсульт, – с трудом выдавливаю я.

Нужно закончить. Просто закончить.

– Я должен был... В смысле, у меня же вся эта подготовка, я должен был понимать, но я не смог...

– Нет, нет, нет, – перебивает она, берет мое лицо в ладони и поворачивает к себе.

Я даже не замечаю, что по щеке скатилась слеза, пока она ее не стирает.

– Нельзя так думать. Ты ничего не мог сделать.

– А вдруг я что-то пропустил? Может, были какие-то признаки, а я был так занят работой, что просто...

В последние недели перед его смертью я почти не видел отца. Был слишком сосредоточен на работе, пытался как можно быстрее продвинуться по службе. Все остальное просто отошло на второй план.

– Оскар, тебе нужно перестать себя мучить. Твой отец не хотел бы, чтобы ты так думал.

Я опускаю голову, чувствуя, как из меня уходит последнее напряжение. Утыкаюсь лицом в волосы Фреи и позволяю себе раствориться в ее утешении, пока она гладит меня по спине и шепчет на ухо что-то ласковое. Я выпускаю наружу все, что так долго держал в себе, зная, что могу отдать ей хотя бы часть этой тяжести. Пусть даже ненадолго.

– Черт. – Я шмыгаю носом, наконец чувствуя, что снова могу нормально дышать. – Прости, я не хотел, чтобы сегодняшний день превратился в такую тоску.

– Не извиняйся, – строго говорит она. – Ты ничего плохого не сделал.

Я киваю, хотя не уверен, что сам до конца в это верю.

– Хочешь уехать? – спрашивает она. – Нам необязательно здесь оставаться, если тебе от этого так плохо.

– Нет. – Я провожу ладонью по лицу, стирая остатки слез. – Я хочу остаться. Когда-то я так любил это место. И хочу снова это почувствовать.

– Точно?

– Абсолютно.

– Тогда ладно.

Она проводит большим пальцем по моей скуле, и я улыбаюсь, прижимаясь к ее ладони. Ощущение ее мягких рук на моей коже прогоняет последние тени. Я привез Фрею сюда, чтобы создать новые, хорошие воспоминания. Чтобы снова вернуть себе место, которое когда-то было для меня самым безопасным на свете.

Она наклоняется и медленно целует меня. Я не могу удержаться и углубляю поцелуй, обхватывая ее за талию, будто она мой спасательный круг.

Я знаю, что она пока не готова ответить мне теми же словами, но, черт возьми, как же сильно я ее люблю. Я никуда не тороплюсь. Я здесь всерьез и надолго.

Она отстраняется, и в глазах у нее пляшут искорки.

– Идем.

Фрея встает, тянет меня за собой, и через секунду мы уже бежим к воде. Я невольно смеюсь – прямо сцена из какой-нибудь сопливой романтической комедии, – но невозможно не заразиться ее радостью. Она так редко позволяет себе вот так отпустить контроль, и для меня настоящее счастье это видеть.

Мы успеваем зайти примерно по колено, когда Фрея взвизгивает и выдергивает руку из моей.

Я поворачиваюсь к ней и вижу, как она кривится.

– Что? – Я хватаю ее за локти. – Что такое?

– Господи, ну ты и засранец! – Она отпрыгивает от меня, разбрызгивая воду во все стороны. – Почему она такая холодная?!

Я не могу удержаться и начинаю смеяться, пока она скачет на месте, пытаясь как можно меньше держать ноги в воде. Летом озеро прогревается, но его все равно питают талые снега.

Я пытаюсь ее поймать, но она уворачивается. Понятия не имею, чего именно она хочет добиться, потому что единственное, что у нее получается, – окатить водой нас обоих.

В конце концов приходится вмешаться.

Я наклоняюсь, обхватываю ее рукой под бедрами, выдергиваю из воды и закидываю себе на плечо.

Ее визг мгновенно превращается в вопль, когда она понимает, что висит вниз головой.

– Оскар! Ты что творишь?

– А ты хотела, чтобы я оставил тебя там? – смеюсь я.

– Это профессиональный риск при отношениях с пожарным? – ворчит она, наконец переставая извиваться.

– Знаешь, некоторые наверняка назвали бы это бонусом.

Я едва ее не роняю, когда чувствую резкий щипок за ягодицу.

Фрея хихикает.

– Пожалуй, с такой стороны мне нравится.

Глава 45

Оскар

Я держу ладонь на бедре Фреи всю дорогу до моего дома. В кабине висит такое напряжение, что воздух будто потрескивает, становится таким густым, что мне почти нечем дышать.

Я замечаю каждое малейшее движение Фреи, улавливаю нежный запах фиалок, когда она откидывает волосы за плечи. К тому моменту, как мы заезжаем на мою подъездную дорожку, я уже готов из собственной кожи выпрыгнуть от того, как сильно ее хочу. Глушу двигатель и едва не роняю ключи. Мне стоит огромных усилий не обежать капот и не закинуть ее на плечо, как тогда у озера.

Открыв дверь, вижу, как она смотрит на меня своими огромными голубыми глазами, в которых бушует желание, – и все, я пропал.

– Иди сюда, – шепчу я и протягиваю руку, помогая ей спуститься.

Переплетаю наши пальцы и не отпускаю, пока мы идем к входной двери. Уже внутри пытаюсь разжать руку, но Фрея лишь крепче сжимает мою, не желая разрывать этот контакт.

– Мне надо куртку снять, – бормочу я, стягивая обувь.

Вообще зря ее надел. Сегодня один из самых теплых дней в году, даже в горах. Фрея недовольно фыркает, но все-таки отпускает меня на время, чтобы я мог повесить куртку рядом с ее кардиганом.

Я смотрю на них, висящие бок о бок на крючках. От этой простой картины у меня сладко ноет в груди.

Харви начинает шуршать, услышав, что мы пришли. Фрея подходит к его клетке и присаживается на корточки.

– Привет, дружок, – шепчет она, просовывая палец между прутьями и почесывая ему нос.

Харви разворачивается и подставляет к решетке зад, требуя почесушек. Фрея хихикает и послушно его чешет.

– Вот же требовательный.

– Хочешь пить? Поесть?

Фрея качает головой, и я замечаю белую полоску зубов, когда она прикусывает нижнюю губу.

– Ладно, – шепчу я.

Больше ничего говорить не нужно. Я просто протягиваю руку, и она подходит ко мне, снова переплетая наши пальцы.

Дверь моей спальни с шорохом скребет по ковру, когда я ее открываю. Внутри кровать, освещенная лишь слабым лунным светом, льющимся сквозь открытые жалюзи. Здесь почти ничего нет: дубовый комод, который я нашел, когда возил маму на антикварную ярмарку, да по тумбочке с обеих сторон кровати.

Я подхожу к той стороне, где обычно сплю, все еще ведя Фрею за собой, и включаю лампу. Теплый янтарный свет окутывает ее.

– Ты этого хочешь? – спрашиваю я.

Она кивает, и ее лицо расплывается в улыбке. Я улыбаюсь в ответ, наклоняюсь и целую ее, прижимая вплотную к себе.

Она хватается за ворот моей рубашки, будто пытаясь стать еще ближе.

Только после нескольких рывков до меня доходит, что она вовсе не тянет меня к себе – она пытается снять с меня рубашку.

Я смеюсь ей в губы и отпускаю ее, чтобы помочь с пуговицами. Мы расстегиваем их вдвоем, наши руки сталкиваются в спешке. Фрея хихикает и в конце концов бросает попытки одновременно целовать меня, полностью сосредоточившись на своем деле.

Когда с рубашкой покончено, она берется за мой ремень.

Я больше не пытаюсь помогать. Мне и так хорошо – просто смотреть на нее.

С ремнем она справляется без особого труда, но, добравшись до пуговицы на моих джинсах, замирает.

Я ловлю ее пальцы своими и кладу ее ладони себе на грудь.

Провожу руками по спине ее платья, кончиками пальцев касаясь верхушки молнии.

– Можно я его сниму? – В тишине мой голос звучит хрипло.

Она кивает, и я поворачиваю ее к себе спиной.

Пропускаю пальцы сквозь длинные волосы. Мне это никогда не надоест. Позволяю себе еще секунду просто чувствовать их, а потом собираю в руку и перекидываю через ее плечо.

Она едва заметно поворачивает голову, но мне и этого приглашения хватает. Я прижимаюсь губами к изгибу ее шеи и наслаждаюсь тихим судорожным вдохом, который срывается с ее губ.

Медленно тяну молнию вниз, смакуя каждый новый сантиметр нежной светлой кожи. Не могу удержаться и наклоняюсь, проводя губами вдоль ее позвоночника.

Фрея выгибается навстречу мне, издавая тихий, жадный стон.

Я спускаю платье с ее плеч, и оно собирается лужицей у ног. Она переступает через него и отбрасывает в сторону таким совершенно не свойственным ей движением, что я едва не смеюсь.

Она разворачивается ко мне с откровенной жадностью, тянет мое лицо к своему.

Я даю ей все, чего она хочет. Наши языки встречаются, дыхание становится все громче у меня в ушах.

Я делаю шаг вперед, и ее колени подкашиваются, наткнувшись на край матраса.

Едва успеваю выставить руку, чтобы не рухнуть сверху и не придавить ее.

Фрея заливается смехом, но целоваться не перестает. Ее руки пробираются в мои волосы, пальцы запутываются в прядях – точно так же, как я люблю делать с ее волосами.

Я с шумным выдохом отрываюсь от нее. Мы оба тяжело дышим.

– Все еще хорошо? – спрашиваю, задыхаясь.

– Очень хорошо.

– Ладно.

Я выпрямляюсь и отмахиваюсь от ее рук, когда она пытается снова притянуть меня к себе.

Глядя на ее вытянувшееся на кровати тело, расстегиваю джинсы, избавляюсь от последних вещей и отбрасываю их в сторону.

В ее глазах на мгновение мелькает нервозность, но почти сразу ее смывает жаром, когда я забираюсь на кровать и накрываю ее своим телом.

Опираясь на локоть, провожу большим пальцем по линии ее челюсти, потом по щеке.

Целую кончик носа, но, отстранившись, понимаю, что она никак не встречается со мной взглядом.

Я слегка поворачиваю ее лицо к себе, но через секунду ее глаза снова ускользают.

– Фрея? – спрашиваю я, приподнимаясь и давая ей больше пространства.

Она кладет ладонь мне на затылок и крепко сжимает, пытаясь потянуть обратно.

Я не поддаюсь, потому что не понимаю, что происходит.

В голове вспыхивает воспоминание о том первом разе.

Я больше никогда не смогу так с ней поступить.

Я этого не вынесу.

– Малышка, скажи мне, что происходит.

– Все хорошо, правда.

– Тогда почему ты на меня не смотришь?

Она крепко зажмуривается и раздраженно вздыхает.

– Ничего. Все хорошо.

Я полностью слезаю с нее и сажусь рядом. Она тихо ругается себе под нос, тоже садится и трет лоб основанием ладони.

– Что происходит? Ты хочешь остановиться?

– Нет. – Она решительно качает головой. – Точно нет.

– Милая, я тут уже с ума схожу. Скажи мне, что происходит.

– Просто... – Она замолкает, подбирая слова. – То, как ты на меня смотришь... для меня это немного слишком.

И тут все встает на свои места. От облегчения мне почти хочется расплакаться.

– Зрительный контакт?

Она кивает.

– И все? Тебе не нравится только это? Все остальное тебе нравится?

– Очень, очень нравится. – Она упирается лбом мне в плечо. – Прости, я веду себя странно.

– Ты не ведешь себя странно. Совсем.

Ненавижу, что она вообще так о себе думает.

И тут мне приходит в голову одна мысль. Возможно, так ей будет проще. Я трусь кончиком носа о ее висок, вдыхая ее сладкий запах. Если она хочет заняться сексом без зрительного контакта, у меня найдется пара решений.

– Сейчас вернусь, – шепчу я, вставая и подходя к комоду.

– Что ты делаешь?

– Ты мне доверяешь?

– Конечно.

Я открываю верхний ящик и какое-то время роюсь внутри, пока не нахожу то, что искал: шелковый галстук, который купил на свадьбу кузена.

Поворачиваюсь к кровати. Увидев, что у меня в руках, Фрея широко распахивает глаза и стискивает простыню в кулаках.

– Это?.. – Она не договаривает, в голосе звучит неуверенность.

– Только если ты сама хочешь, – торопливо успокаиваю я ее. – Просто подумал, раз дело в зрительном контакте, это довольно простое решение.

Она переводит взгляд с галстука на мое лицо и обратно.

– Но если не хочешь – просто скажи. Клянусь, я больше никогда об этом не заговорю.

Она надолго замолкает. Я почти вижу, как у нее в голове крутятся шестеренки.

– Ну... думаю, можно попробовать? – говорит она уже увереннее.

– Ты уверена? Правда, Фрей, мне хорошо в любом случае. Не соглашайся ради меня.

– Я не ради тебя. Я хочу попробовать.

Она берет у меня галстук и пропускает шелк между пальцами. Пульс тут же ускоряется от одного этого зрелища.

Черт, как же это сексуально.

Я доверяю ей самой решать, чего она хочет. Если она говорит, что хочет этого, я не стану переспрашивать снова и снова.

Забираю у нее галстук и осторожно укладываю поверх глаз.

– В любой момент, если захочешь, чтобы я остановился, просто скажи или хлопни меня по руке и я остановлюсь.

Она кивает, и на ее губах появляется улыбка. Я целую ее в щеку.

– Скажи, что поняла, – мягко прошу я.

– Я говорю «стоп» или хлопаю тебя по руке, и мы останавливаемся.

Она говорит сбивчиво, жадно, почти со стоном.

О да. Ей это чертовски нравится.

Я завязываю повязку бантом у нее на затылке – достаточно крепко, чтобы не сползла, но так, чтобы ее можно было легко снять, если понадобится.

Убедившись, что все держится, обхватываю ее за шею сзади и осторожно укладываю обратно, пока голова не касается подушки.

Ее ноги едва заметно раздвигаются, и я не могу сдержать ухмылку, ложась рядом и устраиваясь бедрами между ее бедрами.

Она поднимает руки и наощупь ищет меня, пока не находит мои бока. Скользит ладонями выше и обнимает меня за плечи.

– Скажешь слово и все закончится. Но пока ты его не сказала, командую я, – шепчу ей в шею.

От моих слов по ее телу проходит дрожь, под моими губами кожа покрывается мурашками.

Я оставляю еще несколько поцелуев вдоль ее челюсти, а потом немного приподнимаюсь.

Фрея жалобно стонет и начинает ерзать подо мной.

– Тише, малышка. – Я удерживаю ее, положив ладонь ей на грудину. – Я так хорошо о тебе позабочусь.

Она кивает и тихо выдыхает.

Я веду руками вниз по ее бокам, наслаждаясь каждым сантиметром мягкой кожи, пока не дохожу до края трусиков.

Она судорожно втягивает воздух, когда я завожу кончики пальцев под резинку.

– Можно я их сниму?