Текст книги "Есения (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)
Глава 17
Меня очень удивили слова подруги. Мягко говоря. Ведь получается, что я опять не осталась на улице благодаря Разумовскому.
Он позвонил Асе. Сказал ей, что я на вокзале и что мне негде жить.
А ещё предлагал девчонке деньги, представляете? За то, чтобы она меня к себе подселила.
Видимо, сильно ударился головой во время драки. Либо это на него так алкоголь повлиял. Иначе его поведение не объяснить.
И да, конечно, поначалу я активно боролась с желанием задать шкуролюбу беспокоивший меня вопрос. Почему в тот вечер он позвонил Асе?
Ему стало меня по-человечески жаль? Ой, это вряд ли…
В благородство решил поиграть? Зачем? Не его это стиль вот совсем.
А может, просто переживает за долг? Подумал, что свалю назад в Загадаево и перестану платить ввиду наступившей неплатежеспособности.
Как он вообще узнал про вокзал, непонятно.
Короче, вопросов очень много, но я пообещала Аське не выдавать её и теперь смиренно держу своё слово, хоть и даётся мне это с трудом.
– Привет.
– Добрый день, – здороваюсь с зевающим Сухоруковым, усаживающимся на высокий стул.
– День уже?
– Половина первого как бы.
– Ни хрена себе, – хмурится, бросая взгляд на часы.
Те самые, которые вернула ему Оля после того ужасного нападения в лесу.
– Снова с ними не расстаёшься?
– Семейная реликвия. Сделай два эспрессо, пожалуйста.
Киваю.
– Бессонная ночь? – отхожу к аппарату.
Выглядит Богдан помятым и довольно-таки уставшим.
– Неделю толком не спали. Приложение банку допиливали.
– Ого, круто. Поздравляю.
– Чё как дела у тебя, Сенька?
– Нормально, – отзываюсь, пожимая плечом. – Кофейня два на два, фитнес-танцы в костюме медведя три-четыре раза в неделю. Собственно, ничего нового.
– Достань с витрины парочку круассанов. Один с шоколадом, другой с абрикосом. Две ватрушки ещё и вишнёвый штрудель.
Господи, ну куда столько?
– Не слипнется?
Смеётся.
– Хочешь, секрет? – наклоняется ко мне, когда я ставлю перед ним две порции горячего кофе.
– Давай.
– Не выдашь меня? – хитро улыбаясь, прищуривается.
– Не выдам, – беру кондитерские щипцы.
– Галдин безумно по тебе скучает.
Молчу.
– Может, пора простить его?
– А может, надо было думать прежде, чем подселять меня в чужую квартиру?
– Он хотел помочь, Сень.
– Да уж «помог», спасибо, – открывая стекло витрины, ворчу недовольно. – Подставил так, что вовек запомню.
– Да забей. Всё ж нормально.
– Эти двое помирились? – выведываю аккуратно.
Данный вопрос очень меня волнует. Потому что внутри себя я испытываю некое чувство вины по этому поводу.
– Скрипя зубами. Работать же приходится вместе.
– Безмерно рада.
– Радоваться пока особо нечему. Атмосфера напряжённая, отношения между ними уже не те.
– Ложь ни к чему хорошему не приводит.
– А если она во благо?
Закатываю глаза.
– Это самое дурацкое оправдание вранья, которое я когда-либо слышала.
– Куда ты переехала, кстати? Комнату или квартиру нашла?
– Ради Галдина стараешься? – выкладываю заказанный им ассортимент на тарелки.
– Не скажешь?
– Не скажу естественно. Тебе эта информация ни к чему. Оплата картой или наличными? – перевожу тему.
– Наличными, – достаёт бумажник, чтобы расплатиться.
– Слушай, Богдан, я тут кое-что вспомнила, можешь оказать услугу?
– Какую?
– Возьми там у вас в МГУ брошюру для абитуриентов. Притащи мне.
– Поступать будешь?
– С десятью классами? Очень смешно. Это для Мироновой. Нужна актуальная информация по проходным баллам на каждый факультет.
Сухоруков, услышав про Олю, меняется в лице и его хорошее настроение мгновенно улетучивается.
– Принесёшь? – в ожидании ответа выгибаю бровь.
– На сайт пусть зайдёт. Там всё есть.
Ну понятно. Не принесёт он брошюру. Из вредности. Всё ещё дуется на Миронову. Та подробностей мне не рассказывает, но я знаю, что своё общение с этим парнем подруга резко прекратила.
Дверь кофейни открывается. На порог заходит Разумовский, который взбивает пальцами волосы и материт ни в чём не повинный дождь.
Причёску, видите ли, тот ему испортил.
– Надо было текстурайзер закрепить лаком, – не могу удержаться от комментария.
– Выучила новое слово, Гном? – отзывается, направляясь в нашу сторону.
– Нет, случайно увидела одну отвратительную рекламу с твоим участием.
– Небось сидишь пересматриваешь ежедневно перед сном? – ухмыляется.
– Упаси Боже, – скривившись, фыркаю. – Достаточно того, что я твоё присутствие здесь терплю.
– Кто кого терпит – большой вопрос. Тебе, кстати, не мешало бы привести своё сухое соломенное гнездо в порядок, – с кислым выражением рассматривает мою незамысловатую причёску.
На работе я частенько собираю волосы в высокий пучок. Это удобно и выглядит, между прочим, недурно.
– Моё сухое гнездо тебя волновать не должно, – чеканю сердито, а Сухоруков, слушая нас, как всегда хохочет.
– Так и быть, подарю тебе набор по уходу за волосами, как раз остался после съёмок. Не то распугаешь клиентов кофейни окончательно.
– Засунь себе этот грёбаный набор в задницу!
Как бесит а!
Нормальные у меня волосы. Не сухие. Не пористые. Блестят!
– Сень, мы сядем за третий столик, – уведомляет меня Богдан, поднимаясь со стула. – Принесёшь заказ туда?
Теперь ясно, почему он заказал два эспрессо и столько сладкого. Этого сидел ждал.
– Я свой кофе заберу сам, – Разумовский предусмотрительно хватает ближнее к нему блюдце с чашкой. – И с кожей срочно надо что-то делать, – констатирует с умным видом. – Ты вся в коричневую крапинку, Гном. Как тот конопатый Антошка из мультика. О существовании крема с спф в курсе?
Растягиваю губы в улыбке.
– А ты не в курсе, шкуролюб, прачечная далеко отсюда?
– Прачечная?
Пока он, нахмурившись, вникает в смысл сказанного, я хватаю со стойки вторую чашку и выплескиваю её содержимое прямо на его брендовый бежевый тренч.
– ТЫ ИДИОТКА СОВСЕМ? – орёт как потерпевший.
А я улыбаюсь ещё шире.
Портить Разумовскому верхнюю одежду – уже прямо-таки традиция!
* * *
В тот день я чуть не лишилась работы. Так получилось, что произошедшую в кофейне сцену собственными глазами увидел мой начальник. Н-да.
Я получила от него последнее предупреждение. Меня оставили, но проинформировали о том, что с лёгкостью распрощаются со мной, если я буду продолжать вести себя с посетителями подобным образом…
Кстати, моя выходка с кофе вывела нашу с Разумовским войну на новый уровень. Мы стали ещё больше ненавидеть друг друга. Я его за то, что меня дважды чуть не уволили. Он меня за тот факт, что я в принципе существую на этой планете и дышу с ним одним воздухом.
Однако, не взирая на всё это, могу отметить странную тенденцию – прожить без стычки со мной Разумовский уже не способен. В кофейню этот манекеноподобный стал ходить ещё чаще, а если вдруг мы не видимся пару дней, он обязательно начинает мне писать. Естественно, гадости какие-нибудь.
Каждый раз я даю себе установку: Сень, не отвечай! Будь выше этого, игнорируй! Но, разумеется, делаю я всё с точностью да наоборот – реагирую, ведусь на его провокации. Между нами завязывается переписка и знаете… Остановиться потом уже невозможно.
Что интересно, с течением времени я стала ловить себя на мысли, которая совсем-совсем не нравится – и шкуролюбу, и мне зачем-то нужно это ненормальное, выводящее на эмоции общение.
Зачем? Объяснить невозможно, но это так.
Отвлечёмся немного от заносчивого индюка. Потому что после рабочей смены этим майским тёплым вечером мы с коллегой выходим на улицу, а там меня, та-дам, нежданно-негаданно поджидает Лёха.
– Пока, Саш.
– До субботы, Сень.
– Ага.
Прощаемся.
– Есь, постой… – Галдин поднимается со скамейки и направляется в мою сторону. – Привет.
Молчу, изо всех сил старательно изображая неприступную крепость.
– Сильно торопишься?
– А что такое? – уточняю, нахмурившись.
– Можем мы поговорить?
– О чём?
– Обо всём.
Вздыхаю.
– Я очень устала, Лёш. Время десять двадцать, а мне до дома добираться ещё и завтра рано вставать.
– Давай подвезу тебя?
– Нет, не надо. Это лишнее, – отказываюсь от его предложения. – Тут говори, что тебе нужно, – смилостивившись, разрешаю холодно.
Он собирается с мыслями. Прячет руки в карманы.
– Долго ещё игнорировать меня планируешь? Столько времени уже прошло, – подчёркивает с обидой.
– Пока не решила, – заявляю стервозно. – Не знаю. Возможно, так будет всегда, – намеренно сгущаю краски.
– Ты ведь это не в серьёз? Есь… – тянет меня за рукав джинсовой куртки. – Давай мириться, а? Ну дурак, да. Херню исполнил. Ошибку осознал, выводы сделал.
– Ты хоть понимаешь, в какую ситуацию меня втянул? – ругаюсь на него, громко возмущаясь.
Я за эти полтора месяца ощутимо поостыла конечно, но точно до сих пор на него сержусь.
– Некрасиво вышло, признаю.
Признаёт он!
– Некрасиво???? Вышло просто отвратительно, Лёш!
– Я сказал Разумовскому всё как есть. Что ты вообще не была в курсе. До последнего.
– Не думаю, что он тебе поверил, – усмехнувшись, отвожу взгляд.
– Поверил. Есь…
– Я на тебя очень обижена, Галдин, – озвучиваю прямо. – Так не поступают. Это нечестно! Ты обманул меня и подставил!
– Я хотел тебе помочь…
– «Помог». Благими намерениями выстлана дорога в ад, – цитирую известное выражение.
– Прости меня. Знаешь, как дерьмово и стрёмно на душе с того дня…
– Хоть хватило ума помириться с Ним. Вы друзья, как никак…
– Куда важнее помириться с тобой, – находит мою ладонь. – Я скучаю охренеть как…
– Можно подумать! – закатываю глаза, хотя чувствую, что он не обманывает и говорит правду.
– Мне тебя люто не хватает, Сенька. Знаешь, сколько раз я вспоминал наши клёвые совместные вечера?
Знаю. Я их тоже частенько в памяти перебирала. Весело там было. Хорошо и уютно.
– Лёш….
Поздно.
Галдин применяет запрещённый приём – сгребает меня в охапку. Обнимает крепко, прижимает к себе и я, окутанная его теплом, стремительно добрею и таю как мороженое на солнце.
– Ну дай ты мне, оленю, шанс всё исправить, – просит тихо.
– У меня есть условие, – сообщаю, выдержав долгую, нервозную паузу.
– Какое? – спрашивает, приободрившись.
– Мы навсегда останемся друзьями, – аккуратно высвобождаюсь из его медвежьих объятий и встречаюсь с ним глазами. – Ничего больше, Лёш!
– В смысле? – меняется в лице и заметно сникает.
– В смысле не нужно ухаживать за мной: дарить цветы, устраивать свидания и пытаться как-то развивать эту тему.
– Почему нет? – нахмурившись, произносит с досадой и разочарованием.
– Потому что не выйдет из нас влюблённой пары, – отрицательно качаю головой. – Ты классный парень и способен осчастливить любую девчонку…
– Но не тебя, – улыбаясь, кивает.
– Я отношусь к тебе как к старшему брату, которого у меня, к сожалению, никогда не было. В тот вечер я предельно отчётливо это поняла.
– Так себе расклад, – усмехнувшись, невесело подытоживает он.
– Ну извини, говорю как есть…
Глава 18
Конец июня
Вот так мы с Галдиным помирились и я этому очень-очень рада.
Сейчас, когда мы летим по загородной трассе в сторону Загадаево и вместе орём песни, которые звучат по радио, я понимаю, насколько счастливыми нас могут делать люди, находящиеся рядом.
И да, в такие моменты ты осознаёшь, насколько важен для тебя конкретный человек.
Вот я уже и не представляю свою жизнь без Галдина. Я могу обижаться на него, дуться, демонстративно игнорировать, но абсолютно точно, я не могу от него отказаться. Настолько быстро Лёхе удалось заполучить местечко в моём сердце. Он там обосновался и засел надолго. Надеюсь, что навсегда. Потому что такие друзья, не взирая ни на что, на вес золота.
Посудите сами. Вот оно ему надо? После бессонной ночи поутру тащиться на чужой машине, битком набитой гелевыми шарами, чёрт знает куда, только по той простой причине, что мне вздумалось сделать сюрприз Мироновой.
Лёха зевает и щурится от лучей пробирающегося в салон авто солнышка.
Лежал бы спал сейчас под одеялом в обнимку с какой-нибудь красоткой, а не вот это вот всё.
– Прости, что вытащила тебя в такую рань, – прикрутив громкость магнитолы, виновато на него смотрю. Вижу ведь, что спать хочет очень.
– Да нормально всё, не парься, – подмигивает.
– Ты даже не представляешь, как выручил меня сегодня. На электричке привезти в Загадаево шары, цветы и костюм я точно не смогла бы.
– Да перестань. Ты же знаешь, мне несложно помочь тебе.
– Ты тратишь своё личное время.
– Мне приятно тратить его на тебя.
Улыбаемся друг другу.
– Где удалось найти машину?
Да ещё какую! Большой вместительный внедорожник, который, судя по виду, стоит кучу денег.
– Я же обещал, что отвезу тебя в Загадаево.
– Это не та, на которой мы с Сухоруковым приезжали зимой к вокзалу Мироновых встречать, – подмечаю задумчиво.
– Не та, – кивает он, подтверждая мои слова. – Марки разные, Сень.
– Хм. Я по началу и не заметила, – признаюсь честно. – Вообще в этом не шарю. А, погоди, Богдан же говорил в кофейне, что не сможет дать машину. Так откуда она?
– Разумовский разрешил взять на пару дней, – отвечает, обгоняя фуру, плетущуюся справа от нас.
Получается, не только на словах помирились, раз машину дал.
Вот блин! О том, что внедорожник может принадлежать шкуролюбу, я и не подумала даже.
– Спрашивал, зачем она тебе понадобилась?
– Я сказал, что нам надо съездить в Загадаево к Оле на выпускной.
– А он что? – будто невзначай уточняю и жду ответа.
– Да ничего. Цокнул языком и глаза закатил.
Это в его духе. Ага. Всё ж неимоверно раздражает, что со мной так или иначе связано.
– Ему плевать в сущности. У них этих машин целый гараж. Одной больше, одной меньше. Успеваем? Глянь, сколько по навигатору осталось ехать.
– Час двадцать. Как раз полчаса останется, чтобы подготовиться.
– Отлично. О, клёвая песня, – делает радио погромче, а я достаю из кармана телефон и, пока Лёха занят дорогой, открываю чат, чтобы напечатать Разумовскому сообщение.
«Приём, шкуролюб!»
Удивительно, но уже через минуту я вижу неожиданное «в сети» и двигающийся карандашик, означающий, что он пишет мне ответ. В такую-то рань! Ничего себе!
Как же бесит, что так долго. Быстрее печатать не может, криворукий?
Шкуролюб:«Салют, конопатым»
Стискиваю зубы.
Козёл пергидролевый!
Достал уже задирать по поводу веснушек. Покоя они ему не дают!
«Сколько денег нужно отдать за аренду твоего внедорожника? Не хочу быть тебе должна»
Шкуролюб: «Ты итак должна мне по гроб жизни, Гном» – напоминает любезно, сопровождая сообщение дурацким смайликом.
«Причём тут сейчас твоя шуба, за которую я, между прочим, регулярно и исправно плачу?»
«Речь конкретно про предоставленный для поездки в Загадаево транспорт»
Шкуролюб: «Транспорт Галдину предоставлен, не тебе)»
«Но он используется в моих целях»
Шкуролюб: «Так ты поблагодарить меня решила))?»
Шкуролюб: «Занятно. Это что-то новое)»
«Слепой, что ли? Я же написала – не хочу быть тебе должна!»
Шкуролюб: «А что с тебя взять? Натурой расплачиваться ты не хочешь. Бабла у тебя нет. Остальное неинтересно»
Шкуролюб: «Хотя погоди. Ты в состоянии исполнить одно моё маленькое желание»
«И какое же?»
Шкуролюб: «Можешь уволиться из кофейни, чтобы я тебя не наблюдал больше?»
«Не дождёшься. Я буду работать там до самой старости тебе назло!»
Шкуролюб: «Ладно, признаюсь. Я дал Галдину тачку с одним условием»
«?»
Не торопится с разъяснениями.
Нарочно, что ли, тянет время?
«Рожай быстрее»
Тишина.
«Алё? Уснул там, что ли?»
Шкуролюб: «Нет, не ложился ещё даже»
Шкуролюб: «Меня отвлекла одна симпатичная задница»
В подтверждение берёт и присылает мне фотографию какой-то девицы. Она стоит у окна, спиной к нему, в одних труселях-ниточках. Обнимает себя за грудь и очевидно, намеренно демонстрирует ему свои лучшие девяносто.
Сперва я растерянно моргаю. Затем, таращась на снимок, отчего-то очень сильно раздражаюсь.
Нет, ну вы представляете??? Мне зачем эта фотка? Кто вообще отправляет подобные вещи? Идиот совсем?
Зато теперь становится понятно, почему он ещё не ложился.
«Подари ей нормальные трусы. Мёрзнет девушка, видишь?»
Шкуролюб: Хохочущий смайл.
Шкуролюб: «Не переживай, Гном. Я найду способ её согреть)»
Мне неприятно это читать. Щекам становится горячо. Сердце яро стучит. По венам расползается какое-то странное, отравляющее кровь чувство, но я пока не могу его никак идентифицировать.
«От задниц вернёмся к машине, придурок. Так какое было условие?»
Шкуролюб: «Я попросил Галдина оставить тебя в этом вашем задрыщинске)))»
Очень смешно, идиот.
Шкуролюб: «Мне кажется, деревня – это прям твоё. Зря ты в Москву притащилась»
Шкуролюб: «Поговорку знаешь, конопатая? Где родился, там и пригодился. Тебя в этом вашем Забодаево коровы заждались»
Шкуролюб: «Или есть надежда, что на завод с десятью классами взять могут? Сгущенку стряпать))»
Шкуролюб: «Обещаю вспоминать тебя, Гном»
Шкуролюб: «Всякий раз, когда мне эта банка на глаза в супермаркете попадаться будет)))»
Урод!
Разгневанная, часто дыша, стучу пальцами по экрану.
Мне прилетает от него ещё одно сообщение.
Шкуролюб: «Ладно, отбой. У меня тут, как видишь, есть кое-какие дела»
«Всего один вопрос, Эмиль и вернёшься к своей заднице»
Впервые, наверное, за всю историю нашего знакомства я обращаюсь к нему по имени.
Шкуролюб: «Валяйте, Есения)» – отвечает мне в тон, соблюдая заданный стиль.
«Если ты так сильно хотел от меня избавиться, зачем в тот вечер позвонил Асе?»
Вдох. Выдох.
Нажимаю отправить.
Да простит меня подруга!
* * *
«Казанский – так себе жилплощадь»
»Галдин обмолвился, что ты рассматривала этот вариант»
«Жаль тебя стало, Гном. Прикинь? Сам в шоке»
Наряжаясь прямо на улице в опостылевший костюм медведя, я всё ещё прокручиваю в голове ответ Разумовского. Наверное, честно признаться, уже десятый раз подряд…
Жаль.
Ему стало меня жаль!
Ну и новости!
Тоже мне эмпат грёбаный нашёлся!
Накрывает. Раздражаюсь с каждой секундой лишь сильнее.
Да пошёл он! Можно подумать, мне нужна его жалость! Нет ничего хуже этого дурацкого чувства.
Злюсь. Ох как злюсь, но в то же самое время меня раздирает от любопытства.
«Казанский – так себе жилплощадь»
Внимание! Вопрос. Откуда Разумовский узнал той ночью, что я поехала именно на вокзал? Да ещё и на конкретный. В Москве их много. Следил он за мной, что ли?
Этот вопрос не даёт мне покоя. Все мысли вокруг него стаей ворон непрерывно кружат.
– Твою налево!
Потеряв равновесие, едва не падаю. Лёха успевает ловко придержать и подхватить. Спаситель мой!
– Осторожнее, Сенька.
– Я в порядке. Застёгивай, – даю отмашку. – Там, по ходу, концерт уже заканчивается, надо выдвигаться. Всё, как договаривались, помнишь?
– Да. Так нормально? – интересуется громко, поправляя на мне медвежью голову.
Поднимаю вверх руку, то есть лапу.
– Отлично.
Он забирает из машины музыкальную колонку, букет и связку шаров. Букет передаёт мне. Остальное оставляет у себя.
Шары такие клёвые я заказала! Глянцевые, яркие, цветные, с прикольными надписями – «Почти взрослая». «Прощай, чёртова школа». «Здравствуй, новая жизнь». «Самая умная тут она». «Ты сделала это!». «С выпуском, Мирон». «Оля-ля выпускница!».
– Идём, – Лёха ржёт с меня, пока шагаем по направлению к центральному входу. – У тебя такой зад смешной, -, по традиции угорает с моего рабочего костюма.
Достал.
Треснув его по спине за троллинг, поднимаюсь по ступенькам.
Заходим в школу. Галдин здоровается и вступает в беседу с нашим охранником, дядей Петей, а я прислушиваюсь к своим внутренним ощущениям. Пытаюсь понять, что же чувствую, оказавшись в стенах этого учреждения.
И знаете… Вдруг осознаю, что НИ-ЧЕ-ГО.
Мне не больно и не обидно. Я не сожалею о случившемся. Нет грусти. Нет слёз. Нет стыда за пережитый эпизод, произошедший на финальном педсовете. Я не нервничаю и совсем не переживаю из-за встречи с бывшими одноклассниками.
Мне абсолютно ровно. Я спокойна как удав и единственное, чего хочу, – это поздравить свою подругу с выпуском. На всех остальных мне абсолютно плевать.
– Привет, Сенька! Рад видеть! Проходите, – дядя Петя пропускает нас через турникет и я машу ему. – Выпускной наверху, все там.
– Спасибо.
Мы с Лёхой топаем по знакомым коридорам. Я веду его к лестнице и несколько минут спустя запыхавшаяся и вспотевшая, вместе с ним оказываюсь перед дверьми нашего давно нуждающегося в капремонте зала.
– Поют. «Замыкая круг», – сообщает мой разведчик, заглянув в актовый.
Отлично. Я знаю, что это последняя песня.
Успеваю чуть отдышаться перед тем, как раздаются финальные аплодисменты и объявление общей фотографии.
Идеальный момент, я считаю.
Машу лапой.
Галдин отдаёт мне связку шаров, врубает музыку на колонке и я под звуки «Улыбайся» стремительно врываюсь в актовый, ошарашив своим появлением всех присутствующих: учителей, родителей, выпускников.
Что начинается!
Шумиха, ор, свист. Директриса и завуч пучеглазятся. Педагог-организатор, озадаченно нахмурившись, листает программу концерта.
Гости праздника хлопают и улыбаются, пока я, пританцовывая, направляюсь к Мироновой, стоящей в центре толпы одиннадцатиклассников.
Оля – просто нереальная в том платье, которое мы выбирали с ней вместе. Каблуки. Причёска, макияж. Всё идеально! Можно её вот прям сейчас на конкурс красоты посылать! На ней не лента выпускника должна быть, а как минимум лента со званием «Мисс-Россия». Эта девчонка совершенно точно забрала бы там первую награду, не оставив шанса другим участницам.
Я птицу счастья свою отпускаю на юг
Теперь сама я пою, теперь сама летаю
А-а-а, у, ага, е-е-е
А-а-а, у, ага, е-е-е
В открытый космос лечу, кометы огибая
Тебя мечтать научу, теперь одна мы стая
А-а-а, у, ага, е-е-е
Только улыбайся, улыбайся
Невесомости поверь и отдайся
Улыбайся, улыбайся Улыбайся
Лихо отплясываю, подключая на максимум все свои танцевальные способности.
Нарочно пару раз больно наступаю на ноги бывшему Мироновой. Кружась, по морде ощутимо лапой его задеваю и снова перемещаюсь к Оле.
Подруга улыбается. Её глаза сияют радостью и счастьем.
Сюрприз удался. Эффект неожиданности срабатывает на сто процентов. Она искренне удивлена, разумеется. Не думала, что приду, ведь накануне я написала ей, мол, приехать не смогу. Сослалась на грядущую проверку в кофейне. Соврала, что, босс-козёл не отпускает.
И вот теперь я вручаю ей цветы и шары. Обнимаю крепко-крепко.
Миронова, расплакавшись-растрогавшись, утыкается в моё мохнатое плечо и нас обступают гудящие одноклассники, явно догадавшиеся, что в костюме обаятельного Михалыча именно я.
Стискиваю Олю в медвежьих объятиях.
Дурашка моя. Неужели и правда решила, что я так по-скотски с ней поступлю?
Ну как я могла не приехать, зная, что её кукушка-мамаша не явится в Загадаево к дочери на выпускной?
