Текст книги "Если сомневаешься (ЛП)"

Автор книги: Анна Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Глава 25

Фрея

– Тебе серьезно нужно перестать вертеться, иначе я никогда не сниму нормальные мерки, – ворчу я.

Харви моргает, глядя на меня снизу вверх, пока я пытаюсь обернуть сантиметровую ленту вокруг его маленького кроличьего пузика. Он извивается, дергает носом, а потом спрыгивает с дивана.

– Эй! – кричу я ему вслед, когда он скрывается обратно в клетке. – Харви! Ты будешь таким милым! Хватит сопротивляться!

Он высовывает голову, и я готова поклясться, что сейчас он на меня хмурится.

Я хмурюсь в ответ и бросаю сантиметр рядом с разложенной пряжей.

Ничего. Рано или поздно я его поймаю. Этот кролик слишком очаровательный, чтобы покинуть мою квартиру без крошечного свитера.

Я беру телефон, и внутри тут же просыпается знакомое предвкушение, когда проверяю, не написал ли Оскар. Так происходит уже третий день подряд.

От него пока ничего, но я слежу за новостями о пожаре, и, судя по всему, им удалось почти взять его под контроль.

В квартире слишком тихо.

Мне нужно заняться чем-нибудь, кроме сидения здесь и беспокойства о нем.

Пальцы почти сами находят контакт Элси. Я не разговаривала с ней с тех пор, как Оскар привез меня к ней. Она с ума сойдет, когда узнает обо всем, что произошло с тех пор.

Она отвечает после первого гудка.

– Персик!

– Привет, Элс. Не отвлекаю?

– Для тебя время всегда найдется. Ты как?

Вот уж действительно вопрос.

Такое чувство, будто меня перевернули вверх ногами и теперь я вообще не понимаю, где какая сторона.

– Нормально. – Я вздыхаю. – Просто много всего происходит.

– И это случайно не связано с тем твоим крепким молодым человеком?

Как она всегда все знает?

– Он не мой мужчина, – выпаливаю я.

– Уверена? – Она посмеивается. – По-моему, он по тебе совсем голову потерял.

Я зажмуриваюсь. В углу шуршит Харви.

– Мы сходили на свидание.

– Да? – мягко спрашивает она. – И как прошло?

– Страшно, – бурчу я.

Элси вздыхает.

Она видела меня после того, как я уехала из Коннектикута. Видела, в каком состоянии я была после Аарона. Я не рассказывала ей всего, что произошло, но она наверняка догадалась о многом.

– Ну, этого следовало ожидать. Но ты все равно пошла, – говорит она. – Тебе хотя бы было хорошо?

– Да. Было… приятно.

Она фыркает от смеха.

– Ты говоришь так, будто это плохо.

– Это не плохо. Это непонятно.

– А что именно непонятно?

– Я просто… не знаю. – Я закидываю руку на лицо. – Мы один раз сходили пообедать, потом он хотел меня поцеловать, а я запаниковала, но он отнесся к этому очень хорошо. Потом мы несколько дней не виделись, а потом он внезапно пришел ко мне и попросил присмотреть за его кроликом, и вот тогда он меня поцеловал, и это было просто потрясающе, а теперь он уехал тушить лесной пожар, и что, если он умер?

– Фрея, вдохни, милая.

Я послушно делаю вдох, чувствуя легкое головокружение после этой тирады, и откидываюсь на диван, пока мир снова не перестает кружиться.

– Мне просто кажется, что все происходит слишком быстро, – бормочу я.

– Это всего один поцелуй.

– Но очень хороший поцелуй.

Она смеется.

– Так это же прекрасно!

– Наверное…

– Тогда почему ты говоришь так, будто произошло что-то ужасное?

Я прикусываю щеку изнутри.

– Просто всего слишком много. Было бы намного проще, если бы он мне не нравился.

– Что именно было бы проще?

Я смотрю в потолок и слушаю, как возится Харви, пока Элси терпеливо ждет.

– Как думаешь, он хороший человек?

Она вздыхает.

– Ох, Персик…

В глазах начинает щипать.

– Я не знаю, как убедиться наверняка, – шепчу я.

– Никто никогда не может быть уверен. В этом и заключается риск.

– Но я не готова рисковать.

– Конечно, готова. Ты только на себя посмотри. Ты переехала через всю страну, живешь своей жизнью. Если это не огромный риск, тогда я не знаю, что вообще им считать. Пара свиданий с хорошим мужчиной по сравнению с этим – сущая мелочь.

– Он тебе нравится, да? – спрашиваю я.

– Я всегда считала его замечательным молодым человеком. Но мое мнение здесь не главное.

– Ладно… – Я опускаю взгляд на ковер, где Харви неторопливо бродит по гостиной. – Но тебе не кажется, что просить меня присмотреть за его кроликом – это немного… слишком?

– По-моему, он просто оказался в сложной ситуации, а ты – тот человек, которому он доверяет и к которому может обратиться за помощью.

– Правда?

– Да. Я бы не стала искать здесь какой-то скрытый смысл.

Господи, я так по ней скучаю, что больно.

Но она там, где ей нужно быть, даже если это значит, что со всем этим я разбираюсь одна.

– Люблю тебя, Элс.

– И я тебя люблю. А теперь, если я тебе больше не нужна, мне пора возвращаться к малышу. Меня опять уговорили с ним посидеть.

– Родители ушли на свидание?

– А когда у них не свидание? – Хотя она притворяется недовольной, я слышу улыбку в ее голосе. – Звони в любое время, если понадоблюсь. Но ты справишься.

– Хорошо, скоро созвонимся.

– Пока, сладкая!

– Веселитесь! И не учи его плохим словам! – успеваю крикнуть я, прежде чем она отключается.

Повезло этому малышу.

Я смотрю на часы, размышляя, не лечь ли уже спать, но всего половина девятого. Харви внезапно проносится через гостиную, я так сильно вздрагиваю, что телефон вылетает из руки и с тихим стуком падает рядом со мной на диван. От удара экран загорается, и я вижу, что, пока разговаривала с Элси, Оскар успел написать.

Я торопливо хватаю телефон и открываю сообщение.

Оскар: Как там мой сын?

Я улыбаюсь, и от одного его имени в груди разливается тепло.

Черт, я серьезно влипла.

Фрея: Твой сын только что напугал меня до смерти.

Оскар:Носится как сумасшедший?

Фрея: Я думала, так только собаки делают.

Оскар: Харв вообще отдельная категория

Фрея: Я уже поняла.

Я постукиваю ногтем по краю телефона.

Фрея: Как ты?

Оскар: Хорошо

Оскар: Ну, почти хорошо

Фрея: Что случилось?

Меня пронзает тревога. Он ранен?

Оскар: Просто устал. Скучаю по дому.

Оскар: И по тебе

Оскар: Очень по тебе скучаю

Дыхание сбивается.

Я тоже ужасно по нему скучаю, и это пугает. Никогда раньше мне не хотелось вот так впустить кого-то в свое пространство, чтобы человек был рядом даже в самые обычные, тихие минуты. Обычно я слишком дорожу одиночеством, чтобы подпускать кого-то близко.

Но Оскара я хочу рядом.

Это желание гложет меня изнутри.

Я не хочу нуждаться в нем. Не хочу давать ему возможность причинить мне боль, если однажды он решит уйти. Но начинаю бояться, что выбирать уже не мне.

Фрея: Я тоже очень по тебе скучаю.

Оскар: Прости, что почти не выходил на связь. Здесь все немного сумасшедшее

Фрея: Все идет нормально?

Оскар: Настолько нормально, насколько вообще может быть. Мы остановили огонь, чтобы он не пошел в сторону жилых районов, и сейчас пожар локализован примерно на шестьдесят пять процентов

Фрея: Это хорошо?

Оскар: Неплохо. Наша главная задача – не дать ему распространяться, а потом со временем он должен выгореть сам. Я расчищаю кусты и деревья, прокладываем противопожарную просеку

Фрея: То есть вы его даже не тушите?

Оскар: Даже если бы попытались, не смогли бы. С такими вещами не всегда можно бороться.

Как же он прав.

Глава 26

Оскар

– Не понимаю, как во мне вообще еще осталась хоть капля жидкости, – ноет Райан.

Я едва его слышу из-за рева бензопилы, которой подпиливаю ствол дерева у самого основания.

– Я так потею, что скоро замаринуюсь в собственном соку.

– Чувак, если не выносишь жару, по-моему, профессию ты выбрал не ту! – кричит Джастин откуда-то дальше по линии.

Мы прорубаем противопожарную полосу к востоку от основного очага. Работа тяжелая, изматывающая, но должна остановить распространение огня. Вчера нам пришлось эвакуировать горнолыжный курорт примерно в шести с половиной километрах отсюда. Там оставался только персонал, который занимался обслуживанием в межсезонье, и никто из них даже не подозревал, насколько близко подобрался к опасной зоне.

– Иди к черту, Адамс! – кричит Райан в ответ.

– А мы разве уже не там?

Раздается громкий треск – в нескольких метрах впереди Мак валит дерево покрупнее.

– Да угомонитесь вы оба! – орет он.

Райан фыркает и снова берется за лопату, выкапывая мелкие растения вместе с корнями. Странное чувство – прокладывать полосу через нетронутый лес, но именно это поможет спасти остальную часть горы.

К нашей группе подбегает Дженна со спутниковым телефоном в руке.

– Что нового? – спрашивает Мак.

– Ничего хорошего, – мрачно отвечает она. – Сбросы воды не смогли сдержать огонь. Нам нужно прорубить еще примерно восемьсот метров и соединиться с бригадой, которая проводит контролируемый отжиг. После этого сможем уходить.

– Черт, – бормочет он. – Так, народ! Поднажали!

– Похоже, на свидание в пятницу вечером я не попаду, – говорит Райан.

– Я тоже, – отзывается Мак. – Придется на следующей неделе дважды сводить Джони куда-нибудь, чтобы загладить вину.

Мы ускоряемся, расчищая полосу шириной в несколько метров. Даже Джастин перестает отпускать ехидные комментарии и открывает рот только затем, чтобы предупредить остальных, когда валит что-нибудь крупное. Я одну за другой спиливаю ветки, измельчая их, чтобы идущая следом бригада могла быстрее все убрать.

Райан прав. Не думаю, что мы выберемся отсюда в ближайшее время. Черт, надеюсь, Фрея не против подольше присмотреть за Харви. Я не разговаривал с ней с тех пор, как мы переписывались позавчера. Мы либо работали до глубокой ночи, а потом без сил валились спать в лагере, либо здесь вообще не было связи.

Вчера вечером Мак застукал меня бродящим по лесу в поисках места, где ловит хоть настолько, чтобы отправить ей сообщение. Потом целый час надо мной издевался, хотя сам вышел ровно за тем же.

– Берегись! – кричит он, и еще одна ветка с грохотом падает на землю.

Рев самолета над головой на какое-то время заглушает все остальные звуки. Я поднимаю голову и успеваю заметить длинную дугу воды, которую он оставляет за собой после сброса. Клянусь, мне даже кажется, что капли долетают до лица.

Господи, огонь уже совсем близко.

Над нами кружат вертолеты: одни отслеживают расположение пожара, другие сбрасывают небольшие объемы воды на конкретные участки. Я ловлю себя на том, что слишком долго смотрю в небо, и заставляю себя сосредоточиться. Тут слишком легко поддаться всему, что происходит вокруг. Единственное, что я могу, – смотреть под ноги, не свалиться и продолжать расчищать путь впереди.

Я бросаю взгляд влево и вижу, как Райан выкапывает заросли.

– Глубже, – поправляю я его.

Он пробует еще раз, и я киваю, когда растение выходит вместе с корнями.

Если нам удастся прорубить линию вокруг пожара, сбросы воды и погода вместе должны помочь его успокоить. Потом зайдут бригады, которые окончательно пройдут территорию и убедятся, что не осталось ни одного тлеющего уголька.

Легкие горят, грудь буквально требует остановиться и передохнуть, но я не могу. Уже начинает доноситься треск пламени, и остается только надеяться, что это работает бригада впереди, а не пожар, от которого мы пытаемся оторваться.

– Маски! – кричит Мак, когда воздух становится гуще от дыма.

Я натягиваю свою и вижу, как Райан делает то же самое. Подключается точно так, как я показывал ему еще в части. На этот раз без возни.

Мы продолжаем двигаться вперед, пытаясь добраться до нужной отметки. Я понятия не имею, сколько времени проходит. Все сливается в пот, заливающий глаза, и непрерывный визг бензопилы. В какой-то момент мимо нас проносится грузовик, подпрыгивая на неровной земле и пробираясь по тропе обратно к лагерю.

Я встречаюсь взглядом с одной из пожарных – черт, выглядит она ужасно. Лицо покрыто сажей, глаза остекленели. Должно быть, они работали где-то гораздо ближе к огню: все сидят, обмякнув от усталости.

Там, похоже, совсем плохо.

Я оглядываюсь назад. Противопожарная полоса чистая, ничего очевидного, что могло бы подпитать огонь, не осталось. Мы хорошо работаем.

На секунду опускаю бензопилу и встряхиваю руками. Пальцы не хотят разгибаться после того, как весь день стискивали рукоять. Я разминаю их так же, как видел у Фреи после долгого вязания. Растяжка немного снимает напряжение.

Еще один самолет низко проходит над нашими головами, и мне почти хочется пригнуться. Я чувствую, как начинаю проваливаться в какой-то туман, и заставляю себя встряхнуться и идти дальше.

Чтобы ноги продолжали двигаться, я думаю о том поцелуе.

О выражении ее глаз. О том, как она мне доверилась.

Лучшего я никогда не чувствовал.

Мои руки на ней. Мои губы.

Кажется, на Фрею Малкольм можно подсесть.

Может, целовать ее прямо перед отъездом было ошибкой, потому что теперь я схожу здесь с ума, зная, что придется ждать следующей возможности сделать это снова.

– Еще далеко? – спрашивает Джастин. Из-за маски голос звучит глухо.

– Совсем немного, – отвечает Мак. – Если хоть секунду помолчишь, услышишь.

Я на мгновение выключаю бензопилу – и понимаю, что он прав. Совсем недалеко, метрах в тридцати, слышна другая бригада.

Я позволяю себе на секунду закрыть глаза, и меня накрывает облегчением.

Когда все это закончится, я просплю неделю.

Глава 27

Фрея

– Мне его так жалко! Я прямо вижу, как он сидит в своем маленьком вольере, грустный и одинокий, – говорю я, зажав телефон между плечом и щекой.

Я в подсобке магазина, готовлю все к мастер-классу, который буду проводить сегодня вечером.

– А разве он не сидит там, когда Оскар на работе? – с сомнением спрашивает Люси.

– Да, но он и так уже скучает по нему, а теперь еще и совсем один у меня дома.

– В остальные дни с ним ведь все было нормально?

– Ну да, но сегодня утром он посмотрел на меня такими огромными грустными глазами. А я вернусь очень поздно.

– Скорее всего, он просто хочет, чтобы ты выпустила его побегать, и тогда он сможет разгромить еще что-нибудь из твоей мебели.

Две ночи назад Харви решил, что с него хватит моего произвола, и сгрыз почти половину ножки одного из моих любимых кресел. Я злилась примерно минуту, но невозможно долго сердиться, когда он строит такую милую мордашку.

– Он просто хулиганит, потому что скучает по папочке.

– Сколько его уже нет?

Я вздыхаю.

– Десять дней.

– Я думала, он уехал всего на неделю?

– Так и должно было быть, но там что-то случилось с ветром, и им пришлось остаться подольше, чтобы взять пожар под контроль.

– Черт.

– Ага.

Я стараюсь слишком много об этом не думать, особенно когда от Оскара совсем нет новостей. Там, видимо, сейчас настоящий кошмар: я несколько раз пыталась с ним связаться, но ответа так и не получила.

– Ты знаешь, когда он вернется?

– Понятия не имею.

Я отступаю от коробки, которую разбираю, и едва успеваю не удариться головой о полку над собой.

– Валери вернулась еще на прошлой неделе. Она предложила забрать Харви, но мне показалось, что нет смысла снова таскать его с места на место.

– А она что-нибудь слышала?

– Нет. Он никому из нас не писал после того первого сообщения.

– А ты как со всем этим?

У меня вырывается короткий невеселый смешок.

Я стараюсь не позволять себе волноваться, но моему мозгу слишком легко скатиться к самым страшным сценариям. Поэтому ради собственного рассудка я придерживаюсь принципа: нет новостей – это хорошие новости.

Я вздыхаю.

– Да так. Просто жду.

– Зато у тебя есть пушистый приятель, который не дает скучать.

– Это уж точно. Забот хватает.

На другом конце что-то шуршит.

– Слушай, – вдруг нервно начинает Люси. – Вообще-то я хотела кое о чем с тобой поговорить.

– Ты в порядке?

– Да? – отвечает она так, словно сама не уверена.

– Что случилось?

Я подтаскиваю маленькую табуретку и сажусь так резко, что она с глухим стуком отъезжает к стене.

– Помнишь ту магистерскую программу, которую я присматривала?

– Да?

Несколько месяцев назад она рассказывала о магистратуре по писательскому мастерству в Нью-Йорке. Думала подать документы через пару лет – если к тому времени с ее мамой все по-прежнему будет хорошо.

– Так вот, я на самом деле подала документы. – Она делает глубокий вдох. – И меня приняли.

– Боже мой!

Я вскакиваю так резко, что табуретка снова врезается в стену.

– Люси! Это же невероятно!

– И я не собираюсь откладывать поступление.

– Так… – Я хмурюсь. – А Мари не против?

Я знаю, как неохотно мама Люси относилась к мысли о том, что дочь съедет.

– Она не знает, – торопливо выпаливает Люси.

– А. Хорошо. Так. Понятно.

Я не совсем понимаю, что сказать. Конечно, я страшно за нее рада, но это огромная перемена.

– Почему ты решила поступать уже в этом году? Я думала, ты хотела подождать.

– Я жду уже четыре года. Хватит.

И не впервые мне хочется, чтобы нам не приходилось общаться только по телефону. Хотелось бы видеть ее сейчас перед собой. Может, тогда я лучше бы поняла, что она чувствует, и смогла бы дать Люси именно то, что ей нужно.

– У нее уже восемнадцать месяцев не было приступов, и скоро ей, скорее всего, снова разрешат водить.

– Это правда отличные новости.

– Мне просто кажется, что так будет правильно.

– Тогда почему ты ей еще не сказала?

Люси ничего не скрывает от Мари – по крайней мере, за все годы нашего знакомства я такого не помню. Я всегда немного завидовала их близости и тому, что они скорее лучшие подруги, чем мать и дочь.

– Она взбесится. – Люси вздыхает. – Она думает, что еще не готова, но на самом деле ей просто страшно.

– Ну, это в общем-то понятно.

– Я знаю. Я прекрасно понимаю, почему она так себя чувствует, но думаю, это пойдет на пользу нам обеим.

– Возможно.

Люси и ее мама уже несколько лет живут по одному и тому же распорядку, и он стал для них обеих чем-то вроде уютного пузыря. Может, Люси права, и пора из него выбираться.

– И вообще, я же не на другой конец страны переезжаю. Скорее всего, я даже из дома не съеду.

Я смеюсь.

– Черт, да. Если можно не платить за жилье в Нью-Йорке – не плати.

– До кампуса всего час, так что я могу просто ездить туда каждый день. Хотя не знаю… Может, мне все-таки стоит переехать? Начать с чистого листа?

– Посмотришь по ситуации. Но с ней тебе поговорить надо.

– Знаю, – ноет Люси. – Просто не хочу.

– Иди и скажи матери, что бросаешь ее, – смеюсь я. – Это же Мари. Она не разозлится.

– По-моему, так еще хуже, – стонет она. – Она будет вся такая понимающая и добрая, а потом сделает свое разочарованное лицо, будто я опять уронила ее торт на день рождения.

– Это случилось всего один раз.

– И она до сих пор мне это припоминает!

– Зато зрелищно было.

– Иди ты.

– Ладно, я кладу трубку, чтобы ты наконец пошла исповедоваться в своих грехах.

Я не могу сдержать улыбку, радуясь, что мы снова можем вот так подкалывать друг друга.

– Люблю тебя, неудачница.

– И я тебя люблю! И я чертовски тобой горжусь!

– Пока-а-а-а-а! – вопит она и отключается.

Когда связь обрывается, тишина накрывает меня, словно одеялом. Надеюсь, с ней все будет хорошо, хотя вряд ли она признается мне, если это не так.

Черт, как же я по ней скучаю.

Я выхожу в торговый зал, где заранее освободила место для большого складного стола и пяти стульев. Перед каждым лежат крючки, несколько мотков пряжи и распечатанная схема вязаного ежика. Сегодня я впервые провожу мастер-класс. Я хотела устраивать их с самого открытия магазина, но совершенно не представляла, с чего начать. И только после разговора с владелицей другого магазина на ярмарке, которая дала мне несколько советов, я наконец решила, что действительно смогу.

Ровно в шесть я вижу, как Бекка выходит из закусочной и направляется ко мне с сумкой через плечо. Она заходит в магазин с теплой улыбкой.

– Привет! – говорит она, подходя и обнимая меня.

Я крепко обнимаю ее в ответ, а она пару раз ласково проводит ладонью по моей спине. Когда мы расходимся, я показываю ей на стул, и тут дверь снова открывается.

И вот это настоящий сюрприз – Андреа.

Я вообще не ожидала, что кто-то из вязального кружка придет, но именно она записалась первой.

– Андреа! Как дела? – спрашиваю я, пока она складывает свои многочисленные сумки и садится рядом с Беккой.

– Готова наконец узнать, как вязать этих чертовых медведей, – смеется она.

Она аккуратно отодвигает приготовленные мной материалы и начинает рыться в одной из своих сумок, доставая собственные. Я не обижаюсь. Знаю, какими привередливыми бывают рукодельницы насчет инструментов и пряжи. Но мне не хотелось, чтобы кто-то отказался попробовать только потому, что у него нет нужных материалов.

– Не могу поверить, что ты правда никогда раньше этим не занималась, – говорю я ей.

Сегодня я учу их основам амигуруми, и меня поражает, что такая опытная вязальщица, как Андреа, никогда этого не пробовала.

– О, пробовала, – усмехается она. – Но я умею признавать, когда мне нужна помощь.

Когда приходят еще две участницы, я начинаю занятие: объясняю основные петли, а потом наблюдаю, как каждая пытается повторить. В какой-то момент Бекка запутывается, пытаясь замкнуть кольцо амигуруми, но после того, как я еще пару раз показываю ей, у нее наконец получается.

Она слегка толкает меня плечом.

– Ты отличный учитель, – говорит так тихо, чтобы остальные не услышали.

Я улыбаюсь.

– Спасибо, – шепчу в ответ.

Я так боялась, что не справлюсь с таким мастер-классом. Я не очень хорошо выступаю перед людьми или разговариваю в группе, особенно с незнакомцами. Но если и было что-то, с чего стоило попробовать, то это рукоделие.

– Видишь, я же говорила, что тебе понравится, – сообщаю кролику у меня на коленях.

За десять дней с тех пор, как Оскар оставил его у меня, мы с Харви определенно стали лучшими друзьями. Может, Оскар согласится на совместную опеку?

В ответ Харви морщит нос, но я-то его знаю. Пришлось немного поуговаривать его, прежде чем он позволил надеть на себя свитер, но потом вроде даже проникся. По крайней мере, пока не пытается разорвать его в клочья.

Я поднимаю Харви и прижимаю к лицу, делая фотографию.

Фрея: Кажется, ты его обратно не получишь.

Прикреплено изображение

Странно будет отправить ему селфи? Ну, в смысле, на фото мы с Харви, но я не уверена, что мы с Оскаром уже дошли до стадии обмена селфи.

Я снова усаживаю Харви на колени, и тут экран телефона загорается.

Господи. Оскар.

Я тут же хватаю телефон и открываю сообщение.

Оскар: Ты ему одежду связала?

Оскар: Ты же понимаешь, что шерсть у него уже есть?

Он жив! Он мне пишет!

Фрея: По-моему, он выглядит очень солидно.

Оскар: Именно это больше всего волнует всех домашних животных.

Фрея: Мне снять с него свитер?

Оскар: Даже не думай.

Оскар: Это чертовски мило.

Фрея: Все в порядке?

Больше ждать я не могу.

Оскар: Привет.

Оскар: Извини.

Оскар: Надо было с этого начать.

Оскар: У нас все хорошо. Может, еще день и я вернусь.

Я с облегчением выдыхаю, и тяжесть, которую я даже не замечала, наконец сваливается с плеч.

Фрея: Харви точно будет рад тебя увидеть.

Оскар: Только Харви?

Фрея: Нет…

Фрея: Не только он.

Оскар: Повезло.

Оскар: Потому что я тоже буду чертовски рад тебя увидеть.

Позже, когда я ложусь в кровать, тишина квартиры давит на меня всей своей тяжестью. Я забираюсь под одеяло, надеваю наушники и включаю очередную запись для сна.

Голос рассказчика мягкий, успокаивающий, но что-то в нем не так.

Мне хочется, чтобы он был немного хриплее.

Ниже.

Живот сводит, и я обхватываю себя руками, когда понимаю, чей именно голос мне хочется услышать рядом.