Текст книги "Есения (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

 Глава 40

Когда два часа спустя мы с Галдиным добираемся до грёбаного Загадаево, в доме Мироновых нас встречает целая толпа людей: уже знакомый ворчливый дед, его внучка и Богдан, прикативший с ней из Москвы на такси, зарёваная Аська, плюс отряд из суетящихся соседей, наперебой докладывающих обстановку.

– Везде по деревне посмотрели, Степаныч.

– Нигде Сеньки нашей нет.

– Как сквозь землю провалилась, ей богу!

– В гости ни к кому не приходила.

– В магазине продавщица её не видела.

– У ворот школы не появлялась.

– В больницу не поступала.

– В морг тоже.

– Какой морг? Вы что? – округлив глаза, испуганно бормочет Оля, с трудом сдерживая проступившие на глазах слёзы.

– Може назад в Москву ваша девица на электричке укатила? – предполагает полная пожилая женщина в красном платке.

– Нет, исключено, – отрицает эту версию мышь. – Сеня не уехала бы вот так молча. Да и вещи её остались здесь. Ключи от нашей московской квартиры тоже.

– Может она к хахалю поехала, а не домой, – со знанием дела вещает тётка в синей потасканной куртке.

– Да все столичные хахали тут, – глядя на нас, рассуждает вслух дед Мухомор.

– А телефон её где? – влезаю в разговор.

– Телефона нет, – шмыгает носом Аська. – Абонент с самого утра недоступен. С того момента как ушла, получается.

– Куда собиралась, накануне не говорила?

– Нет. Ни мне, ни Оле.

– Дела…

– Как растворилась!

Сборище деревенщин принимается галдеть по новой и я, не выдержав этого шумного базара, зову пацанов во двор.

– Они домой к её родителям ходили? – спрашивает у Богдана Галдин, когда выходим на улицу.

– Конечно ходили. С того и начали, – кивая, отвечает ему тот. – Их там встретила неадекватная Сенькина мамаша.

– И что она сказала? – щёлкаю зажигалкой и подношу сигарету ко рту.

– Как мы с Олей поняли из рассказа соседей, у неё кукуха конкретно поехала.

– В смысле?

– Она там кидалась на людей с ножом в руках.

– Ни хера себе…

– Орала как сумасшедшая. Про нашествие НЛО дичь несла. Утверждала, что дочь и мужа похитили инопланетяне.

Лёха присвистывает, качая головой.

– Скорую вызвали. Фельдшеры эту неадекватную дамочку скрутили. В соседний населённый пункт повезли. В психушку.

– Вот до чего лютая пьянка доводит.

– Да там не только пьянка, по ходу. Шприцы по дому валяются. Видимо приход словила и…

– А ублюдина-папаша где? – нетерпеливо перебиваю друга. Потому что сейчас каждая минута на счету.

– Отца Сеньки на днях упаковали менты.

– За кражу кассовых денег в кофейне?

– Да. Оля сказала, что Сеня опознала его на видео.

– Ясно. Дом родителей нормально осмотрели?

– Да. Сени там нет. Кстати, про ментов. Мы с Олей пытались написать заявление в местном отделении, но они отказались его принять. Мол, слишком мало времени прошло.

– Уроды. Ладно, поехали, – нахмурившись, зову их.

– Куда?

– Коню под муда. Искать её, естественно.

– Погнали.

Щурясь от снега, шагаем к машине и в этот момент во двор выбегает Миронова, на ходу накидывающая на себя куртку.

– Подождите, я с вами!

– Давай сюда, зай, – Богдан открывает ей заднюю дверь и садится рядом.

– Ты как вообще? – выезжая на так называемую дорогу, интересуюсь о здоровье.

Когда мы с Галдиным уезжали из Москвы, Богдан был в лёжке. Подхватил какой-то вирус или грипп.

– Я в порядке.

– Выглядишь действительно намного лучше.

– Оля меня какими-то травами на ноги быстро поставила.

– Это Зулины травы, – подтверждает девчонка. – Ведьма. Вернее знахарка наша. Ой, ребята… Богдан, какой ты молодец! Как же я об этом сразу не подумала! Нам к ней надо! Она точно скажет, где Сеня!

– Что за бред? – раздражённо цокаю языком. – Ещё на гадалок время тратить будем?

– Она не гадалка. Зулия скорее как ясновидящая. Обладательница редкого дара.

– Дара разводить людей? – усмехнувшись, отзываюсь с переднего сиденья.

– Она сильная и поможет.

– Миронова, ну ты в себе? Чё за бред несёшь?

– Эмиль, – одёргивает меня Богдан.

– Ну ты сам-то это слышишь? Твоя тёлка к экстрасенсу пойти предлагает.

– Оля тебе не тёлка.

– Девушка твоя, окей, – цежу сквозь зубы.

– Может это и правда разумнее, чем впустую ездить по деревне?

Раздражённо выдыхаю.

– Галдин, ну ты хотя бы эту дичь не поддерживай, а? – смотрю на него сердито. – По-вашему, разумнее всего пойти сейчас к какой-то шарлатанке?

– Зулия не шарлатанка! – обиженно утверждает Оля. – Она видит всё по картам и свечам.

– Ах, если по картам и свечам... Ну тогда да, зашибись. Точно поможет, – отзываюсь язвительно.

– Между прочим, именно после визита к ней, я поехала в Москву к Богдану и мы помирились.

– Ты поехала к нему потому, что мы написали тебе про его болезное состояние, – напоминаю сухо.

– А ещё Зуля сказала Сене кое-что про вас обоих! И предупредила строго-настрого, чтобы она ни в коем случае не ходила к родителям!

– Закрыли тему. Даже слушать эту чушь не могу.

Лучше местоположение телефона через прогу проверьте ещё разок, пацаны.

– Стой! Останови тут, – командует эта неугомонная. – Я всё-таки загляну к Зуле. Сама, без вас!

– Останови, бро.

Резко торможу и закатываю глаза.

– Я быстро, подождите пять минут, – обращается к Богдану Оля и выпрыгивает из тачки.

– Прости, бро, но она у тебя реально неадекватная, – не могу не прокомментировать происходящий звездец.

– Пусть спросит. Весь вечер люди по деревне Бриж ищут и толку нет. Уже вон двенадцать.

– Хуже однозначно не будет, – кивает Лёха.

– Я херею с вас…

– Ну а что? Есть варианты?

– Ты бы, кстати, призадумался, какими такими травами тебя твоя Оля опаивает, – даю совет. – Приворожила дурня и радуется.

– Завязывай, Разумовский, – цокает языком Богдан, пока Галдин ржёт с выдвинутой мною теории.

– Чё, по ходу, не открывает ваша ясновидящая.

Наблюдаем за тем, как Миронова суетится на крыльце, стучит в дверь и заглядывает в окна.

– Ну как успехи?

– Её нет дома, наверное, – вернувшись в машину, оповещает расстроенно.

– Да спит твоя Зухра, – двигаемся дальше. – Тупо впадлу вставать.

– Неправда. Зулия всегда готова прийти на помощь, – упрямо защищает обманщицу Оля. – В любое время суток!

– Всё. Заканчиваем с этой бредятиной, – подвожу итог нашему бессмысленному разговору и последующие двадцать минут мы едем по деревне в полнейшем молчании.

– Нет её нигде.

Сухоруков у нас – капитан-очевидность.

– А вдруг Сеню бандиты из соседнего села похитили? – расплакавшись, выдаёт свою версию Миронова.

– Это те, что на Богдана в том году напали? – уточняет Галдин, на котором тоже нет лица.

– Да.

Недостаточно мы их припугнули, выходит. Если они действительно причастны к исчезновению Есении, я просто убью их на хрен и всё!

– Мало ли, может, она по дороге их встретила и...

– Миронова, сделай одолжение, не нагнетай!

Итак херово, а она масла в огонь подливает.

– Не ори на неё, – бычит Богдан.

– С сигналом что? – чувствую, как меня потряхивает.

Время идёт. Результата нет. Страшно за девчонку.

– Всё также точка на Загадаево. Точнее пока программа не определяет. Грузит.

Выругавшись матом, стискиваю пальцами руль до скрипа кожи.

– Тормози. Вон отделение. Пойду к ментам ещё раз. На уши сейчас всех поставлю! Пусть поднимают свои жопы и ищут Сеню, шмоная все дома в округе. Она ведь где-то здесь! – в отчаянии орёт Лёха.

– Давай. А мы пока ещё раз к дому её горе-родителей съездим, – киваю. – На обратном пути тебя заберём.

– Добро.

Разворачиваюсь на пятачке и подрубаю дальний.

В сказанные ведьмой слова я не верю, но почему-то отложились они у меня на подкорке.

Собственно так и разделяемся. Галдин идёт наводить суету в местном ОВД, а мы втроём едем в то место, из которого, сверкая пятками, почти год назад сбежала Есения.

Неудивительно, кстати, что она это сделала. Там такая бомжарня, что реально стрёмно становится.

Как она вообще здесь жила? Не знаю.

– Жуть, – вздыхает Богдан, на пару со мной при помощи телефона осматривая дом в кромешной тьме, ибо электричество тут отключено за неуплату.

Подсвечиваю фонариком айфона убогие стены с отклеивающимися по углам обоями. Скривившись, внимательным взглядом изучаю разбросанный повсюду хлам и... Замираю в ступоре, когда на глаза вдруг попадается одна очень знакомая вещь.

– Мать вашу.… Она тут была! – ору Богдану и Оле, отошедшим в соседнюю комнату.

– Что?

Несколько секунд спустя они стоят напротив.

– Сенькина шапка, – широко распахнув глаза, в шоке произносит Миронова.

Да. Бриж сама их регулярно вяжет. И именно в этой она была в тот день, когда я забрал её на свидание.

– Сеня! – сжимая дурацкую цветастую вещицу, ору я громко.

– Нет её тут!

– Двор надо осмотреть!

Сугробы кругом по пояс. Вдруг лежит где-то…

Выходим навстречу колючей, завывающей метели. Обходим дом, змейкой следуя друг за другом.

– Ребята! Телефон! – кричит Оля. – Я случайно на него наступила!

– Что там такое? – указываю на покосившуюся постройку, расположенную в углу участка.

– Сарай.

– Тут снег примят как будто. Не как везде выглядит.

– Давайте двинем туда.

– Замок висит.

– Отойди.

Часто и неровно дышу на нервной почве. По рёбрам за грудиной люто долбит сердце.

Лишь бы живая!

Выламываем с Богданом ветхую дверь. Подсвечиваем окружающее пространство и вдруг слышим голос.

Отчётливо, чёрт подери, слышим голос моей девчонки, зовущей на помощь!

– Подвал! – указывает на пол взволнованная до ужаса Оля. – Сенька там!

 Глава 41

Есения

– Проснулась? – улыбаясь, заглядывает в палату знакомая соседка-медсестра, на протяжении долгих лет работающая тут, в больнице. – Ну как ты, дорогуша?

– Всё хорошо со мной, тёть Нин, – кое-как поднимаюсь с подушки.

– Да где ж хорошо-то, – качает головой она. – Сотрясение, перелом, переохлаждение. Сесть хочешь? Погоди, девочка, сейчас.

– Да я сама, наверное, справлюсь…

– Ишь ты! Сами с усами, – спешит помочь. Потому что у меня левая рука и правая нога в гипсе. – Вот так, осторожненько.

– Спасибо.

Благодаря нашим совместным усилиям занимаю наконец вертикальное положение.

– Согрелась? Как ледышка была вчера.

Киваю.

– Бедное ты дитё! Сколько пролежала там, в холодном подвале? – качает головой. – А если б не нашли тебя ребята? Кошмар… Спасибо, Господу, – тяжко вздыхает и трижды крестится. – Мы с Семёновной, между прочим, еле разогнали эту твою дружную компанию. Ишь чё придумали? Ночью под дверьми дежурить.

– Вы всё правильно сделали.

– Так а толку? Белобрысый в машине остался дежурить.

Сердце предательски замирает, когда понимаю, что речь о Разумовском.

Именно он привёз и принёс меня сюда.

– Я мусор ходила выкидывать, видела, – понизив голос, поясняет Нина Степановна, – обратно шурую, а он словно чёрт из табакерки передо мной как выскочит! Напугал, паразит!

– Чего же хотел? – стараюсь не подавать вида, что этот вопрос очень меня волнует.

– Ну как чего, Сень? – опускает тряпку в ведро. – За тебя спрашивал. Как ты, что. Проснулась ли…

– Ясно.

– Я велела твоему красавцу-москвичу раньше девяти нос сюда не совать. Уборка, процедуры, обход врача, завтрак. Пусть во то не нарушает нам распорядок. Ишь какой деятельный нарисовался!

– Не мой он красавец, – отзываюсь, заливаясь краской смущения.

– Ну и дурёха, – припечатывает тётя Нина уверенно. – Парниша вон как для тебя расстарался. Всю больницу на уши поставил. Палату тебе лучшую организовал. Все условия предоставил. Врача круглосуточного вне очереди.

– Не нужна мне лучшая палата. Переведите в обычную.

– Та сиди во то, – морщась, отмахивается. – Оно тебе надо? Старых дур слушать? Все только и болтают про то, что случилось. А тебе сейчас покой нужен, чтобы восстановиться. Ты, кстати, имей ввиду, полиция в течение дня заявится в гости.

– Зачем заявится? – уточняю, нахмурившись.

– Расспрашивать, видать, будут. Что, да как. Тебя ж вон всей деревней вчера искали. Напугала ты нас, Есения!

Да и я сама испугалась, честно говоря.

Глаза открыла. Темно вокруг. Ничего не видно. Холод собачий. Голова болит, ногу согнуть не могу. На руку опереться тоже.

Наощупь разве что догадалась, где нахожусь. Банки пустые, сломанная деревянная лестница. Когда-то давно бабушка хранила в этом подвале-погребе свои многочисленные закрутки: помидоры, огурцы, аджику, варенье.

И да. Выбраться оттуда у меня не получилось. Долезть-то я наверх худо бедно долезла, но крышка никак не поддавалась.

Мать, каким-то образом, дотащившая моё бренное тело до подвала, додумалась снаружи на замок меня там закрыть. Этот замок опять же бабуля с кем-то устанавливала. Чтобы соседи-алкоголики и бомжи в сарай за нашими банками не шарились.

– Нет это ж надо было! Своего ребёнка скинуть в погреб! Совсем уж крышей мать твоя дурная поехала! – причитает женщина, пока моет пол.

– Тёть Нин, а что с ней теперь? – интересуюсь осторожно, сминая пальцами край одеяла.

Она молчит в ответ.

– Скажите. Всё равно ведь узнаю…

– Так увезли её в Ипантеевку на скорой. В психиатрическое отделение, вроде как. Она ерунду какую-то про инопланетян несла и на людей с ножом бросалась...

Переварить полученную информацию не успеваю. В палату заходит врач. Пётр Николаевич Власов. Травматолог наш местный. Помню, в школу к нам пару лет назад приходил с лекцией на тему ЗОЖ.

– Доброе утро. Как дела у нас, Есения?

*********

После осмотра и беседы с врачом, сдаю какие-то анализы на кровь, отказываюсь от завтрака и, вооружившись неудобными костылями, посещаю наконец уборную, где через мат-перемат крайне медленно делаю все свои привычные дела.

Едва открываю дверь, чтобы, собравшись с силами, вернуться на свою койку, как в палату с шумом врываются ребята, одетые в бахилы и халаты.

– Подождите, вдруг она отдыхает? – переживательно вещает Оля.

– Надо было постучать, – сокрушается Аська.

– Ненадолго заглянем и уйдём, – отвечает им Богдан.

– А где? – растерянно спрашивает Лёха, глядя на пустую кровать.

В Караганде блин.

– Странно. Медсестра сказала, что она в палате.

– Может случилось что? – тут же беспокоится Миронова.

– Давайте схожу узнаю.

– Да тут я, ничего не случилось, – обозначаю своё местонахождение и они дружно разворачиваются в мою сторону.

– Сенечка!

– Сенька! Стой, давай помогу.

Галдин торопится мне навстречу.

– Да не надо, я сама.

Но спорить бесполезно.

– Держись за меня, – как и тётя Нина, не позволяет справиться самостоятельно. Несёт меня до кровати, предварительно лишив опоры в виде костылей, перекочевавших к Богдану.

– Твою мать!

– Утка, осторожно.

Едва не падаем.

– Лёш, ты хочешь мне ещё что-нибудь сломать?

– Прости, малыш.

– Вот, посмотрите, пожалуйста! Говорю же, молодой человек, всё у нашей Есении замечательно, – с порога доносится до нас голос заведующей.

Не палата, а проходной двор, ей богу!

– То один на руках её таскает, то второй. Красота!

Лёха в этот момент опускает меня на кровать, а я… Вдруг встречаюсь глазами с Разумовским и непроизвольно резко убираю руки от Галдина, которого обнимаю за шею.

– Сенечка, мы тебе кое-что принесли, – тем временем наводит суету Оля. – Богдан, ставь сумку вот сюда. Ась, помоги-ка мне. Давай выложим продукты на тумбочку.

– Ага.

– Жанна Алексеевна, вас там ищут, – зовёт медсестра.

– Иду. Ну я вас оставлю, молодые люди. Долго Есению не мучайте своим присутствием, ей необходим покой, – уходя, напоследок бросает заведующая.

– Ну как ты, заяц? – Лёха присаживается на корточки и берёт мою ладонь в свою.

– Я в порядке.

– Напугала нас.

Напрягаюсь, когда он целует костяшки моих пальцев. Вроде как по-дружески, но…

– Тётя Нина сказала, ты завтракать не стала. Мы котлет вот с Асей вчера пожарили. Может ими перекусишь? Тут ещё бульон куриный, салат московский. Рулетики твои любимые. Что в тарелку положить? – тарахтит Миронова.

– Я пока не хочу, – отзываюсь тихо, замечая, что внимательный и совершенно недобрый взгляд блондина направлен на наши с Галдиным руки.

– Подушку, может, повыше поставить? – участливо спрашивает Лёха.

– Отойди отсюда, – получает от Разумовского по хребту пакетом.

Тот, отогнав Галдина от моей постели, с грохотом ставит на стул вышеупомянутый пакет, а я непроизвольно замираю, поймав носом до боли знакомый мужской аромат, сладким ядом пробирающийся в лёгкие.

– А пить будешь? Там сок есть и компот.

– Оль, пожалуйста, не надо.

– Костыли сюда поставить или поближе? – советуется с друзьями Богдан.

– Ставь так, чтобы она могла дотянуться.

– Сюда?

Вовремя уклоняюсь от падающих на меня костылей.

– Осторожно, Сухоруков! Вы добить её на пару решили?!

– Ребят, прекращайте, – начинаю злиться. Потому что они реально перегибают. – Не надо носиться со мной как с ребёнком. Напрягаете.

– Прости, милая, – виновато извиняется Оля. – Мы просто переволновались за тебя, – подруга присаживается на краешек кровати, когда блондин, надёжно устроивший костыли по левую сторону от меня, отходит к окну.

– Я понимаю, но не нужно так много суеты, ладно?

Она кивает и убирает мне за ухо выбившуюся из косы прядь волос.

– Можно обниму тебя? – спрашивает со слезами на глазах. – Я аккуратно.

– Не плачь, Оль, – поглаживаю её по плечу здоровой рукой, пока остальные, наконец затихнув, молча за нами наблюдают.

– Мне было так страшно за тебя, – шепчет она, всхлипывая.

– Всё нормально. Я перед вами. Живая и почти здоровая.

– Как ты себя чувствуешь? – вмешивается в разговор Ася.

– Сама как думаешь, мышак? – недовольно отзывается вместо меня блондин. – Галдите как стая сорок. Один едва не уронил хребтом на плитку, второй чуть не прибил костылями, третья сидит душит!

Сухоруков и Галдин смеются, а Оля тут же выпускает меня из объятий.

– Всё-всё. Эмиль прав. Нас тут слишком много, а тебе, Сень, нужно отдыхать. Мы на минутку забежали тебя проведать. Уже уходим. Только обязательно покушай. Хорошо? – складывает ладони вместе.

– Да.

– Всё, на выход, ребят, – открывает дверь, выгоняя их из палаты. – Выздоравливай, Сенечка! От Мухоморыча тебе привет!

– Спасибо.

– Мы завтра с Аськой к тебе заглянем.

– Ладно.

Бригада шумных посетителей прощается со мной и толпой высыпает в коридор.

Остаётся только Разумовский, не сдвинувшийся с места. Как стоял у окна, так и стоит.

Пауза тишины затягивается и я, нервно выдохнув, всё-таки решаюсь поднять на него глаза. Потому что правую скулу невыносимо жжёт от его взгляда.

– Какой дьявол понёс тебя в этот бомжатник? – осведомляется зло.

Дёргано пожимаю плечом.

– Не знаю….

– Не знает она! А если бы не твоя дурацкая шапка? Что тогда?

– Я…

– Ты абсолютно безмозглая дура, Бриж! – орёт на всю палату.

– Я в курсе, – отражаю спокойно.

– И ты реально думала, что я не узнаю правду про этого твоего Макара? – неожиданно меняет тему нашего диалога. – Серьёзно? Ничего умнее не придумала? За лоха меня держишь?

– Эмиль, – краснею до корней волос, ведь своим обвинением он застаёт меня врасплох.

– Я чуть не прострелил колени левому чуваку, не имеющего к тебе никакого отношения! – чеканит по слогам

– Что? – не моргая, в ужасе на него таращусь. – Ты совсем ненормальный, что ли?

– Встречный вопрос, – цедит сквозь зубы.

– Разумовский…

– Слить меня собиралась? – прищуривается.

– Мы слишком разные, – отзываюсь тихо, сглотнув шершавый ком, вставший в горле. – Всё это ни к чему. Я не нужна тебе.

– Нужна, не нужна, я как-нибудь сам решу. В Москву вернёмся и ты всегда будешь на связи. Утром, днём, вечером и ночью. Двадцать четыре на семь. Поняла меня?

– Не разговаривай со мной в таком тоне!

– Ещё раз увижу, что Галдин к тебе прикасается, – делает многозначительную паузу, – пеняй на себя!

– Ты что возомнил? – захлебнувшись возмущением, бросаю в ответ сердито.

– Хочешь, чтобы я ему прямо сейчас рассказал всё? В мельчайших деталях и подробностях? Я могу, не сомневайся.

– Убирайся вон, козлина! – здоровой рукой хватаю апельсин с тумбочки, швыряю в него, что есть силы, но он его, к сожалению, ловит.

– Я предупредил тебя, Бриж. Пистолет лежит в бардачке. Помни об этом.

– Пошёл ты, неадекватный придурок!

– Выздоравливай. А то на стрёмную египетскую мумию смахиваешь.

– Проваливай отсюда!

– Не прощаемся. До встречи, «малыш», – нарочно напоследок употребляет сказанное Лёхой обращение и, положив апельсин на тумбу, уходит.

Глава 42

Лето того же года

Есения

– Добрый день. Слушаю вас, – сдуваю прядь волос, упавшую на взмокший лоб, и внимательно смотрю на дамочку, брезгливо разглядывающую окружающую обстановку.

– Здрасьте. Мы стоим вас ждём уже минут пятнадцать, – рассматривая уже меня, высказывает недовольно.

– В питомнике очень много работы. У нас, кстати, как в церкви. К работе может приобщиться любой желающий. Не хотите? – предлагаю с энтузиазмом.

– Я не для этого сюда тащилась с другого конца Москвы, – заявляет в ответ и ставит передо мной сумку-переноску. – Вот. Мы принесли вам это, – сообщает она столь пренебрежительным тоном, что сразу же хочется послать её куда подальше.

– Это… И кто там? – нахмурившись, выгибаю бровь.

– Тупая, отвратительная псина! Заберите её с глаз моих долой!

– Вы хотите оставить здесь животное? Верно я понимаю?

– Мам, не надо, мам, – плачет ребёнок, дёргая её за руку.

– Замолчи, Дань! – орёт на него она. – Всё верно вы поняли, девушка. Хотим оставить, – кивает и я открываю решётку переноски, чтобы познакомиться с несчастным питомцем поближе.

– Привет, – даю понюхать ладонь.

– Это Шерлок, – вытирая слёзы, рассказывает мальчик про милую таксу, охотно отреагировавшую на моё приветствие. – Это компаньон нашей бабули. Она умерла, а Шерлок остался.

– Почему не заберёте к себе? – ныряю в банку и угощаю пса вкусняшкой.

– Квартира бабушкина маме нужна, а Шерлок нет.

– Что ты несёшь?

– Ты сама говорила, что ждёшь её смерти и что сразу выкинешь его на улицу.

Да уж. Хотя я уже ничему не удивляюсь.

– Не слушайте его. Ребёнок. Всё не так понял. У меня аллергия на шерсть, – отмахиваясь, разъясняет мамаша.

– Возраст у собаки какой? – спрашиваю и в параллель с этим осматриваю её визуально.

– Молодой совсем, вы не видите, что ли? И вообще, девушка, если честно, у нас нет времени на подробную беседу. Мы торопимся.

– Вы сами к нами приехали, – напоминаю любезно.

– Да и хотели бы уже всё решить. Сколько вы нам за неё дадите?

– То есть? – до меня не сразу доходит смысл сказанного.

– Я про деньги. Пёс породистый, не дворняга какая-нибудь! Из питомника свекровь брала.

– Лет десять эдак назад? – усмехнувшись, киваю.

– Что? Нет!

Вздыхаю, качая головой.

И ведь реально думает, что может выдать пожилое животное за щенка.

– Если ваша цель продать, то вам на рынок, однако сразу предупрежу: никто не купит у вас взрослую собаку. Мы животных не приобретаем. Мы предоставляем им временное жильё и уход на тот период, пока ищем для них новый дом и достойных, – намеренно подчёркиваю это слово, – хозяев.

– Вы сейчас серьёзно? Я должна отдать его бесплатно? – пищит она возмущённо.

– Нет, вы ещё можете одуматься и поступить по совести, оставив Шерлока в семье.

– Ах вы мне теперь хамите?

– Совет даю.

– Я требую сюда управляющего!

– Вы говорили, у вас времени в обрез.

– НЕМЕДЛЕННО! – её лицо вспыхивает.

– Он уже здесь, – вздыхаю и пальцем указываю на свой бейдж.

Дамочка, прочитав его, поджимает губья.

– Краску с носа сотри, управляющая.

– А она никак мне управлять не мешает, – улыбаюсь.

– Директор этой вашей блошиной богадельни где?

– Отсутствует. Он бывает тут нечасто.

– Дайте мне номер телефона.

– Нет повода отвлекать его от важных дел. Оставляйте собаку и вперёд отсюда с Богом.

– Ты…

– Можешь приходить, если захочешь, – обращаюсь к мальчику. – Без мамы.

– Неслыханная дерзость! Идём! Я буду писать жалобу! – угрожает та.

– Лучше грехи идите замаливать, – включая гравировочную машинку, отзываюсь спокойно.

– Пока, Шерлок! – прощается с собакой паренёк.

– Ась, – зову подругу.

– М?

– Подойди, пожалуйста.

– Я тут, – она выглядывает из-за стеллажа.

– У нас ещё поступление. Шерлок. Порода – кроличья такса. Надо организовать одноместные апартаменты.

– Поняла-приняла.

– Пойду на площадку докрашивать забор. Таня с волонтёрами уборку-выгул не закончила?

– Заканчивает.

– Внизу тут коробки. Это от школ Северного округа. Разберёте с Леной? Я её сейчас к тебе отправлю.

– Разберём.

– Спасибо. Завтра Оля из МГУ пригонит группу энтузиастов во второй половине дня. Что-то привезут и помогут с переездом в отремонтированное крыло.

– Хорошо.

– Добро пожаловать, Шерлок, – вешаю на него кожаный шнурок с медальоном, на котором выгравировано его имя. – Держи товарища, – передаю пса Аське. – Я ушла на улицу.

– Ага.

Шагаю к двери, на ходу поправляя спадающую лямку комбинезона.

Дотопав до площадки, сменяю Лену, вставляю наушник в ухо, беру кисть и, щурясь от лучей яркого летнего солнышка, снова приступаю к работе, ещё на пару часов превратившись в маляра.

Думаю о том, о сём, блуждая в своих мыслях, однако в какой-то момент необъяснимо, но факт: кожей ощущаю Его присутствие.

Поворачиваюсь и тут же натыкаюсь на пристальный взгляд голубых глаз.

Эмиль устроился в теньке под деревом. Оттуда неизвестный промежуток времени за мной наблюдает.

– Наверху справа брак, – констатирует с умным видом. – Слишком тонкий слой.

– Всё там нормально.

– Не носи этот дурацкий комбинезон. Твоя задница привлекает к себе слишком много внимания.

– Она привлекает внимание спонсоров. Сегодня знаешь, сколько пожертвований?

– Боюсь представить.

– И давно ты здесь стоишь без дела? – бросаю валик в ведро и подхожу к нему.

– Смотреть на то, как работают другие, можно вечно, – отзывается, нагло усмехнувшись.

– Мог бы и помочь.

– Пачкаться? Ну нет. Мне хватило сбора этой твоей грёбаной полосы препятствий, – кивает на сооружения площадки.

Да… Этот был тот ещё весёлый денёк. Столько новых оборотов русской речи мы услышали!

– Не перенапрягся.

– Ты где видела, чтобы босс на карачках по площадке лазил?

– Ты подаёшь правильный пример сотрудникам. Демонстрируешь свою любовь к делу, которым от души занимаешься, – припечатываю ладонь, обтянутую перчаткой, к его груди.

– Какого хрена, Бриж? Это Габана, – недовольно взирает на меня из-под очков. Потому что белоснежную футболку теперь украшает зелёный отпечаток моей пятерни.

Смеюсь.

– Портить твои вещи – моё хобби.

– А моё какое, знаешь? – спрашивает этой своей узнаваемой интонацией, резко притянув за талию.

– Оставьте эту пошлятину при себе, товарищ директор.

Но какой там.

– Ты жутко воняешь краской. В курсе? Но я бы всё равно тебя трахнул. Прямо здесь.

– Придурок озабоченный! Отойди или я за себя не ручаюсь… – тянусь к его волосам.

– Спятила? – отпрянув, отходит на пару шагов.

Слишком большую ценность для него представляет его роскошная шевелюра.

– Ссыкун ты, Разумовский, – стягиваю с себя перчатки.

– Время видела? Ребята в шесть собираются, забыла?

– Не забыла. Искупаюсь, переоденусь и готова.

– Поехали.

– Нет, ты не понял. Я тут всё это сделаю и приеду вместе с Аськой на такси.

– Чё за бредовая схема? – хмурится.

– Ничего не бредовая. Сделаем так, как я сказала. И без того ненужных разговоров из-за питомника хватает.

– Ты сама раскрутила меня на его покупку.

– Это очищение твоей кармы. Всё. Езжай забирай Барошу. Встретимся на даче у Сухорукова.

– В смысле забирай Барошу? – орёт мне в спину.

– А ты собирался оставить его в квартире? Ему тоже необходим свежий воздух. Вы слишком мало гуляете.

– Так приезжай чаще и гуляй с ним сама!

– О – ответственность, Разумовский. Завёл животное, будь добр, выполняй свои обязанности. Мы в ответе за тех, кого приручили.

* * *

– Давай, неси! – бросаю косточку как можно дальше, в сторону Галдина, колющего дрова, и грузная махина по имени Барон вприпрыжку скачет за ней. – Умница! Сюда!

– Блин, я до сих пор в шоке с этого пса, – Богдан, который проходит мимо с кастрюлей, смотрит на Барона, и качает головой.

– Он нас точно не сожрёт? – перестав дышать, уточняет Олин одногруппник Антон, которого не так давно ребята весьма успешно привлекли к своему общему делу. Как-то раз благодаря Мироновой он их своими извилинами очень выручил.

– Отомри, очкошник, – смеётся Эмиль, нанизывающий мясо на шампур.

– Он ничего тебе не сделает, не переживай, Антон, – успокаиваю парня, поглаживая Барошу по морде.

– Ты в квартире этого коня держишь? – обращается тот к блондину.

Эмиль кивает, продолжая заниматься шашлыком.

– Офигеть, – пучеглазится новобранец.

– И не в абы какой, – подмечает Богдан, – в апартаментах Москва-Сити.

– Шутите?

– Нет.

– А кто сейчас спит в кровати? – подкалывает Эмиля Оля, поскольку всем известна история о том, что в первую ночь Барон пытался выселить нового хозяина на пол.

– Ясно, что всегда я, Миронова.

Ухмыляюсь.

Уж я то знаю, что это не совсем так. Барон, в моём присутствии зачастую внаглую лезет к нам в постель и прогнать его оттуда потом не представляется возможным.

– Как ты решился взять взрослое животное из питомника? Да ещё такое… Огромное.

– О, это целая история, – вместо Разумовского отзывается Богдан.

– Барон занимал слишком много места. Никто не хотел забирать его долгое время, поэтому предыдущие владельцы питомника решили, что пса нужно усыпить, – вспоминая это, ощущаю болезненный укол в области сердца.

Боже, как я рыдала!

– Эмиль увёз собаку к родителям. Там огромная территория, двор, – рассказывает Богдан Антону, – но предки оказались не в восторге.

– Естественно, этот придурок выл как скотина целые сутки. У матери началась мигрень.

– Барон боится грома, а в тот день, между прочим, был ливень! – обнимаю шерстяную глыбу.

– Короче, так она подложила мне эту свинью, – завершает рассказ Разумовский.

– Понятно.

– Слушай, а неплохая у тебя теперь дача, Богдаш, – осматриваюсь, а он смеётся.

Скромный маленький домик, огород, беседка. Вообще ни разу не по-мажорски всё это выглядит. Парень к другим стандартам привык, но теперь… Из-за своего выбора живёт иначе.

– Тот мужик реально дачей заплатил тебе за твою работу?

– У него не было другого выхода. Счета заблокированы, а бизнес надо было спасать.

– Обалдеть.

Чё только не бывает на этом свете...

– Дожились, ветхими хибарами принимаем оплату, – комментирует ситуацию Эмиль.

– А мне тут нравится, – подключается к беседе Оля. – Прямо как будто находимся в родном Загадаево, а не под Москвой.

– Неси палочку, Барон! – командую по новой.

– Это вы его из того питомника забрали, где работаете с Асей? – всё никак не уймётся Антон.

– Ага.

– Кстати, про питомник, – многозначительно цепляется за это слово Богдан и Лёха, никак не участвующий в наших разговорах, резче бьёт топором по поленьям. – Ты обещал нам пояснительную, дружище. На фига приобрёл этот тонущий корабль?

– Ничего он не тонущий! – закидывая в рот карамельку, заступаюсь за питомник. – Там просто нужно навести порядок.

– Бро?

– Очищаю карму, – разжигая костёр, пожимает плечом блондин.

– Откуда бабло? Мы столько пока не зарабатываем.

– Мерс продал, – сообщает Разумовский будничным тоном и на протяжении нескольких секунд звучит лишь тишина.