Если сомневаешься (ЛП)

Текст добавлен: 30 октября 2026, 11:30

Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"

Автор книги: Анна Харрисон

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 37

Оскар

Джони закатывает глаза, когда я в третий раз подхожу к ним с Фреей. Ничего не могу с собой поделать. Даже когда помогаю Маку или болтаю с другими ребятами, все мое внимание все равно приковано к ней. Мне почти невозможно не крутиться рядом, поэтому приходится время от времени подходить под предлогом принести ей что-нибудь выпить или тарелку с едой.

– Все еще нормально себя чувствуешь? – спрашиваю Фрею.

Рука будто сама тянется к пряди ее волос. Стоя рядом с ее стулом, я пропускаю ее между пальцами.

– Да. – В голосе слышится легкое недовольство, а нос чуть морщится. И мне это чертовски нравится. Когда мы вдвоем, она запросто может меня поддеть, но стоит оказаться среди людей и она обычно замыкается. – Как и во все предыдущие разы, когда ты спрашивал, – шепчет она.

Я легонько щипаю ее за подбородок.

– Издеваешься над тем, что я о тебе беспокоюсь?

– Никогда бы не стала.

– Пойду помогу Маку все подготовить к шоу. Тебе что-нибудь принести перед этим?

Она хмурится.

– Какому шоу?

– О господи, – стонет Джони. – Он и правда опять это устроит?

– Ага, – подтверждаю я, а потом снова смотрю на Фрею. – Мак помешан на фейерверках. Устраивает целое представление при любой возможности.

– Разве это не опасно? – Она оглядывает небольшую толпу вокруг.

– Ты же понимаешь, что сейчас находишься в компании дюжины пожарных?

– То есть дом вы не спалите?

– Нет, мэм.

– А я хочу спалить дом! – вопит Берди, спрыгивает с колен матери и несется туда, где Мак начинает размечать места для установки фейерверков.

– Спасибо тебе за это, – смеется Джони, поднимаясь, чтобы поймать свой маленький кошмар.

Фрея смотрит на меня снизу вверх с виноватым выражением.

– Упс.

– Рано или поздно это все равно бы случилось.

– Фейерверков будет много?

Я не упускаю из виду, как напрягаются ее плечи.

Черт. Я даже не подумал о вспышках и всем этом шуме. Такое кого угодно может перегрузить, а уж Фрею...

– Может, поедем домой?

Она быстро качает головой.

– Нет? – Это звучит скорее как вопрос.

Я внимательно за ней наблюдаю. Она правда этого хочет или просто говорит то, что, по ее мнению, я хочу услышать? Я часто замечаю за ней такое, и каждый раз меня будто изнутри начинает чесать.

– Мы можем уехать когда угодно. Мак найдет себе другого помощника.

– Нет. – Она кивает, на этот раз увереннее. – Я хочу остаться. Просто если бы знала, взяла бы наушники.

– Если станет слишком тяжело, мы уедем. И я все время буду рядом.

– Обещаешь?

Провожу большим пальцем по гладкой коже ее щеки.

– Обещаю.

Она смотрит на меня так, будто я только что повесил для нее луну на небе, и сердце болезненно сжимается. Я убираю прядь волос ей за ухо, и отойти от нее чертовски трудно, но Мак ждет. Чем быстрее мы закончим, тем быстрее я смогу вернуться к ней.

Наклоняюсь и целую ее в лоб.

– Никуда не уходи.

– Давай.

Когда я подхожу к Маку, на его лице уже красуется самодовольная ухмылка. Я поднимаю ладонь еще до того, как он успевает открыть рот.

– Вы двое там так уютненько устроились. – Он тычет меня локтем в бок.

– Отвали. – Я тут же отвечаю ему тем же, только в отличие от него не играючи.

Мак вскрикивает, когда мой локоть врезается ему в бок, а я фыркаю.

– Это мило. Никогда раньше не видел тебя таким влюбленным.

– Ты ведь понимаешь, что мы сейчас будем иметь дело со взрывчаткой? Точно хочешь меня бесить?

– Рискну.

Он отпирает навесной замок на сарае, где хранит фейерверки, и начинает доставать все необходимое.

– На твоих похоронах постараюсь выдавить хотя бы пару слез.

– Да пошел ты. Ты так рыдать будешь, что тебя прямо на гроб стошнит.

Я фыркаю и иду следом, пока он начинает устанавливать ракеты.

– С чего мне вообще приходить на похороны, если это я тебя убью?

Он смотрит на меня как на идиота.

– Чтобы отвести от себя подозрения копов.

– Просто ставь уже свои чертовы фейерверки.

Минут за двадцать мы со всем заканчиваем. Мак уже столько раз втягивал меня в это дело, что мы работаем как отлаженный механизм. Я провожу предплечьем по лбу и оглядываю результат наших трудов.

– Дальше я сам, – говорит он, устанавливая последний фитиль. – Возвращайся к своей девушке.

Я киваю и стягиваю рабочие перчатки.

– Развлекайся, пироман.

– Всегда. – Он многозначительно шевелит бровями.

Если бы начальник пожарной службы округа увидел его сейчас, Мака, наверное, отправили бы на какое-нибудь обследование. Но, пожалуй, после всего разрушения, которое нам приходится видеть из-за огня, приятно помнить, что он способен создавать и нечто прекрасное.

Я поворачиваюсь туда, где оставил Фрею, но ее там нет.

Вот черт. Она ушла?

Мне требуется несколько секунд, чтобы найти ее среди людей. Она стоит у стеклянных дверей, ведущих во двор, сжав руки в карманах пальто.

Сердце делает короткий скачок, когда она поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

Будто говорит: вот оно. Иди к ней.

Я задеваю кого-то плечом, направляясь к ней, но почти не замечаю этого. Не тогда, когда Фрея дарит мне одну из тех застенчивых улыбок, которые я собираю и берегу как сокровища.

Целовать ее я не собирался, но все планы летят к черту, как только она оказывается на расстоянии вытянутой руки. Я поднимаю ладони к ее лицу и наклоняюсь так близко, что чувствую едва заметное тепло ее дыхания на губах. Фрея сама сокращает оставшееся расстояние, прижимаясь ко мне губами.

При звуке первого взрыва мы оба вздрагиваем и отшатываемся, шумно втягивая воздух. Лицо Фреи озаряется переливчатым синим светом, когда фейерверк расцвечивает небо. Я провожу пальцем по изгибу ее губ, совершенно не интересуясь тем, что происходит у меня за спиной. Оборачиваюсь только тогда, когда Фрея заглядывает мне через плечо, и я понимаю, что загораживаю ей весь обзор.

Я притягиваю ее к себе спиной и обхватываю руками, пока мы смотрим фейерверк. Она откидывает голову мне на плечо, и несколько прядей ее волос, подхваченных ветром, щекочут мне щеку.

Я вспоминаю, сколько раз в детстве говорил маме, что Фрея Малкольм – самая красивая девочка на свете.

Похоже, я уже тогда кое-что понимал.

В небе один за другим вспыхивают еще несколько фейерверков, и каждый толпа встречает радостными возгласами. Я замечаю Джони, которая удерживает на руках извивающуюся Берди, пока малышка пытается подобраться поближе к отцу, запускающему заряды один за другим.

Когда взрывается особенно мощный фейерверк, Фрея резко втягивает воздух, и я чувствую, как она слегка вздрагивает в моих руках.

– Все хорошо, милая? – спрашиваю я, прижавшись губами к ее виску.

Она кивает, но при следующем взрыве снова вздрагивает.

– Хочешь смотреть из дома?

– Все нормально, обещаю. – Она запрокидывает голову и смотрит на меня с совершенно неубедительной улыбкой. – Может, если мы...

Последние слова она произносит скорее себе под нос, ерзая в моих объятиях, пока не разворачивается ко мне лицом. Прижимается щекой к моей груди, и мне требуется секунда, чтобы понять, чего она хочет. А когда до меня доходит недостаточно быстро, Фрея берет меня за руку и поднимает ее так, чтобы моя ладонь закрыла ей второе ухо.

А.

Я следую ее примеру, прижимаю крепче: одно ухо теперь заглушает плотная ткань моей куртки, другое прикрывает моя ладонь.

– Так лучше?

Она не отвечает, только еще сильнее прижимается ко мне, просовывает руку под мою куртку и кладет ладонь мне на ребра.

Шоу продолжается, но мне трудно отвести от нее взгляд, даже когда над головой небо взрывается тысячей цветов. Особенно когда каждый новый всполох окрашивает ее волосы в новый оттенок.

Я хочу держать ее так вечно.

Хочу, чтобы она всегда была со мной.

Мы вместе совсем недолго, но я знаю, что это такое.

Может, я всегда знал.

Я вспоминаю вечер на прошлой неделе, когда отвез ее домой. То, как мы были вместе с Фреей...

Это изменило меня.

Сколько бы я ни прожил, та ночь навсегда останется одной из тех точек, после которых жизнь делится надвое.

На «до Фреи» и «после».

Она поднимает голову и замечает, что я на нее смотрю.

– Что? – хихикает она.

– Ничего.

Я целую ее в макушку.

– Смотри фейерверк.

Она снова поднимает взгляд к небу, но через секунду косится на меня и опять ловит с поличным.

– Ты вообще не смотришь, – возмущенно фыркает она, явно притворяясь.

– Я прекрасно справляюсь.

Она закатывает глаза и снова отворачивается.

А когда вечер заканчивается, я понимаю, что ни разу так и не посмотрел на небо.

Глава 38

Фрея

– Ты серьезно? – пищу я в телефон.

Люси сияет с экрана.

– Ага! Сегодня утром купила билеты!

– Господи! – Не могу поверить. Она правда приезжает! Я роняю белье, которое держала в руках, и с размаху сажусь на кровать. Я позвонила Люси, чтобы она составила мне компанию, пока я убираюсь в квартире, но она тут же пустила все мои планы под откос своим сюрпризом.

– Наверное, стоило сначала спросить, но я увидела билеты по скидке и решила, что надо брать, пока дают.

– Нет, конечно, ничего спрашивать не нужно. Ты можешь приезжать когда угодно!

Я так счастлива, что меня вот-вот разорвет. Я ужасно по ней скучала.

– Ну, мне же надо проверить, как ты там после того, как тебя чуть ЗАЖИВО НЕ СОЖГЛИ. – Она придвигает лицо к камере, особенно выделяя последние слова.

– О-о-ой, – стону я. – Мы уже сто раз это обсуждали. Ничего страшного не произошло! Пожар даже не в моей квартире был!

– Тебя эвакуировали горячие пожарные, а ты рассказала мне об этом только через три дня, – возмущенно фыркает она.

Когда я наконец призналась, Люси была очень недовольна и с тех пор не дает мне об этом забыть.

– Самое страшное, что со мной случилось, – я поцарапала ногу, потому что выбежала на парковку босиком.

– Ага, тайная царапина. – Она хмурится. – Царапина, о которой ты даже мне – своей лучшей подруге – не рассказала.

– Господи, ты почти такая же, как Оскар. – Я вздыхаю. – Мне не нужны в жизни сразу два чрезмерно опекающих чудика, иначе я закончу тем, что буду ходить завернутая в пузырчатую пленку.

– Очевидно, тебе нужен кто-то, кто будет за тобой присматривать!

Я морщусь. Знаю, что она шутит, но слышать такое все равно неприятно.

– Кстати, как там этот твой мужчина? – продолжает она.

Под ребрами зарождается неприятное напряжение.

– Не знаю, можно ли назвать его моим мужчиной.

– В смысле?

– Мы просто... толком об этом не разговаривали.

– Правда? Судя по всему, что ты рассказывала, я думала, у вас уже все довольно серьезно.

– Да? Наверное? Не знаю. – Я падаю спиной на матрас и провожу ладонью по лицу.

– Но он тебе нравится.

– Да, он замечательный... – Я умолкаю.

– И хорошо к тебе относится?

– Конечно.

Я переворачиваюсь на бок и придвигаю телефон ближе, словно собираюсь поделиться секретом. Хотя, наверное, так и есть.

– На днях я познакомилась с его друзьями, и они все вели себя так, будто мы уже пара.

Словно все уже решено. Будто моего мнения никто и не спрашивал.

– Но вы вроде как и есть пара?

– Да. Но не... официально.

Она хмурится.

– Мне кажется, это уже просто вопрос формулировки.

– Это важно! – возражаю я.

– А какая разница? Это же просто название.

Я сильнее сворачиваюсь клубком.

Она не понимает.

– Я не знаю, хочу ли снова быть чьей-то девушкой. А вдруг опять окажусь в ловушке, как в прошлый раз?

Я смотрю на экран, пока Люси встает и закрывает дверь. Наверное, Мари просыпается.

– Послушай, я даже представить не могу, как трудно тебе снова позволить себе сблизиться с кем-то. Но ты должна поверить, что второй раз все не повторится.

– Откуда мне знать? Я пропустила абсолютно все тревожные звоночки с Аароном.

Только сейчас я по-настоящему начинаю понимать, насколько жестоко он со мной обращался. Только сейчас вообще могу называть это жестоким обращением. Я всегда думала, что насилие – это когда тебя бьют, но ведь оно бывает не только таким. Аарон оставил после себя шрамы, которые я до сих пор обнаруживаю. И как я могу быть готова к отношениям с кем-то другим, если я уже почти не понимаю, кто я вообще такая?

– Ты замечала больше, чем тебе кажется, – осторожно говорит она. – Ты постоянно рассказывала мне, когда тебе становилось не по себе из-за его слов. И я знаю, что самое худшее ты от меня скрывала, но ты не была слепа.

Я сжимаю покрывало в кулаке, потому что мне нужно хоть за что-то держаться.

– Правда?

– Да... – Она глубоко вдыхает, прежде чем продолжить. – Вообще-то я как раз собиралась поговорить с тобой об этом, когда он с тобой расстался.

– И что ты хотела сказать? – Я резко сажусь, выпрямив спину.

– Что он мне не нравится. И не только это. – Она опускает взгляд на колени. – Я просто жалею, что не сказала раньше. Может, мне удалось бы остановить все до того, как стало совсем плохо.

– Люси, ты ничего не могла остановить. Я должна была сама во всем разобраться.

– И ты разобралась!

– Нет. – Глаза наполняются слезами. – Я даже сама не смогла уйти...

Вот что пугает сильнее всего.

А если бы я просто продолжала позволять ему причинять мне боль?

В глубине души я все та же одинокая девушка, отчаянно желающая, чтобы ее кто-нибудь любил. Разве это не делает меня такой же уязвимой? Разве я не могу снова оказаться в плохих отношениях?

– Как же я хочу сейчас быть рядом. Я бы тебя обняла.

Я шмыгаю носом.

– Я тоже этого хочу.

– Но, милая, послушай меня. Если ты отталкиваешь замечательного парня, который хочет относиться к тебе как к принцессе, разве это не значит, что ты позволяешь Аарону победить?

– Я слишком запутанная для серьезных отношений, а мне кажется, Оскар хочет именно серьезных.

Он предельно ясно дал понять, чего хочет, и я тоже хочу быть с ним на одной волне. Только понятия не имею, как перебраться через стену, которую сама вокруг себя возвела.

– Тогда тебе нужно с ним поговорить. Но не отметай эту возможность сразу только потому, что тебе страшно. Если я смогла собраться с духом и сделать то, чего боялась, значит, и ты сможешь.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что она имеет в виду.

– Ты рассказала маме?

– Ага.

– И?

Она шумно выдыхает сквозь сжатые губы.

– И все прошло нормально. В основном она злилась только из-за того, что я не сказала ей, что подала заявку.

– Ненавижу говорить «я же говорила», но... – Я ухмыляюсь экрану.

– Да ладно.

– Вы обсуждали, где ты будешь жить?

– Мы пока еще решаем, – осторожно отвечает она. – Но, кажется, я хочу жить в городе?

– Правда? Это же потрясающе.

– По крайней мере, хочу попробовать.

Я так за нее рада. И за Мари. То, что она чувствует себя достаточно хорошо, чтобы жить самостоятельно, – это огромный шаг.

– Тебе там понравится.

Люси сияет.

– Да. Думаю, понравится.

Глава 39

Оскар

Я сжимаю руку Фреи, пытаясь хоть немного ослабить напряжение, которое чувствуется во всей ее руке. Мы стоим у бара «Хокинс» и собираемся зайти внутрь на вечер викторины. Наконец-то мне удалось уговорить ее пойти со мной и ребятами.

Мне хочется вплести ее во все стороны своей жизни, пока эта жизнь не перестанет быть только моей.

– Готова? – спрашиваю я.

Она кивает, глядя на меня снизу вверх, и по ее лицу скользит едва заметная улыбка. Последние несколько дней она какая-то тихая. Я пытался выяснить, что случилось, но она упорно твердит, что все в порядке.

Я открываю дверь, и едва мы оказываемся внутри, как меня посещает мысль, что идея была так себе. Шум обрушивается на меня стеной, заставляя слегка поморщиться. Представляю, каково сейчас Фрее, и оборачиваюсь к ней, но она только смотрит на меня с понимающей улыбкой и надевает шумоподавляющие наушники.

– Я подготовилась.

Говорит она чуть тише, чем нужно. Наверное, в наушниках ей сложно понять, насколько громко звучит собственный голос.

– Умница, – подмигиваю я, наслаждаясь тем, как краснеют ее щеки.

– Мерф! – доносится крик с другого конца бара.

Я оборачиваюсь и вижу Райана, который орет нам из-за стола. Он уже собирается крикнуть снова, но Мак хватает его за руку и утягивает обратно на стул.

Я обнимаю Фрею за талию и веду к ним, выставив плечо вперед, чтобы нам было проще протискиваться сквозь толпу. Господи, на викторинах здесь всегда полно народу, но такой давки я не видел уже несколько месяцев.

Когда мы подходим, Мак встает и заключает меня в крепкие объятия, хлопая по спине.

– Рад вас видеть! – ему приходится почти кричать, чтобы перекрыть гул голосов.

Он поворачивается к Фрее и тепло улыбается.

– Привет, Фрея. Ты сегодня прекрасно выглядишь.

На ней снова платье с расклешенной юбкой, на этот раз оливково-зеленое, очень подходящее к цвету ее волос.

– Спасибо.

Она улыбается ему той своей спокойной улыбкой.

Я убираю руку с ее талии и закидываю ей на плечи, притягивая к себе с такой собственнической ноткой, за которую ребята потом наверняка будут надо мной издеваться.

– Фрея, это Дженна, Джастин и Райан, – говорю я, по очереди указывая на сидящих за столом.

– Мы уже знакомы, – ухмыляется Райан.

Я закатываю глаза.

Выдвигаю для Фреи высокий стул и помогаю ей сесть. В этот момент замечаю легкую хмурость на лице Джастина. Он смотрит на наушники Фреи, и по его лицу скользит какое-то выражение, которое я не успеваю понять.

– Ну что, как там твой пряжный бизнес? – спрашивает Райан, сидящий рядом с ней.

Я занимаю стул с другой стороны от Фреи. Рядом со мной садится Мак, а напротив – Джастин и Дженна.

– Хорошо, спасибо, – отвечает она, складывая руки на столе.

Я кладу ладонь ей на бедро и тут же чувствую, как напряжены мышцы под моими пальцами.

– Да? – Райан кивает, явно предлагая ей продолжить.

– Не знаю, знакомы ли вы с Джойс, но она наконец-то зашла ко мне.

– Та старушка, которая живет возле старшей школы? – спрашивает Джастин.

Фрея кивает.

– Черт, она вечно на меня орала, когда я был ребенком. А какая тебе разница, заходит она в магазин или нет?

Плечи Фреи тут же сжимаются, щеки краснеют.

Я бросаю на Джастина злой взгляд. Что он творит?

– Она вроде как всем заправляет среди местных вязальщиц.

– Ого, – тихо произносит Райан. – Типа мафии.

Фрея хихикает и смущенно кивает.

– Никогда ее не любил, – бормочет Джастин.

Он делает долгий глоток, и примерно треть пива в его бокале исчезает.

Вскоре мы входим в привычный ритм. Подкалываем друг друга, громко ржем, а Мак с трудом удерживается от того, чтобы уронить лицо в ладони, разнимая очередной спор. Фрея больше почти ничего не говорит. Просто потягивает лимонад, который я ей принес, и наблюдает, изучая, как устроены отношения внутри нашей команды.

Я хватаюсь за ножку ее стула и подтягиваю ближе. Когда она оказывается в пределах досягаемости, снова обнимаю ее за талию, и она устраивается рядом со мной.

Сквозь гомон прорезается резкий визг микрофона, и я вижу, как Меган – одна из барменов и сегодняшняя ведущая – поднимается на небольшую сцену в углу зала.

– Так, народ, кто готов играть? – кричит она под дружный рев собравшихся. – Все зарегистрировали команды у бара?

Я смотрю на Мака и вижу, что тот кивает.

– Отлично! Тогда мой очаровательный помощник сейчас раздаст вам бланки для ответов, и через пару минут начнем, хорошо?

Сегодня в роли ее помощника оказывается Тернер, хозяин бара. Я наблюдаю, как он протискивает свою огромную тушу между столами, оставляя на каждом лист бумаги и карандаш. Широченные плечи, грудь как бочка, а я, кажется, ни разу не слышал, чтобы он произнес больше трех слов подряд. Понятия не имею, как Меган два года назад уговорила его устраивать вечера викторин, но, скорее всего, тем же способом, каким заставляет его украшать бар к Рождеству и разрешать местным группам выступать здесь по субботам.

Когда все наконец готовы, Меган снова выходит на сцену и перебирает карточки, пока не находит нужную.

– Ладно, для разминки начнем с вопросов на общие знания.

Меган хлопает в ладоши и приступает к вопросам.

– Даже не думай это писать! – шипит Райан на Мака, когда тот записывает ответ на шестой вопрос. – Джастин ни черта не знает. Сначала палеолит, потом неолит, а уже потом бронзовый век.

– Да пошел ты! – огрызается Джастин. – Я знаю, о чем говорю.

– Очевидно же, что нет!

– Он прав, – вставляет Фрея.

Джастин сначала ее не слышит, но Мак хлопает его по руке, привлекая внимание.

– Неолит был вторым. Он начался с развитием земледелия.

– А какого черта мы тогда ели до того, как научились что-то выращивать? – Джастин хмуро смотрит в свой стакан.

– Не знаю. – Райан пожимает плечами. – Мясо и все такое. Охотились с копьями.

Фрея кивает и прижимает руки ближе к телу. Я ободряюще сжимаю ее бедро. Знаю, она не любит конфликты, но у нас в команде все именно так. По сути, это наш способ показывать друг другу, что мы не чужие.

– Ладно, – говорит Мак, зачеркивая предыдущий ответ. – Большинство победило. Пишем вариант Райана.

– Как хотите, – фыркает Джастин.

Мне уже самому хочется отвесить ему подзатыльник. Сегодня он ведет себя еще более по-идиотски, чем обычно, и начинает меня по-настоящему бесить.

– Так, народ! – кричит Меган со сцены, к счастью прерывая недовольное бурчание Джастина. – Сдавайте листы, а потом переходим к раунду с картинками!

Тернер снова обходит зал, собирает бланки с ответами и раздает новые, при этом его фирменная хмурая физиономия не меняется ни на миллиметр.

– По многочисленным просьбам, а под многочисленными просьбами я подразумеваю мое непреодолимое желание составить именно этот раунд, сегодня у нас костюмные драмы.

Райан стонет, Дженна сползает на стуле, а Джастин начинает что-то бормотать себе под нос. Мак слегка улыбается и ухмыляется мне, когда я на него смотрю. Я знаю, сколько таких фильмов Джони заставила его посмотреть. Он, наверное, и во сне их узнает.

А вот Фрея рядом со мной выпрямляется и моментально оживляется.

– У вас есть пять минут, чтобы всей командой просмотреть кадры на листе и написать, из какого они фильма, – объявляет Меган.

Фрея тут же наклоняется вперед и начинает пробегать глазами по странице.

– Первый – «Барри Линдон».

– Есть, – отвечает Мак, уже записывая.

– Второй – «Разум и чувства».

– Пойду еще выпью, – заявляет Джастин, поднимаясь.

Он едва не врезается в стол, и я бросаю на него сердитый взгляд.

Дженна тоже встает.

– Я за ним присмотрю. Вы двое, похоже, и без нас прекрасно справляетесь.

Фрея и Мак даже не замечают их ухода – они на волне и спорят всего один раз.

– Это «Аббатство Даунтон», – говорит Мак, уже поднося карандаш к бумаге.

Фрея едва ли не отталкивает его руку.

– Это «Госфорд-парк».

– Ты увере…

– Уверена. Майкл Гэмбон никогда не снимался в «Аббатстве Даунтон».

– Черт, точно. – Мак записывает правильный ответ.

Из пяти минут им хватает всего двух, чтобы пройти весь список. Как только они заканчивают последний вопрос, Фрея вскакивает со стула и вздергивает руку вверх.

– Готово! – кричит она.

Меган смотрит в сторону нашего стола. Вместе с ней – почти весь бар.

Осознав, что теперь все смотрят на нее, Фрея тут же сжимается и плюхается обратно на стул, красная как свекла.

– Простите, – смущенно бормочет она. – Я немного увлеклась.

– Я слышала, вы уже закончили, – подмигивает Дженна, возвращаясь вместе с Джастином.

Фрея неловко улыбается ей, и я замечаю, как розовеют кончики ее ушей.

– Я схожу в туалет, – говорит она мне, сползая со стула.

– Все нормально?

Я пытаюсь поймать ее за руку, но она быстро отстраняется.

– Ага! – улыбается она. – Я сейчас вернусь.

Мне хочется пойти следом, но я боюсь сделать только хуже, поэтому просто смотрю, как она исчезает в толпе.

Мак улыбается.

– Она реально в этом разбирается.

– Ага. Она классная.

– А что с ней вообще такое? – заплетающимся языком спрашивает Джастин.

Господи, когда он успел так напиться? Я даже не знаю, сколько он уже выпил, но его явно развезло.

Он серьезно?

– В смысле, что с ней? – Мой голос становится жестким и холодным.

– Ну, ты понимаешь, о чем я, да? – Он оглядывает стол в поисках поддержки.

Мак смотрит на него тем самым капитанским взглядом, который буквально говорит: заткнись к черту.

– Ну типа… она вроде милая и все такое, но немного…

– Немного какая?

Джастин часто ведет себя как придурок. Обычно безобидный. Но если он решил вести себя так по отношению к Фрее, я этого не спущу.

– Ну ты понимаешь. – Он наклоняется вперед и заговорщически понижает голос. – Она какая-то жутковатая.

Меня будто обдает ледяным холодом. И это чувство даже немного пугает.

Ногти впиваются в ладони. Я опускаю взгляд и только тогда понимаю, насколько сильно сжал кулаки.

– Закрой рот. Немедленно.

Никто не будет так говорить о Фрее. Никогда.

– Мерф, да ладно тебе! – возмущается он и снова делает большой глоток. – Ты же не будешь утверждать, что сам этого не замечаешь. Кто вообще приходит в бар в наушниках?

– А тебе какое дело? Она весь вечер была с тобой мила, даже когда ты вел себя как полный придурок, – цежу я.

– Чувак! Она реально странная! И, если честно, немного странно, что ты так на нее запал.

– Это еще что значит?

– Она ведет себя как ребенок или типа того.

Я выхватываю у него стакан и с силой ставлю на стол – так, что половина содержимого выплескивается наружу.

Джастин тянется за ним, но Мак кладет тяжелую ладонь ему на плечо и не дает подняться со стула.

– Ну все, Джастин. – Мак встает, и по его лицу ясно: спорить бесполезно. – Давай я вызову тебе такси. Думаю, на сегодня хватит.

Он крепко берет Джастина за руку и поднимает его со стула.

Джастин сначала вырывается, а потом вскидывает руки, сдаваясь.

– Да извини ты, ладно? – ноет он. – Я просто пытаюсь тебя уберечь.

– И какая именно часть той чуши, которую ты сейчас нес, должна была меня «уберечь»?

– Просто от нее странное ощущение. Ну типа… как она смотрит. Будто однажды ночью тебя во сне прикончит или что-то такое.

Все. Хватит.

Я обхожу стол, не обращая внимания на тех, кто оказывается у меня на пути. Добравшись до Джастина, вырываю его из рук Мака и прижимаю спиной к столу, даже не пытаясь скрыть ярость на лице.

Джастин бледнеет, наконец осознав, во что вляпался.

– Мерф, чувак… – начинает он тараторить.

– Заткнись к черту, придурок. – Я почти выплевываю слова ему в лицо. – Еще хоть слово про мою девушку – и я тебе руку сломаю.

– Так, все, хватит, Мерфи, – говорит Мак.

Он кладет ладонь мне на грудь и отталкивает назад, подальше от Джастина. Тот тут же пользуется моментом, разворачивается и несется прочь от стола, расталкивая людей по дороге к выходу.

Какая-то часть меня хочет рвануть следом, но я заставляю себя успокоиться.

Он того не стоит.

Мак кивает Дженне и показывает в сторону ушедшего Джастина.

– Проследи, чтобы этот идиот под машину не угодил.

Я сбрасываю с себя руку Мака.

Черт.

Оглядываюсь по сторонам и замечаю, что вокруг нас образовалось свободное пространство.

На нас смотрят со всех сторон.

Я не хотел устраивать сцену, но услышать такое…

Это было слишком.

– Оскар, – тихо произносит Мак.

Я поворачиваюсь к нему, и от его тона внутри сразу все сжимается.