Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"

Автор книги: Анна Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава 28

Фрея

Мы с Харви успеваем посмотреть три серии какого-то кулинарного конкурса, когда раздается звонок в дверь.

Мне даже не нужно проверять, кто там. Я просто знаю. Все почти так же, как в прошлый раз, когда он стоял у моей двери, только теперь через десять минут он никуда не уедет. По крайней мере, если это зависит от меня.

Я сажаю Харви в вольер и едва ли не бегом бросаюсь к двери. Наверное, стоило бы посмотреть в глазок, особенно в такое время, но смысла нет.

Это он.

Стоит мне открыть дверь, как Оскар переступает порог, весь пропахший дымом и потом, и обхватывает меня руками. Я без раздумий подаюсь к нему, утыкаясь лицом в шею и глубоко вдыхая его запах.

Здесь.

В безопасности.

Черт, как же я по нему скучала. Как это вообще возможно? Половину времени, пока его не было, я сама не своя ходила, до ужаса боясь, что с ним что-то случилось. И теперь все это накопившееся напряжение просто тает, стоит мне расслабиться в его объятиях.

Он вернулся.

Больше ничего не имеет значения.

– Черт, – выдыхает он мне в волосы.

– От тебя дымом пахнет, – выпаливаю я, не подумав.

Я чувствую, как от его смешка вибрирует грудь, прежде чем Оскар немного отстраняется. Он проводит ладонью по моей щеке – раз, другой, – а потом оставляет там едва ощутимый поцелуй, легкий, как взмах крыльев бабочки.

– Черт, как я скучал по этому лицу, – хрипло говорит он.

– Я тоже по тебе скучала. Очень-очень.

Я обхватываю его запястье, не давая убрать руку с моего лица, и прижимаюсь щекой к его ладони. Если бы могла, я бы навсегда отпечатала это ощущение на коже, чтобы никогда его не забыть.

И тут в голову приходит неприятная мысль.

Я резко поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.

– Ты просто за Харви приехал?

Он молчит, обдумывая ответ.

– Зависит от обстоятельств.

– От каких?

– От того, попросишь ли ты меня остаться.

– Останься, – тут же отвечаю я, кивая.

Я больше не хочу выпускать его из виду.

– Да?

– Да.

Я не стану сейчас все анализировать до смерти. Я хочу, чтобы он был здесь.

– Но сначала тебе нужно в душ.

Через двадцать минут Оскар выходит из ванной в клубах пара, волосы мокрые и растрепанные. Я сижу на кровати и делаю вид, что полностью сосредоточена на вязании у себя на коленях, а вовсе не на серых спортивных штанах, которые он достал из дорожной сумки перед тем, как пойти мыться.

Судя по ухмылке, которую он мне бросает, скрыть интерес не удалось.

Щеки тут же вспыхивают.

Он многозначительно дергает бровями, усаживаясь рядом, и я смеюсь, легонько хлопнув его по груди. Оскар перехватывает мою руку, целует костяшки пальцев и только потом отпускает, позволяя вернуться к вязанию.

Я снова включаю передачу и наслаждаюсь этой тихой, почти домашней атмосферой, пока он устраивается рядом.

– Хочешь посмотреть что-нибудь другое? – предлагаю я.

Он качает головой.

– Нет, это вроде ничего.

Я киваю и снова принимаюсь за вязание.

Слова ведущего долетают до меня лишь наполовину. Вообще удивительно, что я не сбиваюсь в петлях, потому что все мое внимание поглощает мужчина рядом.

Я бросаю на него взгляд и замечаю, что он следит за движением моих рук.

Через минуту уже смотрит мне в лицо.

А потом – на мои губы, пока я считаю петли.

Дыхание учащается. Я ощущаю каждое крошечное движение его тела, то, как он устроился рядом, будто всегда был частью этой кровати.

Я неловко хихикаю, не привыкшая, что за мной так пристально наблюдают.

– Ты бы лучше передачу смотрел, – поддразниваю я.

– Милая, ты включила ее с середины сезона. Я вообще понятия не имею, что тут происходит.

– А почему сразу не сказал? Я бы тебе все объяснила! – возмущенно фыркаю я.

– Ты выглядела такой увлеченной. Не хотел приставать с кучей вопросов.

– И что теперь, будешь просто пялиться на меня как какой-нибудь извращенец?

– Типа того, – пожимает он плечами. – На тебя приятно смотреть.

Я фыркаю, чувствуя, как лицо краснеет еще сильнее.

– Правда! – протестует он. – И вообще это немного безумие, что ты умеешь делать такое, даже не глядя.

Он кивает на мое вязание. Я и сама почти не замечала, что продолжаю работать. Для меня это уже настолько привычно.

– Да тут ничего сложного.

– Твои пальцы будто танцуют.

Он произносит это с каким-то искренним восхищением, словно никогда раньше не видел ничего подобного.

Я улыбаюсь, но ответить не получается – сердце уже где-то в горле.

Я снова перевожу взгляд на телевизор и берусь за пряжу.

Между нами словно натянута невидимая струна. Напряжение дрожит в воздухе, и каждый раз, когда кто-нибудь из нас шевелится, меня будто тянет к нему этим невидимым поводком, который вот-вот порвется.

Примерно на середине следующей серии руку начинает сводить. Я разжимаю и сгибаю пальцы, стараясь незаметно их размять.

Оскар, конечно же, замечает.

– Все хорошо? – тихо спрашивает он.

– Да, просто немного затекла.

Он хмуро смотрит на провинившуюся руку, а потом снимает ее с моего бедра и берет в свои ладони так бережно, что мне едва не хочется расплакаться. Начинает разминать суставы, огрубевшими кончиками пальцев проходится по мягкой середине ладони, проводит вдоль костяшек.

Мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не застонать от этих ощущений, но тихий вздох все-таки вырывается, когда он начинает уверенными круговыми движениями массировать центр ладони.

Оскар ухмыляется.

Он прекрасно знает, что делает.

Он продолжает разминать суставы, ловко расслабляя каждый по очереди. Делает вид, будто не замечает, как учащается мое дыхание, но скрыть тихий стон, который срывается с губ, когда он надавливает кончиком пальца у основания большого пальца, уже невозможно.

– Я… эм…

Оскар лишь тихо смеется, поднимает мою руку к губам и целует в середину ладони.

Я сгибаю пальцы, царапая ими щетину на его подбородке.

Оскар воспринимает это как приглашение продолжить и начинает осыпать легкими поцелуями мою руку – от запястья вверх, до внутренней стороны локтя.

Господи.

Я понятия не имела, что поцелуи в руку могут ощущаться вот так.

Его губы поднимаются выше, выше, выше, и я уже ничего не могу сделать, кроме как отдаться этим ощущениям. Склоняю голову набок, когда он приближается к шее, открывая ему больше пространства.

Когда Оскар слегка прикусывает кожу у моей челюсти, из меня вырывается жалобный звук.

Руки сами находят его бицепсы. О вязании я уже давно забыла.

Оскар отвечает на мой порыв, обхватывая меня рукой за спину и притягивая так близко, что наши тела прижимаются друг к другу.

Я резко втягиваю воздух, когда между нами не остается ни сантиметра.

Он немного отстраняется, всматриваясь в мое лицо, и убирает выбившуюся прядь волос.

Будто чего-то ждет.

Чтобы первый шаг сделала я.

Чтобы показала ему, что тоже этого хочу.

А я хочу.

Так сильно, что почти не могу думать.

Я подаюсь вперед, сначала нерешительно, и прижимаюсь губами к его губам.

Поцелуй начинается медленно. Оскар позволяет мне самой найти ритм, изучить очертания его рта. Когда мой язык касается его губ, он сразу приоткрывает их, впуская меня.

Мы целуемся так долго, медленно и тягуче, пока мои движения не начинают сбиваться и я не теряю ритм.

Оскара это ничуть не останавливает.

Он берет все на себя, направляет меня, пока наши языки переплетаются.

Это похоже на музыку – то, как мы двигаемся вместе.

Я никогда не знала, что с другим человеком может быть так. Мне всегда было слишком страшно даже пытаться.

Но рядом с Оскаром я не чувствую такого страха.

Мои пальцы пробираются в его волосы, и он стонет, когда я слегка тяну за пряди.

От этого звука у меня переворачивается все внутри, и я повторяю движение, вырывая из него еще один сдавленный стон.

Он целует меня сильнее, будто пытается отыграться, и я бы рассмеялась, если бы рот не был занят кое-чем другим.

Его руки скользят по моему телу вверх и вниз, пока не добираются до бедер.

Оскар отстраняется.

– Нормально, что я тебя так трогаю? – спрашивает он, легко касаясь носом моего.

Я киваю так резко, что едва не бьюсь с ним лбами.

Оскар громко смеется, но все, что он собирался сказать, теряется в поцелуе, которым я тут же накрываю его губы.

Его ладони раз, другой проходят по моим ребрам, а потом пальцы пробираются под футболку и касаются голой кожи.

По всему телу мгновенно разбегаются мурашки.

– Так можно? – снова спрашивает он.

Оскар меняет положение, берет меня за бедра и тянет ниже по кровати.

Я киваю.

Он следует за мной, нависая сверху.

Я поворачиваю голову и провожу пальцем по сильному предплечью, упирающемуся в матрас рядом с моей головой и словно заключающему меня в его объятия.

Он наклоняется и оставляет едва ощутимые поцелуи вдоль моей челюсти. Я поворачиваю лицо за ним, пока он снова не находит мои губы.

Поцелуй дурманящий, глубокий. Каждое движение будто крадет у меня дыхание.

Его ладонь пробирается под футболку и ложится мне на живот.

И это ощущается не как требование.

Скорее как поддержка.

Как что-то, что помогает удержаться здесь.

Я провожу руками по его широким плечам и снова тяну за волосы – так, как ему, кажется, особенно нравится.

Получаю в ответ именно то низкое рычание, которого хотела, и тяну чуть сильнее, мягко царапая ногтями у основания затылка.

Оскар с хриплым выдохом отрывается от моих губ и приникает к шее, целуя и облизывая чувствительную кожу.

Его руки тоже меняют положение: одна находит мою талию, другая скользит под плечи, заключая меня в крепкие, почти собственнические объятия.

В животе будто взрывается целая стая бабочек, когда я смотрю на него – на этого мужчину, который выглядит так, словно твердо намерен получить желаемое.

Я стискиваю ткань его футболки на спине, пытаясь за что-нибудь удержаться, потому что от всех этих ощущений кружится голова.

Он не останавливается, шепчет похвалу мне в плечо, в шею, в ложбинку под ухом.

Из-за его щетины я почти физически чувствую каждое слово, когда он говорит, какая я красивая.

Как сильно он этого хочет.

Как много думал обо мне, пока был в отъезде.

На секунду мы отстраняемся друг от друга, и я пытаюсь собрать мысли, но по краям сознания уже начинает подкрадываться тревога.

Это слишком много.

Или нет?

Мне хорошо.

Мне нравится.

Кажется, нравится.

Просто я немного перегружена.

Я резко втягиваю воздух, и Оскар одобрительно рычит, не понимая, что этот вдох значит на самом деле.

Я пытаюсь заземлиться.

Остаться здесь, в этой комнате, в этом мгновении.

Не провалиться туда, куда не хочу возвращаться.

Но это сложно, когда кажется, будто мое сознание вот-вот провалится сквозь кровать.

Я правда этого хочу? Или просто нервничаю? Но ведь все нервничают, разве нет? Особенно с новым человеком?

Я сильнее стискиваю его футболку, пытаясь хоть за что-то ухватиться в этом хаосе собственных чувств. Наверное, Оскар решает, что я хочу, чтобы он ее снял, потому что на секунду приподнимается, одним движением стягивает футболку через голову, бросает ее куда-то в угол и тут же снова наклоняется ко мне.

Он держит меня крепче, чем раньше?

Кажется, да, хотя, может, мне просто мерещится, что его объятия стали теснее. Я пытаюсь немного сдвинуться, но двигаться почти невозможно, и все, чего мне удается добиться, – прижаться бедрами к нему. Оскар тут же с энтузиазмом отвечает таким же движением.

И вдруг все становится до тошноты знакомым.

Меня почти уже нет здесь.

Я где-то в другом месте.

С другим человеком.

Дышать становится все тяжелее.

Мне это не нравится.

Мне страшно.

Я хочу, чтобы это прекратилось.

Я пытаюсь открыть рот и сказать ему, но слова не складываются. Мысли несутся слишком быстро, и все, на что меня хватает, – упереться ладонями ему в грудь, собираясь оттолкнуть.

Наконец из горла вырывается какой-то звук – отчаянный, хриплый, – и Оскар мгновенно вскидывает голову.

Глаза у него становятся огромными, когда он видит мое испуганное лицо. Я не знаю, как сейчас выгляжу, но, судя по его выражению, ничего хорошего.

– Фрея? – спрашивает он, приподнимаясь на руках.

Без его веса становится немного легче дышать.

Я толкаю его сильнее, и он сразу отстраняется, садясь на пятки.

Как только он перестает нависать надо мной, я тут же выбираюсь из-под него и торопливо отползаю вверх по кровати.

Я не понимаю, что он говорит.

Почти ничего не слышу из-за гула в ушах, пока сжимаюсь у изголовья кровати.

Глава 29

Оскар

Черт.

Черт, черт, черт.

Что сейчас произошло? Что я сделал?

Только что она извивалась подо мной, а теперь свернулась клубком и смотрит на меня так, будто я в любую секунду могу на нее наброситься.

– Эй, эй, все хорошо. Ты в порядке, – успокаиваю я ее, с трудом скрывая отчаяние в голосе. Поднимаю руки, как будто приближаюсь к загнанному в угол зверьку. – Фрея, все хорошо. Просто сделай для меня несколько глубоких вдохов, ладно?

От одного ее вида сердце разрывается. Она зажмуривается и прячет лицо в коленях. Будто кулак пробивает мне грудь насквозь. Я торопливо ищу свою футболку, решив, что мой голый торс сейчас вряд ли помогает.

– Фрей, – умоляю я. – Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Скажи, что мне делать, как тебе помочь. Я просто хочу помочь.

Из нее вырывается сдавленный всхлип, и меня это убивает. Это я сделал. Это из-за меня ей так страшно. Не знаю как, не знаю, где ошибся, какие сигналы пропустил, но в какой-то момент так увлекся, что теперь она дрожит у изголовья кровати и отказывается на меня смотреть.

– Фрея, пожалуйста. Прости меня. Господи, прости. Я уйду, клянусь. Просто скажи, что ты в порядке, и я уйду, дам тебе побыть одной. – Черт, да я вообще больше никогда с ней не заговорю, если она этого захочет. – Я не хочу оставлять тебя одну в таком состоянии, но только скажи и меня здесь не будет.

Я тараторю, слова сливаются друг с другом от паники. Я понятия не имею, что делать. Как все исправить.

Наконец она поднимает голову и смотрит на меня покрасневшими глазами. И в этот момент я понимаю: я бы вырвал собственное сердце и отдал ей, бросил бы к ее ногам, выложил все, что у меня внутри, – лишь бы стереть с ее лица это затравленное выражение.

– Прости, – шепчет она.

Какого черта?

– Что? – переспрашиваю я. – Фрея… малышка, нет. Тебе не за что извиняться.

Я подвигаюсь к ней на пару сантиметров и чувствую, как внутри что-то самую малость отпускает, когда она не отстраняется.

– Это мне нужно извиняться. И я правда прошу прощения.

– Нет, ты… – Она запинается. – Ты ничего не сделал. Это я все испортила.

– Господи, Фрей. – Я тяжело выдыхаю. – Ты ничего не испортила. Если ты этого не хочешь, значит, и я не хочу.

– Но ты же…

– Да, только потому, что думал, будто ты тоже этого хочешь.

Я осторожно отвоевываю еще несколько сантиметров, медленно приближаясь.

– Фрея, клянусь богом, я думал, тебе нравится. Иначе я бы ни за что не продолжил.

– Мне нравилось! – восклицает она. – Я хотела, просто потом всего стало слишком много, и мне стало страшно, и я…

Ее слова обрываются новым всхлипом. И у меня такое чувство, будто я и правда могу сейчас умереть. Будто следующая слеза скатится по ее щеке – и я просто упаду замертво.

– Фрея, я с ума сойду, если сейчас тебя не обниму, – умоляю я. – Можно? Только обнять, больше ничего. Клянусь.

Она едва заметно кивает и медленно начинает распрямляться, выходя из своего комочка. Я перемещаюсь по кровати ближе, но остаюсь стоять на коленях, словно кающийся грешник, и раскрываю руки, ожидая, пока она сама преодолеет оставшееся расстояние.

Сначала она двигается медленно, но в какой-то момент буквально бросается ко мне. Обхватывает меня за талию так крепко, будто ее руки сделаны из металла, и прячет лицо у меня на шее. Я обнимаю ее гораздо осторожнее, придерживаю ладонью затылок и укрываю под подбородком.

Мы долго сидим так в тишине, и постепенно наше дыхание выравнивается, подстраиваясь друг под друга. Ее колено касается моего бедра: она сидит рядом со мной, скрестив ноги, и прижимается плечом к моей груди. Я не решаюсь двигаться, только время от времени целую ее в волосы и медленно глажу по спине.

– Можешь рассказать, что произошло? – осторожно спрашиваю я.

– Мне стало страшно… – Она замолкает.

– Я знаю, милая. А можешь сказать, что именно тебя напугало?

– Сначала мне нравилось, – говорит она и поднимает голову, слабо мне улыбаясь.

Ненавижу, что сейчас это она пытается успокоить меня. Я целую ее в лоб, без слов прося продолжить.

– Но потом я не могла пошевелиться, а ты был повсюду вокруг меня… – Она резко сжимает губы, обрывая себя на полуслове.

– М-м? – тихо отзываюсь я, прижавшись губами к ее волосам.

– Это напомнило мне кое о чем, – шепчет она.

Я замираю.

Ужас сжимает меня тисками. Я чуть отстраняюсь и осторожно приподнимаю ее лицо, заставляя посмотреть на меня.

– Фрея? – у меня едва хватает воздуха на ее имя; меня захлестывает настоящий ужас от того, что, как мне кажется, она пытается сказать. – Кто-то…

Ее глаза снова наполняются слезами. Я прочищаю горло, изо всех сил заставляя себя держаться.

– Кто-то сделал тебе больно?

– Э-это было… это вроде как… – Она обрывает себя и снова прячет лицо у меня на шее.

Я придерживаю ее за затылок, мягко провожу большим пальцем вдоль уха.

– Пожалуйста, – шепчу я.

– Аарон.

Кровь стынет у меня в жилах, и мне приходится приложить усилие, чтобы не сжать ее сильнее.

Я знал, что там было что-то еще. Должен был догадаться. Должен был сложить все кусочки воедино. Может, тогда смог бы не допустить того, что случилось сейчас.

Фрея отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и затравленное выражение ее лица едва не ломает меня пополам. Я убираю пряди волос с ее глаз, чувствуя, как внутри меня поднимается буря.

Мне нужно знать.

– Он?..

– Нет! – перебивает она меня. – Господи, нет… То есть я не знаю… он просто…

Она сбивается, и с каждым словом мне все труднее сохранять самообладание.

– Малышка. Пожалуйста, просто вдохни. Расскажи мне, что случилось.

Она смотрит на меня снизу вверх, такая одинокая, что сердце сжимается. Хотел бы я забрать у нее все это, стереть без следа, но сейчас могу только быть рядом.

Мы долго сидим молча, пока она медленно и ровно дышит. Я готов ждать. Буду ждать хоть всю ночь, если ей понадобится. Я успокаивающе целую ее в плечи и все это время разминаю пальцами напряженные мышцы вдоль позвоночника, пытаясь помочь ей расслабиться. Постепенно словно вся борьба из нее уходит, и она обмякает у меня на груди, упираясь лбом чуть ниже ямки у основания шеи.

Когда она наконец начинает говорить, мне приходится напрячь слух, чтобы разобрать слова. Я почти боюсь дышать, чтобы ничего не пропустить, будто в ее рассказе спрятан ключ ко всему этому.

– Я очень нервничала… в первый раз с ним. До этого я никогда… я не…

– Это был твой первый раз?

– Да, – едва слышно пищит она.

– Что случилось?

– Ну, мне кажется, это нормально, когда первый раз неудачный.

– Это он тебе сказал? – резко бросаю я, жестче, чем хотел, и тут же готов себя проклясть, когда она напрягается.

Я тихо извиняюсь и снова мягко целую ее в висок и щеку, стараясь дать понять, что она может продолжать.

– Мы пошли ужинать, – говорит она, осторожно выкладывая каждое слово, словно карточный домик. – Было неплохо, только в ресторане оказалось немного шумно. Не знаю, заметил ли он, что мне тяжело, но потом увидел знакомого за соседним столиком и почти весь вечер проговорил с ним.

– Придурок, – ворчу я.

Какой идиот получил шанс пойти на свидание с Фреей и потратил его, думая о ком-то еще?

– Надо было уже тогда его бросить. Лучше бы сидела с девушкой, с которой пришел его приятель, – слабо шутит она, пытаясь разрядить обстановку.

Я не поддерживаю.

– Потом мы поехали к нему. По-моему, он даже не спросил, хочу ли я, но я не сказала отвезти меня домой, так что, наверное, он просто решил…

Ее дыхание сбивается, будто она пытается подавить всхлип. Все внутри меня бушует от того, куда, как мне кажется, ведет этот рассказ.

– Фрея, я знаю, тебе тяжело об этом говорить. Если правда не хочешь, можем лечь спать. Попробуем снова утром.

– Я хочу тебе рассказать, – твердо отвечает она, и я чуть не обмякаю от облегчения.

Не знаю, хочу ли я вообще слышать эту историю, но мои догадки еще хуже. И если ей пришлось это пережить, меньшее, что я могу сделать, – выслушать. Может, если она произнесет это вслух, ей удастся отпустить хотя бы кусочек.

– Мне просто нужно добраться до этого момента.

– У нас есть время, – говорю я ей прямо у уха. – А я очень терпеливый мужчина. Рассказывай.

Я беру ее лицо в ладони и слегка отстраняю, так что наши носы почти соприкасаются. Мне нужно, чтобы сейчас она смотрела на меня. Чтобы понимала: я здесь. Здесь только она и я.

Она закусывает губу, а потом во взгляде появляется решимость.

– Мы вернулись к нему в квартиру, и я уже тогда сомневалась. Было очевидно, чего он ждет, но я не думала, что он станет давить. Он знал, что у меня раньше никого не было, поэтому…

Она зажмуривается.

Я так хочу все исправить, но не могу, и не знаю, что делать с этим бессилием. Когда она снова пытается спрятать лицо, я позволяю и крепко ее обнимаю.

– Мы целовались, а потом я его остановила. Мы были на его кровати, и он начал говорить. Все говорил и говорил, ходил по кругу, повторял одно и то же: что это нормально, что в нормальных отношениях все так и происходит.

Черт.

– Я совсем запуталась. В какой-то момент у меня все в голове смешалось, и я решила, что хочу этого, но теперь не знаю… Может, я просто хотела, чтобы он был мной доволен.

– Фрея… – выдыхаю я.

Будто из легких выбили весь воздух.

Что кто-то мог так поступить. С ней. С моей Фреей.

– Потом я чувствовала себя такой дурой. Ну как я могла ничего не сказать? Надо было попросить его отвезти меня домой еще когда мы только сели в машину. Или просто уйти, когда он начал давить. Но я так запуталась, так перегрузилась. Я не могла ни мысли собрать, ни слова из себя выдавить.

– Фрей… – ласково говорю я, проводя рукой по ее волосам.

Внутри будто все выскоблили до пустоты, но сейчас нельзя думать об этом.

– На следующий день он пришел ко мне домой и вел себя так, словно ничего не случилось. Он убедил меня, что у всех так бывает, поэтому, когда снова позвал на свидание, я решила, что должна согласиться.

– Сколько вы были вместе? – осторожно спрашиваю я.

– Может, восемь месяцев? Не знаю. Сложно сказать, когда это вообще стало настоящими отношениями.

– Ты сама с ним рассталась?

– Нет.

Слово выходит рваным, будто осколки стекла застряли у нее в горле.

– И это хуже всего. После всего этого именно он получил возможность уйти первым.

– Черт.

Я прижимаю ее крепче, словно могу каким-то образом спрятать внутри собственной груди.

– Неважно, кто кого бросил. Все закончилось. Тебе больше никогда не придется его видеть.

– А если бы я просто… – Она качает головой у меня на груди, словно пытается зарыться в меня еще глубже. – Я просто боюсь. Не знаю, ушла бы я сама.

– Ушла бы.

– Ты не можешь этого знать.

– Могу. Я тебя знаю. Знаю, какая ты сильная.

– Я не сильная.

– Сильная, – настаиваю я.

Она может этого не видеть, но я вижу. Когда она позволяет себе быть собой, в ней такая сила, что ей можно стены ломать.

– Тогда я была такой жалкой. Просто ужасно одинокой. Мне казалось, это мой единственный шанс кого-то найти. А что, если бы я терпела все это вечно, только потому что боялась остаться одна?

– Фрея, ты не можешь знать, что могло бы случиться. И это неважно. Важно то, что ты сейчас здесь. Ты сама построила эту потрясающую жизнь.

Я приподнимаю ее лицо. Мне нужно смотреть ей в глаза, когда я говорю следующее.

– И ты не одна. Я знаю, между нами все только начинается, но я от тебя совершенно без ума. И уже очень давно. Когда мы были детьми, я считал тебя такой классной, такой умной. Ты была самым интересным человеком из всех, кого я знал. А теперь, когда я узнал тебя ближе, понимаю, что тогда не знал о тебе и половины.

Может, я слишком напираю, но мне кажется, ей необходимо это услышать.

– Я всем сердцем верю, что неважно, бросил бы он тебя или нет. Ты бы все равно оттуда выбралась. А теперь ты здесь. И ты – настоящее чудо, Фрея.

В ее глазах мелькает что-то, чего я не могу прочесть.

– Пожалуйста, скажи, что веришь мне.

Мне не стыдно умолять.

– Я пытаюсь.

Позже мы лежим лицом друг к другу, и кончик моего пальца скользит по ее векам, спускается по носу, очерчивает изгиб губ. Она уже давно ничего не говорит. Наверное, после всего, что рассказала, у нее просто не осталось сил.

Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного – этой ярости, что бурлит во мне. Но слушать Фрею, слышать, как она, задыхаясь, рассказывает о том, что с ней произошло, о том, что он с ней сделал… Это пробуждает во мне что-то первобытное.

Глаза у нее закрыты, хотя я знаю, что она не спит. Она свернулась на боку, подложив обе ладони под щеку, словно отдыхающий ангел. Сегодня я приехал сюда почти на автопилоте. Стоило сесть в машину, как мне захотелось только одного – оказаться там, где она. Будто в груди поселилась боль, которая могла утихнуть лишь тогда, когда я снова увижу эти глаза.

Я кладу ладонь ей на щеку и большим пальцем глажу нежную кожу под глазом. Это единственное место, где мы соприкасаемся, и все мое внимание сосредоточено на этих нескольких сантиметрах, будто я пытаюсь запомнить ее лицо на ощупь.

Она открывает глаза и слабо улыбается – уверен, только ради меня.

Я наклоняюсь и нежно целую ее в висок, наслаждаясь тихим звуком, который она издает, и тем, как ее ресницы щекочут мне щеку.

– Можно я тебя обниму? – спрашиваю я, отчаянно желая быть ближе.

Когда она кивает, напряжение внутри немного отпускает. Я обхватываю ее за талию, сжимаю хлопковую футболку у нее на пояснице и осторожно подтягиваю к себе. Вторую руку просовываю ей под голову, чтобы она могла придвинуться и устроиться щекой на моем бицепсе.

– Фрея? – шепчу я, начиная тревожиться из-за ее молчания. – Скажи мне хоть что-нибудь, малышка.

Она вздыхает и качает головой.

Я знаю, что, когда ее переполняют эмоции, ей бывает трудно выдавить из себя слова, поэтому просто прижимаю ее ближе, касаюсь губами макушки и вдыхаю нежный ванильный аромат ее волос.

– Просто толкни меня, если захочешь, чтобы я отодвинулся. Что бы тебе ни понадобилось – я твой.

Я твой.

Если бы она только знала, насколько серьезно я это говорю.