Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"

Автор книги: Анна Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

– Прости. Мне ужасно неловко, что я тебя не узнала.

– Правда, все нормально.

Хотя что-то в его лице говорит об обратном.

– Тебе было сколько, десять? Одиннадцать? Я и не ждал, что ты меня вспомнишь.

– Ладно, – тихо отвечаю я, опуская взгляд на свои туфли.

Теперь, когда он сказал, я точно вижу что-то знакомое. Просто никак не могу понять, что именно.

– Так почему ты вернулась?

Я немного замыкаюсь, не зная, что ответить и сколько вообще хочу ему рассказывать.

– Просто захотелось начать с чистого листа.

Пожимаю плечами, стараясь выглядеть как можно беспечнее. Я ведь только что познакомилась с этим человеком. Ну, заново познакомилась, как выясняется. Ему совершенно незачем знать всю грязную историю того, что осталось у меня за спиной.

– Элси хотела перебраться поближе к сыну и предложила мне арендовать помещение.

– Ты всегда хотела открыть свой магазин пряжи?

Я улыбаюсь.

– Давно уже, да.

Уголки его губ приподнимаются под щетиной, и он тихо хмыкает.

– Тебе нравится снова быть здесь?

– Да, неплохо. Просто нужно немного привыкнуть, – вру я, не желая расписывать, насколько одинокой себя чувствую и сколько времени провожу, сомневаясь буквально в каждом своем решении.

– Понимаю.

– Я пока еще обживаюсь, квартиру привожу в порядок.

– Ты ведь в «Крофте» живешь?

Я хмурюсь.

– Да?

– Маленький город. – Он закатывает глаза. – Здесь все всё знают.

– Даже где я живу?

– Ага. Ты знаешь миссис Паркер?

Я киваю, узнав имя соседки снизу.

– Как только ты заехала на парковку перед домом, она уже обзванивала половину города и рассказывала про «милую молодую девушку с кучей коробок одежды».

Я краснею.

То есть весь город уже знает о моей слабости к платьям в стиле свинг?

– Как тебе квартира? – спрашивает он.

– Нормально.

Я пожимаю плечами и поглядываю на стойку, гадая, когда будет готов мой напиток. Никогда не умела вести такие светские разговоры.

– Тебе не нравится?

В его взгляде появляется что-то такое, будто он уже готов объявить войну моим стенам.

– Нет, нравится, – торопливо отвечаю я. – Просто пока еще не совсем как дома, понимаешь?

– Конечно.

Не знаю, верит ли он мне, но выяснять не хочу. Эти вопросы слишком близко подбираются к больному месту. От разговора о том, нравится ли мне в Сидар-Крик, совсем недалеко до признания, что это один из самых долгих разговоров, которые я вообще вела с кем-либо после переезда.

К счастью, спасение приходит в виде Бекки, которая протягивает мне напиток.

– Надеюсь, этот пойдет лучше, – улыбается она.

Я прикусываю щеку изнутри.

– Спасибо. И извини, что зря заставила тебя с ним возиться.

Она смеется.

– Мне-то что. Платит он.

Я поднимаю взгляд на Оскара, уже готовая снова извиниться, но он как раз направляется к двери. Я еще раз благодарю Бекку, забираю стаканчик и иду следом.

– Мне, наверное, пора обратно, – бормочу я, глядя на него снизу вверх.

– Конечно.

Он открывает для меня дверь, и мы выходим на холод.

– Не хотел тебя задерживать. Давай провожу.

– Правда, не нужно.

– Фрея.

Он смотрит на меня так, что я тут же замолкаю.

– Позволь мне.

Дыхание сбивается. Я прикусываю щеку и киваю.

Обратно мы идем молча. Каждые несколько шагов куртка Оскара задевает рукав моего пальто, и мне приходится бороться с желанием прижаться к его теплу.

Я отгоняю эту мысль.

Ничего это не значит.

Сейчас я, наверное, и с кактусом бы обнялась.

Когда мы доходим до магазина, Оскар останавливается. Его лицо становится серьезным.

– Слушай, я знаю, что уже говорил это, но мне нужно убедиться, что я нормально извинился.

– Это не обяза...

– Обязательно.

Кончики его пальцев слегка задевают мою руку.

– Это не оправдание, но я тогда только закончил сорокавосьмичасовую смену, а капитан в последнее время гоняет меня по полной, так что я был далеко не в лучшей форме. Но это не давало мне права разговаривать с тобой так, как я разговаривал. Мне правда очень, очень жаль, Фрея. Обещаю, я больше никогда не буду так с тобой обращаться.

Я стою как вкопанная, будто ноги пустили корни прямо в тротуар, и совершенно не понимаю, что сказать.

– Мы в порядке? – мягко спрашивает он.

– Эм... да. Конечно. Все отлично.

Я не знаю, как воспринимать ни серьезность его слов, ни то, насколько искренне он, похоже, их произносит.

– Отлично.

Он улыбается, и от этой улыбки у меня едва не подкашиваются колени.

– Что ж, было весело. Надеюсь, больше нам не придется это повторять.

– О.

Я отступаю на шаг, задетая его словами.

– Нет! Черт, я не это имел в виду...

Он вздыхает и проводит рукой по волосам, а лицо у него становится свекольно-красным.

– Я хотел сказать, надеюсь, мне больше не придется приползать к тебе с извинениями после того, как я снова поведу себя как мудак. Может, в следующий раз мы просто... потусуемся.

В следующий раз.

Глава 6

Оскар

Дом наполняет запах жаркого, пока я разуваюсь в прихожей у мамы. Последние восемь лет у нас есть нерушимая традиция – ужинать вместе по пятницам. И за все это время я впервые всерьез подумывал отменить встречу. Я люблю маму больше всего на свете, но в городке с населением в шесть тысяч человек она – главный источник всех сплетен. Готов поставить свой пикап на то, что ей уже позвонил кто-нибудь, кто видел нас с Фреей вместе.

– Оз! – кричит она из кухни. – Как ты там?

Я иду по коридору, разглядывая семейные фотографии – их на стенах столько, что за ними почти не видно обоев с бутонами роз, – и чувствуя, как привычно прогибается под носками ковер.

У любимой фотографии я останавливаюсь и, как всегда, когда бываю здесь, касаюсь ее кончиком пальца. Папа улыбается мне из-за стекла, помогая мне, десятилетнему, держать только что пойманную рыбу.

Я такой счастливый.

Грудь болезненно сжимается, и мне приходится отвернуться. Маме совсем не нужно, чтобы я заявился к ней с унылой рожей. Я быстро прохожу на кухню и, встав рядом с ней у плиты, целую ее в щеку.

– Привет, мам.

– Готовлю жаркое. Курицу надо было использовать.

– Пахнет отлично.

– День хорошо прошел? – спрашивает она, из рук вон плохо скрывая ухмылку.

– Похоже, ты и так уже все знаешь, – отвечаю я, скрещивая руки на груди. – Кто позвонил?

Она смеется.

– Проще спросить, кто не позвонил.

Я вздыхаю. Даже представлять не хочу.

– Ничего такого не было. Мы просто выпили кофе.

– Правда? – Она подозрительно прищуривается. – А я думала, кофе у тебя и дома есть.

– Мне нужно было кое за что извиниться.

Она медленно поворачивается ко мне, будто персонаж из фильма ужасов.

– Извиниться за что? – Она выпрямляется во весь свой рост, и макушка оказывается чуть ниже моего подбородка. – Оскар Мерфи, что ты натворил?

Я вздыхаю.

– Ничего особенного.

– За «ничего особенного» не извиняются. Выкладывай, молодой человек.

Пытаться что-то от нее скрыть бесполезно. Все равно рано или поздно узнает. Я рассказываю ей всю историю и наблюдаю, как с каждым моим словом складка между ее бровями становится все глубже. К тому моменту, как я заканчиваю, губы у нее поджаты, а сама она выглядит так, будто готова схватить меня за шкирку и куда-нибудь уволочь.

Вместо этого она хватает лежащее рядом кухонное полотенце и хлещет меня им по груди.

– Ай! Мам! – ору я, потирая место удара.

– Я тебя не так воспитывала! – Она снова замахивается и на этот раз попадает по бицепсу.

– Я знаю, – почти ною я, выставляя руки, чтобы прикрыться. – Поэтому и пошел к ней. Мы уже во всем разобрались, можешь опустить полотенце!

Она размахивает им как оружием, готовая врезать мне снова при малейшем поводе.

– Очень на это надеюсь, – бормочет она, сверля меня взглядом, а потом перекидывает полотенце через плечо. – Иди накрывай на стол, пока я не решила оставить тебя без ужина.

– Ну как подготовка к дню открытых дверей? – спрашивает мама между кусочками еды.

Я сначала дожевываю.

– Неплохо. Были проблемы с аттракционом с баком воды, где попаданием по мишени человека сбрасывают в воду, но теперь вроде все идет как по маслу.

– Кошачий конкурс уже готов?

Я фыркаю от смеха. В прошлом году Берди настояла, чтобы ей разрешили добавить в программу – и самой судить – «Кошачий конкурс». Отчасти это конкурс кошачьей красоты, отчасти соревнование по мяуканью, а в целом – полный хаос. Никто толком не понимает ее систему оценок, но на осмотр все равно тащат чуть ли не каждую кошку в городе.

– Подиум готов.

– Думаешь, опять будет драка?

Полгода назад две женщины из свиты Джойс сцепились после того, как Мэри обвинила Сью в «незаконной технике расчесывания», что бы это ни значило.

– Мак будет там и проследит за порядком.

Он ни за что не позволит ничему испортить Берди ее день.

– А продавцов всех собрали? – В выражении маминого лица появляется какая-то нарочитая сосредоточенность.

– Почти.

– А Фрея ничего не выставляет? – спрашивает она, безуспешно пытаясь придать голосу безразличие.

Я поднимаю глаза и сжимаю губы.

– Нет…

– О. – Она пожимает плечами. – Жаль.

– Мам. – Я закатываю глаза.

– Что? – Она улыбается. – Я просто говорю, было бы неплохо поставить ларек с товарами для рукоделия.

– У нас уже все распланировано. Для нее места не найдется, даже если бы ей было интересно.

– Можно найти, – возражает она с набитым ртом.

– Мам, нет. Просто оставь это, ладно?

– Хорошо. – Она шумно выдыхает. – Но тебе все равно стоит пригласить ее прийти.

– Она увидит афиши. Захочет – придет.

– Но ты должен пригласить ее сам.

– Что, типа на свидание? – Я бросаю на нее вызывающий взгляд, не собираясь втягиваться в эту игру. – Когда ты уже прекратишь?

Она пытается влезать в мою личную жизнь с тех самых пор, как я, будучи глупым пацаном, признался ей в своей первой влюбленности. Однажды она даже пригрозила позвонить маме Фреи и договориться, чтобы мы поиграли. Слава богу, папа вмешался раньше, чем дело зашло настолько далеко.

– Я ничего не делаю! Просто говорю, что, может, ей было бы неплохо прийти, провести время со всеми, немного получше узнать людей.

– Чего ты так за это уцепилась?

– Я думала, она тебе нравится.

– Я ее не знаю! – Я уже опасно близок к тому, чтобы повысить голос на собственную мать.

– Раньше нравилась.

– Что, когда мы были детьми? – недоверчиво спрашиваю я. – Это было больше десяти лет назад. Уверен, сейчас она совсем другой человек.

– Ты сказал мне, цитирую: «Она самая красивая девочка, которую я когда-либо видел, и я на ней женюсь», – самодовольно заявляет мама, вытаскивая фразу, которой пользуется каждый раз, когда хочет меня смутить.

– Господи боже, мне было двенадцать. – Я стону. – И, кажется, за все это время я поговорил с ней от силы раза два. Не самая надежная основа для крепкого брака.

– Я познакомилась с твоим отцом, когда мы были детьми.

Вот он, ее главный козырь. Мои родители влюбились друг в друга еще в начальной школе, и поэтому мама считает, что каждый способен встретить родственную душу в том возрасте, когда все еще режут бумагу безопасными ножницами.

– Ну, готов поспорить, вы тогда разговаривали больше одного раза.

– Иногда хватает и одного.

– Ма-а-ам, – тяну я со стоном.

Конечно, после того как Фрея уехала, я еще долго надеялся, что она вернется. Но с тех пор прошли годы. Мне совершенно не нужно, чтобы мама вмешивалась и превращала это в нечто, чем оно не является.

– Ладно, ладно. – Она смеется. – Больше не буду. Но ты все равно должен убедиться, что она знает про день открытых дверей. Я переживаю за нее: сидит целыми днями одна в своем магазине. Уже несколько месяцев прошло, а друзей у нее, по-моему, так и нет.

В груди неприятно покалывает при мысли о Фрее, которая весь день сидит в магазине одна. Может, и правда просто удостоверюсь, что она знает о мероприятии.

– Занесу ей листовку, – ворчу я в надежде наконец закрыть эту тему.

– И обязательно передай Джони, что в этом году они особенно красивые. – Она решительно кивает.

Последние несколько лет Джони занимается практически всем, для чего требуется хоть какое-то чувство вкуса. Оставь Мака наедине с этой задачей, он бы, наверное, просто расклеил по всему городу стикеры с нацарапанными от руки датой и временем.

– Обязательно передам. – Я сдавленно усмехаюсь, но тут меня осеняет. – А ты когда их успела увидеть? Райан ведь только в конце недели пойдет разносить их по городу.

– Правда? Значит, кто-то, наверное, занес их в кабинет доктора Беннетта. Они лежали в приемной.

Я резко вскидываю голову, и уютная, привычная атмосфера ужина лопается, как мыльный пузырь.

– Ты была у доктора Беннетта?

– Да? – отвечает она с набитым ртом, будто только что не распахнула подо мной люк.

– Зачем? – резко спрашиваю я.

Я знаю, что, скорее всего, ничего серьезного. Знаю. Но не могу остановить вспышку паники от одной мысли, что с ней что-то не так.

– Со мной все хорошо, милый. – Она накрывает мою руку своей.

Я даже не замечаю, насколько сильно сжал кулак, пока она не начинает один за другим разжимать мои пальцы. Голос у нее мягкий, тот же спокойный, тихий тон, которым она говорила со мной, когда я совсем маленьким прибегал к ней после кошмара.

– Просто обычный осмотр. Тебе не о чем волноваться.

– Почему ты мне не сказала? – спрашиваю я, а железные тиски на груди и не думают ослабевать.

Она больна? Я что-то пропустил?

– Милый, подыши.

Я провожу ладонью по лицу, пытаясь втянуть в легкие побольше воздуха.

– Я не сказала, потому что тут и говорить-то не о чем, – тихо объясняет она. – Это из-за страховки. Нужно было просто зайти на осмотр. Со мной все в порядке.

– Я мог бы пойти с тобой, – бормочу я, звуча как обиженный ребенок.

– Но в этом не было необходимости.

– Ну да, просто…

– Милый, я не хотела тебя тревожить. – Она слегка опускает подбородок, заглядывая мне в лицо. – Ты же знаешь, что с тобой бывает.

– Я в порядке, – огрызаюсь я, не желая это обсуждать.

Такое случалось уже не раз: стоит заговорить о мамином здоровье, и меня начинает затягивать в воронку ужаса. Она не раз давала понять, что ее это беспокоит, даже предлагала мне обратиться к психотерапевту, но мне это не нужно. У меня все под контролем. Со мной все нормально. Я просто переживаю за маму.

– Хорошо. – Она вздыхает, и в ее голосе слышится обреченность.

На всякий случай решаю завтра снова проверить, как она себя чувствует.

Глава 7

Фрея

– Спасибо. С вас сорок шесть долларов семьдесят центов. – Я улыбаюсь женщине, складывая в пакет наборы для рукоделия, которые она купила внукам. Сейчас понедельник после обеда, обычно в это время довольно тихо, но сегодня почти весь день покупатели заходят один за другим.

– Большое спасибо. – Она прикладывает карту к терминалу. – Передавай маме привет, хорошо?

Черт, как же ее зовут? Лицо я узнаю. Кажется, ее ребенок учился со мной в одном классе, но имя напрочь вылетело из головы.

– Обязательно.

По крайней мере, теперь у нас с мамой будет еще одна тема для разговора.

Когда магазин наконец пустеет, я иду на склад за материалами, чтобы собрать еще несколько наборов. Я понятия не имела, что они будут пользоваться таким спросом, иначе приготовила бы куда больше. Приходится передвинуть несколько ящиков с товаром, чтобы добраться до стремянки. И разумеется, все нужное лежит на самой верхней полке.

Я как раз тянусь за последней коробкой, когда голос из торгового зала пугает меня так, что я едва не слетаю со ступеньки.

– Фрея? Ты здесь?

Этот голос я помню. Только совершенно не понимаю, какого черта он здесь делает.

– Оскар? – Я сдуваю со лба выбившуюся прядь. – Я на складе.

– Ты там в порядке? – спрашивает он, протискиваясь в приоткрытую дверь.

На нем форма, темная футболка плотно облегает грудь.

– Просто разбираю кое-что, – отвечаю я, спускаясь на ступеньку ниже.

Оскар берется за боковину стремянки и придерживает ее, пока я не добираюсь до самого низа, заодно следя, чтобы юбка ни за что не зацепилась. Возможно, широкая юбка-солнце – не самый практичный выбор для работы, но ради красоты я готова пожертвовать удобством.

– Спасибо. – Я отряхиваю руки и одариваю его легкой улыбкой. – Чем могу помочь? Пришел уничтожить остальные мои витрины?

Я не ожидала увидеть его так скоро после нашей последней встречи.

– В этот раз нет. – Его губы кривятся в усмешке. – Не против, если я повешу у тебя на окно листовку?

В руке у него лист бумаги, края слегка помяты, словно он запихнул его в карман.

– Что за листовка? – спрашиваю я, жестом предлагая отдать ее мне.

– День открытых дверей в пожарной части.

Я внимательнее разглядываю листок, одновременно выводя нас обоих обратно в торговый зал.

– То есть люди просто приходят посмотреть? – спрашиваю я, усаживаясь за стол.

– Да, но там не только это, – объясняет он. – Будет благотворительная выпечка, игры и конкурс кошек.

Я не удерживаюсь от смешка.

– Конкурс кошек?

– Ага. – Он вздыхает, и на губах появляется многострадальная улыбка. – У моего капитана есть трехлетняя дочка, Берди. Как-то раз она закатила истерику и не успокоилась, пока он не согласился включить конкурс в программу.

– А кошки что делают?

– Приходят. – Он смеется. – Берди на всех смотрит, слушает, как они мяукают, и выбирает победителя.

– Просто берет и выбирает?

– Вот так запросто.

Судя по его лицу, он озадачен этим не меньше меня.

– И никаких официальных критериев оценки? – Я вскидываю бровь. – Это же прямая дорога к коррупции. А если кто-нибудь перед судейством сунет ей пятьдесят долларов?

Он театрально ахает и прижимает ладонь к груди.

– Не могу поверить, что ты ставишь под сомнение ее неподкупность. Я однажды попытался тайком протащить на конкурс своего кролика, и она месяц со мной не разговаривала.

Вопреки здравому смыслу мне становится любопытно.

– У тебя есть кролик?

– Ага. Харви.

– У тебя кролик по имени Харви.

– Именно. – Он скрещивает руки на груди, словно бросая мне вызов: только попробуй сказать о его питомце что-нибудь плохое. – Хотел завести кого-нибудь для компании, когда я не на работе, но мне нужно было животное, за которым мама сможет присматривать, пока я на смене.

– А кота не хотел? Или кого-нибудь менее… пушистого?

– У мамы аллергия, – отвечает он, доставая телефон из заднего кармана. – И не гони на моего пацана.

Он несколько раз тыкает в экран и разворачивает телефон ко мне. На фотографии Оскар держит огромный рыжий комок шерсти размером примерно с его голову.

– Он гигантский! – восклицаю я.

Оскар гордо ухмыляется.

– Ага, здоровяк.

Я беру у него телефон и рассматриваю фотографию внимательнее.

– Ладно, беру свои слова назад. Он определенно симпатичнее кота.

– Я так и знал, что ты мне не зря понравилась.

Щеки начинают гореть, и мне тут же хочется увести разговор на более безопасную территорию.

– А почему Харви?

– Не знаю. – Он пожимает плечами. – Просто показалось, что он похож на Харви.

– Мне нравится. – Я возвращаю ему телефон. – Очень солидное имя.

– Он будет счастлив это услышать.

Я улыбаюсь ему, не совсем понимая, что говорить дальше. Несколько долгих секунд мы просто смотрим друг на друга, пока Оскар не прочищает горло, и этот момент обрывается, словно натянутая до предела струна.

Я быстро моргаю и опускаю глаза на листовку.

– Так ты хотел повесить ее на окно или оставить на столе?

– Эм… наверное, на столе? – отвечает он, оглядываясь по сторонам. Голос у него теперь звучит чуть хриплее. – Если ты не против. Не хочу клеить скотч на стекло.

– Без проблем.

Я разглаживаю листовку и приклеиваю ее к углу стола.

– Спасибо, Фрея. – Он стучит костяшками по столешнице и поворачивается к двери.

Но перед самым выходом на улицу вдруг останавливается.

– Тебе стоит… эм… тебе стоит прийти.

– На день открытых дверей?

– Ага, будет весело. Почти весь город придет.

– Ой, не знаю… – Большие компании – совсем не моя стихия. Один на один мне гораздо проще, когда есть возможность понять, чего от меня вообще ждут и что я должна говорить.

– Там все довольно непринужденно, и, может… может, я мог бы показать тебе пожарную часть. – На его щеках появляется легкий румянец.

Я отклеиваю листовку от стола и снова смотрю на нее, поддевая ногтем уголок. Разве это будет так уж ужасно? Я изучаю листок, но мысли скачут слишком быстро, и я никак не могу разобраться, что чувствую. Я понимаю, что должна хотя бы попытаться, приложить больше усилий, чтобы снова стать частью жизни города, но одна мысль о подобном мероприятии уже заставляет меня нервничать.

В конце концов я понимаю, что решение от меня не зависит, и это по-своему даже облегчение.

– По субботам магазин открыт, – говорю я, стараясь изобразить должное сожаление. – Но уверена, все пройдет замечательно!

– А. Ну да. Хорошо. Без проблем. – Между его бровями залегает складка, и на одно безрассудное мгновение мне хочется разгладить ее кончиком пальца.

– Может, в следующий раз? – неловко шучу я.

– Конечно.

Он выглядит разочарованным, и я немного себя за это ненавижу. Он ведь специально пришел, старается быть приветливым, а я будто швыряю его доброту ему же в лицо. Даже если, скорее всего, он просто до сих пор чувствует себя виноватым из-за нашей первой встречи.

Когда дверь за ним закрывается, на грудь ложится странная тяжесть, и я вдруг начинаю задаваться вопросом, почему мне вообще когда-то так нравилась тишина.

И только позже до меня доходит: листовка у него была всего одна.

– У тебя уже есть! – радостно восклицает чей-то голос, когда вместе с порывом холодного воздуха в магазин влетает молодой мужчина. – Откуда ты ее взяла?

Я вздрагиваю. Последний час я отвечала на письма покупателей и настолько погрузилась в работу, что совершенно выпала из окружающего мира.

– Взяла что? – хмурюсь я и поднимаю голову.

Передо мной молодой парень с густыми темными волосами, аккуратно зачесанными назад. На нем такая же форма, как у Оскара, только сам он выше и чуть худощавее.

– Листовку? – Он смеется так, словно я упускаю что-то ужасно смешное. – Я ведь сюда еще не заходил. Если только заходил и забыл?

О чем он вообще говорит? И еще важнее – кто он такой?

– Простите, я не совсем понимаю.

– Я Райан. – Он широко улыбается. – Малкольм здесь?

Легче он мне точно не делает. Да, я знаю, что не самый ловкий человек в разговорах, но в данном случае странности точно исходят не от меня.

– Кто такой Малкольм?

– Владелец магазина? – переспрашивает он. – Мне поручили развесить эти листовки по витринам, и я хотел спросить, можно ли у вас одну повесить.

– Я владелица магазина.

– Ты Малкольм?

Наконец до меня доходит, что он имеет в виду.

– Это моя фамилия. Я Фрея Малкольм.

– Ты Фрея? – выпаливает он с таким мальчишеским восторгом, что я совершенно не понимаю, как на это реагировать.

– Да?

– Черт, ну теперь все понятно.

Он оглядывает меня с ног до головы. Наверное, мне стало бы не по себе, если бы в его взгляде было хоть что-то, кроме какого-то радостного любопытства.

Я вздыхаю и качаю головой.

– Что именно тебе понятно?

– Это Мерфи сюда принес?

– Оскар? Да.

Райан тут же разражается смехом.

– Господи боже, мне надо срочно рассказать ребятам.

Он разворачивается на месте и вылетает обратно на улицу, уже на ходу выкрикивая прощание. Вся эта встреча заняла меньше минуты, а у меня после нее голова идет кругом.

Какого черта это вообще сейчас было?