Текст книги "Есения (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

Конец тебе.

Останавливаются, прекращая по-дебильному раскачиваться в танце. Девчонка поворачивается, разительно меняется в лице и испуганно замирает, встречая мой разъярённый взгляд, направленный на их руки.

Лишь мельком захватываю в фокус её огромный живот, но и этого становится вполне достаточно для того, чтобы во мне неистово забурлила всепоглощающая ненависть, от которой сводит скулы.

Что-то там за рёбрами отчаянно стучит и болезненно колет. Кровь, шарахая, шумит в ушах. Гнев, наполнивший каждую клетку в теле ищет выхода.

Но нет, армия кое-чему меня научила.

Сжимаю кулаки до хруста.

В – выдержка.

Стиснув зубы, стою и долго, не моргая, просто смотрю на них.

Не устраиваю драку в эпицентре веселья, прямо на танцплощадке. Свадьба друга всё-таки. Мы тут не главные герои.

Головой киваю влево и таким образом увожу Галдина за собой на улицу. Подальше от гостей и праздника.

Ну а там начинается звездец. Потому что эмоции берут надо мной вверх.

Драка между нами выходит довольно ожесточённая.

Он пытается заговорить, однако я, ничего не желая слушать, с ходу бью его сначала по лицу, потом в живот. По почкам и печени.

Сперва Галдин просто терпит, закрываясь руками, но потом, разозлившись, начинает махать кулаками в ответ.

Уже когда катаемся по асфальту и поочерёдно дубасим друг друга, к месту бойни подбегают парни. Для того, чтобы попытаться нас разнять.

Получается это у них далеко не сразу.

– Что произошло?

– Вы спятили?

– Чё творите?

– Хватит, пацаны, – уже по традиции влезает между нами Сухоруков.

– Отпустите меня, – ору, вырываясь.

– Да успокойтесь вы оба.

– Чё случилось-то?

– Я НА ХЕР УБЬЮ ЕГО!

– Эмиль, прекрати.

– Отвали, Богдан. Отойди!

– Успокойся, братан. Ну потанцевали они, что такого?

– Успокоиться, мать твою? Он трахнул мою девчонку, Сухоруков! Это, по-твоему, друг называется?

Галдин, который продолжает сидеть на асфальте, вытирая кровь рукавом отнюдь не белоснежной рубашки, ржёт и его смех дико бесит, распаляя лишь сильнее.

– Спокуха, Разумовский, – удерживают меня втроём, пока я крою своего бывшего товарища последними нецензурными словами.

– Чертила, да я тебя порву…

– Давай-давай. Отпустите его. Пусть отведёт душу.

– Лёха, вы неадекватные совсем? Какого дьявола происходит? – ругается Богдан.

– Этот идиот, судя по всему, решил, что ребёнок мой, – ухмыляется тот в ответ. – Реально жаль, что это не так…

Только после этой фразы прекращаю дёргаться в его сторону.

Она заставляет меня впасть в ступор, вышибая из головы напрочь все разбушевавшиеся эмоции.

«Этот идиот, судя по всему, решил, что ребёнок мой»

Если ребёнок не его, то получается, что…

Сердце, рухнув куда-то вниз, перестаёт биться.

Встречаемся с Сухоруковым глазами. Тот растерянно на меня таращится, не сразу осознав смысл произошедшей ситуации.

– Ты не писал, что ребёнок мой! – предъявляю ему.

– А чей же ещё? – хмурится, искренне удивляясь. – Я думал и так ясно, что твой.

– Ни хрена не ясно! Она не собиралась ждать меня. Твою мать…

Распихав локтями удерживающую меня толпу, пытаюсь как-то внутренне принять обрушившиеся факты.

Галдин продолжает молча сидеть на асфальте. Пацаны, случайно ставшие свидетелями этого нашего нелепого диалога, затихают тоже.

– Давайте оставим их вдвоём, пусть поговорят наедине, – по итогу произносит жених и они расходятся. – Только языками, да? Не кулаками, – уходя, обращается уже к нам и я киваю.

Поднимаю с земли выпавшую из кармана пачку с сигами и зажигалку.

Руки со сбитыми, стёсанными костяшками пальцев, дрожат, пока с третьей попытки поджигаю кончик сигареты.

Глубоко затягиваюсь и, зажмурившись, выдыхаю дым, разъедающий лёгкие.

– Почему она не сказала мне? – первым начинаю этот непростой разговор.

– Узнала о беременности уже тогда, когда ты был в армии, – отзывается Лёха, шмыгая разбитым носом.

– И что с того?

– Вы расстались, – напоминает услужливо.

– Я отец и имею право знать!

– Имеешь и, между прочим, если бы ты отвечал на телефонные звонки, то узнал бы эту новость гораздо раньше.

– Она сама должна была позвонить мне!

– Сеня решила, что тебе не стоит знать о ребёнке. Не видела никакого смысла.

Поднимается на ноги и морщится, прижимая правую руку к бочине.

Так тебе и надо, козлина!

– Не было смысла? – переспрашиваю, снова начиная заводиться.

– Она считает, что у вас ничего не получится в будущем.

– Это тупое оправдание вранья.

– Ну ты тоже её пойми. Сенька совсем ещё девчонка. Ты относился к ней абсолютно несерьёзно. Вы некрасиво разошлись. У вас были весьма странные отношения.

– Да плевать какие, они были! – рявкаю на него сердито.

– Я тебе честно скажу, – становится напротив, пытаясь поправить на себе разодранную к чертям рубашку, лишившуюся пуговиц и презентабельного вида. – Когда Сеня сообщила о своём решении, я предложил ей уехать из Москвы. Пообещал, что буду всячески поддерживать, помогать. Сказал, что мы вырастим и воспитаем пацана вместе.

Закипаю люто. Куда быстрее, чем чайник.

– Прекрасно. Скрывать от меня моего же ребёнка собиралась? – выбросив тлеющий окурок, хватаю его за грудки. – А ты значит растить моего пацана захотел???? Ничего не перепутал, скотина?

– Представь себе. Я бы и на это пошёл, – отзывается невозмутимо, глядя прямо мне в глаза, – но, увы, Сеня на подобный сценарий не согласилась.

– Какого ляда ты тогда таскаешься с ней по клиникам? Узи, все дела…

Он устало вздыхает.

– Можешь потешить своё самолюбие, Эмиль. Мы с ней не вместе. К несчастью для неё самой, она всегда выбирала из нас двоих не того.

Глава 47

Есения

– Оль, надо нам пойти туда. Богдана долго уже нет.

Мы с ней находимся в холле ресторана. Подруга не отпустила меня на улицу.

– Нет, Сень, не надо. Тебе ни в коем случае нельзя волноваться.

– Думаешь, сидя здесь, я не волнуюсь? Они же наверняка там дерутся.

– Ничего. Не в первый раз. Мужчины сами разберутся, а тебе о ребёнке думать сейчас надо. Ты как себя чувствуешь? Бледненькая какая-то, – встревоженно меня разглядывает.

– Нормально. Может водички только если….

Оля прищуривается.

– Ага, я за водой, а ты туда рванёшь ракетой, – с ходу считывает мой план.

– Ракетой вряд ли, габариты не те, – смеюсь, поглаживая живот. – Ну что? Нет их на горизонте? – вытягивая шею, спрашиваю в нетерпении.

– Пока нет, – тоже выглядывает за занавеску.

– Оля, что мне делать? Он ведь узнает всё сейчас.

– Тебе Зуля о том и говорила. Рано или поздно тайное становится всегда явным. Ничего не делать, Сень. Будь как будет.

– Я что-то как-то совсем не была готова к этой встрече, – признаюсь честно. – Не думала, что Эмиль сюда приедет.

– Да наверное, никто не думал, – вздыхает она. – На приглашение Разумовский так и не ответил.

Просто заявился в разгар праздника.

– Богдан идёт, – оповещает Оля, встрепенувшись, и мы обе, нервно взглянув в сторону жениха, вытягиваемся в струну.

– Ну что там?

– Сначала подрались, теперь разговаривают, – докладывает нам парень.

– Дай-ка поправлю, – Оля расправляет ворот его рубашки.

– Богдан, они…

– Всё как-то нелепо вышло, Сень. Эмиль решил, что вы с Галдиным теперь вместе и что беременна ты от него.

– Чего? – теряюсь от таких новостей.

– Совсем дурак? – фыркает Оля. – Ну посчитал бы, что ли. Всё-таки в МГУ на программиста учился. С математикой должно быть неплохо.

– Кошмар, – прикрываю веки и качаю головой. – Он сильно разозлился?

– Да не то слово! Я Эмиля таким, как сегодня, по-моему, никогда прежде не видел. Думал, поубивают друг друга к чертям, – Богдан закатывает рукав и Оля помогает ему застегнуть его. – Ты не переживай. Сейчас-то прояснили всё. Он вроде успокоился и притих.

Как разбираться теперь со всем этим…

– Вы простите, ребят, ради бога, – виновато поднимаю на них глаза. – Из-за меня всё. Я испортила вам свадьбу.

Хочется плакать. Потому что это на самом деле так.

– Ерунду не говори, Сень. Всё в порядке.

– Где ж в порядке? Вас дёрнула. Всполошили гостей.

– Они переживут. Вон уже дальше развлекаются.

– Да и какая настоящая свадьба без драки, – подмигивает мне Сухоруков.

– Уж лучше бы мы обошлись без этого…

– Главное, что все живы и здоровы. Ну почти, – добавляет, намекая на последствия драки.

– Сень, не расстраивайся. Богдан, можешь, пожалуйста, принести ей стакан воды, если тебе несложно? – просит его Оля.

– Конечно, сейчас.

Он оставляет быстрый поцелуй на её губах и исчезает в набитом людьми зале.

– Понять не могу, куда Аська запропастилась?

– Да с Антоном гуляет где-то, небось.

– Наверное... Немного волнуюсь за её состояние. Уж очень весёлой она была после шампанского. Чем кончится это веселье непонятно.

– Лишь бы не как у меня, – подмечаю, усмехнувшись.

– Нет, ну какой идиот Разумовский?! – возмущается Мироныч. – Как можно было подумать, что ты беременна от Галдина? – поправляя фату, закатывает глаза.

– Я же сама сказала, что ждать его не буду, – отзываюсь, глядя в одну точку.

– И что? Как он себе представляет развитие событий? Мол, ты такая проводила его в армию и оп – сразу же прыгнула в постель к другому?

– Такого он значит обо мне мнения.

– Пусть засунет своё мнение в задницу!

– Непременно, Оль, – доносится до нас его голос.

Поворачиваемся синхронно и до того, как я встречаюсь с Эмилем глазами, успеваю заметить, как подруга краснеет из-за того, что он услышал наш разговор.

– А вот и водичка, – из зала возвращается Богдан. – Держи, Сень, – очень не вовремя вкладывает стакан в мои дрожащие ладони. – Всё нормально, дружище? – обращается к Разумовскому и тот кивает. – Отлично.

– Оставите нас?

– Конечно.

– Где тут можно поговорить в тишине без этого адского шума? – осведомляется блондин, нервно проведя рукой по короткостриженным волосам.

– Здесь, прямо рядом с рестораном, есть гостевой дом. Сеня знает. Мы сняли его для наших гостей. Спросите, какой номер свободен. Там вас никто не побеспокоит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ясно.

Пока они общаются, поднимаю стакан и выпиваю воды, чтобы меня хоть немного отпустило, однако это, увы, совсем не помогает.

– Идём, Оль, нужно вернуться на праздник. Все нас ищут. Родители и ребята потеряли жениха с невестой.

– Не вздумай обижать мне Сеню, – предупреждает Разумовского Миронова, ныне ставшая Сухоруковой. – Ей вообще волноваться нельзя. Срок большой. Это тебе не шутки.

– Я понял.

– Смотри мне!

Оля с Богданом уходят и вот наступает самое страшное: мы с Эмилем остаёмся один на один.

Становится не слышно шума, доносящегося из зала.

Меркнет всё вокруг.

Есть только он и я. Никого больше.

Долго и жадно разглядываем друг друга, ведь кажется что прошла целая вечность с момента той нашей последней встречи, на даче осенью.

Я, учитывая очевидные обстоятельства, выгляжу совершенно иначе.

Он тоже.

Не могу не обратить внимание на то, как изменился и возмужал за тот период, что мы не виделись.

Окреп физически. Взгляд какой-то другой.

Форма. Причёска эта непривычная…

Пальцы колет от неконтролируемого желания прикоснуться. Дотронуться до короткого ёжика. Провести по нему ладонью.

Хочется прижаться к сильной груди, зажмуриться, заплакать и сказать, что очень-очень сильно скучала по нему. Каждый из тех дней, что его не было рядом.

– Идём поговорим, Сень, – слёзы застилают глаза, когда он забирает стакан, в который я намертво вцепилась, и протягивает мне свою ладонь.

* * *

Мы молча перемещаемся в гостиницу, где Разумовского ждёт отнюдь не люкс, а комната размером от силы квадратов двадцать.

Старомодные обои. Люстра. Кровать. Тумба со светильником. Криво повешенная картина с деревенским пейзажем. Вот собственно и всё, что там имеется, однако, на удивление, парень никак не комментирует окружающее пространство. Только просит подождать его пару минут и ненадолго отлучается в ванную. Все удобства, к слову, находятся на этаже.

Пока Эмиль отсутствует, я открываю настежь окно. Душно тут очень. Или мне от волнения так кажется. Не знаю.

Стою, глубоко вдыхаю вечерний летний воздух и пытаюсь хоть немного успокоиться. Но какой там! Нервничаю так сильно, что ребёнок это чувствует.

Присев на краешек кровати, замираю.

– Тебе плохо? – встревоженно спрашивает Эмиль, вернувшийся в номер.

– Нет.

– А что тогда с тобой? – закинув полотенце на плечо, подходит ближе и присаживается на корточки.

– Толкается Артёмка, – морщусь, когда ощущаю очередной толчок.

– Имя уже даже выбрала…

– Да.

– Артём... – произносит задумчиво и я внутренне напрягаюсь, пытаясь понять реакцию. – Мне нравится. Скажи ему, чтобы утихомирился, – возмущается, увидев через платье, как дёргается живот.

– Думаешь, он вот так взял и послушался? – усмехнувшись, качаю головой и снова зажмуриваюсь, поглаживая пузяо. – Пф-ф-ф…

– Можно мне потрогать? – удивляет вдруг.

Киваю, не открывая глаз, и в следующий момент ощущаю на животе его руки.

Замираем оба.

– Поверить не могу, что внутри тебя маленький человек.

Этот самый человек тут же лупит пяточкой в ответ.

– Драчун вырастет, похоже. Весь в отца.

– Эй, прекрати делать ей больно! Слышишь? – суровым тоном ругается Эмиль на сына и вот удивительно, но мелкий прекращает хулиганить.

– Чудеса…

Распахнув веки, понимаю, что парень внимательно меня разглядывает.

– Что такое?

– Красивая, – произносит всего одно слово и в груди шевелится рой встрепенувшихся бабочек.

– Да уж… Плюс десять килограммов прибавила.

– И где они? Худая, один живот. И грудь, – опустив взгляд, отмечает изменения и там, конечно. – Она…

Сглотнув, молча на неё таращится.

– Молоко, – поясняю, стремительно при этом краснея.

– Ты почему ничего не сказала мне, Сень? – снова встречаемся глазами и градус беседы резко меняется. От похоти во взгляде не остаётся и следа. Только укор и обида.

– Я….

– Так нельзя. Это нечестно! Я его сделал! – произносит сердито.

– Никто не умоляет твой «вклад».

– Ты обязана была сообщить мне! – высказывает порицающе.

– Зачем? Мы разошлись и я не хочу, чтобы ребёнок, который явно не входил в твои планы, доставлял тебе какие-то проблемы. И да, я оставила его, не посоветовавшись.

– Дура совсем? Ещё бы ты его не оставила! – орёт, возмущаясь.

– Я справлюсь сама. Одна. Правда, – говорю уверенно и твёрдо, однако предательские слёзы всё равно рвутся наружу.

– Нормально… То есть ты решила, что я тупо сольюсь.

– Как и ты решил, что я могла забеременеть от Лёхи, – напоминаю ядовито.

– Не хочу ничего про него слышать, – реагирует на упоминание о Галдине достаточно агрессивно. – И вообще, если бы ты рассказала мне обо всём сразу, сегодняшней ситуации не произошло бы!

– Эмиль, я не собиралась и не собираюсь портить тебе жизнь.

– Может я собираюсь портить твою, – выпаливает рикошетом, но я не успеваю испытать шок. Потому что дальше он интересуется: – Какой у тебя срок?

– Тридцать четыре недели. Рожать совсем скоро.

– Нужна кроватка, коляска и всякие там прибамбасы…

– Всё есть на первое время. Ребята помогли.

– Ясно. Нам с тобой надо срочно расписаться, – огорошивает вдруг. – Я вроде слышал, что беременных вне очереди принимают, а мы как раз с тобой глубоко беременны. Есть в этом вашем грёбаном Забодаево ЗАГС? Хотя, наверное, лучше всё это сделать в Москве.

– Мы… Не можем, – выдыхаю немую паузу спустя.

– С какого хера не можем? Человека сделали, а печать в паспорт не поставим, что ли?

– Не надо мне печать! – поднимаюсь с кровати, вынуждая его убрать руки.

– В смысле не надо? И ты, и Артём должны носить мою фамилию.

Отхожу подальше, насколько возможно.

– Не должны. В отцы мы тебя и без этого запишем. Отчество твоё дадим, раз уж ты не против.

– Вот спасибо, – цедит сквозь зубы и тоже встаёт.

– Пожалуйста.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты сейчас серьёзно, мать твою? – рычит на меня.

– Серьёзнее некуда! – кричу и плачу, глядя в окно на улицу.

– Я не пойму, а чё ты завелась так? Кольца я куплю, если в этом проблема. Платье хочешь? Ресторан? Друзей позвать?

Идиот!!!

– Ничего я не хочу! Не надо на мне жениться только из-за ребёнка! – выдаю обиженно. – Не нужны мне такие жертвы! Живи, как жил раньше! Будто и не было меня вовсе!

– Ты глупая, что ли? Я не смогу уже так, – обнимает сзади, прижимая спиной к своей груди.

– Сможешь, – шмыгаю носом. – Всё равно как у Сухоруковых не выйдет. Ничем хорошим дело не кончится. Твои родители никогда не признают ни меня, ни нашего ребёнка.

– Тебе не плевать? – вдыхает запах моих волос.

– У нас ничего не получится, Эмиль, – реву белугой.

– Не попробуем, не узнаем, – осторожно разворачивает к себе, хоть я и сопротивляюсь.

– Не хочу. Потом ещё больнее будет расставаться.

И так страдаю душой до сих пор.

Ни дня не было, чтобы я его не вспоминала.

– На меня посмотри, – вынуждает поднять на него глаза, которые пеленой застилают слёзы. – Ты родишь. Я скоро вернусь из армии. Найду квартиру и заберу вас с Артёмом.

– А Бароша?

– И лося шерстяного тоже заберу. Успокойся, пожалуйста.

Эффект обратный. Я лишь сильнее плакать начинаю.

– Сень…

Это происходит до тех самых пор, пока его губы не касаются моих.

Где-то тут я рыдать прекращаю. Потому что от неожиданности накрывает эмоциями и чувствами от этого поцелуя так мощно, что даже вдыхать кислород в лёгкие не успеваю.

То ли разлука долгая так на нас действует. То ли моя повышенная чувствительность, связанная с беременностью и скачущими гормонами.

Эмиль целует меня жарко, жадно, страстно. И я отвечаю тем же, ощущая, как неистово толпами бегут мелкие мурашки по моему телу.

Мне не хватало. Очень не хватало его рядом всё это время...

Провожу рукой по его волосам, как хотела. Короткий ёжик колет ладонь и это так непривычно. Приятно.

– Скажи, что скучала как я, – произносит он, зацеловывая мне шею.

– В сто раз сильнее, – отзываюсь дрожью, зажмуриваясь от накатившего горячей волной удовольствия, прожигающего каждую мою клеточку.

– Я хочу, чтобы ты была со мной, – смотрит на меня как-то по-другому... Гладит по волосам. Нежно.

Раньше такого не было.

– Будешь?

– Даже не знаю, – шепчу я тихо. – Ты теперь без машин и квартир. Гол как сокол. Даже шубы нет. Жечь нечего…

Смеётся.

– Обязательно куплю потом, как разбогатею.

– Только попробуй.

– Из искусственного меха, конечно.

Эпилог

Семь лет спустя

Сквозь сон до меня доносится ненавистная трель будильника.

Может мерещится всё-таки? Не могло утро наступить так быстро.

Но, увы, не только я слышу этот звук. Значит не показалось. Пора вставать.

А так не хочется…

– Выруби, Сень.

Да без проблем. Дважды просить меня об этом не нужно.

Выбравшись из тесных объятий мужа, нащупываю телефон и вслепую выключаю раздражающую мелодию.

Поворачиваюсь на другую сторону и, уткнувшись щекой в подушку, снова блаженно проваливаюсь в сон, а там так хорошо! Как в раю.

Вы вдоём.

Лазурные волны, белоснежные пляжи, тёплый бриз, шум прибоя, чириканье птичек и шуршание пальмовых листьев.

Кристально прозрачная вода. Ты плаваешь среди разноцветных рыбок и огромных черепах.

Самая настоящая сказка. Верните меня туда.

– Мам… Пап…

Сперва слышу голос Артёма, а уже в следующую секунду ощущаю мокрый поцелуй всего лица.

– Барон…

Нехотя разлепив веки, сонно моргаю.

– Вы вставать собираетесь? – интересуется сын.

– Нет. Мы спим, кыш, – отзывается отец, утыкаясь мне носом в шею.

– Так а первое сентября? – озадаченно бормочет ребёнок. – Вы ж обещали отвести вроде.

Первое сентября.

Ой стоп…

Осознание произошедшего обрушивается на меня ушатом ледяной воды и я тут же резко подрываюсь с постели.

Смотрю на экран телефона.

Блин…

– Проспали! – толкаю мужа.

– М? – он хмуро взирает на меня из-под одеяла.

– Встаём, Эмиль! Время! – тараторю в панике. – Семь часов уже!

Будильник стоял на шесть!

– Как теперь успеть всё?

– Мам, не переживай. Я встал рано, всё сделал. Зубы почистил, помылся, причесался, оделся, – докладывает мелкий, демонстрируя свой модно-стильный прикид, который я отглаживала накануне. – Чайник поставил.

– Умница моя, – целую своего мальчишку.

Бедняга, он так сильно ждал этот день, а мы чуть дружно не подвели его.

– Я кофе буду, – зевает глава семьи. – И покрепче.

– Еспресу свою? – морщится Тёма. – Фе…

– С галстуком что у тебя, знаток кофе?

– Ну… Как смог.

– Руки не из того места растут. Сюда иди, – подзывает его к себе.

Пока я, спотыкаясь о Барона, открываю шторы и запускаю солнце в спальню, отец с дюже серьёзным выражением лица завязывает сыну галстук.

Улыбаюсь, когда вижу эту картину. Уж больно трогательный момент.

– Вот как должно быть, белобрысый. Понял?

– Понял. Красиво, – любуется на результат Артём, тут же глядя на себя в зеркало.

Ещё и по волосам рукой проводит, вздёрнув нос кверху.

– Давай как в садике, – смеюсь.

Сын подмигивает сам себе и посылает воздушный поцелуй своему отражению.

Ой не могу…

– Полегче, первоклассник-сердцеед, – угорает с него Эмиль.

– Кто такой этот сердце… ед?

– Похититель девчоночьих сердец, – проходя мимо, разъясняет ему папа.

– Не нужны они мне, – уверяет Артём, краснея.

– Да-да. Мы наслышаны о твоих детсадовских любовных похождениях, – проходя мимо, муж взъерошивает тому волосы.

– Ну пап, это в прошлом! Я в школу учиться и за друзьями.

– Неплохие установки.

– Там только Анна Алексеевна красивая.

Эмиль, тормознув возле двери, поворачивается и удивлённо приподнимает бровь.

– Классный руководитель, – поясняю я.

– Ну приехали, здрасьте! Тебе нравятся девушки постарше?

Тёмыч гогочет.

– Да шучу я!

– Причёску поправь, шутник. Ты глянь, какой загар у него, Сень! Круче нашего.

– Так это ж загадаевский. Он намертво берётся.

– А я всем буду говорить, что тоже на Мальдивах был, а не у Мухоморыча! – заявляет хитрюга.

– Врать нельзя, Артём.

– Ну а чё?

– Мал ещё для Мальдив, чё? Я в душ.

Воспользовавшись тем, что мелкий крутится у зеркала, Эмиль подмигивает мне и подаёт особые сигналы. Зазывает типа за собой.

Совсем обалдел!

У виска покручиваю пальцем. Мол, ку-ку?

– Недолго там плескайся, пожалуйста, – пока он роется в тумбочке, по традиции выбирая какие трусы этого своего кляйна наденет сегодня, линяю на кухню.

Там по-быстрому соображаю завтрак: омлет, овощи, сок, кофе-чай, горячие бутерброды.

Артём, оторвавшись от мультиков, идёт помогать. Принимается расставлять тарелки, а я бегу скорей в ванную.

– Эмиль, ну быстрей как-то можно? – стучу, закатывая глаза.

Вот эта их привычка наводить подолгу марафет… С ума меня сведёт когда-нибудь.

Пикнуть не успеваю, как меня затаскивают за дверь.

– Сдурел, Разумовский?

Лезет целоваться и приходится мне выделить ему пару минут. Не отстанет ведь точно, пока своё не получит. Хотя бы частично.

Непроизвольно прикрывая глаза, позволяю себе ещё немножко расслабиться и насладиться желанными прикосновениями.

– Хочу тебя…

Горячий шёпот в ухо. Жаркие поцелуи. Близость наших тел.

Опасно!

– Всё, иди ты на фиг, у нас Первое Сентября! Итак опаздываем сильно!

– Да успеваем мы.

– Выходи отсюда немедленно! – выгоняю его из ванной к чертям.

– Со стояком? – смеётся, поправляя шорты.

Весело ему!

– Прикройся вон полотенцем. Мне тоже собираться надо, – отворачиваюсь к раковине, чтобы умыться.

– Ты бы не наклонялась так, Сень…

Подходит ко мне сзади.

– Да ёпрст! – ругаюсь, в параллель орудуя щёткой во рту.

Что ж такое?

– Слушай, а давай второго заделаем?

Поперхнувшись пастой, закашливаюсь. Опять он эту тему поднимает.

Не знает, что делать-то уже после нашего отпуска ничего и не надо, как бы…

– Ну а чё? Сухоруковых опять обгоним. Артём вон какой большой уже. В первый класс топает. Ему нужен братик или сестричка.

– Пап, а можно лучше вторую собаку?

О, спаситель мой явился. Лёгок на помине.

– Подслушивать нехорошо! А ты, иди к сыну, – всучив полотенце для прикрытия, выталкиваю его за дверь и, повернув щеколду, наконец завершаю в одиночестве все необходимые водные процедуры.

* * *

Как же неумолимо быстро бежит время!

Стою сейчас на линейке. Одной рукой сжимаю букет, купленный в цветочном по дороге, другой – ладонь мужа.

Не была я готова к предстоящему событию, как оказалось. И дело тут не в нервах и переживаниях. В другом.

Смотрю я на нашего Артёма, танцующего с симпатичной темноволосой девочкой и задаюсь вопросом: ну как же так?

Буквально вчера Эмиль держал эту малютку на руках, когда нас с сыном выписывали из роддома.

Навсегда этот момент запомню.

Был в его взгляде какой-то неподдельный восторг. Растрогался он тогда впервые на моих глазах.

И ждал потом так сильно возвращения из армии домой.

И мы с Артёмом ждали….

Вздыхаю.

Вспоминаю, как трудно нам было поначалу. Съёмная квартира. Маленький ребёнок, который постоянно плакал. Эмиль, сутками работающий для того, чтобы мы могли обеспечить малыша всем необходимым. Питомник, которым тоже надо было заниматься.

Тяжело было. Сложно. Накрывало в некоторые периоды. Ругались, мирились. Учились разговаривать, доносить претензии-пожелания, помогать и как-то уживаться в быту.

Семья его ещё донимала нас. Благо, это довольно быстро закончилось, ибо не получилось у них повлиять на сына и как-то влезть в нашу уже собственную ячейку общества.

Не на тех напали!

Мне кажется, именно благодаря тому, что мы стали самостоятельными и научились отчаянно держаться друг за друга, у нас есть сегодня то, что мы имеем: квартира в хорошем жилом комплексе (за которую ещё платить до фига лет, зато своя), две машины, на одной из которых разъезжаю я, получившая права.

Это не прихоть, не подумайте. Мне для работы надо.

Эмиль с Богданом успешно развивают свой бизнес, связанный с программным обеспечением, а я помимо питомника теперь занимаюсь достроенным зооцентром. У нас там зоомагазин, ветаптека, бассейн, стрижка и дрессировка собак.

Я привлекаю хороших людей в нашу дружную команду: кинологов, тренеров, грумеров. Учусь работать с поставщиками и быть хорошим управленцем. Даже курсы вот недавно прошла очередные.

Мне нравится то, что я делаю.

Я счастлива на работе и счастлива дома.

Просыпаюсь и засыпаю в объятиях любимого человека, с которым мы вместе воспитываем пусть и озорного, но прекрасного мальчишку.

Вот он, первоклассник уже. Стоит строит глазки своим нарядным одноклассницам, кокетливо поправляющим белоснежные банты.

Внешне – вылитый отец, а характер мой.

Лютая смесь. Взял, так сказать, от родителей самое лучшее.

Ухмыляюсь своим мыслям. Делаю фото дрожащими руками и отправляю друзьям, роняя слёзы на экран телефона.

– Ты чего ревёшь?

– Просто.… – всхлипывая, шмыгаю носом.

– Сенька, – Эмиль целует меня в лоб и крепко прижимает к себе. – Люблю тебя, дурную.

– Мам-пап!

Артём несётся к нам. Обниматься и принимать поздравления.

– Дуй давай цветы дари этой вашей Алексеевне, – Эмиль забирает у меня букет и вкладывает ему в руки, а мне тем временем прилетает первая реакция на фотку.

Сердечки. От Галдина.

«Классный у вас пацан, Сень)»

Улыбаюсь.

Лёха уехал из Москвы ещё семь лет назад и у него за это время чего только не случилось, но главное: он встретил любовь всей своей жизни.

Сложная, бурная история там развернулась, итог – счастливый, и я искренне за него рада.

От нашего выбора зависит если не всё, то многое и важная истина в том, что делать его всегда нужно руководствуясь лишь тем, что подсказывает сердце...

Конец