Текст книги "Есения (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Богдан роняет шампур, Оля перестаёт резать овощи, а я тем временем давлюсь конфетой. Она в самом прямом смысле встаёт поперёк горла.

– Ты чё серьёзно? – Сухоруков, не моргая, таращится на него во все глаза.

– Я похож на шутника?

– Отец в курсе?

– Пока нет.

– Сень? – Богдан перемещает ошарашенный взгляд на меня.

– Что Сень? Я в шутку предложила, а он взял и купил!

– Тебя купил? – прилетает вдруг язвительный комментарий от Галдина, до этого момента хранившего молчание.

– Перебрал, за языком следи, – осаживает его ледяным тоном Разумовский.

– Называю вещи своими именами.

– Лёша! – хмурится Оля.

– Что?

– У тебя какие-то вопросы? – Эмиль, бросая мангал, выходит к нему навстречу из беседки и ничего хорошего тут не жди.

– Масса вопросов! – бычится тот в ответ, агрессивно кидая топор в пенёк.

– Так задай их мне. В чём проблема?

– Считаете, что все вокруг дебилы недалёкие? – прищуривается Галдин.

– О чём конкретно речь?

– Карму очищаешь, да? – Лёха, усмехнувшись, поворачивается в мою сторону. – Как давно вы спите?

Господи Боже!

– Давно.

– Разумовский, прекрати! – краснею до корней волос.

Ну вот и всё. Верно говорят, тайное всегда становится явным, как не скрывай.

– Пацаны….

– Присмотри за костром, Богданыч, а мы с Алексеем за воротами перетрём тему, которая так его волнует.

– Не надо ничего перетирать, – пытаюсь вмешаться.

– Когда это началось? – Галдин по-прежнему обращается ко мне. – Просто сука интересно…

– Хватит, Лёш. Прекрати. Это тебя не касается, – обозначаю границы, порядком разозлившись.

– На хрена ты связалась с ним, дура?

– Замолчи.

– Думаешь, он как Сухоруков? Ради тебя откажется от бабла и пойдёт наперекор своей семейке? Неее… Это ваще не тот случай. Поиграется и бросит, как ненужную вещицу. Неужели, не понимаешь?

– Выпил – будь добр, держи себя в руках! – чеканю сердито.

– Теперь ясно как вы с долгом за шубу разобрались. Отработала каждый рубль, да? – ранит последующей фразой всё больше и я стискиваю зубы от обиды, разъедающей меня изнутри.

– Лёх, ты реально перегибаешь, – одёргивает его Сухоруков.

– Ну по факту же, Богданыч. Удобно, чё? Этот мудак своё получил, а она решила проблему.

– А ты всё никак пережить не можешь, да? Что тебе не дали, – Разумовский толкает его в грудь.

Становится мерзко вдвойне. Потому что эти двое говорят друг другу гадости, которые в первую очередь оскорбляют меня как девушку.

– Пошёл ты на хер, Эмиль.

– На хер отсюда пойдёшь сейчас ты!

– Ой ли…

– Ты сомневаешься в этом?

– Проверим?

– Завязывайте.

– Парни, прекратите. Давайте мы все успокоимся, – традиционно заводит Оля.

Однако этих двоих уже не остановить. Сначала они толкаются, перемещаясь чуть дальше от беседки, а потом… Потом неизбежно начинается мордобой со всеми вытекающими.

– Пожарили дружно шашлыки, – вздыхая, тихо произносит Аська, с ужасом наблюдающая за происходящим.

Глава 43

После скандала, состоявшегося на даче Сухорукова, я перестаю общаться и с одним, и со вторым участником драки, причём с Разумовским на фоне произошедшего мы ругаемся так сильно, что не выходим на связь друг с другом аж целых три недели. До того самого дня, пока он не появляется в питомнике и не сообщает о том, что Барон заболел.

– Что случилось?

– Этот лось уже несколько дней не ест и не пьёт.

– Что значит не ест?

– То и значит, Бриж. Он не реагирует на корм вообще. Абсолютли!

– А бананы? – уточняю, нахмурившись.

– Не жрёт. Строит мне козью морду и отворачивается.

А вот это – уже тревожный звоночек. Потому что за банан Барон душу готов продать. Уж очень он их любит.

– Конь в машине. Есть в этом нашем собачнике ветеринар? – осведомляется, глядя на меня через солнцезащитные очки.

– Ты директор и не знаешь, что ветеринара в штате нет? – язвительно цежу сквозь зубы.

– Почему? Должен же быть. Наверное.

– Никто не соглашается работать за ту зарплату, что им предлагают.

– Значит надо везти его в грёбаную клинику. Он лежит на пороге и не встаёт целыми днями. Я не знаю, мать твою, что делать. Ты трубку не берёшь. Дверь не открываешь. Игнор полный. Потом вдруг что с ним плохое случится, меня обвинять будешь?

Прищуриваюсь.

– Я думал, он сожрал канат. Ну тот большой, который…

– В смысле сожрал? – в ужасе округляю глаза.

– Да я нашёл его потом под кроватью. Причина не в этом, но что-то с ним не то.

Вздыхаю.

– Если это твоя очередная манипуляция…

– Иди сама на него посмотри.

Бросаю взгляд на часы.

– Ась, я уйду пораньше сегодня, ладно?

– Иди, конечно. Мы с Леной всё закроем. Не переживай.

Киваю. Забираю рюкзак и шагаю к выходу, затылком ощущая тяжёлый взгляд Разумовского, следующего за мной.

– Могла хотя бы открыть мои сообщения, – высказывает недовольно.

– Не было никакого желания.

– Каждый раз одно и то же. Ты ведёшь себя по-детски, Сень.

– А ты значит по-взрослому? – останавливаюсь у машины.

– Пояснишь? – встаёт напротив.

– Богдан сказал мне, что ты пьёшь.

Молчит, хотя лично мне итак всё ясно. Сама вижу.

– В универе не появляешься. Сессию не сдал.

– Далась она мне…

– Тебя с такой учёбой отчислят из МГУ.

– Да и по хер. Мне всё равно там неинтересно. Слушай, Сень, – он пытается взять меня за руку, но я не позволяю и отхожу в сторону.

– Открой машину, – перебиваю, не позволяя запудрить мне мозги.

Блондин, раздражённо цокнув языком, щёлкает кнопкой брелока и я поднимаю крышку багажника, в котором наш любимый, но не стандартный по размерам питомец, едва помещается.

– Привет, Бароша!

Здороваюсь с псом, позволяю радостно облизать себя и крепко-крепко его обнимаю.

– Похудел-то как! – нахмурившись, с тревогой осматриваю собаку.

Потерял в весе. Шерсть блеклая. Морда осунувшаяся.

– Говорю же, не жрёт ничего. Заболел. Видишь?

– Вижу. Поехали.

* * *

Барона осматривают специалисты ветклиники. Сдаём анализы, делаем узи и по здоровью ничего плохого у нас не находят. Точнее так: ветврач диагностирует у Барона депрессивное состояние. Он объясняет, что порой собаки очень страдают по причине того, что перестают видеться с важным для них человеком. Иногда подобное состояние проходит, а иногда нет.

– Поняла? Это ты во всём виновата, – подводит итог вышесказанному Эмиль.

– Ну разумеется я. Кто бы сомневался! – усмехнувшись, киваю.

– Будем проверять теорию врачишки или у тебя уже проснулась совесть? – запустив Барона в машину, открывает пассажирскую дверь.

– Я не думала, что он настолько привязан ко мне, – забираясь в салон, рассуждаю вслух задумчиво.

– Не он один, – запускает двигатель и, крутанув руль влево, медленно выезжает с парковки.

– Витамины надо взять. Тут нет тех, которые ему прописали.

– Возьмём в ТЦ.

– Зачем нам туда?

– Заедем в зооаптеку, потом в гипермаркет, купим продукты, замутим ужин. Посидим, посмотрим вместе какой-нибудь фильм.

– Эмиль…

– Тебе же сказали, что нужно проводить с собакой больше времени.

– Отвези нас с Бароном к Асе и Оле. Пусть просто побудет на выходных со мной.

– Нет.

– Разумовский…

– Следующим повезёшь в клинику меня, имей ввиду, – заявляет на светофоре.

– Ну с чего бы? – перевожу взгляд с лобовика на его точёный профиль.

– С того, что у меня тоже глубокая депрессия развивается на фоне твоего отсутствия, – произносит, глядя на дорогу. – Скучает по тебе не только пёс. Ты же видишь.

– Да неужели? – ёрничаю, хотя от болезненной тоски в эту самую секунду сжимается сердце.

– Серьёзно. Давай мириться, Сень, – он всё-таки берёт мою ладонь и сжимает её в своей. – В квартире без тебя слишком пусто…

Вы подумаете, что я беспросветная дура, и правильно подумаете, но, к сожалению, я ничего не могу поделать с собой и с теми чувствами, которые испытываю, находясь рядом с Ним.

Мне легко и радостно на душе. Я чувствую себя по-настоящему живой и счастливой, когда оказываюсь в нашем маленьком, уютном мире, где нас только трое и больше нет никого.

И да, конечно, мой визит в хорошую знакомую квартиру завершается по традиции всё тем же. Шикарный ужин, бутылка дорогого вина. И вот совместный просмотр кинофильма неизбежно заканчивается горизонтальным положением.

Он сверху. Я под ним и уже без одежды.

Три недели, а точнее ровно девятнадцать дней, каждый из которых я считала, – слишком большой срок для разлуки.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй и движение ощущается настолько остро, что становится даже больно физически.

Эмиль страстно целует мои губы, умело ласкает моё тело, а я… Что я?

Я просто, не дыша, наслаждаюсь этим моментом, плыву на волнах захватывающей, губительной страсти и где-то там, глубоко внутри, продолжаю рассыпаться на мелкие-мелкие осколочки.

Потому что Галдин прав. Мы с Разумовским просто спим и не более того…

* * *

Незаметно для всех нас приходит осень, а я категорически не перевариваю свои дни рождения.

С детства этот праздник ассоциируется у меня не с какими-то счастливыми воспоминаниями, а с моими пьяными родителями, начинавшими активно принимать на грудь с самого утра.

Возможно, именно по данной причине с тех самых пор, я стараюсь не придавать значения этому числу в календаре, однако врать не стану, как и любому человеку мне хочется услышать в этот день какие-то особенные тёплые слова.

Грустно, конечно, когда этого не происходит, но отнюдь не смертельно, правда?

Утро моё начинается с того, что я просыпаюсь в апартаментах Москва-Сити снова одна. В смысле с Бароном, но без Разумовского.

Ровно сутки назад мы с Эмилем договорились встретиться здесь, да вот только загвоздка в том, что он, ссылаясь на какие-то архиважные дела, так и не приехал. Ни прошлой ночью, ни днём, ни вечером, ни утром.

Понимаете, да? Он даже не посчитал нужным явиться в мой чёртов день рождения домой! Ещё и телефон отключил после одного-единственного сообщения, мол, я в порядке, не переживай, позже наберу.

Такое вот скотское отношение.

Хотя, как выясняется, не только ко мне. У Богдана, вопреки обещаниям, Разумовский тоже так и не появился, бросив эсэмэску о том, что занят.

Нацепив очки на мятую морду лица, выгуливаю пса, по привычке заглядываю вместе с ним во французскую кофейню и покупаю горячую выпечку.

Возвращаюсь в башню. Мою Барону лапы, кормлю его, варю себе кофе в турке и медленно пью, сидя у панорамной стены, так и не притронувшись к уже остывшим булочкам.

Побродив по пустой квартире, от состояния бешенства перехожу в фазу глубокой депрессии. Плотно задвигаю шторы. Ложусь в постель и укрываюсь одеялом.

Отвечая на поздравительные сообщения друзей, я, зарёванная и расстроенная, лёжа в кровати радуюсь лишь одному – тому, что меня в этом состоянии никто не видит. Ну, кроме Барона, растянувшегося рядом.

Час за часом гоняю в голове тревожные мысли.

Почему до сих пор не пришёл?

Почему не позвонил и не объяснился?

Где и с кем находится столько времени?

Почему сейчас?

Измотав себя неприятными догадками и предположениями, проваливаюсь наконец в беспокойный сон.

Мы с Шерстяным умудряемся подремать какое-то время, а потом я вдруг просыпаюсь от звука хлопающей двери и Барон, проявивший чудеса ловкости, тут же уносится в гостиную встречать своего недохозяина.

– Сень…

Не отзываюсь.

– Ты где?

Решаю, что просто не пойду туда.

Продолжаю тупо лежать в постели с закрытыми глазами. Даже тогда, когда сволочь, которую я так сильно ждала весь день, заходит в спальню и включает торшер.

– А где именинница? Почему не встречает?

Козёл!

– Ты почему не собралась ещё? У нас ресторан на семь забронирован. Забыла?

Знаете, ну тут меня прям нещадно накрывает.

Мы как бы да, собирались сегодня вечером тихо посидеть с друзьями, отметить мой день рождения, но учитывая произошедшее…

Вскочив с кровати, я выхватываю у него шикарный букет роз и принимаюсь им же хлестать его по наглой роже.

– Ну какая свинья! – ору я громко.

– Тихо ты…

– Я сейчас тебе устрою!

– Цветы причём? – закрывается руками на автомате.

– Пошёл ты на хер вместе со своими цветами! – кричу в истерике. – Меня уже все поздравили! Все! Ты самый последний! Последний!

– Сень…

– Думаешь, можешь вот так, как ни в чём не бывало заявиться полтора суток спустя?

– Прости.

– Простить? Ты издеваешься надо мной? Сам позвал, при этом не приехал. Просто исчез на тридцать шесть часов, выключив телефон!

– Я не выключал. Так, получилось.

– Ах так получилось? – впадаю в ещё большую ярость.

Отбросив несчастный букет в сторону, набрасываюсь на него, обуреваемая желанием выместить злость, однако в какой-то момент растерянно замираю.

– Что с тобой? – перестаю дышать.

– Всё нормально.

– Где нормально?

Отхожу к тумбочке и щёлкаю выключателем. Загорается свет люстры, и я прижимаю ладонь ко рту.

– Ты подрался? На тебя напали? Что случилось?

– Ничего.

– Эмиль…

– Иди сюда. Ну!

Он ловит меня за руку, притягивает к груди и глубоко вдыхает запах моих волос.

– Успокаивайся давай.

– Успокаиваться? Ты себя видел?

Не могу унять дрожь в теле.

– Т-сс… – обнимает меня за талию и настойчиво-горячо целует в губы.

– У тебя какие-то неприятности, да? – еле высвободившись, шепчу.

– Нет никаких неприятностей. Не бери в голову, лучше открой подарок, – вкладывает в руки конверт, вытащенный из кармана.

– Мне как-то не до подарков сейчас. Нужно обработать твои ссадины, возможно вызвать врача и…

– Бриж! – гаркает на меня сердито. – На хер врача. Я жду. Открывай давай.

Глотая слёзы, распечатываю конверт и невидящим взглядом смотрю на билеты.

– Что это? – часто моргаю.

– Рай на двоих.

* * *

Может не будь у меня перед глазами в качестве примера моей лучшей подруги, я бы и не задумывалась так часто о том, что всё у нас с Разумовским происходит неправильно.

Нет, вы не подумайте, я ни в коем случае не завидую. Просто невольно сравниваю наши истории и понимаю, что мне на месте Мироновой не оказаться никогда.

Честно, любо дорого смотреть на эту пару. Настолько всё у них светло и как-то гармонично складывается. Милые жесты, тёплое общение, признания в любви, постепенный переход отношений на новый уровень, далеко идущие планы…

Богдан сутками пашет как ненормальный ради их совместного будущего. Всячески пытается завоевать расположение деда Мухомора и не взирая ни на какие трудности, живёт мечтой создать с Олей полноценную молодую семью.

Сомнений в том, что намерения у него действительно серьёзные, ни у кого не возникает, ведь сегодня, в мой день рождения, он при всех делает возлюбленной предложение и знаете, совсем не отчаивается, когда вышеупомянутый дед Корней выражает по телефону своё открытое несогласие.

– Красивое кольцо мы выбрали, да? – хвалю себя, любуясь украшением.

– Оно чудесное, Сень!

– Поздравляю тебя, – обнимая подругу, улыбаюсь и едва сдерживаю слёзы.

На этот раз слёзы счастья, ведь я искренне за неё рада.

– Ты знала и не предупредила! – высказывает она мне обиженно.

– Я умею хранить секреты.

– Предатель!

– Извини, но по-другому нельзя было, – виновато развожу руками. – Это ведь был сюрприз.

– Богдан признался в том, что хотел сделать предложение на Новый Год, но…

– Не утерпел, – подмигиваю. – Боится, что тебя, красавицу и умницу, кто-нибудь украдёт.

– Так и сказал, – кивает, подтверждая мои предположения.

– Он любит тебя очень.

– А я его как сильно! – бросает нежный взгляд в сторону парня. – Свадьба нескоро будет. Весной или летом, наверное. Пока не понятно, а я уже вовсю нервничаю. Представляешь?

– Глупая, не надо нервничать. Просто наслаждайся своим новым статусом. Ты ведь теперь невеста.

– Это так непривычно звучит, – заливается краской смущения.

– Это звучит как надо, Миронова. Насчёт деда не переживай, – позволяю себе затронуть больную тему. – Он примет эту новость рано или поздно. У него нет вариантов. Вы созданы друг для друга.

– Мы в следующие выходные в Загадаево поедем. Богдан сказал, что будет просить у него моей руки до тех пор, пока тот не даст добро.

– Чую, съездить туда вам придётся не единожды…

– Это из-за меня всё, – произносит она расстроенно. – Если бы я не отписала матери квартиру, дед не злился бы так на Богдана.

– Ну чего теперь ворошить прошлое? Уже как вышло, так вышло.

– Да уж…

– Ничего, Оль. Сухоруков парень настойчивый, так что потихоньку разберётся. Всё будет хорошо, – уверенно сжимаю её ладошку своей.

– Когда вы с Эмилем на Мальдивы летите? – улыбается, понижая голос до полушёпота.

– Я была так зла на него, что дату в билете и не рассмотрела, – признаюсь честно.

– Там красиво, судя по картинкам...

– Меня куда больше волнует то, что с ним произошло.

– Не рассказал ничего?

– Нет. Душ принял, мы собрались и приехали сразу к вам в ресторан.

– Понятно. Ой, Сень… – Оля, взглянув на экран своего смартфона, резко меняется в лице. Словно испугалась чего-то.

– Что там такое?

– Галдин написал.

Напрягаюсь от этой фразы.

– Он пришёл тебя поздравить. Ждёт на улице. Просит, чтобы ты к нему на пару минут вышла.

Глава 44

Эмиль

– Ну ты даёшь, Сухоруков, – качаю головой. – Не успел от одной свадьбы откреститься, как тут же вляпался в другую. Причём по собственной воле.

Друг смеётся.

– На свадьбу, как и на квартиру, ещё заработать надо. Не знаю, сколько мне на это времени понадобится. Год, два…

– Так какой дьявол дёрнул тебя дарить кольцо сейчас? – не догоняю.

Богданыч, глупо улыбаясь, пожимает плечом.

– Помолвка типа. Хочу, чтобы все были в курсе: Оля не просто моя девушка. Она теперь моя невеста.

Закатываю глаза.

– Слушай, Эмиль, пока девчонки ушли пудрить носы, может расскажешь, что у тебя случилось?

Киваю.

– Куда пропал на целые сутки?

– Ездил в наш загородный дом. Отец вызвал меня на разговор.

– По поводу?

Закидываю в рот брускетту.

– Только не говори, что он узнал о том, что ты без его ведома продал мерс! – Богдан, догадавшись о теме беседы самостоятельно, округляет глаза.

– Узнал, – подтверждаю и товарищ, нахмурившись, присвистывает.

– Сильно разозлился?

– Впал в ярость.

– Твою мать, – качает головой. – Это он тебя так разукрасил?

– Да. Орал как ненормальный. Грозился лишить всей оформленной на меня движимости и недвижимости.

– Жесть.

– Это, прикинь, он ещё не в курсе, что меня отчислили из МГУ, – смеюсь, представляя его рожу в этот самый момент.

– Как отчислили? – услышав эту новость, приоткрывает от изумления рот.

– Обыкновенно. Приказом. За прогулы и неуспеваемость. Но это пока секрет. Оле своей не ляпни. Не хочу на Мальдивах слушать воспитательные беседы двадцать четыре на семь.

– Батя тебя убьёт.

– Надеюсь, ему доложат эту инфу в то время, когда моя задница будет уже далеко отсюда.

– Звездец, бро…

– Да по херу, – отмахиваюсь равнодушно. – Они когда с матерью засовывали нас туда с Элей статуса ради, я предупреждал, что брошу эту распиаренную богадельню рано или поздно.

– Я в шоке….

– Зато на работу теперь больше времени. Пляши.

– А насчёт твоего недавнего приобретения отец в курсе?

– Про питомник? В курсе. Я наплёл ему про желание развить собственное благое дело.

– И что он сказал тебе на это?

– Сначала спросил, не накуренный ли я. Потом сказал, что долбоящер.

Сухоруков устало потирает лоб и тяжело вздыхает.

– Всё, не обсуждаем пока мои траблы, – замечаю возвращение ботаника и мыши.

Эти двое, по ходу, спелись. Активно общаются и улыбаются как идиоты, воодушевлённо обсуждая какую-то космическую муйню.

– Да вы прям нашли друг друга, – не могу не прокомментировать происходящее.

– Антон рассказывает удивительные вещи, – восторженно пищит моль.

– Понятно всё с вами. Сеня где? Нам пора уже.

– С Галдиным на улице стоит, – опережает ботан девчонку с ответом.

– Антон, ну зачем? – она, резко изменившись в лице, толкает его локтем, а я запоздало вникаю в то, что он мне озвучил.

С Галдиным.

На улице стоит.

– Чё?

– Он поздравить её пришёл.

– Я сейчас поздравлю его, млять! – поднимаюсь из-за стола с грохотом.

– Эмиль, братан, подожди.

Богдан пытается тормознуть меня, но я срываюсь с места и реактивной ракетой несусь к выходу.

По пути врезаюсь в какого-то чела и почти вступаю в конфликт. Если бы не торопился так, точно закусился бы.

Минуя вращающиеся двери, выхожу на улицу и сразу неподалёку, у фонтана, замечаю Сеню, разговаривающую с Галдиным.

Она стоит спиной ко мне, он полубоком и по этой самой причине они не видят моего приближения.

– Я сама с этим разберусь, ладно? Не нужно переживать, я взрослый человек.

– Сень…

– Я за многое благодарна тебе. За помощь, поддержку в трудную минуту. Столько всего классного было… Ты хороший парень, прекрасный друг, – доносятся до меня её слова. – но, к сожалению, люблю я его, Лёш.

Останавливаюсь, вполне довольный тем, что слышу. Даже несмотря на неприятное, режущее слух «к сожалению».

– Так случилось. С этим ничего не поделать. Понимаешь?

– Вряд ли, – обозначаю своё присутствие. – Лёха у нас крайне непонятливый, как я вижу.

Галдин разворачивается и стреляет в меня убийственным взглядом.

– Какого дьявола ты припёрся сюда? – выкатываю зло.

– Поздравить Сеню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Поздравил? Тебя вообще-то никто не звал.

– Спрашивать о том, куда приходить мне или нет, не собираюсь.

– Очень опрометчиво с твоей стороны.

– Да что ты!

– Прекратите немедленно! – вмешивается в наш диалог девчонка. – Эмиль…

– Не начинал ещё даже, – отзываюсь, усмехнувшись.

– Сразу и закончим. Вы не умеете общаться нормально.

– Не о чем нам больше общаться, – произносит этот сквозь зубы.

– Однозначно, – достаю ключи от тачки, которую пока ещё не отобрал предок. – Поехали, Есения. Нам пора собирать вещи. Мальдивы ждут, – добавляю ядовито, продолжая сверлить бывшего друга глазами. – И веник его верни ему, – бросаю приказным тоном, уже направляясь к машине.

– Мальдивы? Серьёзно, Сень? – слышу, как переспрашивает у неё с усмешкой.

– Спасибо за поздравление, Лёш, – вздыхает она. – Искренне рада была увидеться с тобой, но мне нужно идти.

Щёлкаю кнопкой брелока. Запрыгиваю в салон, завожу мотор и, прищурившись, наблюдаю за ними через лобовое.

– Какого хера ты принесла мне это в машину? – предъявляю, когда садится на пассажирское сиденье минуту спустя. – Дай сюда, – пытаюсь выдрать грёбаный букет из её рук, но она отчаянно сопротивляется. – На хрен их в окно!

– НЕТ! ПРЕКРАТИ, РАЗУМОВСКИЙ! Это мой день рождения и мои цветы! Не веди себя так! Это отвратительно! Слышишь?

Начинает плакать и я немного сбавляю обороты.

– Почему не сказала, что он заявился к ресторану? Свалила молча втихую.

– Вот поэтому и не сказала! – кричит, шмыгая носом. – Бросаешься на него, словно неадекватный!

– Я предупреждал уже. Ещё раз увижу тебя с ним…

– Хватит мне угрожать. Слишком много на себя берёшь! Я кто тебе? – повышает голос. – Может, я что-то пропустила? Может, ты обозначил, что между нами? М?

Выгибаю бровь.

– Я не пойму, Бриж, ты на подружку свою насмотрелась и в себя поверила? Или это вино так по мозгам ударило?

– Пошёл ты!

– Ребят, – в окно с её стороны стучит обеспокоенная Оля.

Вспомнишь солнце – вот и луч, называется.

– Вы забыли цветы и подарки. У вас всё в порядке? – косится на Галдина, беседующего с Богданом.

– Ни черта не в порядке, Оль.

– Всё зашибись, Миронова, – отвечаем одновременно.

Бриж заявляет, что никуда со мной не полетит, порывается кинуть меня в тачке и уехать с мышью, однако я блокирую двери, не выпуская её из салона.

Скандалить продолжаем и по дороге, и в квартире. Я не могу успокоиться из-за веника Галдина, принесённого в мой дом. Она, обиженная и набыченная, взрывается от каждой моей фразы, словно чёртов фейерверк.

Короче, звездец. По итогу так получается, что даже спать укладываемся в разных местах, настолько накалённой и напряжённой становится между нами обстановка.

– Отстань, Разумовский, – возмущается спросонья, когда посреди ночи я, какого-то хера страдающий на фоне произошедшего бессонницей, перекочёвываю из гостиной в спальню и укладываюсь с ней рядом. – Не трогай меня. Я не хочу с тобой разговаривать! – пытается высвободиться из плена моих рук, что вполне себе ожидаемо.

– Тихо. Разговаривать с тобой никто не планирует. Поговорили уже, чуть пол хаты не разнесли.

– Просто уйди!

– Я так-то в собственной постели лежу, – напоминаю ей.

– Значит давай уйду я!

– Хватит, Бриж. Не делай мне мозги!

– Отпусти, – предпринимает ещё одну попытку вырваться, но она тоже заканчивается неудачей. Потому что ей со мной не справиться.

– Иди сюда.

– Не хочу я. Отстань от меня! – мычит недовольно в губы.

До хрена сил и терпения уходит на то, чтобы переломить её и заставить наконец замолчать.

Стаскиваю бесящие шмотки. Поцелуями внаглую затыкаю рот и подминаю желанное тело под себя.

Сопротивляется. Дерётся. Кусает в ответ, но это ещё больше распаляет и заводит.

Невзирая на борьбу, как-то так получается, что в горизонтальном положении мириться выходит лучше всего. Особенно после подобных эмоциональных стычек.

Наша с ней близость в такие моменты играет всеми возможными красками. Потому что на полном серьёзе неясно, чего хочется сильнее: придушить её к дьяволу или трахнуть так, чтобы искры посыпались из глаз.

Пока я всегда выбираю вариант номер два, но хрен знает, к чему однажды приведёт эта нездоровая зависимость.

– Я всё равно. С тобой. Никуда. Не полечу, – произносит по слогам, простонав от удовольствия, затопившего и наполнившего нас обоих до краёв.

– Поедешь, куда ты денешься, – отзываюсь я, ощущая в ушах грохот собственного сердца.

– Нет, – тихо шепчет эта упрямая зараза. – Не нужны мне твои грёбаные Мальдивы!

Перекатившись на спину, прикрываю глаза и ничего не говорю. Не способен.

Тупо пытаюсь отойти от накрывшего меня экстаза.

Без резины всё ощущается острее и ярче. Оказавшись внутри девчонки без защиты, я совсем отлетел в стратосферу и, конечно, забегая вперёд, напрочь забыл о возможных последствиях.

* * *

– Нет-нет, Разумовский, выйди отсюда немедленно! – тараторит из кабинки, когда я, не обнаружив утром её в своей постели, наведываюсь в душ. – Дай мне сделать все свои дела. Я хочу привести себя в порядок.

Пытается задвинуть перед моим носом стеклянную дверь, но я, успевший оценить взглядом хищника представившуюся глазам картинку, уже уверенно надвигаюсь на неё.

Опрометчивым было решение использовать кабинку, а не ванную.

– Барона зачем впустил?

Пёс, отрезанный от нас стеклянной, запотевшей стеной, сидит на плитке и скулит.

– Мы искали тебя на пару.

– Нашли. Можете топать обратно.

– А спинку потереть? – предлагаю игриво, крайне внимательно её разглядывая.

– Не надо! Я сама!

– Сама ты точно не справишься.

– Ну хватит! Итак болит всё там из-за тебя! – отбрыкиваясь, высказывает сердито.

– Давай попробуем полечить.

– Эмиль, ну какого ты делаешь?

Притянув к себе намыленную с ног до головы девчонку, пьянею и дурею от новой порции накатившего в секунду возбуждения.

Всё в ней заводит. Тонкая шея, которую вчера сжимали мои пальцы. Острые ключицы. Аккуратная, призывно торчащая грудь. Плоский живот. Плавный изгиб бёдер.

Затащив её под тропический душ, даю волю рукам, пустившимся в увлекательное путешествие по её телу.

Зажимаю в углу.

– Он опять смотрит на нас.

– Пусть.

Продолжая мучить распухшие, истерзанные поцелуями губы, прижимаю её спиной к холодной плитке.

Поднимаю вверх, вынуждая обхватить себя ногами, но насладиться моментом не успеваю. Как только врываюсь в неё и довольно мычу, услышав ласкающий уши стон, раздаётся сперва грубый лай Барона, а затем агрессивный стук в дверь, который довольно-таки быстро возвращает нас в реальность.

– Кто это? – замерев, испуганно спрашивает Сеня.

– У тебя минута! – орёт отец, судя по всему, пребывающий в состоянии гнева.

Я в принципе сразу понял, что за дверью стоит он. Ключи от апартаментов Москва-Сити есть только у него и у Есении. Больше никто попасть в квартиру не смог бы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Батя в гости пожаловал.

– Эмиль… – в её глазах полнейшая растерянность и страх.

– Всё нормально. Тут посиди с Бароном, чтобы он на него не кинулся.

Отодвигаю стекло, выхожу из кабинки и, наспех обтеревшись полотенцем, натягиваю брошенные на пол шорты.

– Всё, тихо, успокойся, дурень. Фу! Это свои, – оттаскиваю лающего пса от двери и захлопываю её за собой.

Несколько секунд спустя обнаруживаю разъяренного родителя в спальне. Он бесцеремонно шарится по шкафам и тумбам, инспектируя их содержимое.

– Ты привёз псину сюда?

– Да. Собака сейчас закрыта в ванной, не переживай.

– Кто разрешал тебе притащить его в квартиру?

– Лет мне сколько?

– Стоимость ремонта напомнить, идиот?

– У Барона нет привычки портить окружающее пространство. А что вообще произошло, бать?

– От важного занятия оторвал тебя? – кривит рот.

– Из душа вытащил.

Он перестаёт рыться в шкафу, медленно подходит и неотрывно на меня таращится.

– Чё случилось? – повторяю вопрос и вместо ответа мне прилетает по роже. Да так основательно, что аж в глазах от удара темнеет, когда приседаю на пятую точку.

– Чё случилось спрашиваешь, щенок? – нависая надо мной, басит раскатом грома. – А сам рассказать не хочешь?

– О чём конкретно? – уточняю, вытирая кровь с лица.

– Поднимай свою задницу, – командует, исчезая в коридоре.

Подрываюсь и нехотя перемещаюсь за ним в гостиную.

Он, заведённый до предела, багровый от злости, опускается на барный стул и нервно дёргает завязку галстука.

– Думал, я не узнаю?

– Ты про отчисление из МГУ? Я как раз собирался сообщить тебе.

– Да неужели? – усмехнувшись, берёт со стола билеты и трясёт ими. – До или после самовольно устроенных каникул?

– Отец….

– Ты скажи, это вирус новый ходит какой-то? – прищуривается, глядя на меня в упор. – Или твой дружок Сухоруков на тебя так влияет?

– Богдан с какого боку?

– Продажа мерседеса, отчисление из университета, покупка убыточного собачьего дерьмопитомника, Мальдивы. Что у вас за манера творить дичь из-за куска пиз**?

– Она ни при чём. Это мои взвешенные решения.

– Твои… Взвешенные решения? – звереет от этой фразы ещё больше. – А ты не охерел ли, сынок? Дальше на очереди что? Апартаменты отпишешь этой ушлой деревенщине?

– Да я тебя умоляю. Не нужны ей мои апартаменты.

– Ты таскаешь её сюда на постоянной основе. Консьерж подтвердил.

Вот мразь болтливая!

– Сеня бывает здесь, да, – не отрицаю, – но ей на хер не сдалась чужая квартира.

– Я знаю, она тут сейчас. Зови её.

– Зачем?

– Пусть собирает своё шмотьё и валит вон!

То ли по обуви и шмоткам, висящим в прихожей, спалил её присутствие, то ли услышал нас. Одно из двух.

– Отец, давай мы не будем устраивать шоу, – пытаюсь воззвать его к здравому смыслу.

– Кретин недалёкий! – открывает свой портфель и достаёт оттуда какие-то документы. – Ты с биографией этой оборванки вообще ознакомлен? Школу не окончила, выгнали. Отец сидит в тюрьме. Мать-алкоголичка находится в психиатрической больнице. Ты в своём уме? Как можно было связаться с таким отребьем?