Текст книги "Есения (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Глава 9

Есения

С переезда в Москву началась абсолютно новая глава моей жизни. Позитивная и очень клёвая.

Я нахожусь в атмосфере абсолютного комфорта и спокойствия.

Не слышу пьяного ора. Не вижу пьяных людей вокруг.

Никто не кричит. Никто не попрекает присутствием на этой Земле.

Я могу спать ночами в тишине и не вздрагивать от каждого шороха. Непривычно даже.

Отдельная тема – моё соседство с Лёхой. Мы настолько хорошо подходим друг другу в плане совместного сосуществования, что крепко сдружиться получается уже с самых первых дней.

Галдин – классный парень. Удивительно, что такие вообще в природе пока ещё встречаются. Его суровая внешность – все эти татуировки, мышцы, агрессивный стиль в одежде, – полная противоположность тому, какой он внутри. А внутри Лёха – добрый, милый, надёжный, заботливый и порядочный.

Он даже не представляет, как сильно я благодарна ему за помощь.

Не знаю, за какие такие заслуги Вселенная мне его послала….

– Это Ася, – представляет своего сотрудника Кирилл, знакомый Галдина и по совместительству мой начальник.

Ага, представляете? Меня взяли на работу!

Опять же, благодаря Галдину. Он и эту проблему умудрился решить.

Как только моя физиономия стала выглядеть более-менее презентабельно, мы с ним поехали трудоустраиваться во французскую кофейню.

– Привет, – дружелюбно машет рукой и улыбается мне девчонка.

– Ася всё тебе покажет.

– Хорошо.

– Открываемся в десять утра, закрываемся в десять вечера, – рассказывает хозяин заведения. – На работе надо быть за полчаса до открытия. Уборщица приходит раз в неделю, в остальное время сотрудники кофейни самостоятельно поддерживают чистоту и порядок.

– Поняла.

– Форму тебе выдадут. График два на два. Возможны замены, между собой договариваетесь. Зарплата два раза в месяц. Первые пару недель у тебя испытательный срок. Он не оплачивается. Ну а дальше уже как пойдёт. Обсудим. В общем, осваивайся, Есения. Ребята всему тебя научат, не переживай. Вопросы есть?

– Неа. Спасибо вам за возможность получить работу, – выражаю искреннюю признательность.

– Лёху своего благодари. Я людей без опыта беру к себе крайне редко.

– Это правда, – подтверждает Ася.

– Всё, я уехал.

Кирилл забирает свою куртку и выходит к Галдину. Тот уже минут пятнадцать беседует у входа в кофейню с каким-то бритоголовым парнем.

– Нравится тебе здесь? – спрашивает Ася, пока я с интересом разглядываю стильный интерьер кофейни.

– Очень даже. У вас тут как невероятно вкусно пахнет, – с наслаждением вдыхаю аромат корицы и свежего кофе. – Я бы очень хотела здесь работать, но вообще ничего не умею и даже не представляю с чего начать.

– Я сейчас всё тебе расскажу, как раз пока людей нет, – Ася поправляет фартук с вышитым логотипом кофейни, – первое и самое главное: каждый гость – как дорогой друг, которого мы ждали весь день. Улыбка и доброе приветствие – обязательный пункт. Кто-то забежал на пять минут перед работой, кто‑то пришёл встретиться с другом, а кто‑то ищет уголок для вдохновения. Наша задача – почувствовать момент и создать благоприятную, уютную атмосферу. Своё плохое настроение, проблемы и прочее оставляем за порогом.

– Ясное дело.

– Давай по порядку. Когда гость садится, мы подходим к нему через минутку. Не слишком быстро, позволяя сориентироваться, но и не затягиваем.

– Поняла.

– Улыбаемся и говорим: «Bonjour, que puis‑je vous proposer?» («Добрый день, что я могу вам предложить?»). Если видим, что человек в раздумьях, предлагаем что‑то конкретное: «Сегодня особенно хорош наш капучино с корицей» или «Попробуйте свежий круассан с миндальным кремом – только что из печи».

– Про бонжур надо записать, я не запомнила.

Ася заливисто смеётся.

– Про жесты. Лёгкий наклон головы – знак внимания, открытая поза – демонстрация доброжелательности, взгляд в глаза – установление контакта. И помни: если гость говорит по телефону, мы ждём, пока он закончит разговор. Если сомневается в выборе – помогаем, но не давим.

– Замётано.

– Ещё несколько важных правил. Кофе подаём с правой стороны, ложку кладём справа от чашки, строго параллельно краю стола. К десерту подаём маленькую вилку или ложечку.

– Запомнила.

– В основном к нам приходят за кофе. Иди сюда, – подзывает меня к блестящей стальной кофемашине. – Это наша красавица. Здесь она включается, – девчонка нажимает на кнопку и аппарат тихо урчит в ответ.

На вид он посерьёзней того, что стоит у нас с Лёхой на кухне.

– Чаще всего просят приготовить эспрессо, американо, капучино, латте, горячий шоколад и раф. У каждого вида напитка есть свои особенности. Смотри внимательно: сначала прогреваем холдер, затем сюда засыпаем свежемолотое зерно, – Ася подробно комментирует каждый шаг и я внимательно наблюдаю за её ловкими, отточенными движениями. – Утрамбовываем темпером – вот так. Видишь, как струйка течёт – густая, как мёд, с карамельной пенкой? Это crema, знак идеального эспрессо.

– Круто.

– Приветственный капучино хочешь?

– Хочу.

Теперь она делает всё заново и по-другому.

– Капучино взбиваем молоком до температуры шестьдесят пять градусов. Не горячее, иначе убьём сладость. Пена должна быть гладкой, бархатистой, без крупных пузырьков. Вливаем молоко круговыми движениями, создавая рисунок на поверхности. Вот так… Вуаля! Держи!

Спустя минуту Ася ставит готовый напиток на стойку.

– Для настроения тебе, – подмигивает.

– Спасибо, – улыбаюсь в ответ и сжимаю горячий стакан ладонями.

– Кофе – это не просто напиток, это атмосфера и маленький праздник для каждого гостя, ведь мы создаем моменты счастья. Оно в мелочах.

Рассматриваю милую девчонку с конопушками на лице и понимаю, что она уже мне дико нравится.

Как бы так объяснить… От неё исходит какая-то особенная теплота. Как от моей Мироновой, по которой я люто скучаю.

– Ты давно тут работаешь, Ась?

– Уже два года и меня всё устраивает. Коллектив хороший, начальство адекватное и внимательное, хорошая стабильная зарплата. Давай-ка иди теперь сюда, – она подзывает меня к огромной стеклянной витрине.

– Сколько всего… – таращусь на впечатляюще широкий ассортимент.

– Свежую выпечку привозят в девять сорок пять. В этой секции – горячие бутерброды, пироги с разными начинками, булочки, круассаны – классические и с начинкой: шоколад, миндаль, джем. На этой полке – пирожные и торты, а вот здесь – наши фирменные блюда. У каждого своё наименование. На французском, конечно.

– Господи, это эпик фэйл, – хватаюсь за голову, глядя на названия, – мне ни за что не прочитать их, Ась!

– Потренируемся, не волнуйся. Сначала всё кажется сложным, но скоро это просто войдёт в привычку.

– Надеюсь. Жутко не хочется опростоволоситься.

– Не переживай, я всегда рядом, Сень. Мы своих никогда не бросаем. Я всегда подскажу и приду тебе на помощь.

Нет и всё-таки почему мне в последнее время так везёт на хороших людей?

– Кофе-то вкусный? – интересуется Ася, тоже с интересом меня разглядывая.

– Не то слово! Самый лучший на свете, – делаю ещё глоток и блаженно прикрываю глаза.

* * *

Дни один за одним сменяют друг друга.

Я семимильными шагами осваиваю амплуа баристы, наслаждаюсь своей безмятежной жизнью в шикарной квартире элитной новостройки и благодаря Лёхе и Асе потихоньку знакомлюсь с Москвой: пугающе огромной, но местами очень даже красивой.

Мне уже удалось посмотреть парящий мост парка Зарядье, с которого открывается прекрасный вид на город.

Побывать на Красной Площади и отыскать на одной из башен те самые куранты, которые жители нашей страны ежегодно ровно в полночь видят и слышат по телеку.

Прогуляться вдоль Кремлёвских стен и всплакнуть у могилы неизвестного солдата.

Заглянуть на красочную ярмарку и попробовать там вкуснейшие пончики.

Наведаться в гости к Ленину. Там от лица всего нынешнего современного поколения я принесла ему свои искренние извинения за то, что он всё ещё вынужден лежать в этом своём дурацком склепе.

Так-то.

В эти выходные Лёха обещает свозить нас с Аськой на ВДНХ. Надеюсь, получится. Я уже в предвкушении. Ну а пока давайте вернёмся в день сегодняшний.

Вечернюю Москву засыпает пушистым белым снегом, столбик термометра падает до минус пятнадцати и всё больше людей спешат найти уютное местечко, где можно погреться и выпить чашечку горячего кофе в одиночку или в компании друзей.

Кстати, о компаниях...

Моя работа очень и очень нравится мне. Поправочка – нравилась. Ровно вот до этого момента…

Колокольчик, мелодично звякнув, оповещает о прибытии новых гостей.

Я отрываю взгляд от блокнота, в который записываю все важные детали. Вижу улыбающегося Богдана и… Собственно Его – столичного шкуролюба.

Точнее нет, не так. Сперва я замечаю ту самую шубу из шиншилл, которую видела в соцсети на странице этого пафосного пластмассового кена.

Конкретно сейчас Разумовский отряхивает её от снега и оставляет на вешалке.

– Сенечка, подойди к ним, пожалуйста. Я не успеваю, – как назло, просит Аська, по пояс залезая в холодильник с мороженым.

– Ладно.

Стиснув зубы, выжидаю, когда эти двое усядутся за дальний стол у окна.

Пристально наблюдаю за ними и засекаю ровно минуту, в течение которой испепеляю блондина уничтожающим взглядом.

Этот, как обычно, нафуфыренный и весь из себя.

Волосы уложены как в рекламе шампуня.

Модный бежевый свитер с V-образным вырезом. Такого же цвета то ли брюки, то ли джинсы.

Перстень поблёскивает в свете лампы. На шее толстая цепь, размером с удавку для бультерьера. На запястье браслет.

Закатываю глаза.

Он как ворона с этими цацками, ей богу!

Вздохнув, выбираюсь из-за прилавка и зачем-то по ходу движения внимательно инспектирую своё отражение в зеркале.

Поправляю волосы и униформу.

Не то чтобы мне есть какое-то дело до того, как буду выглядеть перед этими мажорами, но давать им лишний повод поиздеваться над собой я точно не хочу.

Ёлки-палки, у них ещё и столик под номером тринадцать!

Ой, не к добру…

Подхожу к нежданным гостям и морщу нос, опять улавливая рецепторами тот отвратительно-прекрасный запах мужской туалетной воды, раздражающей ноздри.

Прочищаю горло и насильно выталкиваю из себя заученную приветственную фразу.

– Bonjour, que puis‑je vous proposer?

Сухоруков, поворачиваясь ко мне, довольно улыбается, а Разумовский, прижимающий к уху яблочный смартфон, при виде меня едва не роняет тот на плитку.

Ловит, вовремя среагировав.

Жаль…

– О, привет, Сенька! – бодро здоровается Богдан.

– Привет.

– Как у тебя дела? Освоилась уже?

– Потихоньку привыкаю.

– Не стоит привыкать, Гном, – прилетает непрошеный совет, пропитанный ядом. – С таким убогим французским ты здесь долго точно не продержишься.

Пришёл в себя. Лингвист-фонетист недоделанный.

– Тсссс, – прикладываю палец к губам и прищуриваюсь. – Ты слышишь? Неужели муха жужжит? – озадаченно окидываю взглядом окружающее пространство. – Нет. Показалось, извини.

Богдан смеётся, а я, с силой нажимаю на ручку и со скрипом записываю в блокноте номер столика.

– Тринадцатый, – озвучиваю вслух.

– Как там Оля и дед Мухомор? – Сухоруков дружелюбно поддерживает со мной беседу.

– Хорошо всё, – отзываюсь коротко.

– Вы созваниваетесь?

– Постоянно на телефоне.

– Наверное, тяжело вам друг без друга. Вы же как сёстры.

– Ничего, осталось потерпеть совсем немного. Летом Оля сдаст экзамены и поступит в этот ваш распиаренный МГУ.

– В МГУ нет факультета сельского хозяйства, – усмехнувшись, сообщает Разумовский.

Убогий кен!

Господи, дай мне выдержку, чтобы сиюминутно не придушить это недоразумение мужского пола!

– Курсы доярок пусть освоит по месту жительства.

– Эмиль, завязывай, – стопорит мажора-собрата Сухоруков. – Оля, насколько я знаю, на медаль идёт.

– А ну если на медаль, то это всё меняет, конечно, – сарказм так и сочится в этом противном ненавистном голосе.

– Она, кстати, в гости скоро обещала приехать, – бросаю я, как бы невзначай.

– Серьёзно?

Богдана эта новость очень радует.

– Ага. Ты уже определился с выбором? – намеренно спрашиваю про заказ только у него, игнорируя при этом того, кто сидит напротив.

– Кхм. Да, – кивает парень, с интересом наблюдая за нами.

– Отлично, я готова принять заказ.

Блондин, обсмотрев меня с ног до головы, презрительно фыркает.

– Принеси-ка нам парочку французских хот-догов, две порции пирога с курицей и грибами, два наполеона и…

– Помедленнее диктуй ей, Богданыч, – язвительно комментирует происходящее белобрысый козёл. – Всё-таки человек в деревенской школе не доучился, войди в положение.

Один. Два. Три. Пять. Семь. Про себя считаю.

Вскипаю внутри как чайник, однако внешне никак не демонстрирую тот факт, что его слова как-то меня задевают.

Ничего. Я отомщу чуть позже. В голове уже созрел чёткий план. Смеётся тот, кто смеётся последним.

– Чай? Кофе? – предлагаю Богдану невозмутимо.

– Мне классический чёрный капучино на обычном молоке.

– Ты главное проследи, чтобы его сделал кто-нибудь другой. Эта недалёкая деревенщина только пакеты три в одном распечатывать ртом умеет.

Стискиваю челюсти до хруста.

Вот ведь зараза! Запомнил!

Это отсылочка к эпизоду, произошедшему во время новогоднего застолья, состоявшегося у Мироновых. Там я действительно вскрывала зубами пакет с дешёвым быстрорастворимым кофе и заливала содержимое чашки кипятком.

Надо было видеть выражение лица московской богемы в тот момент. У них в высшем обществе, полагаю, так делать не принято.

– Это всё? – резко отрывая страничку по пунктиру, осведомляюсь сухо.

– Ему, пожалуйста, двойной эспрессо, – Сухоруков, не сдерживая улыбки, кивает на своего друга-идиота.

Ага сейчас!

– Убийц животных мы в нашем заведении не обслуживаем, – информирую ледяным тоном и с глухим стуком захлопываю блокнот.

– Ясно, – Богдан прижимает кулак к губам.

Ситуация явно его забавляет.

– А ты не до хрена на себя берёшь, пигалица конопатая?

Моё поведение явно выбешивает представителя манекенообразных.

– Ожидаем заказ, – адресую Сухорукову, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и заставляю себя уйти.

Дабы не двинуть Разумовскому по роже.

Потому что я буквально в секунде от того, чтобы это сделать…

Глава 10

Эмиль

– У Бертгольц вечеринка сегодня. Ты же придёшь?

– Нет, не смогу.

– Другие планы?

– Да и бурная туса в них точно не входит.

– Жаль. А давай тогда я сама приеду к тебе вечером, – мурлычет рыжая, многозначительно мне подмигивая.

– Не получится, Марин.

– Ну Разумовский! – ноет обиженно и демонстративно дует и без того надутые губы.

– Много работы.

– Много работать вредно, красавчик, – щебечет она, качая головой.

– Согласен.

– Надо ведь и отдыхать, – её ладонь ложится на моё колено и уверенно двигается выше.

– Надо, кис, но пока на это нет времени.

– Найди для меня местечко в своём напряжённом, – намеренно делает паузу и игриво ухмыляется, – графике. Ты же знаешь, я могу сделать так, чтобы ты расслабился, – наклонившись ещё ближе, произносит томным, горячим шёпотом.

Вне всяких сомнений, она и правда может, но во-первых, после вчерашнего ночного марафона с девицей, которую удалось подцепить в кофейне, я не настроен на перепихон, а во-вторых, у меня действительно сейчас до хрена работы.

Сухоруков с Галдиным поднимут вонь, если я вовремя не завершу заказ. Это какой-то важный клиент и тупо забить на него болт не получится.

– Всё будет так, как ты любишь. Соглашайся, м?

– В другой раз, малыш.

– Трофимова, ты моего брата прямо здесь трахнуть решила? – раздаётся совсем рядом голос моей сестры.

– О, ребята, – Мари нехотя от меня отодвигается. – Привет всем.

– Испарись, – командует Эля и травит девчонку своим фирменным взглядом под названием «встала и ушла отсюда».

– Не в духе, что ли? – предполагает та, благоразумно забирая сумку.

– Ты сама проницательность, – язвительно отзывается систер и ставит на стол тарелку с салатом из овощей.

– Ясно, – Марина поднимается со стула и выжидающе на меня смотрит.

– Я напишу, зайчон, – выдаю лживое обещание, подмигивая ей.

– Окей.

– Иди уже, Трофимова, а! Нам поговорить надо, – раздражённо цокает языком сестра.

– Да ухожу я уже.

– Давай шевелись.

Эля прогоняет подругу и садится рядом со мной.

– Ты чё озверевшая такая? ПМС нагрянул? – глядя на неё, вопросительно выгибаю бровь.

– Скажи хоть ты своему лучшему другу, что идея позвать этих деревенщин на Рублёвку – полный отстой.

– Это не обсуждается, – пододвигая к себе тарелку, устало отзывается Богдан.

– Да ты хоть понимаешь, насколько неуместно всё это будет выглядеть?

– Нормально это будет выглядеть. Люди жизнь мне спасли вообще-то.

– И дальше что? Зачем тащить их в свой дом?

– Может кто-нибудь объяснить, чё за тёрки? – не до конца улавливаю смысл их ругни.

– Родители Богдана пригласили Мироновых в Москву, – поясняет Галдин, закидывая в себя пирожок.

– С его подачи, – недовольно цедит систер.

– Отец хочет выразить этим людям свою благодарность. В чём проблема, Эль?

– Может в том, что при наличии девушки ты переписываешься с этой дояркой? – зло предъявляет она в ответ.

– А какого хера ты берёшь в руки мой телефон? – сердито осведомляется Богдан.

– Имею право.

– Да ни фига подобного!

– Эта Оля просекла, что ты из богатой семьи. Вот и подкатывает к тебе в соцсетях.

– Успокойся уже, никто ко мне не подкатывает. Если внимательно читала, я ей первый написал.

– Ну зашибись! – истерит сеструха. – Вот вы двое считаете, что это нормально? – обращается к нам с Лёхой. – Эта ушлая девка явно собирается под него лечь, а я должна успокоиться?

– Не впутывай меня в ваши разборки, – поднимаю вверх ладони, самоустраняясь.

– Спасибо тебе за поддержку, братиш, – саркастично комментирует она мой жест.

– Эль, Мироновы – нормальные люди. Зря ты так, – отхлебнув кофе из чашки, высказывает свою позицию Галдин.

– Конечно, снюхался с этой своей голодранкой и защищаешь их.

– Потому что ты наезжаешь по беспределу.

– Я против того, чтобы они заявились к Богдану в дом! – продолжает настаивать на своём Эля. – Этим нищебродам там не место!

– Не тебе решать. Если хочешь, можешь не приходить на ужин, – поднимаясь из-за стола, ледяным тоном бросает взвинченный её истериками Сухоруков.

– Совсем офигел? Я с тобой разговаривать не буду!

Дура. Ему это только в радость.

– Ты, кстати, тоже приглашён на ужин, Эмиль, – игнорирует друг её возмущения.

Киваю.

Отказываться от приглашения я не стану. Любопытно будет посмотреть на этот цирк своими собственными глазами.

– Мы идём? У нас сроки горят, – напоминает мне Богдан.

– Идём, – киваю, поднимаясь следом.

– Даже пожрать толком не дали, – горестно вздыхает Лёха.

– До Марино меня подкиньте, козлы, – ворчит Эля, недовольно наблюдая за нашими сборами.

Пять минут спустя в напряжённой атмосфере спускаемся в фойе и, забрав шмот в гардеробе, выходим на улицу.

– Это ещё чё такое? – таращимся на происходящее вокруг.

– Ни черта себе…

Напротив центрального входа толпа с плакатами и баннерами в руках.

– Да тут целый пикет в твою честь развернули, – брови Сухорукова в изумлении ползут вверх.

Да я и сам, честно говоря, в ауте от происходящего. Только и успеваю читать лозунги.

«ВСЕРОССИЙСКОЕ ЗООЗАЩИТНОЕ ДВИЖЕНИЕ»

«Мех – это не мода, это смерть»

«Животные не одежда»

«Красота без жестокости возможна»

«Выбери тепло без страданий»

Здесь телевидение. Фотограф. Репортёр, пререкающийся с представителями охранной организации универа.

Активисты в ярко‑зелёных дождевиках раздают листовки. Некоторые из них громко говорят в рупор:

– Ежегодно ради шуб убивают более ста миллионов животных!

– Во многих цивилизованных странах натуральные меха уже не служат как прежде знаком красоты и престижа. Теперь, когда многие люди познали кровавую изнанку меха, они воспринимают натуральную шубу как признак дурного тона. А вы?

Сначала я слышу ЕЁ голос.

Потом замечаю в центре толпы свой огромный портрет.

Сука….

Стиснув челюсти, под скандирование толпы «В МГУ УЧАТСЯ ПУСТОГОЛОВЫЕ УБИЙЦЫ» уверенным шагом направляюсь в сторону чокнутой неадекватной идиотки, устроившей весь этот балаган.

– Стоит ли мода того, чтобы живые существа страдали и погибали? Точно нет! Убивать животных ради меха – негуманно! Ваши шубы – это не необходимость, а роскошь, от которой человечество может и должно отказаться! Так давайте же вместе встанем на правильный путь и выберем сострадание!

Девчонка замечает меня и вместо того, чтобы благоразумно заткнуться, начинает нарочно говорить ещё громче.

– Посмотрите на него, пожалуйста! Вот вам пример холодного равнодушия! Только подумайте! Для пошива одной такой шиншилловой шубы в среднем требуется сто пятьдесят – сто семьдесят шкурок этих красивых, ни в чём не повинных животных! Ужасающий факт, не правда ли? – отступая назад, эмоционально вещает в рупор Гном. – Их выращивают в отвратительных условиях, а затем хладнокровно убивают ради шкур. Получается, что вот этот студент-понторез носит на себе целое кладбище!

– Сюда отдала это, дура, – рассердившись, выдёргиваю у неё из рук постер со своим изображением.

Это ж надо! Не поленилась найти мою фотку и заказать жалкое подобие баннера.

– Агрессивный настрой говорит об агрессивности натуры! – последнее, что она вякает в рупор, потому что его я отбираю тоже.

– Ты чокнутая? – хватаю пигалицу за дурацкий вязаный шарф клоунской расцветки и тяну за него к себе, испытывая непреодолимое желание тупо придушить её прямо тут. При свидетелях.

– Ты чем-то недоволен? – улыбается зараза.

– Что за грёбаный цирк ты здесь устроила?

– Это называется экологический массовый пикет. Против вас – шкуролюбов, – вздёрнув кверху нос отвечает она. – Думал, так и будешь дальше продолжать преспокойно носить на себе мёртвых животных?

– Что ты пытаешься кому доказать, недалёкая?! Весь мир их носит, очнись!

– Недалёкий ты! Весь мир уже давно мыслит иначе. Многие известные модные дома, такие как Гучи, Версаче, Корс, Армани и Прада отказались от натурального меха в пользу искусственного. Это про экологическую осознанность, манекен ходячий. Она напрочь отсутствует в твоей пластмассовой голове! – поднимает палец и постукивает меня им по лбу.

– Как забавно, – фыркает Эля, подошедшая к нам вместе с ребятами. – Деревенщина в курсе трендов от Версаче!

Студенты, активно собирающиеся вокруг нас, посмеиваются.

– Представь себе, в курсе.

– Что ТЫ, нищая голодранка из Мухосранска, можешь знать о моде? – смерив пикетчицу презрительным взглядом, спрашивает сестра.

– На знатока моды я не претендую.

– Оно и видно, одета как бомж, – Эля морщит нос, разглядывая потасканную, выцветшую куртку, стрёмную шапку и убитые в хлам кроссовки. – На мусорке прикид собрала?

– Тебе какое дело до моего прикида? Сегодняшняя акция посвящена исключительно вашему. Ты вот в соболя замоталась и явно даже не подумала о том, какое количество зверьков отправилось из-за тебя на тот свет.

– Господи, носит же земля таких долбанутых! – закатывает глаза сестра. – Иди уже отсюда, обслугу заждались там.

– Не могу. Твой брат не отпускает. Видишь, как крепко держит? – ухмыляется Бриж, вскинув бровь. – Неровно ко мне дышит. Во всех смыслах, – хохочет и меня начинает прямо-таки трясти от злости.

– Ты себя видела, убогая? – презрительно кривится Эля. – Мой брат в твою сторону при других обстоятельствах даже не посмотрел бы.

– Это я в его сторону никогда не посмотрю! – заявляет деревенщина уверенно. – В отличие от вас, псевдовысшая каста, для меня имеет значение начинка, а не обёртка.

– Это ты сейчас о чём, доярка?

– Я о том, мояхорошая, что гнилую душонку куда не засунь, всё равно запашок будет. Даже если в соболиную шубу упаковать.

– Ты охренела? – Эля намеревается сделать шаг ей навстречу, но Гном, воспользовавшись моей секундной рассеянностью, умудряется выхватить рупор, на несколько секунд заполучив его обратно.

– Эти пятьдесят соболей могли счастливо жить на воле! – орёт в громкоговоритель так, что приходится закрыть уши. – Обратите внимание! У нас тут целая семейка душегубов! Разумовские их фамилия.

– Да заткнись ты уже, – левой рукой опять отбираю у неё рупор, а правой ещё сильнее сжимаю тонкую, дешманскую ткань ворота на шее. Девчонка аж закашливается от нехватки кислорода. – Вообще берега попутала, моль?

– Да-да, пожалуйста, вот этих двоих крупным планом, – даёт указания видеооператору, исподтишка снимающему наш конфликт.

– Камеру убрал!

– Что здесь происходит? – рядом с возмущённой Элей вырастает фигура Галдина, задержавшегося в сортире.

Примчался защищать свою подружку, естественно. В первую очередь от меня.

– Отпусти её немедленно! – он влезает между нами. – Богдан, чего вы стоите и никак не реагируете на этот беспредел?

– Беспредел – это по её части, – цежу сквозь зубы, наблюдая за тем, как жадно она хватает воздух ртом.

– Сень, ты как, в порядке?

– В полном, – отзывается она, прочистив горло.

– Уважаемые участники акции, просим вас покинуть территорию университета. Подобные мероприятия запрещёны!

Уже и представители правоохранительных органов тут.

– Я тебе шею сверну, если снова выкинешь что-то подобное, – угрожаю, прищуриваясь.

– В этом даже не сомневайся, – расстёгивая ворот, обещает она железобетонно. – Можешь уже начинать принимать успокоительное для своей слабенькой, шаткой нервной системы…