Текст книги "Есения (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Глава 15

Эмиль

незадолго до визита в квартиру

Мы с Сухоруковым этим вечером решаем надраться, зависнув в одном, хорошо знакомом нам заведении.

Не проходит получаса, как Богдана с непривычки разматывает и тут же по традиции прорывает на откровения.

– Нет, ну вот объясни мне, дружище, что ей надо? Я дважды за прошлую неделю приезжал в это грёбаное Загадаево! – упоминает идиотское название деревни, в которой не так давно, усилиями местной шушеры, чуть не остался навсегда. – С цветами, подарками заявился. Всё как положено. Что не так-то? – спрашивает возмущённо.

– Занятно, – внимательно разглядываю Сухорукова, от досады стиснувшего зубы. – Выходит, отшила тебя Миронова?

Не успел с сеструхой моей поскандалить, как тут же начал подбивать клинья к своей спасительнице.

– Прикинь? – разводит руками и, что любопытно, выглядит при этом озадаченным и реально расстроенным.

– Симпатичная, конечно, тёлочка, но вокруг тебя этого добра полно. Так сильно хотел уложить её в койку?

– Да причём тут это, – раздражённо морщится.

– Ну а что тогда? – усмехнувшись, барабаню пальцами по стакану.

– Не знаю, – таращится в пустоту. – Зацепила меня Оля чем-то. Другая она какая-то, понимаешь? Не такая, как все.

– Ой да я тебя умоляю, Богдан! Все бабы абсолютно одинаковые!

– Тебе ли не знать, что это не так, – отражает с глупой улыбкой на губах. – Вон одна Сенька-ураган чего стоит, – зачем-то вспоминает о существовании этой неадекватной.

– Да ни черта она не стоит, – фыркаю.

– Однако не приняла Бриж твоё заманчивое предложение, – подстёбывает меня, естественно.

– Это пока. Пройдёт ещё немного времени и долг за шубу её нагнёт.

– Спорим, что нет? – прищуриваясь, возражает дюже уверенно. – Не станет она спать с тобой, Эмиль. Извини, при всё уважении.

– Посмотрим.

– Как бы тебе объяснить, – он устало потирает бровь. – Эти девчонки совсем из другого теста. Вот возьмём для примера твою дорогую во всех смыслах систер.

– Причём тут она?

– Сравни их просто. Ей же кроме цацок, брендового шмотья, бабла и салонов ни хрена в этой жизни не надо. Не обижайся, бро, но я тебе честно признаюсь…

– Давай.

– Элька красивая, спору нет, но внутри… Внутри там пусто и холодно, понимаешь? Нам с ней даже поговорить толком не о чем. Сумочку Биркин обсудить или новый аромат от Версаче? – качает головой.

– А у Мироновой ты богатый внутренний мир обнаружил?

– Не поверишь, но да, – кивает. – Помимо того, что Оля добрая, красивая, умная девчонка, она ещё и интересная очень. Самобытная.

Цокнув языком, закатываю глаза.

– Не гони мне эту дичь, Богдан.

– Почему дичь?

– Да потому что вы – две параллельные прямые.

– У нас с ней много общего! – заявляет на полном серьёзе.

– Вы с Мироновой с разных планет, очнись.

– Мы оба увлекаемся футболом, – приводит весомый, как ему кажется, аргумент.

– Смешно, – встречаю его реплику снисходительной гримасой.

Такую бредятину несёт, ей богу…

– Я в МГУ и она мечтает поступить в МГУ.

– Миллионы абитуриентов об этом мечтают. Ты ищешь совпадения там, где их нет.

– У нас одинаковые взгляды на жизнь.

– Чушь.

– Блин, да достаточно того, что она мне эту самую жизнь спасла! Я мог просто сдохнуть в том лесу и всё! Не сидел бы сейчас тут.

– Оля, молодец, спору нет, но ты давай не перебарщивай с драматизмом, ладно?

– Знаешь, что ещё мне в ней нравится?

– Удиви-ка, – поддерживаю диалог, печатая Гному очередное сообщение.

Вот на хрена он мне напомнил про эту неадекватную деревенщину! Тут же почему-то зачесались пальцы что-нибудь ей отправить.

– Она неиспорченная, Эмиль.

Перемещаю взгляд с экрана айфона на поплывшую физиономию своего друга.

– В смысле не распечатанная? Ты об этом?

– Да ну тебя на хер! – психует, снова махнув рукой. – Ты всё к одной теме вечно сводишь!

– Так это самый главный человеческий инстинкт.

– Не самый.

– Харэ заливать уже, Сухоруков. Я, конечно, понимаю, что ты втрескался в свою Снегурочку Олю по самые яйца, но пора завязывать с этим сопливым нытьём. Я не узнаю тебя, реально.

– Да ниче я не втрескался! Говорю же, зацепила.

– Вижу-вижу. Попрёшься, небось, опять к своей неиспорченной, – ржу.

– В следующую субботу поеду, – кивает, подтверждая мою теорию.

– Я бы на твоём месте больше не отсвечивал в этой дыре, – выражаю своё мнение относительно происходящего.

Доиграется. Нападут опять.

– У меня всегда теперь пушка при себе. На всякий пожарный.

Вздыхаю.

– Поехали. Тебе уже достаточно на сегодня, – достаю портмоне из кармана и расплачиваюсь с барменом.

Пять минут спустя мы с Сухоруковым на улице и я помогаю ему забраться в машину к водителю, ведь за руль в таком состоянии ни мне, ни ему садиться нельзя.

– Ты не держишь на меня зла, бро? – цепляется за рукав пальто.

– В смысле? – не сразу втыкаю, о чём он.

– Из-за Эльки. Ну, ты не обижаешься, что мы разошлись с ней?

– Помиритесь ещё, – подмигиваю.

Так бывало уже не раз в нашем сериале. Ксюши, Лены, Кати, Оли. Это мимопроходящее. Богдан перебесится по поводу Мироновой и они с Элей сойдутся. Других вариантов нет. У наших родаков большие планы на этот союз.

– Вези, – отдаю водиле распоряжение и закрываю дверь.

Провожаю взглядом чёрную бэху и достаю из кармана вибрирующий телефон.

Это предводительница зелёных наконец удосужилась отреагировать на мои сообщения.

Средний палец мне шлёт, зараза.

Возникает непреодолимое желание ей его свернуть.

Собственно, наверное, именно поэтому в какой-то момент я обнаруживаю себя возле чёртовой кофейни. Аккурат перед её закрытием.

Визит в это заведение – нездоровая привычка. Странное дело, но сюда я прихожу не за порцией кофе, как это было раньше, а за порцией нашего с несносным Гномом лютого противостояния.

Нравится мне её цеплять. Ничего с этим не могу поделать.

Я, можно сказать, развлекаюсь подобный образом.

– Добрый вечер, – здоровается со мной невзрачная сменщица Бриж.

– Двойной эспрессо, – выдаю вместо приветствия, окидывая взглядом окружающее пространство.

Гнома нигде не видно.

За стойкой её нет. У столов тоже.

В сортир свинтила, что ли, яду отлить?

– Десерт желаете? – комариным писком осведомляется то ли Настя, то ли Стася.

– Только если можешь предложить мне что-то поинтереснее того, что лежит на витрине, кис.

Девчонка, резко покраснев, опускает глаза на терминал и, блея, озвучивает ценник за кофе.

– Где это чудо-юдо загадаевское? – забираю свой стаканчик с нелепыми дурацкими мишками.

– Других нет, закончились, – виновато пищит моль, заметив красноречивое выражение моего лица. – А Сени нет, она уже ушла, – докладывает интересующую меня информацию.

– Куда ушла? – нахмурившись, уточняю.

– Домой.

– Домой, – повторяю сердито.

Да она тут ежедневно с утра до ночи должна батрачить, чтобы долг мне за шубу отдать!

– Лёша позвонил, попросил, чтобы она пораньше домой приехала, – тараторит вешалка сбивчиво.

– Понятно.

Разворачиваюсь уходить, но…

– Где она живёт? – за каким-то хером напоследок спрашиваю.

То ли предчувствие дерьмовое вынуждает это сделать, то ли моё сегодняшнее состояние.

– И? Какого чёрта ты зависла? – тороплю тормознутую с ответом.

– Так это… Сеня с Лёшей ведь живёт, – мямлит она растерянно.

– Ясно.

Шагаю по направлению к выходу и где-то у самой двери до меня запоздало доходит смысл сказанного…

Лёша позвонил, попросил, чтобы она пораньше домой приехала.

Сеня с Лёшей ведь живёт.

Стискиваю дверную ручку пальцами. До хруста в фалангах.

СЕНЯ. С ЛЁШЕЙ. ВЕДЬ. ЖИВЁТ.

Когда, сложив два и два, догоняю, ГДЕ именно, такую адову злость испытываю, что кажется просто вот-вот взорвусь от гнева!

АХ ТЫ ПАДЛА, ГАЛДИН!

НУ Я ТЕБЕ СЕЙЧАС УСТРОЮ!

* * *

До пункта назначения – нового ЖК, в котором предки два года назад приобрели для меня хату, добираюсь на такси.

До краёв переполненный гневом, поднимаюсь на нужный этаж.

В квартиру попадаю без лишнего кипиша. Даже комплект ключей не понадобился. Открыто.

Тихо прикрываю за собой дверь. Снимаю пальто и замираю, не двигаясь.

В холле темно, но из гостиной доносится звук от телека, шум воды и голоса: мужской и женский.

Тихо шагаю в ту сторону. Останавливаюсь, чтобы убедиться: между собой разговаривают Бриж и Галдин.

– Я говорю, мы идеальная пара, – заявляет он и Гном смеётся. – Серьёзно, Сень, давно у меня такого не было. Со школы, наверное.

Нахмурившись, подслушиваю.

– Какого такого?

– Чтобы девчонка так мне нравилась.

– Ты такой жук, Галдин! Да у тебя поклонниц с число жительниц Загадаево. Целая армия!

– Не нужна мне армия. Нужна одна. Самая-самая.

Чего?

Ещё ближе шагаю к арке.

Это он реально Ей говорит всё?

– Красивая, прикольная, смелая, с характером. Ты же реально как с другой планеты. Ни на кого из них не похожа, Сень.

– Кучу комплиментов наговорил…

– Так всё по факту разложил. Да оставь ты эту дурацкую посуду! Давай вон лучше потанцуем.

Музыка начинает играть громче. Какой-то нафталин, но текст вроде знакомый.

– Насыров, что ли? Моя бабушка его слушала.

Точно, Насыров.

– Отличная песня, между прочим.

На какое-то время они оба затыкаются, а потом я слышу, как этот придурок подпевает:

– Я – это ты, ты – это я

И никого не надо нам

Всё, что сейчас есть у меня

Я лишь тебе одной отдам

Аккуратно выглядываю из проёма и охреневаю, когда передо мной открывается общая картина: гостиная освещается лишь приглушённой подсветкой и светом от телека. На столе, устланном скатертью, все атрибуты романтического ужина: цветы в вазе, тарелки с едой, бокалы и горящие свечи.

Эти двое, обнимая друг друга, самозабвенно танцуют медленный танец. Галдин держит девчонку за талию. Она – прижимается щекой к его плечу.

Стоят, качаются в такт музыке. До тех пор, пока она не заканчивается.

Останавливаются у столешницы.

Галдин стоит спиной ко мне. Гнома за ним не вижу, слишком она мелкая ростом.

– Ты такая красивая, Есь, – его рука поднимается к её лицу.

Он наклоняется ближе.

Ясное дело, что сейчас полезет ей в рот. Всё к тому идёт.

Нет, нормально вообще? Мало того, что самовольно подселил её в МОЮ квартиру, так ещё и траходром тут решил устроить!

Не пойму, что в эту секунду злит и бесит больше: его очевидное желание завалить деревенщину или тот факт, что она вообще не против.

Наблюдаю за ними, уже стоя у стола, и по венам интенсивно разливается коктейль из лютой ярости и гнева.

Хочется разбить Галдину хлебало, однако сначала я порчу голубкам момент – опрокидываю на пол дизайнерскую вазу с цветами. Грохот вынуждает их оторваться друг от друга.

Сперва этот кретин поворачивается, а затем и Гном из-за него выглядывает. Пучеглазится. Часто моргает и приоткрывает от удивления рот.

– Что за херня происходит в моей квартире? – осведомляюсь ледяным тоном.

В ответ тишина.

– Я тебя спрашиваю, – цежу сквозь зубы, глядя на Иуду.

– Эмиль, послушай….

Но я понимаю, что слушать его не собираюсь. То был чисто риторический вопрос.

– Это что?

Рывком выдёргиваю бордовую скатерть из-под посуды и тарелки с бокалами тоже валятся на пол, разбиваясь на осколки.

– Братан, давай поговорим, – Галдин шагает мне навстречу.

– Поговорить хочешь? Ну давай, – бросаю пальто на спинку стула, подзываю его правой рукой к себе и тут же сжимаю ладонь в кулак. Для того чтобы хорошенько ему врезать.

Лёха явно не ожидает такого поворота. Не удержавшись на ногах, заваливается своей тушей на полупустой стол.

– Думал, я не узнаю, падла? – хватаю его за грудки, пока не пришёл в себя.

– Ей некуда было пойти, – вытирая кровь, капающую с носа, поясняет бывший друг в свою защиту.

– И ты решил втихаря притащить её сюда? – ору на него матом. – А ты случаем не охерел, Галдин?

– Я не мог оставить Сеньку на вокзале! – орёт в ответ, вымораживая тем самым ещё сильнее.

– Сука и молчал столько времени! – снова набрасываюсь на него с кулаками, однако на этот раз он уже защищается.

– Давай поговорим, – просит примирительно, уклоняясь от моих разъярённых ударов, но я, как и прежде беседовать не настроен.

– Ты конченый! Шваль всякую сюда тащишь, и я с тобой после этого разговаривать должен? – агрессивно толкаю его.

Спотыкается о разбитую вазу.

– Не смей оскорблять её! – заступается за подружку.

– Шваль и есть. Вместо квартплаты ноги перед тобой раздвигает? А заливала, что не такая…

Все они одинаковые.

– Заткнись, – Галдин бросается в мою сторону.

– Попробуй заткни меня.

Между нами на почве конфликта завязывается драка: ожесточённая и яростная.

Поочерёдно лупим друг друга.

Падаем.

Катаемся по полу, усыпанному битыми осколками.

Морда. Печень. Башка. Почки. Рёбра.

Удушающий.

Тяжело и часто дыша, сжимаю локтем его шею.

– Хватит! Прекратите немедленно! – орёт девчонка.

Пока Галдин на карачках отползает прокашляться, я, пошатываясь, встаю с пола и поднимаю взгляд на испуганного Гнома.

Она так и стоит на том самом месте, возле столешницы. Изумлённо хлопает глазами.

Господи, вот же я её ненавижу!

– А тебе не стрёмно, м? – прищуриваюсь, отряхивая стёкла с рубашки.

– Так это твоя квартира? – произносит деревенщина севшим голосом.

Выглядит она при этом по-настоящему шокированной.

Да что там! Она в ужасе!

– А ты значит решила, что его? – громко смеюсь. – Откуда у него такая хата, дура? Он по сути, такой же нищий, как и ты. Я по доброте душевной разрешил ему зависнуть тут на время!

Она поворачивается и внимательно смотрит на Галдина.

Тот, по-прежнему стоя на коленях, поднимает голову и встречается с ней глазами.

– Почему ты не сказал мне правду?

– Есь, – несколько секунд подряд он кашляет, – я объясню всё.

– Уже не надо.

Обиженно поджав губы, Бриж удаляется из гостиной, оставляя нас с Галдиным наедине.

Я подхожу к раковине. Подставляю под холодную воду сбитые в кровь костяшки пальцев. Умываю лицо и шею. Затем возвращаюсь к столу и снимаю с упавшего стула своё пальто.

– У тебя сутки на то, чтобы привести квартиру в порядок и свалить, – подбирая с пола телефон, сообщаю сухо. – Ключи оставишь консьержу. Ты понял?

– Понял, – бросает он сквозь зубы.

Больше мы ничего друг другу не говорим.

Я покидаю квартиру, а уже пару минут спустя вышеупомянутый консьерж при виде меня хватается за сердце и интересуется, всё ли в порядке.

Махнув рукой, киваю. Держась за левый бок, выхожу на улицу, но домой сразу не еду. Прохожу метров пятьдесят вперёд. Заваливаюсь на одну из тех лавок, что выставлены вдоль сосновой аллеи.

Достаю трубу из кармана. Печатаю гневное сообщение Сухорукову.

Богдан ведь получается был в курсе? Девку из деревни они привозили вдвоём.

– Капец. Одни предатели вокруг! – ворчу себе под нос.

Что за друзья пошли? Кому доверять вообще можно? Один без спроса притащил в мою квартиру тёлку, с которой у меня тёрки. Второй – намеренно скрыл эту инфу.

Зашибись расклад…

– Есь!

До меня доносится голос Галдина. Этот идиот орёт, по пояс высунувшись с балкона.

В эту же самую секунду я вижу Гнома. Она выходит через центральные двери и спускается по ступенькам.

Останавливается ненадолго, чтобы быстро надеть свою убогую куртку.

Боже. Это говно давно пора выкинуть.

Наблюдаю за тем, как не может застегнуть молнию. Дёргает собачку туда-сюда, но у неё ни хрена не выходит.

– Чёрт!

Психанув, девчонка натягивает на себя шапку и заматывает вокруг шеи шарф.

Закидывает челночную клетчатую сумку на плечо и продолжает движение.

Дверь снова хлопает. Из подъезда появляется подрихтованный моими стараниями Галдин.

– Еся, прошу тебя, постой! – ковыляет он за ней, хромая.

– Пошёл ты! – кричит Гном в ответ, уверенно топая к шлагбауму, за которым её ожидает такси. – Видеть тебя больше не хочу! Ясно?

Ха-ха-ха. Так-то!

Откидываюсь на высокую спинку скамейки и с каким-то особым, болезненным удовольствием слежу за драмой, развивающейся прямо у меня на глазах…

Глава 16

Есения

Пока еду в такси, к своему стыду, тихо плачу. От обиды и безысходности.

Никак не могу поверить в то, что Лёха так со мной поступил.

Ненавижу ложь! Особенно ту, которая якобы во благо. Своим поступком Галдин поставил меня в отвратительнейшую и крайне неловкую ситуацию, ведь получается, что всё это время я жила у Разумовского, который, что называется, об этом ни сном, ни духом.

Роняю пылающее лицо в ладони.

Катастрофа какая-то!

Мне стало настолько стыдно за выходку друга, что я готова была провалиться под землю от осознания масштабов произошедшего.

А сам момент ещё… Разумовский появился в квартире именно тогда, когда мы с Галдиным целовались.

Вот даже не хочу представлять, как со стороны всё это выглядело. Неудивительно, что из его рта тут же посыпались хлёсткие оскорбления в мой адрес. И да, меня глубоко задели его слова. Отчего-то было очень больно их слышать.

Про шваль.

Про отработку квартплаты.

Пусть это всего-навсего версия его больного, озабоченного воображения, но насколько же грязно она звучала! Моё самолюбие задето, хоть вида я не подала.

Утыкаюсь лбом в холодное стекло, смотрю на ночную Москву, а перед глазами до сих пор почему-то Разумовский. Злой, взбешённый. Белоснежная рубашка в крови и мелких стёклах. Язвительная улыбка на губах. В прожигающих меня насквозь глазах – лютая ненависть и презрение.

Таким Его я ещё не видела. Даже в тот вечер, когда спалила чёртову шубу.

Господи, как я испугалась, когда между парнями началась ожесточённая драка! Это был самый настоящий кошмар. И самое ужасное, что этот кошмар случился из-за меня.

Миронова как-то пошутила, мол, рассоришь ты, Сень, друзей, по ходу.

Что ж. Как в воду глядела. Только связано это оказалось не с амурными делами. Всё куда хуже и сложнее вышло.

Вздыхаю и прикрываю глаза из-за пульсации в висках.

У нас, кстати, с Лёхой всё равно ничего не получилось бы. Поцелуй был приятен, однако никаких диких мурашек и какого-либо волнения он, увы, не вызвал. Искр не пробежало. Сердце не застучало сильнее. Неведомые бабочки в животе так и не проснулись.

Уж не знаю, как работает внутренний компас женщины, но возможности существования нашего союза он однозначно не показал.

Не отозвалось. Эксперимент закончился разочарованием. Причём двойным, ведь в Галдине я обнаружила не кандидата на роль моего молодого человека, а бессовестно подставившего меня предателя.

– Приехали. Казанский вокзал, девушка.

Встрепенувшись, часто моргаю и понимаю, что машина уже не едет.

– Долго стоять тут я не могу, – раздражённо обращается ко мне водитель.

– А долго и не надо.

Нащупываю ручку, открываю дверь. Сперва сама выбираюсь из салона, пропахшего вонючими носками, затем достаю свою сумку с немногочисленным добром.

– Всего хорошего.

– И вам того же.

Шагаю по направлению к центральному входу и непроизвольно засматриваюсь на красивое и величественное здание.

Казанский вокзал в Москве – это не просто транспортный узел, а самый настоящий архитектурный шедевр, который, благодаря вечерней подсветке, выглядит особенно эффектно.

Фасад трёхэтажного здания украшен арками и башенками. Снаружи оно выглядит как сказочный дворец, а за его массивными дверьми открывается мир, где искусство встречается с вечным движением. Пространство так и дышит историей, но не кажется скучно музейным. Внутри расположены кассы, залы ожидания, сувенирные лавки, кафе, рестораны, магазины и другие объекты инфраструктуры, обеспечивающие комфортное пребывание пассажиров.

Территория вокзала просто огромная. Поначалу я даже теряюсь, не понимая, куда нужно идти. Стою как дура посреди зала. Улавливаю звуки и впитываю визуальную картинку. Чувствую запах выпечки и кофе. Фоном звучат объявления и разговоры суетливых пассажиров. Под ногами от гула проходящих поездов вибрирует пол.

Кто-то задевает меня плечом.

– Ты чё встала тут, идиотка? – недовольно орёт на меня тётка в леопардовом спортивном костюме и с шиньоном на голове.

К ней присоединяется возмущённая собака-мышь, которую дама держит на руках. Она тоже тяфкает на меня и рычит.

Ругаться с хабалкой настроения нет. Поправляю сумку и молча направляюсь в сторону кассы. Занимаю очередь за семейной парой и пока жду, читаю сообщения от Галдина.

«Есь, прости меня, пожалуйста»

«Я просто хотел, чтобы у тебя было жильё»

«Мне совсем чуть-чуть времени не хватило. Я же нашёл нам нормальную хату, чтобы мы могли съехать из его квартиры»

«Где ты?

«Давай поговорим, прошу тебя»

«Напиши, куда приехать»

Он звонит. Постоянно.

Сперва не отвечаю, а потом просто беру и блокирую его номер. Потому что не нахожу в себе сил с ним общаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Вы билет покупать будете? – спрашивает у меня кассир.

– Да, – шмыгаю носом. – Ближайший до Загадаево, пожалуйста.

– На шесть сорок утра.

Прекрасно, всю ночь сидеть электричку ждать, но делать нечего. Других вариантов нет.

Покупаю билет в кассе и ароматный какао с булочкой в круглосуточной кафешке. Ищу себе место в зале ожидания. Присаживаюсь на свободное кресло. Ставлю сумку под ноги и делаю глоток горячего напитка.

Изо всех сил пытаюсь отвлечь себя от грустных мыслей, но у меня ничего не получается!

Я бомж.

У меня больше нет жилья в Москве.

Нет толком денег.

И рядом больше нет человека, которому я безоговорочно доверяла.

Я вообще не понимаю, что мне делать дальше. Побег домой – точно не выход. Ну поплачусь я Оле, поживу у них с Мухомором неделю, а что потом? К родителям-алкоголикам не вернусь ни за что!

Как быть-то?

Накрывает такая депрессия, что опять по щекам катятся слёзы.

– Эуу, – свист вынуждает повернуть голову вправо. – Москва слезам не верит, – острит мужик, сидящий через два кресла от меня. – Случилось чё, красивая? Помощь нужна? Я так-то могу и работу, и комнату подсуетить, – сообщает, подсаживаясь. – Про оплату как-нибудь договоримся, – подмигивает, мерзко при этом улыбаясь.

– Ничего мне от вас не нужно, отстаньте! – заявляю агрессивно, вскочив со своего места.

– Чё орёшь-то как ненормальная? Я просто помощь предложил.

– Идите вы… Со своей помощью!

Ретируюсь. Быстрым шагом двигаю от этого подозрительного пассажира подальше. Ухожу в другой конец зала и где-то тут мой телефон снова начинает вибрировать.

Достаю его из кармана куртки. Смотрю на экран и, нахмурившись, отвечаю на входящий вызов. Только потому что мне звонит Аська, которая по ночам, в отличие от меня, всегда спит.

– Сенечка, – её голосок звучит прерывисто и испуганно. – У тебя всё в порядке?

Нервно смеюсь. По-другому отреагировать не получается.

– Ну как тебе сказать…

– А ты где? – робко уточняет она, услышав очередное объявление диктора, эхом разлетающееся по залу.

– На вокзале, – выдыхаю честный ответ.

– На вокзале?

– Угу.

– Сень… У тебя что-то случилось?

* * *

Той ночью я поехала к Асе. Мы целый час разговаривали о произошедшем. Я осталась у неё переночевать, утром нечаянно проспала свою электричку и на вокзал уже не вернулась.

«Это знак свыше. Не надо тебе в Загадаево, Сень, – уверенно заявила подруга. – «Лучше давай-ка, оставайся у меня. Насовсем. Комната свободная для тебя есть. Жить вдвоём будет куда веселее».

Вот так абсолютно неожиданно и легко Аська предложила разделить с ней квадратные метры, ценник на которые, судя по объявлениям, в Москве просто запредельный.

Брать с меня квартплату она наотрез отказалась, мол, не надо ничего, жильё в собственности и осталось от бабушки, которая всегда помогала людям.

Спорить было бесполезно, сошлись на том, что в знак благодарности я оплачиваю все коммунальные услуги: воду, свет, газ и прочее. Ну и естественно, продукты плюс какие-то бытовые расходы договорились делить пополам, чтобы было более-менее справедливо и честно.

К новому месту я привыкла довольно быстро. И знаете, поняла одну ужасную истину: как ни прискорбно, в моём случае, везде лучше, чем дома.

Скучаю ли я по фешенебельной квартире Разумовского, расположенной в элитном районе, – и да, и нет. Тоскую не по роскоши. Просто иногда вспоминаю наши с Галдиным уютные вечера. Как дурачились на пару, вместе готовили завтраки, смотрели фильмы.

Мне не хватает нашего дружеского общения. Тяжело видеть его в кофейне и демонстративно игнорировать, но по-другому никак. Я всё ещё его не простила. Знаю, что это скорее всего случится, однако пока упрямо держу паузу. Как бы банально это не звучало: мне нужно время.

– Сень.…

– М? – отступаю на шаг назад и проверяю, насколько качественно отмыла окно.

Традиционно раз в неделю мы генералим. Аська давала обещание бабушке – всегда держать квартиру в чистоте.

– У тебя было много парней? – прилетает вдруг неожиданный вопрос. – У меня, если что, ни одного. Бабушка запрещала с ними контактировать. Переживала на этот счёт.

– Много ли парней у меня было? Смотря что ты имеешь ввиду, – заметив разводы, брызгаю ещё немного средства на стекло.

– Ну ты встречалась с кем-то может? В серьёзных отношениях состояла…

– Вот прям чтоб в серьёзных – точно нет. А-ля на свидания да, ходила. С кем-то периодически гуляла и даже целовалась, но назвать это отношениями было сложно.

– То есть вы просто проводили друг с другом время без обязательств?

– Типа того. С одноклассником в том году что-то закрутилось вроде, но я в какой-то момент поняла, что не хочу ещё сильнее усложнять себе и без того непростую жизнь, в которой на тот момент итак была куча проблем.

– Этот одноклассник тебе нравился?

– Нравился, – киваю, дотирая стекло, – хотя, похоже, не настолько уж и сильно. Думаю, в противном случае, я бы его не бортанула.

– Как Лёшу?

– С Лёшей тут немного другое. Я тебе уже говорила: как друг он мне очень дорог, но что-то большее между нами невозможно.

– Почему? Красивый же парень. Обаятельный. Неглупый. Харизматичный, с хорошим чувством юмора, – вытирая пыль на верхней кухонной полке, накидывает ему сплошь положительную характеристику.

– Вообще не спорю. Просто у нас с ним химии не случилось. Вот и всё. Так бывает. Ты, кстати, прости, пожалуйста, за тот эпизод, про который я тебе рассказывала. Я тогда на эмоциях была, взвинченная. Не подумала, дура глупая, что тебе будет неприятно слышать подобные вещи.

Я про поцелуй.

– Да ты чего? Нет, всё нормально.

– Не отнекивайся, Ась. Ты влюблена в Галдина. Это очевидно.

– Почему прям очевидно? – вздыхает она, уже не пытаясь отрицать сей факт.

– Ты всегда ждёшь его появления. А когда видишь Лёху, сразу меняешься в лице. И в зеркало на себя тут же поглядываешь, чтобы причепуриться.

– И чего в этом такого? – слезает со стула.

– А стоит ему подойти: ты краснеешь, бледнеешь, забываешь, как складывать слова в предложения. Роняешь что-нибудь, задеваешь. Это всё оттого, что ты в его присутствии очень волнуешься.

Аська снова тяжко вздыхает и сдувает со лба прилипшую прядь.

– И да, ты по особенному на него смотришь, – продолжаю сыпать аргументами.

– А он на меня – нет, – отмечает подруга с грустью, опуская глаза. – Просто не замечает. Как пустое место.

– Неправда. И здоровается, и шутит с тобой всегда.

– Из вежливости, Сень, – вооружившись спреем Антижир, подходит к плите, поворачиваясь ко мне спиной. – Он в это время всегда в твою сторону взгляд бросает. Давай откровенно: ему интересна ты. Не я. Мы обе прекрасно это понимаем.

– Скажи-ка честно, это он попросил тебя позвонить мне в ту ночь, когда я была на вокзале?

– Нет, – отвечает сразу. – Это был не он.

Новые подробности внезапно выясняются.

– Если не Галдин, то кто?

– Я не могу сказать, – заявляет, качая головой.

– В смысле? Что ещё за бред? Можешь конечно.

– Нет. Не могу. Я поклялась молчать и…

– АСЬКА!!! – за плечи разворачиваю её к себе. Так, чтобы мы с ней глаза в глаза друг другу смотрели. – Кто? – повторяю свой вопрос с нажимом и терпеливо выжидаю, пытая её взглядом. – Ты мне подруга или кто?

– Он меня убьёт, если я расскажу тебе…