Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"

Автор книги: Анна Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

Потому что теперь он смотрит на мои.

И с каждым вдохом его лицо становится чуть ближе.

Он хочет меня поцеловать.

Он сейчас меня поцелует.

О господи.

Какая-то часть меня хочет вцепиться в его рубашку и прижаться губами к его губам так, чтобы перестать понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. Но есть и другая часть – тихая, перепуганная, – которая боится, что все происходит слишком быстро. Что я подпускаю человека слишком близко и слишком скоро, давая ему возможность причинить мне боль.

Пальцы немеют, а все тело будто начинает кружиться.

Все нормально, перестань вести себя странно. Люди так делают. Ходят на свидания, а потом целуются.

Что с тобой не так? Просто возьми себя в руки.

Лицо Оскара передо мной на мгновение расплывается, превращаясь в другое.

Я моргаю, пытаясь прогнать его образ.

Я не хочу, чтобы он был здесь. Никогда. И особенно сейчас, когда у меня, возможно, впервые появляется шанс на что-то хорошее.

Оскар наклоняется ближе, во взгляде немой вопрос.

Я быстро киваю, надеясь, что это заглушит тревогу. Все мои отточенные годами инстинкты твердят одно: просто дай ему то, чего он хочет. Тебе понравится, когда все начнется, ты просто слишком много думаешь в ожидании.

В голове вспыхивает голос Аарона:

Ты слишком много думаешь. Так все и происходит.

Его перекрывает уже мой собственный голос, но паники от этого меньше не становится:

Наверное, он считает тебя ненормальной. Ты ведешь себя неблагодарно.

Я подаюсь ближе.

Почему он до сих пор меня не целует?

Ты слишком долго тянула.

Щеки уже болят от того, как сильно я зажмурилась.

Черт, наверняка это выглядит странно.

Я резко открываю глаза, готовая уже покончить с этим, надеясь, что ему понравится и он не разозлится, если я сделаю что-то не так.

Но, увидев выражение его лица, я чувствую, как внутри что-то ломается.

Его глаза широко распахнуты и мечутся между моими. Он выглядит таким печальным, будто кто-то только что разбил ему сердце.

– Все хорошо, Фрея, – сдавленно произносит он.

– Я знаю. – Я пытаюсь сказать это бодро, но получается совсем не так.

Почему он так смотрит?

Что я сделала?

Я опускаю взгляд на туфли, надеясь, что он не заметит влагу, собирающуюся на ресницах.

Почему я всегда все порчу?

Я жду, что он разозлится. Что станет надо мной смеяться.

Но его рука снова находит мою и мягко сжимает.

Я все равно не могу заставить себя поднять голову.

– Все хорошо, – повторяет он, теперь уже совсем близко.

Щеку слегка царапает его борода, а потом мягкие губы касаются скулы.

Я чувствую его дыхание на выбившихся прядях, когда он оставляет на моей щеке самый осторожный, самый нежный поцелуй.

– У нас впереди еще полно времени, – шепчет он у моей кожи.

Я замираю, боясь пошевелиться и разрушить этот момент.

Будто мы с ним оказались внутри мыльного пузыря. Все вокруг сияет и переливается, но кажется, что одно неверное движение – и он лопнет.

Оскар отстраняется, напоследок еще раз сжимая мою руку.

– Я позвоню тебе. – Голос у него хриплый, словно слова даются с трудом. – И мы еще куда-нибудь сходим. Если захочешь.

Он уходит?

Я думала, он хотел меня поцеловать.

Я ведь разрешила.

Так почему он уходит?

Я расправляю плечи, стараясь выглядеть спокойной. Ему незачем знать, какой гребаный бардак творится у меня внутри.

– Я хочу, – отвечаю так же тихо.

– Хорошо.

– Увидимся, Оскар. – Я выдавливаю дрожащую улыбку.

– Пока, милая.

Еще одна кривая улыбка и он уходит.

Глава 23

Оскар

Харви тычется носом мне в колени.

– Ну что думаешь? – спрашиваю я у него. – Ужин – это слишком банально?

Он смотрит на меня снизу вверх блестящими глазами и моргает.

– Знаешь, помощи от тебя никакой.

Я пытаюсь придумать, куда пригласить Фрею на наше второе свидание. На которое я ее, вообще-то, пока даже не позвал.

Хочу, чтобы все было идеально, но при этом не хочу напугать ее чем-нибудь чересчур грандиозным.

Черт. Провожу ладонью по бороде. Прошло два дня с тех пор, как мы ходили обедать, а я все никак не могу забыть ее лицо, когда спросил, можно ли ее поцеловать. Тот мгновенный испуг, который она тут же попыталась скрыть. Она бы согласилась. Сделала бы все, чего, по ее мнению, я от нее хотел.

Что, черт возьми, она думала, случится, если скажет мне «нет»?

Что бы я ни делал, давить на нее нельзя. Она либо замкнется, либо – что еще хуже – согласится на все, что я предложу, потому что решит, будто иначе я на нее рассержусь. Мне нужно доказать ей, что решать будет она. По крайней мере, пока ей не станет со мной спокойнее.

Я включаю телевизор и бездумно щелкаю каналами, пока не останавливаюсь на новостях. Лесной пожар, за которым мы следим, наконец попал в эфир. Пока вроде ничего серьезного, но не исключено, что нас все-таки вызовут туда.

– Лучше надейся, что это ни во что не выльется, – говорю Харви. – Твоя бабушка уехала из города. Понятия не имею, куда тебя девать, если меня вызовут.

Он дергает носом.

Я вздыхаю.

– Идей у тебя, я смотрю, хоть отбавляй, дружище.

И зачем я вообще с ним разговариваю?

Я выдерживаю еще минут десять, прежде чем желание проверить, как там Фрея, побеждает. Я старался дать ей немного пространства, но больше не могу ждать.

Оскар: Привет.

За те несколько минут, что я жду ее ответа, сердце разгоняется раза в четыре быстрее обычного. А вдруг она вообще не хочет со мной разговаривать? Может, я настолько сильно ее напугал.

Фрея: Привет.

Оскар: Как ты?

Отличное начало. Очень непринужденно.

Фрея: Нормально, а ты?

Оскар: Тоже неплохо.

Ну что ж, видимо, будем неловко обмениваться ничего не значащими фразами. Обычно я в таком получше, но рядом с ней меня будто скручивает узлом. Сначала я думал, дело в остатках моей детской влюбленности, но нет. Дело в ней. В той, какой она стала сейчас.

Решаю пустить в ход главный козырь. Играть нечестно мне не стыдно.

Фотографирую Харви и отправляю ей.

Оскар: Харв передает привет.

Фрея: Я ЕГО ОБОЖАЮ!

Я ухмыляюсь. Так и знал, что сработает. Но прежде чем успеваю ответить, приходит еще одно сообщение.

Фрея: И еще прости, что после свидания я вела себя так странно.

Фрея: Мне правда было очень весело.

Фрея: Спасибо, что пригласил меня.

Она извиняется? Какого хрена? Я заставляю себя ослабить хватку на телефоне.

Оскар: Давай добавим «прости» в ту банку штрафов, о которой мы говорили

Фрея: Что?

Оскар: Тебе нужно перестать извиняться за то, что ты обозначаешь свои границы

Фрея: Ты не злишься?

Оскар: Нет, милая, конечно нет

Оскар: Меня расстроило только то, что ты просто не сказала, что не хочешь, чтобы я тебя целовал

Фрея: Я была не против…

Я фыркаю.

Оскар: Именно это мечтает услышать каждый мужчина

Фрея: Прости.

Оскар: Фрея…

Фрея: Точно.

Фрея: Слушай.

Фрея:Дело не в том, что я не хотела, чтобы ты меня поцеловал.

Фрея: Просто иногда я слишком сильно ухожу в свои мысли.

То, что я видел, было не просто мыслями. Это была настоящая паника. И я никак не могу избавиться от ощущения, что кто-то вбил этот страх ей в голову.

Она упоминала какого-то дерьмового бывшего. Может, это как-то связано с ним?

От одной мысли меня обдает жаром злости.

Что, блядь, с ней произошло?

Оскар: Мы можем двигаться так медленно, как тебе нужно

Фрея: Я не хочу заставлять тебя ждать.

Ох, Фрея. Хотел бы я сейчас быть рядом, чтобы обнять ее и держать до тех пор, пока она не перестанет чувствовать себя так.

Оскар: Я буду ждать столько, сколько тебе понадобится

Фрея: Откуда ты вообще так уверен, что тебе это нужно?

Фрея: Мы почти не знаем друг друга

Оскар: Не знаю, по-моему, я уже неплохо тебя знаю

Оскар: Но у меня хорошее предчувствие насчет тебя, Малкольм

Оскар: А я всегда доверяю чутью

Глава 24

Фрея

Звонок в дверь раздается как раз в тот момент, когда я сливаю воду с макарон.

– Черт, – шиплю я, едва не обдав себя кипятком.

Ставлю все на стол и поплотнее запахиваю халат поверх пижамы, в которую переоделась сразу после возвращения домой. Шлепая босыми ногами к двери, бросаю быстрый взгляд на часы в коридоре. Кто может прийти ко мне в половине девятого вечера в четверг?

Добравшись до двери, заглядываю в глазок и хмурюсь, почти прижавшись лбом к дереву. С другой стороны стоит слегка растрепанный Оскар с большой картонной коробкой в руках.

Что он здесь делает? После нашего свидания прошло девять дней, и, если не считать редких переписок, он был слишком занят работой, чтобы увидеться со мной лично.

Поначалу было немного неловко – по крайней мере, с моей стороны. Я все еще не могла перестать думать о том почти-поцелуе. Но, видимо, я не выставила себя полной дурой, раз он продолжает болтать со мной так же легко и непринужденно.

Просто тогда я никак не могла выбраться из своей внутренней воронки. Все казалось слишком знакомым. Слишком похожим на те бесчисленные разы, когда Аарон целовал меня, хотя я этого не хотела, когда уговаривал на то, чего мне не хотелось, убеждая, что это совершенно «нормально», и давил на мои слабые места, чтобы получить свое. Разумом я понимаю, что сейчас все иначе, что Оскар совсем на него не похож. Вот только моя нервная система, похоже, пока об этом не в курсе.

Я вожусь с цепочкой на двери, и от одной мысли, что Оскар сейчас окажется в моей квартире, в животе начинают порхать бабочки. Когда наконец открываю, замечаю, что он дышит чуть тяжелее обычного, а волосы взъерошены, словно он все время запускал в них пальцы.

– Фрея.

При виде меня его лицо смягчается, и бабочки в животе устраивают настоящий бунт. Он смотрит так, словно был бы совершенно счастлив простоять здесь вот так до конца вечера.

– Привет, – выдыхаю я, не зная, что еще сказать.

Мы молча стоим друг напротив друга. Прохладный ветерок касается моих голых щиколоток, а я смотрю, как выбившаяся прядь падает ему на лоб.

Из коробки в его руках доносится шорох, и я тут же перевожу взгляд вниз. Оскар неловко перехватывает ее, напрягая руки, чтобы удержать равновесие, пока внутри что-то двигается.

– У вас в доме можно держать животных? – осторожно спрашивает он.

– Что?

– Я подумал, что можно. У миссис Робертс по коридору штук пятнадцать морских свинок.

– Откуда ты вообще это знаешь?

Не знаю, зачем спрашиваю. Это же Сидар-Крик.

Он пожимает плечами.

– Устанавливал ей пожарный датчик.

– Оскар, что происходит?

– Черт, точно, прости. – Он упирает коробку в перила, придерживая ее одной рукой, а другой проводит по челюсти. – Не хотел вот так заявляться без предупреждения, но у меня вроде как чрезвычайная ситуация.

– Что случилось? – Я делаю шаг вперед, оглядывая его, будто ответ можно найти где-нибудь на нем.

– Есть шанс, что ты возьмешь Харви на несколько дней? Может, на неделю?

– Почему? Куда ты едешь?

– Вызвали на лесной пожар. В Скалистые горы.

– Господи. – Я скрещиваю руки на груди и начинаю большим пальцем выводить успокаивающие круги на внутренней стороне локтя. Вижу, что Оскар замечает, но остановиться не могу.

– Пока вроде ничего слишком серьезного, но они на всякий случай подтягивают резерв.

– И ты в резерве?

– Ага. Я и еще несколько ребят. Нас нечасто вызывают, но если уж вызывают, надо ехать. – Он снова поднимает коробку и смотрит на меня с надеждой. – Мне ужасно неловко вот так сваливать его на тебя. Обычно его берет мама, но она уехала из города. Я мог бы оставить его у Джони, но у нее и так Берди, и…

– Эй, все нормально. – Я подхожу ближе и сжимаю его за локоть. – То есть, наверное, нормально. У меня просто никогда не было домашних животных.

Приподнимаю уголок крышки и заглядываю внутрь. На меня смотрят большие черные глаза, а перед ними вытянулось длинное пушистое тело.

Ничего страшного. Я справлюсь. Это всего лишь кролик. Ну сколько проблем от него вообще может быть?

– У меня с собой все его вещи. И когда освоится, он вообще почти не требует ухода.

Я выглядываю Оскару за плечо и вижу, что кузов его пикапа забит всевозможными кроличьими принадлежностями. Это вообще поместится у меня в гостиной?

Когда мы заходим в квартиру, я морщусь при виде беспорядка, который успела развести. По полу разбросаны клубки пряжи, а на каждой свободной поверхности стоит по кружке – их тут, наверное, штук пятнадцать. Я лихорадочно начинаю собирать все обратно в корзину, но Оскар, кажется, даже не замечает.

Освобождаю место на диване, и он ставит туда коробку.

– Пойду принесу остальное. Ты меня серьезно выручаешь, Фрея.

– Тебе помочь?

– Нет, я сам.

Я слушаю, как его шаги удаляются вниз по металлической лестнице.

Открыв коробку, снова смотрю на Харви. Он моргает на меня огромными глазами. Вживую он почему-то кажется еще больше, чем на фотографиях: шерсть цвета чая с молоком, длинные уши лежат на соломе в его временном жилище.

Я медленно выдыхаю.

Да. Все нормально.

Совершенно обычное занятие после первого свидания. Никаких причин паниковать.

Всего лишь Оскар доверяет мне своего сына.

Харви принюхивается, и мне почти кажется, что он хмурится. Нос дергается так, словно он уже чем-то недоволен.

Я хмурюсь в ответ, не понимая, как вообще умудрилась не поладить с кроликом с первой же минуты.

– Если ты сгрызешь хоть один мой свитер, я больше никогда не заговорю с твоим папочкой.

– Если только ты не вяжешь из проводов от принтера, думаю, все будет нормально.

Я резко оборачиваюсь, судорожно втянув воздух. Как он умудрился так тихо подняться по лестнице? Оскар стоит, прислонившись к дверному косяку, и держит деревянную клетку с металлической сеткой спереди, к которой прикреплена куча всяких приспособлений.

– С ним довольно просто, – говорит он, ставя клетку в угол. Снимает сложенные сверху контейнеры и аккуратно расставляет их на полу. – Кормить каждый день, следить, чтобы вода не заканчивалась. Меня не должно быть больше недели, но если задержусь, клетку придется почистить.

– Ему нужен двор? У меня нет двора.

– Ничего страшного. Но ему понравится, если будешь каждый день ненадолго выпускать его побегать по квартире.

– Он не станет писать на ковры или еще что-нибудь?

– Только если разозлится на тебя.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или нет, но лицо у Оскара совершенно серьезное.

В животе зарождается тревожное ощущение. Не уверена, что это хорошая идея. А вдруг Харви сбежит? Или съест что-нибудь, что ему нельзя, и умрет? Между нами с Оскаром все еще такое новое, такое хрупкое. Мне совсем не хочется, чтобы именно это все испортило.

– Я все записал, – немного смущенно говорит он и вытаскивает из заднего кармана помятый листок.

– Ты был довольно уверен, что я соглашусь его взять, да?

– Я был готов умолять.

Голос у него низкий, чуть хриплый, и от этого по позвоночнику пробегает жар. Наши взгляды встречаются, и в голове внезапно вспыхивает образ Оскара, стоящего передо мной на коленях.

Он подходит ближе так медленно, что у меня достаточно времени отойти, но вместо этого я сама едва заметно подаюсь к нему.

Поднимаю руку, берусь за воротник его рубашки и легонько тяну к себе.

Стараюсь не думать слишком много. Просто чувствовать.

Жду, когда придет нервозность, когда поднимется тревога, но ничего не происходит.

Есть только он и я.

Я внимательно смотрю на него, изучая каждую черточку его лица, пока он наклоняется и целует меня в висок.

У меня кружится голова, но совсем не плохо.

Я не могу удержаться и подаюсь ближе, льну к его прикосновению. Приходится упереться ладонью ему в грудь, чтобы просто не растечься лужицей по полу.

– Ты знаешь, сколько тебя не будет? – спрашиваю я сбивчиво, пока Оскар продолжает ласково касаться носом линии моих волос, а его дыхание щекочет мне ухо.

– Будешь по мне скучать, Малкольм?

– Да.

Слово слетает с губ раньше, чем я успеваю его остановить.

– Хорошо. – Я чувствую его улыбку на своей коже. – Потому что я буду по тебе чертовски скучать.

– Ты ведь будешь осторожен?

Мои пальцы сами собой сжимаются, комкая его рубашку. Только сейчас до меня по-настоящему доходит, куда он едет. Хочется удержать его здесь, обнять так крепко, чтобы он остался в безопасности в моей крошечной квартире вместе со своим огромным кроликом и таким количеством пряжи, которое ни одному человеку не положено иметь.

– Я всегда осторожен.

Он немного отстраняется и берет мое лицо в ладони. Кончики его пальцев шероховатые, когда скользят по моим скулам, и это напоминает мне: он умеет делать то, ради чего туда едет.

– Я постараюсь выходить на связь, но не знаю, как там будет с сетью и будет ли вообще время.

– За нас не переживай, мы тут справимся. – Я заставляю себя слегка улыбнуться. – Просто береги себя.

– Постараюсь.

Оскар говорит тихо, почти шепотом, прижавшись губами к моему лбу, а потом долго целует туда же.

Я зажмуриваюсь, словно могу через эту точку соприкосновения передать ему все свое спокойствие, всю уверенность, и обнимаю его, крепко прижимая к себе.

Оскар отвечает тем же. Его руки окружают меня теплом, удерживая нас вместе.

– Со мной все будет хорошо, – шепчет он.

– Я знаю.

Изо всех сил стараюсь, чтобы голос не дрогнул.

Все совершенно не так, как в прошлый раз, и я мысленно благодарю кого угодно, кто способен меня услышать, за то, что мой мозг наконец позволяет мне просто быть в этом моменте.

Никаких воспоминаний.

Никакой паники.

Оскар наверняка чувствует это по тому, как я отвечаю на его прикосновения, потому что не отстраняется. Продолжает двигаться вперед тем своим осторожным способом, который дает понять: стоит мне сказать хоть слово – и он сразу остановится.

Я отодвигаюсь всего на пару сантиметров и чуть приподнимаю лицо.

Я хочу, чтобы он меня поцеловал.

Пусть сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди, и я надеюсь, что он не чувствует, какие влажные у меня ладони на его спине, – я этого хочу.

В этот раз я готова.

Но что-то не дает мне самой сократить расстояние.

Появляется крошечный страх.

Только теперь это страх, что он меня отвергнет.

В конце концов я струсила.

Прячу лицо у него на шее и в последний раз крепко обнимаю.

Оскар обнимает меня в ответ так, словно мы последние два человека на земле.

Он глубоко вздыхает, и от его дыхания несколько прядей падают мне на лоб. Отпуская меня, Оскар осторожно заправляет их за ухо.

– Мне пора, – говорит он с явным сожалением.

– Хорошо, – шепчу я, уже скучая по тому мгновению, которое только что закончилось.

– Береги моего парня.

– Буду.

Еще раз поцеловав меня в висок, Оскар разворачивается и выходит, плотно закрывая за собой дверь.

Я остаюсь посреди внезапной тишины и пытаюсь отдышаться.

Он пробыл здесь всего минут десять, а ощущение такое, будто сбил мою внутреннюю ось и теперь весь мир стоит немного криво.

Я подхожу к коробке и смотрю вниз на Харви, снова чувствуя легкое сомнение и пытаясь понять, что теперь с ним делать.

Присаживаюсь на корточки, вдыхая древесный запах опилок.

– Очень надеюсь, что я тебе понравлюсь, дружище. Потому что от твоего папочки я, кажется, без ума.

Меня все еще пугает то, насколько сильно мне нравится Оскар. Я не привыкла подпускать людей близко, но почему-то мне кажется, что и он тоже. Дело не в том, что я ему не доверяю. Проблема в том, что я не доверяю самой себе. В прошлом собственные решения заводили меня настолько не туда, что теперь трудно поверить, будто я снова способна так рискнуть. Но даже несмотря на страх, рядом с Оскаром мне хочется быть смелее.

Грохот тяжелых шагов вырывает меня из мыслей. Кто-то торопливо поднимается по металлической лестнице к моей двери, будто бежит. Потом наступает пауза, и раздаются три негромких стука.

Я открываю дверь и вижу Оскара с широко распахнутыми глазами. Заглянув ему за плечо, замечаю его машину, криво брошенную на парковке, с открытой дверью, словно он уже начал выезжать, а потом вдруг передумал и побежал обратно ко мне.

Я не успеваю ничего сказать, как он подходит ближе. Одна рука скользит за мои волосы и ложится мне на затылок, другая едва касается щеки. Наши груди соприкасаются, когда он притягивает меня к себе, носки его ботинок уже пересекают порог.

– Мы все-таки немного напортачили, да? – хрипло произносит он.

Его нос касается моего – мягкий, безмолвный вопрос.

Я едва заметно сокращаю расстояние между нами. Совсем крошечное движение, но он его замечает.

И его губы накрывают мои.

Теплые. Твердые. Но без нажима.

От прикосновения по спине рассыпаются искры, будто меня ударило статическим разрядом.

Он меня целует.

Господи.

Я позволяю ему меня целовать, и это оказывается всем тем, чего мне прежде не хватало смелости даже захотеть.

Я почти физически чувствую, как сердце замедляется, как тревога постепенно покидает меня, пока в груди не остается лишь спокойное, уверенное биение.

Его язык скользит по моей нижней губе, и я приоткрываю рот, впуская его, а пальцы запускаю в мягкие пряди его волос.

Я чувствую его ресницы на своей щеке, пока мы целуемся. Немного невпопад, чуть неловко, словно оба не до конца понимаем, что делаем, но почему-то это ощущается так, будто я сижу перед камином во время снежной бури. Будто именно здесь мне всегда и было место.

То, что начинается почти отчаянно, постепенно становится медленным и тягучим. Легкие поцелуи в губы, в уголки рта.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, Оскар напоследок целует меня долго и нежно, и от этого пальцы на ногах сами поджимаются на ковре.

Он отстраняется, руки бессильно опускаются вдоль тела, а на лице появляется совершенно ошеломленное выражение.

– Надо было сделать это раньше, – говорит он с лукавой улыбкой.

Я не могу выдавить из себя ни единого слова и только ошарашенно киваю.

– Скоро увидимся.

Он напоследок быстро сжимает мою руку, которую я прижала ко рту, и уходит.