Текст книги "Есения (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 23

Я не знаю, зачем делаю это.

Любопытство, интерес, состояние аффекта или желание просто находиться рядом.

Странное дело, но я по Разумовскому… Скучала. И хотя в моменте была очень-очень зла на него, позже поняла: мне не хватает этих наших переписок и перепалок.

Тот же Лёха неоднократно обращал внимание на то, что я периодически впадала в хандру и куда-то уплывала мыслями.

Не то, чтобы я думала о Шкуролюбе сутки напролёт. Нет. Но вспоминала я о нём почему-то часто.

И да, учитывая наши странные взаимоотношения, я понимаю, что это максимально нелогично.

– Господи, как в музее тут. Бахилы где взять? – не могу не прокомментировать всю ту красоту, что вижу внутри салона.

Дорого-богато, если охарактеризовать вкратце.

– Хернёй не страдай, садись.

Осторожно опускаюсь на кожаное сиденье, а пару секунд спустя, взвизгнув, дёргаюсь из-за того, что оно начинает двигаться и вибрировать.

– Что происходит? – замираю испуганно.

– Всё нормально, расслабься, – судя по лицу, он с меня угарает. – Система подстраивается под твои индивидуальные особенности. Можешь сама настроить свой режим. Эти кнопки регулируют наклон спинки, массаж, температуру и прочую канитель, – показывает на панель.

– Не надо! Меня устраивает как есть.

– Ты даже не попробовала.

– Я не буду ничего тут трогать, – заявляю уверенно. – Сломаю нечаянно что-нибудь, потом вовеки веков с тобой не рассчитаюсь! Хватит мне шиншилловой шубы, пожалуй, – размышляю вслух, пока мы под прицелом взглядов соседей медленно катимся вдоль бордюра.

– Насчёт шубы тоже хотел поговорить, – сообщает, притормаживая перед поворотом. Пропускает старую мазду, водитель которой вместо того, чтобы ехать, сидит тупит, глазея на нас. – Езжай давай, – раздражённо сигналит ему Разумовский и мужик, спохватившись, торопится освободить проезд.

Мы наконец выезжаем на дорогу, останавливаясь у перекрестка.

– М-да. Твой визит жители нашего двора запомнят надолго, – подмечаю усмехнувшись. – Одной шикарный букет роз придарил, второму пятьсот рублей выложил ни за фиг собачий, третьим матч остановил футбольный. Про бабский кооператив вообще молчу. За НЛО тебя приняли, не иначе.

– Пусть будет повод потрещать. Чё ещё им делать? – смотрит на светофор, постукивая пальцами по рулю.

– Ну не скажи. У них целая программа с расписанием есть. Московское Долголетие называется. Там тебе на выбор танцы, волейбол, фитнес, курсы французского, шахматы и ещё много чего другого.

– Ты прикалываешься? – его брови от удивления ползут вверх.

– Нет. Мы по выходным из окна за всем этим действом наблюдаем.

– Пенсия в лосинах?

– И это тоже. Почему она пищит? Чем-то недовольна? – озадаченно спрашиваю, когда в салоне повторяется какой-то странный звук.

– Недовольна тем, что ты не пристегнулась, – наклонившись, тянется к моему ремню и ловко защёлкивает его с противоположной стороны.

– Забыла. А сам что?

– Никогда не пристёгиваюсь.

– Нечем гордиться. Это очень глупо. Ремень в случае аварии может спасти тебе жизнь.

– А может забрать, задушив, например. До хрена таких случаев было.

– Да ну.

– Ну да. Однокурсник мой вот так отправился на небеса. Намотался на столб, из-за ремня не смог выбраться из тачки, которая начала гореть. Очевидцы достать его не успели.

– Кошмар, – мороз по коже от этой жуткой истории. – Вот чем заканчиваются эти ваши понты. Гоняете на дорогах как сумасшедшие!

– На самом деле да, если бы не запредельная скорость, он бы прошёл тот поворот.

– И ничему чужой пример не учит ведь. Галдин на мотоцикле врывается как умалишённый.

– А ты на кой икс садишься сзади? – высказывает недовольно. – Ещё и без шлема.

– Шлем был. Я его снимала, чтобы кружок записать. И вообще, это один раз всего было, – зачем-то оправдываюсь.

– Иногда одного раза бывает достаточно. Вы, кстати, опять типа «вместе», что ли? – скривившись, фактически выплёвывает это слово.

– С чего такие выводы?

– Таскаетесь повсюду вдвоём.

– Нам нравится проводить время вместе, – отвечаю достаточно размыто.

– Ясно.

Это его «ясно» звучит как-то зло и резко.

– Что? – не могу не спросить, когда в салоне авто повисает напряжённая пауза.

– Ролики, мороженое, велосипеды, шаурма, – выдаёт он пренебрежительным тоном.

– Это называется маленькие радости. Счастье порой ощущается в мелочах.

– Детский сад, ей богу…

– А ставить на каждый рилс «палец вниз» – это так по-взрослому! – смеюсь, намеренно его задевая. – И не лень же было….

– На островах заняться особо нечем, а ваши дурацкие видео постоянно всплывали в ленте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Можно было просто игнорировать. Кстати, про ленту. Сухоруков действительно собирается жениться на твоей сестре?

– Спросила бы сама.

– У неё? – хохотнув, уточняю. – Боюсь, мы с ней не в столь дружеских отношениях.

– У Богдана. Ты же видишь его в кофейне.

– Да как-то неудобно задавать такие вопросы в лоб.

– Ты и неудобно – антонимы.

– Так это правда? Они поженятся осенью?

– Правда.

– Тогда сочувствую, – подытоживаю, глядя в лобовик, когда мы несёмся по длинному, подземному тоннелю.

– Кому конкретно?

– Твоей сестре конечно. Только из женской солидарности, разумеется. Она у вас – та ещё змеюка.

– И чем тебе не угодил Сухоруков?

– Может тем, что он постоянно ходит налево? Ну какой с него муж? Смешно…

– Одно другому как мешает?

Мои глаза становятся по пять рублей.

– Обалдел? Как можно собираться жениться на одной и спать при этом с другой? С другими!

– Наивная ты звездец. Все вокруг так живут.

– Какая отвратительная философия заблуждения, Разумовский! И да, речь сейчас, на минуточку, о будущем твоей сестры.

– Эти двое сами разберутся.

– Она постит бесконечные картинки с невестами, а он каждый день практикуется в мастерстве пикапа. Мне не понять, хоть убей.

– Даже не пытайся.

– Неужели она настолько одержима свадьбой с Богданом? А куда мы едем вообще? – осведомляюсь, когда машина выезжает из тоннеля.

– Поужинаем где-нибудь для начала.

– Ой, вот только не надо, пожалуйста, этих ваших пафосных новомодных ресторанов. Мой шмот явно не будет соответствовать тамошнему дресс-коду.

– На шаурму я не созрел ещё, извини.

– Очень жаль. Ты многое теряешь, между прочим!

Ухмыляется.

– Это ты про сутки, проведённые в обнимку с унитазом?

– Да можно подумать! Посмотри на меня, я ни разу шаурмой не травилась. Жива-здорова.

– Нашла с чем сравнить. У тебя закалённый деревенский организм.

– О, это башни Москва-Сити? – моё внимание привлекают знакомые стеклянные постройки. – Хочу поглядеть на них, пока проезжаем мимо. А ну открой люк, – быстренько отстёгиваю ремень и энергично скидываю с себя кроссовки.

– Куда ты собралась, ненормальная?

– Открывай давай! – требую уверенно.

Раз уж сейчас я нахожусь в этой крутой тачиле, абсолютный грех не воспользоваться предоставившимися возможностями.

Всегда мечтала высунуться вот так и как в кино: ветер в волосах, свобода в горящих глазах, а вокруг тебя тысячами огней сверкает огромный город…

* * *

Просто проехать мимо – это не про Разумовского.

В какой-то момент он сворачивает влево и уже через несколько минут мы оказываемся прямо посреди высоких башен Москва-Сити. В тёмное время суток они выглядят особенно эффектно и футуристично.

– И куда мы? – залезаю в салон, когда улица сменяется подземной парковкой.

– Машину надо оставить.

– А пропуск у тебя откуда? – нахмурившись, наблюдаю за тем, как он преспокойненько проезжает через КПП.

– Отец тут квартиру приобрёл недавно.

– И зачем вам нужно столько квартир? – рассуждаю вслух.

– За тем, что вкладываться в недвижимость – лучшее из решений. Не надо париться на тему того, что бабло утечёт в никуда или что ты прогоришь с каким-нибудь бизнес-проектом.

– Господи, как хорошо, когда денег толком нет. Вообще париться ни о чём не надо.

– Так рассуждают те, кто никогда не жил на полную катушку, – притормаживает и сворачивает направо, чтобы занять свободное место. – Или те, кто привык довольствоваться малым.

– Зато мы, в отличие от касты золотой молодёжи, к которой ты принадлежишь, умеем ценить каждую копейку. Вот скажи, например, сколько стоит твоя рубашка?

– Косарей тридцать-сорок. Не помню.

– Джинсы?

– Также плюс-минус.

– Ремень?

– В районе сотки.

Мои брови поднимаются всё выше.

– Мне сейчас плохо станет. Ты серьёзно?

– Качество и бренд, Бриж. Из этого складывается цена, – покручивая руль одной левой, отзывается он невозмутимо.

– Кроссовки? – прочистив горло, продолжаю допрос.

– Это лимитка. За двести десять, по-моему, взял.

Кошмар.

Без комментариев.

Беру назад свои слова по поводу недорогого и не пафосного образа.

– Про трусы-носки даже спрашивать страшно. Там Кляйн, небось, какой-нибудь?

– Тебя мои трусы интересуют? – заглушив двигатель, поворачивается ко мне.

– Мы сейчас про стоимость твоих вещей говорим, – чувствую, что стремительно краснею.

Благо, сейчас достаточно темно вокруг и он этого не видит.

– Армани. Пятнашка за пару.

– Гмм…

– Что?

– Разумовский, каким идиотом надо быть, чтобы отдать за трусы пятнадцать тысяч!

– Если есть возможность, то почему нет?

Вздыхаю.

– Ну а часы? Как крыло от самолёта стоят? Давай, добей…

– Подарок матери на совершеннолетие. Лям двести по тому курсу, если не ошибаюсь.

– Погоди, что? У тебя миллион на запястье? – уточняю на всякий случай.

Послышалось, может, или не так поняла.

– Что тебя удивляет? – моя реакция для него кажется странной. – Это Cartier, алё!

– Ни о чём не говорит. Я ж деревня, – напоминаю любезно.

– Тогда вся эта информация на кой икс?

– По моим подсчётам на тебе сейчас приблизительно миллион шестьсот в общей сложности.

– И?

– Это, на минуточку, – поднимаю указательный палец вверх, – двадцать две мои зарплаты! То есть жить на эти деньги можно почти два года. Целых два года, Разумовский!

– Не жить, а существовать.

– Ты заблуждаешься. Этой суммы на всё хватит: на продукты, на шмот, на подарки близким, на помощь нуждающимся. Впрочем, о чём это я? Ценности у нас с тобой абсолютно разные, – криво ухмыляюсь.

– Моя вина в том, что я родился в обеспеченной семье?

– Нет, но дай угадаю. Потерять счёт в банке – твой самый большой страх. Ты ведь уже не сможешь обойтись без дорогущих трусов, фуагры, мерседеса и островов, да?

– Я не думал об этом, – пожимает плечом.

– А не мешало бы. Иногда полезно поразмышлять о том, как ты бездарно проживаешь свою идеальную жизнь.

– Всё сказала? Можем идти ужинать? Я с утра ничего не ел.

– Пфф, – фыркаю, – что ты знаешь о голоде, Разумовский? В Загадаево я могла позавтракать в школе в пятницу и в следующий раз поесть что-нибудь только в понедельник.

Его взгляд задерживается на моём лице дольше обычного. Густые русые брови сходятся на переносице.

– Я это не к тому, чтобы вызвать жалость и сочувствие, – разъясняю, осознав, что ляпнула лишнего. – А к тому, что сейчас очень ценю то, что имею. Идём, куда ты там собирался…

Вылезаю из салона первой. Потому что не хочу продолжать этот бессмысленный разговор.

– И куда дальше?

– К лифту.

Он ставит машину на сигнализацию и мы пересекаем парковку.

– Ни в какую квартиру я не пойду, – обозначаю сразу. На что блондин в ответ лишь закатывает глаза.

А тем временем вышеупомянутый лифт поднимает нас наверх. Там я вижу просторный холл, который мы покидаем, снова оказываясь на улице.

– Мы….

– Нужна другая башня, – поясняет он.

– Что за место? Сообщить собираешься?

– Сама увидишь.

– Там дорого, да?

– Нет.

– Врёшь ведь! Туда, наверное, пускают только тех, кто ходит в трусах от Армани?

Он цокает языком.

– Ты слишком много трещишь, Бриж. Как сорока, ей богу!

– Я просто за компанию с тобой посижу.

– Нет.

– Да.

– Нет.

Разумовский уверенным шагом задаёт направление, а я, то и дело кручу головой по кругу, разглядывая окружающую нас красоту.

Мерцают рекламные щиты. Небоскрёбы подсвечиваются, создавая игру света и теней. Стеклянные фасады отражают огни города, а контуры зданий на фоне тёмного неба напоминают силуэт Манхэттена, который я видела только на картинке.

Резкий рывок за куртку.

– Ну ты спятила?

– М?

Замечаю, что мы стоим посреди дороги.

– Что?

– Мать твою! Та бэха, только что, чуть не сбила тебя как кеглю.

– Ну не сбила же, – отражаю я невозмутимо.

– По сторонам смотри, – сердито цедит сквозь плотно стиснутые зубы, – не то вместо ресторана мы в морг с тобой поедем, – зацепив меня за руку, тащит за собой.

– Ой нет. В морг не надо. Я там была уже.

– В смысле была? – поворачивается, когда подходим к вращающейся двери.

– Мы с Валей выступали на юбилее одного из сотрудников.

– Ты шутишь?

– Нет.

Он матерится, я смеюсь, а потом мы синхронно заходим в здание.

На ресепшен нас встречает девушка, рот которой вот-вот лопнет от неестественно натянутой улыбки.

Разумовский, нехотя отпустив мою руку, достаёт из кармана свой айфон и что-то ей показывает. Она, кивнув, поднимает трубку стационарного телефона для того, чтобы кому-то позвонить.

Поправляю причёску, уловив своё отражение в зеркале, и отмечаю про себя тот факт, что в целом, Аська была права: выгляжу я сегодня вполне себе достойно. Пусть и как девочка-раздолбай.

– Добрый вечер, – тем временем здоровается с нами ещё одна нафуфыренная мадам. – Позвольте, я провожу вас.

– Уже страшно, – делюсь впечатлениями, пока идём по бесконечному коридору следом за нашим Сусаниным в юбке.

Девушка выводит нас к лифту.

– Может немного закладывать уши, – предупреждает, едва оказываемся в кабине.

Я удивлённо таращусь на табло, когда длинные пальцы с хищным маникюром набирают число.

Номер, указывающий на этаж, мягко говоря, впечатляет.

– Скажи честно, ты собираешься сбросить меня оттуда? – перевожу озадаченный взгляд на равнодушную физиономию блондина, которого в эту самую секунду жадно разглядывает наш проводник. – М?

– Пока думаю, – на полном серьёзе заключает он, глядя мне в глаза.

Глава 24

Эмиль

Едва выходим из лифта, Бриж громко восклицает:

– Ух ты! Вот это ничего себе!

Довольно ухмыляюсь. С выбором места я не прогадал однозначно. Как и предполагалось, панорамная стеклянная стена с видом на соседние небоскрёбы и вечернюю Москву, делает своё дело. Девчонка тут же залипает возле неё и, не моргая, таращится на город, приоткрыв при этом рот.

– Добрый вечер. Рада видеть вас в нашем ресторане, – улыбается знакомая тёлка-менеджер. – Позвольте проводить вас и вашу спутницу к столику.

– Всё как обсуждали? – уточняю сразу.

– Да, – утвердительно кивает она.

– Отлично. Идём, Есения.

Когда оказываемся возле стола, расположенного прямо у стеклянной стены, она радуется как маленький ребёнок.

– Нравится? – не могу не спросить, хотя итак прекрасно вижу нужную реакцию.

– Нравится ли мне? Да тут обалдеть как красиво! – тараторит она, улыбаясь.

– Меню, пожалуйста. По предзаказу повар уже работает. Официант скоро подойдёт.

– Мне меню не надо. Я просто посмотреть, – не глядя в сторону менеджера, на полном серьёзе заявляет эта дурочка.

Та выгибает бровь и разглядывает её с некоторой долей любопытства.

– Девушка шутит, – поясняю.

«Просто посмотреть».

Это ж надо было пронести такую несусветную дичь.

Рука-лицо…

– Желаю хорошо провести время.

– Благодарю.

Тошнит от этого наигранного официоза, а куда деваться?

– Если будут пожелания, вы знаете, где меня найти.

На слове «пожелания» Елена многозначительно подмигивает и медленно растягивает в улыбке тюнингованый рот.

Киваю, прокручивая в голове тот интересный эпизод.

Это было неплохо, признаю.

Но нет. На сегодня у меня другие планы. К ним и вернёмся.

– Бриж, можно одолжение?

– Какое? – спрашивает, не отрывая от стекла сосредоточенного взгляда.

Как мало нужно, оказывается, чтобы её впечатлить.

– Не беси меня, хотя бы временно, – прошу, когда менеджер, виляя задницей, уходит.

– Я ещё на улице сказала, что просто составлю тебе компанию.

– Я ещё на улице сказал, что нет.

Девчонка поворачивается и мы с минуту испепеляем друг друга глазами.

Не пойму, что конкретно в ней поменялось за те двадцать дней, что мы не виделись, но выглядит она весьма… Недурно. Ровная, гладкая кожа, которая словно светится изнутри. Лёгкий румянец. Красивая, естественная форма бровей. Длинные, пушистые ресницы. Чуть вздёрнутый нос. Бледно-розовые губы. Не полные, не тонкие. Нормальные.

Гном – не красавица, если ссылаться на нынешние стандарты красоты, но всё же в эту минуту она кажется по-особенному привлекательной. Её, к моему неудовольствию, хочется детально рассматривать.

Может, это магия макияжа, не знаю. Хотя косметики по-прежнему по минимуму, если сравнивать её лицо с привычным боевым раскрасом девушек из моего окружения.

– Что?

– Не можешь, да? Чтобы не разосраться, – рассматриваю сборище веснушек на носу.

На фоне активного летнего солнца их стало больше, но девчонку, это почему-то совсем не портит.

– Я итак изо всех сил уже час держусь. Что, вообще-то, абсолютный рекорд в нашем случае! Мы ведь до сих пор не убили друг друга.

– Галдину ты подобные концерты не устраиваешь, – подмечаю язвительно.

– Галдин по таким ресторанам меня не водит. Знает, что пафос – вообще не моё.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты не трепала мне нервы и кое-что тут попробовала, – стараюсь сохранять спокойствие, иначе традиционно всё пойдёт по звезде.

– Ладно, – она, на удивление, вдруг соглашается. – Тогда условие: счёт делим пополам.

Чего?

Охреневаю от того, что слышу.

– Ты нормальная? Счёт пополам? – выпадаю с этого заявления в аут.

Она первая, кто озвучил подобное. Клянусь.

– Что такого? Мы с Лёшей часто так делаем. Я тебе не тарелочница какая-нибудь, Разумовский, – сообщает сухо.

Лёша-Лёша-Лёша.

Галдин незримо присутствует на свидании третьим и это раздражает!

– Ну вот что, – в свою очередь обозначаю сразу, – с Лёшей своим драгоценным можешь «делить пополам» что угодно. При мне этот бред позорный даже не произноси! Будь добра, раз уж приняла приглашение, – цежу сквозь зубы.

– Но…

– Если ты так паришься на эту тему, в качестве альтернативы предлагаю выбрать следующее место тебе. Пусть будет что угодно, – разрешаю великодушно.

– Следующее место? Зачем это? – прищуривается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Как зачем? У нас же перемирие маячит на горизонте. Мы, вроде как, обозначили этот момент. Учимся общаться как взрослые люди. Помнишь?

– Помню. Вот только до сих пор не понимаю, с чего бы такая разительная перемена.

– Странная херня происходит, Есения, – говорю абсолютно честно, – не было ни дня в этом месяце, чтобы я о тебе не думал.

Серьёзно сейчас вещаю. Задаю атмосферу. Пусть наивно полагает, что она какая-то особенная.

– Это всё сковорода, – смеётся, отшучиваясь. – Конечно, глядя на себя в зеркало, ты был вынужден вспоминать мою тяжёлую руку.

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

– Нет.

– Хочешь сказать, не скучала? – спрашиваю прямо.

– Мне было некогда скучать, Разумовский. Я болела пневмонией.

– Видел я, как ты болела, – на Галдина намекаю.

– Моя дружба с Лёшей не даёт тебе покоя...

– Плевать абсолютно.

– К чему тогда дизлайки под каждым видео?

Не комментирую.

– На кой икс ты меня везде заблокировала? Обиделась?

– С чего бы? К твоим оскорблениям я давно уже привыкла.

– Что тогда?

– Ничего. Просто решила, что больше не хочу ни видеть, ни слышать их, – информирует холодно.

– Ясно.

– Да и без фотографий твоих голожопых девиц я могу обойтись уж точно, – выпаливает сердито и эта её финальная фраза порядком меня забавляет.

– Звучит так, словно ты ревнуешь.

Она выразительно стреляет в меня глазами.

– И всё-таки мне кажется, травма головы не прошла бесследно, да? Слушай, а где все? – переводит тему.

– Кто все?

– Почему мы здесь вдвоём? – озадачивается, разглядывая пустой ресторан. – Странно как-то, – выражая подозрение, хмурит лоб, – субботний вечер и так безлюдно....

– Просто повезло, – пожимаю плечом.

Типа не при делах. Да-да.)

– Добрый вечер, – здоровается с нами официант.

– Здравствуйте, – как по мне, чересчур любезно отзывается Бриж. Ещё и улыбается.

– Рад приветствовать вас в нашем ресторане. Ваш лобстер под сливочно-сырным гратеном. Медальоны из говяжьей вырезки с соусом из белых грибов и фуа-гра. Равиоли с крабом. Средиземноморские кальмары с начинкой из осетрины.

Он выставляет перед нами одно блюдо за другим, и лицо девчонки напрягается всё больше.

Чёрт.

Надеюсь, никого вымирающего среди тех, кто попал к нам на стол, нет.

Иначе, труба…

– Ты спятил? Зачем нам такое количество еды? – хмурит лоб. – Впечатлить меня хотел? Тут с десяток африканских детей накормить можно.

Накормить мне хочется тебя. После рассказа про голодные деревенские выходные. Теперь понятно, почему выглядела такой худой в нашу первую памятную встречу, состоявшуюся в Забодаево.

– Хочу, чтобы ты попробовала всё, что тебе визуально нравится. Раз уж мне в обозримом будущем предстоит рисковать своим здоровьем, – добавляю, намекая на наше следующее свидание.

Пусть думает, что оно непременно состоится. Разумеется, в действительности заседания в шаурмичной или макдаке не случится. Сегодня Бриж окажется в моей постели и на этом всё, ведь меня, как обычно, отпустит. Интерес всегда пропадает, когда получаю желаемое. Так уж я, к счастью, устроен. Вляпаться и зависнуть на ком-то мне не грозит. Опытным путём проверено.

– Да не умрёшь ты от шаурмы, Разумовский, – закатывает глаза.

– Я бы не был столь уверен в этом. Ты в курсе, что от отравления можно отъехать?

– Тебе в мир иной пока рано, – заключает, с опаской посматривая на морепродукты.

– Согласен, – киваю. – Хотя в эстетику рая я вписался бы, – самоуверенно изрекаю, улыбаясь ей.

Она, усмехнувшись, опять закатывает глаза.

– Туда любители мехов не попадают. Так что будь готов к искуплению грехов.

– Я подумаю по поводу искусственного, – обещаю многозначительно.

– Да ладно! Чудеса… Боже, нам опять что-то несут?

– Да, – подтверждаю невозмутимо. – Давай решай, какое блюдо мы отправляем в гастрономическое путешествие первым.

* * *

К слову, морские гады Бриж заходят. Да и в целом, всего по чуть-чуть, но пробует.

– Ну как тебе лобстер? Если что, улов законный. Они же не в красной книге, верно?

– Так ты сомневаешься? – осведомляется грозно.

Беру в руки телефон и обращаюсь к гуглу.

– Не вымирают, – утвердительно киваю.

Девчонка смеётся.

– Видишь, уже рефлекс полезный выработан.

– Ты издеваешься? – поднимаю на неё взгляд.

– Извини. Не смогла удержаться, а если серьёзно, я раздумываю над тем, чтобы стать веганом.

– Бред. Наукой доказано, что это вредно для человеческого организма.

– Моё тело – моё дело.

– С древних времён люди мясо-рыбу ели. Белок…

– Это не значит, что так правильно, Разумовский.

– Попробуй называть меня по имени.

– Перебьёшься. К этому я пока не готова.

Ладно, хер с тобой.

– На одной зелени далеко не уедешь, но сегодня я с тобой спорить не собираюсь.

– Вот и отлично. Переубедить всё равно не выйдет.

– Кто бы сомневался, любительница шаурмы, – стебу, подмигивая ей.

– Как хорошо поёт, – бросает взгляд в сторону молодого певца.

А тот, кстати, в этот самый момент исполняет одну из тех композиций, что я просил.

Живая музыка. Только для нас играет.

– Прикольная песня. Потанцуем?

– Я не…

Бриж, резко вздёрнув подбородок, таращится на меня так, словно ушам своим не верит.

– Идём, нормально же сидим в кои-то веки.

– Вот и сидели бы дальше! Мне нравится смотреть в эту стеклянную стену. К чему неуместные танцы?

Я подмечаю в её глазах панику. Даже своего рода испуг.

– В смысле неуместные? С Галдиным танцевала, а со мной слабо? – припоминаю их дурацкое свидание в МОЕЙ квартире.

– Причём тут слабо? Я просто…

– Бриж, – наклоняю голову и решительно протягиваю ей руку, – договорились же, что ведём себя как взрослые люди. Не выдолбывайся, а? Пригласил по-человечески. Песня, говорю, нравится. Идём.

Она тяжело вздыхает, однако пятую точку с кресла всё-таки поднимает.

– Не может тебе эта песня нравится, – ворчит себе под нос.

– Почему это? – разыгрываю удивление, цепляя её пальцы своими.

– Потому что.

– «Очень внятный» ответ, спасибо, – уверенно веду за собой. Останавливаюсь неподалёку от панорамного стекла. Так, чтобы вид на город всё ещё был у неё перед глазами. Раз уж нравится смотреть туда.

Сокращаю расстояние между нами. Закидываю её руки себе на плечи. Обнимаю девчонку за талию и хитро улыбаюсь.

Забавно видеть Есению такой: растерянной, молчаливой и сбитой с толку. Нонсенс.

А насчёт песни… Нашёл я её, конечно, в плей-листе Бриж. Где-то месяц назад она публиковала небольшой пост на своей страничке. Так что да, это голимый холодный расчёт с целью попасть на общую волну, увы…

Смотрели фильм Сердцеед? Главный герой выучил слова и танец из фильма, который нравился девушке, которую ему надо было соблазнить. Так вот я сделал примерно тоже самое.

Слушаю текст.

Твой белый-белый-белый снег

когда-нибудь нибудь расстает

да нет да нет это не в смех

я так хочу тебе понравиться

Твои глаза в моих глазах

только однажды отражались

я вижу тебя в своих снах

я так хочу тебе понравиться

Медленно раскачиваемся с ней под музыку. И знаете, ощущается это неплохо, несмотря на то, что Бриж явно напряжена.

Кстати, по приколу, что она такая мелкая и хрупкая. Есть в этом что-то.

И да, ещё мне дико нравится как пахнут её волосы. Не могу разобрать, что это, но вставляет не по-детски.

– Видишь, Сень, все живы. Ничего страшного не случилось, – подмечаю, склонившись прямо к её уху.

– Случится однозначно, если не поднимешь свои клешни выше, – сопит угрожающе.

Усмехнувшись, возвращаю правую руку на место, послушно соблюдая а-ля приличия.

– Да расслабься ты немного. Можно даже дышать рядом со мной, если что, – не могу не съязвить. Потому что кожей чувствую – она нервничает и волнуется. Хороший знак!

– Дышать я не могу из-за твоего отвратительного одеколона, – в своём духе отзывается ядовито.

– Этот аромат баснословных денег стоит.

– Этот аромат я не переношу, – заявляет капризно. – Сейчас все вещи тобой пропахнут. Пол флакона на себя вылил, да?

– Ты ворчишь как старая бабка. И ты наступила мне на ногу.

– За кроссовки лимитные переживаешь? Постираешь. Танцевать вместе – плохая идея изначально.

– Опять наступила.

Она раздражённо цокает языком и пытается вырваться из моих объятий.

– Ну нет, – не отпускаю, зажимая в кольце рук ещё крепче. – Ты портишь всю малину, Гном.

– Я тебе сейчас….

– Просто помолчи, ладно? Не даёшь послушать песню.

Есения недовольно пыхтит, но рот благоразумно закрывает.

Давай с тобой меняться телами

я так рад, что доставляю тебе радость

Нарочно ещё ближе прижимаю её к себе, прямо-таки наслаждаясь той странной реакцией, которую она выдаёт при каждом соприкосновении наших тел.

Бред, но чисто на физическом уровне какая-то чёртова химия между нами есть. Она не может это отрицать. Вон не смотрит на меня даже, героически «терпит» этот танец.

Воспользовавшись её состоянием, пою:

 
– Я белый-белый-белый принц,
На розо-розовых коньках.
Спешу бегу лечу к тебе,
Я так хочу тебе понравиться.
 

Она поднимает на меня шокированный взгляд, в котором отражается смятение и замешательство.

Тут важно не перегнуть, чтобы не испортить романтическую атмосферу. И не спугнуть. Во всём важна мера, иначе сорвётся рыбка с крючка, если почувствует неладное. Ещё и по морде двинет. Знаем, плавали.

Нехотя отступаю и предлагаю:

– Ну что? Десерт и двинем прогуляться вниз на набережную?