Текст книги "Есения (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Глава 25

Есения

Всё происходящее похоже на сон или на мою больную фантазию. Ну потому что вечер, который я провожу в компании Шкуролюба не то, что сносным выходит, он вполне себе приятным получается.

Мы (что удивительно) спокойно общаемся, не обмениваемся язвительными колкостями и не оскорбляем друг друга.

Не кричим.

Не ссоримся.

Не распыляем яд.

Не дерёмся.

Спорим, но осторожно, не переходя границ.

Шок в шоке. Ну да ладно, куда страшнее другие непонятные вещи, которые с нами творятся. Танцевать с Разумовским под одну из моих любимых песен – вот где странность.

Допустить тот факт, что песня может ему нравиться – сущая нелепость. (И тем не менее, он почему-то знает слова, Сень…)

Осознать, что приятно оказаться в кольце его рук и быть так близко к сильному, отлично сложенному телу, – страшная глупость.

Его голос. Улыбка. Прикосновения. Это его «Есения»…

Передо мной совсем другой Эмиль – и я ловлю себя на том, что пребываю в состоянии полной растерянности.

Умом понимаю: не должно так быть, но…

Острое волнение бежит под кожей, наполняя каждую мою клеточку. Сердце колотится о рёбра как ненормальное. В лёгкие проникает чёртов аромат, дурманом действующий на мои рецепторы.

Ужасная правда в том, что с Разумовским всё не так, как было с Лёшей. Ощущения совершенно другие и это пугает меня настолько, что после нашего с ним медленного танца, я просто трусливо сбегаю в туалет. Для того, чтобы успокоиться, продышаться, остыть. Привести в порядок мысли и чувства. Прийти в себя.

Смотрю на своё отражение в зеркале и качаю головой. Мне категорически не нравится то, что я там вижу.

Такая Сеня мне не знакома. Она слишком слаба и уязвима, а это точно дурной знак. Ничего хорошего не жди.

Прижимаю холодные мокрые ладони к горячей шее, ощущая как неистово бьётся пульс. Поправляю волосы и макияж. Стиснув зубы, беру себя в руки и даю слово не совершать глупостей и не поддаваться какому-то магическому очарованию, исходящему от этого парня.

Опасно. Слишком опасно играть в эти игры. Предчувствие никогда меня не подводит. Именно об этом я думаю, когда мы покидаем чудесный ресторан и башню.

Он предлагает прогуляться по набережной и я соглашаюсь. Проветрить мозги – неплохая идея. Свежий воздух – это то, что сейчас мне очень нужно.

– Как там Мальдивы? – пока шагаем по аллее, между нами завязывается непринуждённый разговор. – Хорошо отдохнул?

– Да так себе, – заявляет всерьёз.

– А что так? Не повезло с погодой? – предполагаю.

– Нет, погода была нормальная. Задолбался слушать бесконечные разговоры о предстоящей свадьбе.

– Красиво там. Бирюзовая вода, белый песок, океан…

– Для молодёжи скука смертная. Ты фактически заперт на острове и никуда не можешь с него деться. Доступна лишь та инфраструктура, которая есть на курорте, а с этим у них проблемы. Клубов ночных нет. Ресторанов мало. Из развлечений только то, что связано с водой: дайвинг, сноркелинг, рыбалка. Либо в качестве приключения высадка на необитаемую зону.

– Какой кошмар! – изрекаю саркастично. – И как часто тебе приходится терпеть этот «мучительный» отдых?

– Конкретно Мальдивы? Пару раз в год точно. Это излюбленная локация матушки.

– Слышал о том, что скоро эти острова могут уйти под воду?

– В смысле?

– Самое низкое государство в мире. Учёные со всего мира уже на протяжении многих лет утверждают, что Мальдивам осталось недолго.

Добравшись до смотровой площадки, останавливаемся.

– Я особо не расстроюсь. На нашей планете есть масса других интересных мест.

– И всё же жаль, если это случится. Мне, кстати, понравилось твоё подводное видео с причудливыми цветными рыбами, дельфинами и китовыми акулами.

– Этого добра там полно, – кивает.

– Круто, – запрыгиваю на ограждение, присев туда пятой точкой, – вся эта красота была так близко к тебе!

Огромную черепаху, например, ему удалось потрогать руками.

– Тебе, как любительнице природы, сеанс дайвинга в компании морских тварей зашёл бы точно.

– Наверное, но где Сеня из Загадаево и где Мальдивы, – усмехнувшись, констатирую, глядя на светящиеся иллюминацией небоскрёбы. – Я и про Москву-то не думала, если честно, – рассуждаю вслух.

– Мечтаешь о Мальдивах? – встаёт рядом. – Я могу организовать нам совместную поездку, – улыбаясь, подмигивает.

– Твоя цель – оставить меня на упомянутом тобой необитаемом острове? – выгибаю бровь.

– Нет. Просто что-то подсказывает: нам было бы весело.

– Вряд ли, – выражаю свои сомнения на этот счёт. – А по поводу мечты, всё гораздо проще: я бы не прочь хотя бы на Чёрное море двинуть. В России ведь тоже есть хорошие морские курорты.

– Чёрное море – отстой. Карибское, Эгейское, Аравийское, Средиземное. Лучше туда.

Хмыкаю.

– Что?

– Учти, ты разговариваешь с человеком, который вживую не видел никакого.

– Ты шутишь? – забавно меняется в лице.

– Нет, – пожимаю плечом.

– Охренеть… – искренне озадачивается.

– Как есть. Так что давай не заливай тут про скучный отдых на островах посреди океана, – театрально закатываю глаза. – Из-за твоей шубы, между прочим, мечту придётся отодвинуть на неопределённый срок. И нет: о содеянном я не жалею, – заявляю уверенно.

– Про бабло за шубу забудь.

– Ну нет, Разумовский. Я испортила твою вещь. Пусть всё будет по-честному.

– Думал, убью тебя тогда, – признаётся он, глядя на меня в упор.

– Я тоже так думала...

В памяти непроизвольно всплывает эпизод, произошедший в доме Сухоруковых. Реакция Шкуролюба была бесценна! Оно того стоило!

– Про мой досуг мы выяснили, о своём что расскажешь? Мы месяц фактически не виделись.

– В основном, я болела, говорила ведь.

– И с Галдиным повсюду таскалась, – добавляет ледяным тоном.

Не отрицаю.

– Мы с Лёшей отлично провели время вместе.

Замечаю, как презрительно дёргается его нижняя губа.

– Ты так легко простила его брехню?

– Простила.

– Слишком быстро, как по мне.

– Он хотел помочь…

– Нравится Галдин? – задаёт в лоб интересующий его вопрос.

– Нравится, – нарочно подтверждаю эту версию, чтобы разозлить его и как следует раззадорить. – Думаю, принять его предложение. Встречаться будем.

– Напомни, чем он покорил тебя?

– Лёха – добрый, хороший парень. Там всё отлично и снаружи, и внутри. Обёртка соответствует начинке. Симпатичный. Заботливый. Внимательный. Надёжный, ответственный. С отличным чувством юмора. К тому же, настоящий мужчина, если судить по его поступкам. Да впрочем, он твой друг, ты итак сам всё это знаешь…

Блондин молча кивает и, на удивление, не спорит.

На меня не смотрит. Стиснув челюсти, на небоскрёбы таращится. Я же в этот момент пристально его разглядываю.

Красивый, зараза! Оторваться невозможно.

– Эмиль, – впервые обращаюсь к нему по имени и он тут же переводит на меня взгляд, полный чего-то такого, что я не могу объяснить. Там целая буря эмоций. В его глазах полыхает гнев, злость и… Нечто, смутно напоминающее ревность? – Сегодняшний прекрасный вечер. Он нам зачем? – уточняю прямо. Без лишних намёков.

– Ты меня не слушала? Сказал ведь! – раздражается всё больше.

– Хочешь, чтобы я поверила в то, что ты действительно по мне скучал? – зачем-то протягиваю руку и поправляю упавшую на лоб прядь светлых волос.

– А ты значит будешь продолжать отрицать, что скучала? – он ловит мою ладонь, которую я тут же спешно пытаюсь убрать, запоздало осознав всю нелепость произошедшего.

– Не скучала абсолютно, – бросаю в ответ более чем уверенно. – Совершенно точно нет! Ни дня о тебе не думала. Ни одной минуты в прошедших двадцати сутках. Представляешь? – довольная собой улыбаюсь.

– Проверим? – яростно цедит он сквозь зубы, решительно сокращая между нами расстояние.

И вот мы с ним снова настолько близко друг к другу, что от волнения, разбегающегося по телу толпами мурашек, становится не по себе.

В наэлектризованном воздухе чувствуется острое напряжение. Дыхание перехватывает. Наши взгляды встречаются.

В его глазах, наряду со злостью, я вижу что‑то глубокое, неукротимое, от чего внутри у меня всё сжимается.

Его ладонь касается моей шеи. Пальцы ложатся на скулу и…

Ожидаю ли я, что Эмиль Разумовский поцелует меня?

Конечно нет, ведь представить до сегодняшнего дня нечто подобное было крайне сложно. Особенно учитывая всю ту неадекватную предысторию, которую мы имеем.

Однако по какой-то необъяснимой причине это всё же случается. Причём так резко и неожиданно, что среагировать на провокацию должным образом я не успеваю, тем самым позволяя ему вторгнуться в моё личное пространство. Да ещё и вот так: нагло и крайне самоуверенно.

Секунду назад я горячо спорила с ним и вот теперь столь же горячо и вызывающе он целует меня в губы.

Так, как никто и никогда не целовал…

Время будто замирает. Звуки города стихают. Я невольно прикрываю веки и для меня в этот момент исчезает всё вокруг. Остаётся только Он и мои ощущения – новые: яркие, будоражащие.

Поцелуй выходит страстным и дерзким. Разумовский настойчиво терзает мои губы, без намёка на разрешение и осторожность.

Я на мгновение теряюсь. Пытаюсь осознать, что происходит. Пытаюсь... Честно! Включить бедовую голову, но… Абсолютно все мысли куда-то из неё испаряются.

Тону в его запахе, которым пропитана уже насквозь. Чувствую жар его кожи и сильное тело.

Оказывается, холоден наш кен только снаружи. Умелые, требовательные поцелуи, пропитанные маниакальным желанием что-то доказать мне, – прямое тому подтверждение.

И да. Ломается что-то безвозвратно в эту самую минуту, ведь зачем-то, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, я… Подливаю масла в огонь.

Ну дура, да, признаю! Осуждайте сколько вздумается, если хотите.

Не знаю, женские инстинкты срабатывают? Подталкивает ли меня к этому шагу интерес? Может просто из любопытства решаюсь? А может понимаю: второго поцелуя не будет. Я не глупая идиотка. Я не позволю ему играть со мной. Не допущу того, чтобы он сделал мне больно!

Но всё это потом, а сейчас… Вцепившись в широкие плечи, я отпускаю себя и смело отвечаю ему с той же отчаянной страстью, граничащей с несвойственной мне нежностью.

Дыхание одно на двоих.

Стук сердец под рёбрами.

Пальцы зарываются в густую копну мягких, светлых волос.

Прикосновение языка – не пошлое, но откровенное.

Едва это случается, парень довольно мычит мне в губы и нас обоих словно разрядом тока прошибает.

Эмиль, снимает меня с парапета, подхватив за пятую точку. Ставит на землю, нависает надо мной, зажимая у ограждения, и его объятия становятся крепче и теснее.

Целует.

Целует.

Целует...

Чертовски горячо. Увлечённо и с азартом.

Градус напряжения стремительно растёт. А я… Без оглядки падаю в чёрную, бездонную пропасть. Лечу вниз, и внутри разливается странная, пугающая, но вместе с тем восхитительная по своей природе лёгкость!

Мозг просыпается, когда совсем опасно становится. Спасибо, кстати, Разумовскому. Он допускает ту же ошибку, на которой однажды уже прокололся. Возбуждённый и порядком отъехавший головой, в перерывах между поцелуями, блондин выпаливает роковое «поехали ко мне».

Затуманенный разум подаёт сигнал SOS.

Да-да. Где-то тут вся прелесть невинного романтического вечера рассыпается в пыль. Отрезвляют его слова очень быстро. Вынуждают моментально прийти в себя. Потому что обжигают неприятной правдой.

Сопротивляюсь, когда на очередной заход пойти собирается.

Упираюсь ладонями в его вздымающуюся грудь.

– Хочу тебя… – пылко выдаёт севшим голосом.

– Воу…. Сбавь обороты, Разумовский, – ловко увернувшись от очередного поцелуя, громко смеюсь.

– Стой. Куда ты собралась? – осведомляется, часто дыша.

– Мне пора идти.

– Пора идти? – смотрит на меня пьяным, поплывшим взглядом. По ходу, теперь его черёд не понимать, что происходит.

– Такси моё наконец подъехало. Вызвала пять минут назад, – пальцем показываю на машину с шашечками. – Спасибо за ресторан и развлекательную программу, – благодарю его нарочито вежливо.

– Развлекательную программу, – повторяет медленно. – Постой, чего? – хмурит лоб.

– Того, – набравшись смелости, щёлкаю его по носу. – Уезжаю говорю. Пока.

Шок в шоке.

– Какое ещё ПОКА, Бриж? – не даёт высвободиться из его объятий.

– Обыкновенное. Из четырёх букв, – заявляю в ответ, невозмутимо поправляя причесон.

Далее следует немая пауза. Потом отборный трехэтажный мат.

– А со стояком мне что делать? Не подскажешь? – интересуется сердито.

– Ты мальчик взрослый. Технику правой руки давно уже освоил, полагаю? – лепечу невинным тоном.

– Кинуть меня решила? – прищуривается, стремительно перемещаясь в стадию гнева.

– А ты значит решил, что всё настолько супер? – намекая на «поехали ко мне», выгибаю бровь. – Я бы поспорила, – театрально размышляю вслух, – нет, это было неплохо, но не прям чтобы «очень». Повторять не стала бы, прости. Любопытства ради, одного раза вполне достаточно.

Он меняется в лице и, кажется, теряет дар речи.

– Ты….

– Не обижайся, ладно? Я с самого начала ещё в Загадаево просекла, что ты на меня запал, – уверенно тараторю эту чушь, – увы, извини, сегодня выбор не в твою пользу.

– Чё ты несёшь?

– Так бывает, не расстраивайся. Цветы, вечерняя Москва, башня, ресторан… Красиво, дорого, ярко, но… Вот как-то не то пальто! Не моё это. Понимаешь?

Стоит, растерянно хлопает глазами.

– Врать и давать ложных надежд я не хочу. Мне нравится Галдин, – нарочно добиваю финальным аргументом. – Я окончательно поняла это, когда мы с тобой целовались. Так что всё. Поиграли и хватит. Эксперимент завершён. Возвращаем всё назад как было. За счёт в рестике деньги переведу вместе со следующей выплатой за шубу. Угу?

Молчит.

– Ну тогда прости-прощай.

Подмигиваю и, пользуясь его замешательством, тупо ухожу.

Пока иду до такси, спиной ощущаю налитый свинцом, пристальный взгляд, буквально вспарывающий кожу.

– Спокойной ночи, Эмиль, – не удержавшись от подкола, кричу уже возле машины.

– Пошла ты! – кроет меня отборным матом, а я довольно улыбаюсь во весь рот.

– Здрасьте! – приветствую водителя, открывая дверь.

– Эй! Я не работаю уже, – недовольно на меня глядя, сообщает мужчина.

– Очень-очень надо домой. Мама страшно волнуется. Двойной тариф заплачу, – складывая ладошки вместе, называю адрес.

Он, обречённо вздыхая, заворачивает шаурму в пакет и поворачивает ключ зажигания.

– Спасибочки. А сделайте радио погромче, – выдаю ещё одну просьбу, наблюдая за высокой фигурой Разумовского, которого я бессовестно оставила в одиночестве.

Извини, красавчик, но иначе никак. Нельзя нам сближаться, как бы мне не хотелось...

 
– Ты думал всё понарошку,
Просто так, пару встреч и никогда.
Всё не по плану немножко,
Я остаюсь с тобой навсегда…
Я незаметно, нежно, проживу с тобою дни,
Наверно прежде, чем ты поймешь.
Мы будем без надежды прожигать с тобой рубли,
И я конечно утону в любви…
 

В груди бомбит от эмоций. Сердце стучит как ненормальное, а с губ, всё ещё горящих от его сумасшедших поцелуев, никак не сходит дурацкая улыбка.

Глава 26

В конце августа наконец происходит это: Оля, поступившая в МГУ, переезжает из Загадаево в Москву. Ура-ура-ура!

Мухоморыча мы обрабатывали долго и методично. Степаныч долго-долго упирался, не желая отпускать внучку в столицу, но по итогу сдался. Мы таки убедили его это сделать!

Прощались они долго и тяжело. А какую мотивационную речь он нам толкнул перед отъездом! Там однозначно на цитаты её раздербанить надо и включить в пособие, созданное для всех вновь прибывших в Москву (если подобное существует).

«Коль уж вознамерилась бросить старика и сбежать в этот многомиллионный гадюшник, то, будь добра, не подведи. Чтобы краснеть за тебя не пришлось».

«По улицам и метро без надобности не шляйся»

«С незнакомцами, бомжами, цыганками, сектантами в разговоры не вступай»

«Злачные места обходи стороной. Любопытной Варваре, как известно, носяру оторвали»

«Кредиты и займы не бери. Это в рекламе красиво стелют, а потом люди в долгах остаются. Всего лишаются и в петлю лезут»

«Будь осторожна и ни при каких обстоятельствах не теряй голову»

«Ухажёров-сказочников, которые нарисуются на горизонте, отшивай нахрен»

«Им всем от тебя нужно только одно. Поматросить и бросить»

«Купи что нужно. Обувь, новую куртку на осень, юбку. Да подлиннее».

Ну хохма… Хотя, конечно, понять волнение нашего стариканыча можно. Боится и переживает Мухоморыч за Олю очень сильно, учитывая прожитый с её матерью опыт.

«Смотри мне, чучундра! Головой за неё отвечаешь! В авантюры мою внучку не втягивай! В беде не бросай! В обиду никому не давай! Мажоров ушлых к ней на километр не подпускай! В случае любой экстренной ситуации SOS – звони мне. Возьму ружьё своё и примчу к вам на первой электричке!»

Слово с меня взял, что все его пожелания и наказы непременно исполню. Разве что кровью расписаться не заставил, но главное – отпустил ведь! Едем вот в электричке.

Поднимаю взгляд на Олю.

Она даже не представляет, как круто изменится её дальнейшая жизнь. Малая родина – это, конечно, прекрасно, но такой умной, талантливой и красивой девчонке в Загадаево делать абсолютно нечего! Сейчас она покажет себя в этом своём МГУ и я, уверена: у неё обязательно всё сложится как надо.

Уж если я, дура дурная, смогла как-то выбраться из болота и осесть тут, то уж у неё это точно получится! По-другому просто быть не может!

– Можешь расслабиться, никто нас тут не ждёт, -успокаиваю её, когда десятью минутами позже мы бодро шагаем по перрону. – Парни не знают про твой приезд. Я даже Лёхе не сказала. Всё как ты просила. Полная конспирация.

Реально, я не лгу.

– Спасибо, Сень.

– Эх! Хотела бы я увидеть выражение лица Сухорукова, когда он нежданно-негаданно встретит тебя в универе, – изрекаю мечтательно.

– У него другой факультет.

– И чё?

– Университет большой. Надеюсь, пересекаться не придётся.

– А я надеюсь на обратное! – хохотнув, выдаю. – О! А ещё посмотреть бы на морду этой его анаконды! Она-то на сто процентов уверена в том, что ты не поступила.

О да! Приезд Оли однозначно как следует её взбодрит.

– Мало поступить. Нужно ещё суметь там задержаться.

– Пффф. Ты задержишься, – предсказываю уверенно. – Так-с… Сейчас я вызову нам такси, – притормаживаю и открываю приложение в телефоне.

– Как дорого, Сень! – ужасается подруга, заглядывая в экран.

– Это Москва, детка!

– Может, на автобусе или маршрутке доедем? Там вон остановка вроде.

– Ещё чего! Будем тащиться с твоей колхозной сумкой по всему городу? – выгибаю бровь, скосив взгляд на клетчатый баул.

– Ну извините, какая есть! – Мироныч обиженно дует губы, а я смеюсь.

– Погнали, через две минуты к нам подъедет Барбарис на жёлтом хундае!

– Байбарыс, – исправляет, правильно прочитав его имя.

Сказано, отличница.

– Неважно. Пошли! – крепко сжимаю её ладонь и веду за собой. – Вон туда нам надо. Ни с кем не разговаривай. Смотри вперёд и не теряйся, – перед выходом в город наставляю строго. – Ясно?

– Да.

Покидаем территорию вокзала. Попадаем в самую гущу. Так сказать, эпицентр. Повсюду таксисты, жаждущие увезти нас по тройному тарифу.

– Такси недорого.

– Девочки, вам куда?

– Какой адрес?

– Довезу, красивые, поехали.

– Просто молчи, – сосредоточенно ищу нужный нам автомобиль. – Барбарис! – радостно указываю пальцем в его сторону.

– Это точно наше такси? – спрашивает Оля неуверенно, пока мы протискиваемся через взбудораженную толпу бомбил, желающих подзаработать.

– Да. Номер тот. Давай, садись, – открываю заднюю дверь, пропускаю подругу в салон и стучу по стеклу, привлекая внимание водилы. – Эу! У нас сумка. Багажник откройте.

Он нехотя выползает наружу и я, вручив ему наш баул, запрыгиваю на заднее сиденье к Оле.

– Минут через сорок будем на месте, – сообщаю, проверяя детали заказа. – Если, конечно, не встрянем в пробку.

– Таксисты как коршуны на нас налетели, – лепечет она испуганно.

– Ага… Каждый хочет заработать копеечку, но с частниками, Оль, лучше никогда не ездить, – обозначаю сразу. – Лёха говорит, что могут обмануть и развести на деньги, а то и вовсе отвезти куда-нибудь в неведомом направлении. Оно тебе надо?

– Нет, – пучеглазится в ответ.

– Вот и я о том. Тут в приложении хотя бы видно, кто везёт и куда. Можно инфу скинуть близким. Если им есть до тебя дело, – добавляю, горько усмехнувшись. Намекая на своих предков, конечно.

– Сень….

– Ерунда. У нас теперь есть Мы, – беззаботно отмахнувшись, сжимаю её пальцы своими.

– Да, – кивает она, тепло мне улыбаясь.

– Едем?

Как же ждала её переезда! Один Боженька знает. Нет, понятно, у меня есть друзья: Лёха и Аська, но Оля… Она особенная! Она как сестра мне и даже больше. Я привыкла к тому, что мы везде и всюду вместе. Трудно было расставаться зимой, когда я неожиданно для себя и всех свинтила в столицу.

– Сень, эта твоя Ася точно не против того, что я какое-то время поживу с тобой? – интересуется подруга осторожно.

– Да она только за! – отвечаю абсолютно честно.

– Ты думаешь? – переспрашивает с сомнением.

– Конечно. Втроём ведь жить значительно веселее.

– Как только появится место в общежитии, я съеду.

– Ага-угу. Не переживай, Оль. Аська – мировая девчонка. Она тебе понравится. Стопудово! – подмигиваю. – Про Авдеева смолчала, – посылаю ей обиженный взгляд.

Последние новости имею ввиду. Спирохема (бывший Оли) опять к ней пытался подкатывать. Мухоморыч случайно об этом обмолвился.

– Ой, да ну его!

– Тогда про второго. Прошло много времени. Сейчас-то ты можешь рассказать о том, что у вас приключилось с Богданом? Галдин сказал, что ты его жёстко отшила. Наплела про то, что по-новой сошлась с Никитой. Я уж не стала разубеждать Лёху в этом.

Пока.

До выяснения обстоятельства.

– И правильно, что не стала. Не нужно.

– Значит, так и было. Прикрылась Авдеевым? – хмыкаю.

– Никем я не прикрывалась! Мне не нужны чужие парни, вот и всё! – высказывается громко.

– Тихо-тихо. Не злись, я тебя поддерживаю. Особенно сейчас.

– Что ты имеешь ввиду под этим «сейчас»?

Она хмурится, а я вздыхаю.

– Не хотела говорить, но что-то с весны понесло Богдашу конкретно. Постоянно наблюдаю в кофейне за тем, как он упражняется в искусстве пикапа.

– А как же его будущая жена? – удивляется Миронова.

– Ты про Змеюку?

– Да. У них свадьба в ноябре, если не ошибаюсь.

– Откуда знаешь? – прищуриваюсь. – Ты что, следишь за ними? – нападаю с ходу.

– Вовсе нет! – она стремительно краснеет, выдавая себя с поличным.

– Мне-то не ври, Миронова! – закатываю глаза.

– Господи! Один раз всего к ней заглянула. Это что, преступление века? – оправдывается сердито.

– С палёного аккаунта, надеюсь?

– Естественно. Не со своего же!

– Тогда фигня.

– Угу. – Оля, застеснявшись, отворачивается к окну. – Получается, он изменяет направо и налево. О какой свадьбе может идти речь?

– Очевидно, что для неё это абсолютно не имеет значения.

– Как такое возможно, Сень? – наивно рассуждает вслух.

– Возможно, – пожимаю плечом, – если в приоритете кольцо на пальце и статус жены.

– Сомнительное счастье.

– Лёха говорит, что Сухоруков не горит желанием жениться.

– Тем более. Зачем тогда Разумовской это надо?

– Насколько я поняла, она с детства влюблена в него по уши.

– Допустим, но это не повод унижаться и терпеть его поведение.

Согласна.

– У богатых, как говорится, свои причуды. Вон у того подъезда нам притормозите! – прошу нашего водителя

– Вы приехали, – глаголет навигатор.

Пока трепались, прибыли к пункту назначения.

– Выгружаемся! – выпрыгиваю из салона первой. – Не забудь сумку!

– Уже взяла.

Таксист достаёт Олино «приданное» из багажника и мы с ним дружно прощаемся.

– Идём, – зову подругу, с любопытством разглядывающую двор.

– Добрый вечер, – Оля вежливо здоровается с нашими старушенциями, сидящими на скамейке, и мы заходим в подъезд.

– Нам на третий. Видела, как на тебя зыркнула Карга Петровна?

– Это которая из них? – уточняет, когда поднимаемся по ступенькам.

– Старшая по дому. Та суровая, в спортивном костюме.

– Понятно.

– Она тут по выходным группу активных пенсионеров собирает. Дыхательная гимнастика, скандинавская ходьба и всё такое.

– Полезное дело.

– Вот лучше бы только этими полезными делами она и занималась. Всех соседей достала своими причудами. Посмотришь, заявится к нам в скором времени. Выяснять, кто ты и почему приехала с сумкой, – обсмотрели же с ног до головы моего Мирона. Сидят, небось, активно нас сейчас обсуждают. – Сюда, Оль, – достаю ключи из кармана, но воспользоваться ими не успеваю.

– Открыто!

– О, Аська, ты уже дома?

– Решила прийти пораньше, чтобы вас встретить. Не стойте на пороге, заходите.

Затаскиваю сумку с вещами в квартиру и тяну за собой переминающуюся с ноги на ногу Миронову.

– Знакомьтесь. Ась, это моя Оля. Медалистка. Стобалльница! Спортсменка и просто красавица!

– Оль, это Ася. Я много тебе про неё рассказывала.

– Привет, – здоровается с ней Мироныч:

– Привет, соседка! – Аська дружелюбно улыбается Оле и минуту спустя зовёт нас на кухню. – Садитесь, будем пить чай. Как добрались? – снимает чайник с плиты и разливает кипяток по чашкам.

– Нормально.

– Тяжело было расставаться с дедушкой?

– Тяжело, – вздыхает Оля.

– Сеня говорила, что вы с ним очень близки.

Мирон кивает и заметно расстраивается. Уже сто пудов скучает по своему Мухоморычу. Тут всё-таки надо, чтобы привыкла она немножко. Переживает очень из-за того, что оставила Степаныча в Загадаево одного.

– Я тебя понимаю, Оль. У меня с бабулей была особенная связь. Она мне родителей заменила. Долгие годы была и за папу, и за маму, – у Аськи глаза на мокром месте. – Сейчас я тортик нам достану. Прикупила в магазине, когда шла с работы, – шмыгая носом, ныряет в холодильник она.

– Это тот, офигенский с кокосиком, Ась? – нарочно перевожу тему, дабы девчонки не расстраивались ещё больше.

– Ага, он.

– О да! Оля, ты обязательно должна его попробовать! – выношу свой рекомендасьон. – Этот торт просто бомбический!

Я в прошлый раз половину проглотила в один присест.

– Давайте сюда тарелки, я положу, – предлагает Ася, сдвигая в сторону пластмассовую крышку.

– Помогу?

Пока девчонки раскладывают тортик по тарелкам, я зачем-то снова проверяю соц.сети. Так и тянутся пальцы к телефону.

Там, конечно же, новое уведомление. Разумовский разместил на странице фотки и рилсы. С вечеринки в Сосновом Бору. Куда они укатили вчера вечером всей компанией: Галдин, Сухоруков и этот.

Поджимаю губы, закатываю глаза. Ничего нового на его странице я, собственно, не увидела, однако мне, чёрт возьми, почему-то неприятно.

Очередная вечеринка, полуголые девицы и все атрибуты веселья.

С завидной частотой наблюдаю подобное. Регулярно. Намереваюсь отыграться и поставить на каждой фотке «палец вниз», но вовремя себя останавливаю.

Глупо ведь? К чему это? Так я продемонстрирую свою обиду и неравнодушие. Пусть лучше он думает, что мне плевать и нет до него никакого дела.

В сущности так и есть ведь?

Если вам любопытно, расскажу, как складывается наше общение с кеном на сегодняшний день.

Пхахах! Его нет!

После того нашего памятного свидания в Москва-Сити, всё вернулось на круги своя. В том смысле, что Разумовский остался верен себе, а я поняла, что, бортанув его, поступила в тот вечер правильно. Ждать чего-то другого от этого мажора, избалованного женским вниманием, было бы глупо. Он повёл себя вполне предсказуемо.

Мы снова вернулись к привычному раскладу. Всё тот же обмен любезностями в кофейне. Всё те же взгляды. Всё тот же Гном и Шкуролюб – во всех смыслах. Всё просто, привычно и предельно ясно.

А тот вечер... Ресторан, танец, прогулку по набережной и поцелуй, каким бы классным он не был, я скоро забуду. Он ведь, сволочь, забыл! Вон на видео увлечённо сует свой поганый язык в рот какой-то новой девчонке.

Сжимаю телефон в руке до скрежета и растерянно улыбаюсь в ответ на вопрос Аси, который даже не расслышала.

Козёл. Ненавижу его! Всеми фибрами души!

И себя ненавижу тоже! За то, что не могу перестать проверять его грёбаную страницу каждый божий день.

*************

Аська с Олей довольно-таки быстро находят общий язык и я искренне радуюсь. Ну потому что для меня это очень важно. Два дорогих человечка на одной территории как никак!

– А что с её родителями? – тихо спрашивает Миронова, когда мы проходим в мою комнату.

– Погибли. Давно.

– А бабушка?

– Отправилась на небеса два года назад. Квартира Аське досталась по завещанию. Из-за этой холупы такие скандалы между родственниками были!

– Какой кошмар! Человек умер, а они имущество делят, – возмущённо удивляется.

– Чё ты шепчешь? – нахмурившись, спрашиваю.

– Не хочу, чтобы Ася нас услышала. Ей будет неприятно.

– Как она тебе, кстати? -достаю подушку из тумбочки и взбиваю её.

– Хорошая, – нехотя признаёт Оля.

Ну вот. А то не верила мне, редиска!

– Ты Асе тоже понравилась, – расправляю простынь на разложенном диване.

– Она тебе так сказала? – Оля садится на корточки и ищет что-то в сумке.

– Написала мне в мессенджере, что ты добрый и светлый человек. Готово! Ложе к вашим услугам! – поправляю одеяло и отвешиваю реверанс.

– Спасибо.

– В тесноте, да не в обиде, – подмигиваю ей, раскладываясь звездой на своей половине.

– Тут уж точно больше места, чем в моей кровати, – подмечает, осмотрев диван.

– Он гораздо удобнее. Запрыгивай! Только свет щёлкни, мне уже лень вставать, – зеваю.

Подруга послушно ковыляет до стены, выключает свет и возвращается к дивану.

Укладывается рядом. Вздыхает тяжело и взволнованно.

– Как я рада, что ты теперь тут со мной, в Москве! – обнимаю её.

Свершилось, урррра!

– И я рада, Сень.

– Ты не переживай за деда. Я попросила Семёновну за ним присматривать.

У нас уговор. Отчитываться мне будет каждый понедельник.

– Ой, не к добру. Боюсь, дед пошлёт её, если она начнёт к нему регулярно наведываться.

– Не пошлёт. Он может и вредный, но к Семёновне более-менее терпимо относится.

– Ну как сказать…

– Мухомор был влюблён в неё в юности.

– С чего ты это взяла? Выдумала?

– Вообще-то, она мне по секрету рассказала.

– Офигеть!

– Спи, Мирон. Завтра поедем в ТЦ. Будем гардероб тебе подбирать. Ты у нас студентка МГУ, а значит, должна выглядеть соответствующе.

Я специально с весны чуток деньжат подкопила на эти цели.

– Соответствующе? Не смеши, Сень. Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки, увы…

– Чепуха! Мы, Загадаевские, ничуть не хуже этих столичных фиф, – заявляю уверенно, – а может, даже и лучше. Поверь, я знаю, о чём говорю.