Текст книги "Есения (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Глава 34

Есения

– Это что за долбаный теремок? – напряжённо взирает на деревянный домик, украшенный гирляндами.

– Ну вот так, – пожимаю плечом.

– А зал где?

– Нет никакого зала. Покупаешь на вынос и ешь. Где хочешь. В парке, например.

– Прекрааасно, – тянет, нервно постукивая пальцами по рулю. – Ты точно уверена, что это находится тут? – глушит мотор и с сомнением косится на вывеску.

– Уверена.

– Если твоя цель меня травануть, то…

– А добираться назад до дома на этой твоей баварской колеснице как буду? Я, к твоему сведению, только на тракторе ездить умею.

Блондин удивлённо приподнимает бровь.

– Дядя Валера как-то летом научил. Что?

– Ничего, – усмехнувшись, качает головой.

– Ты спрашивал, где самая вкусная шаурма с курицей, на мой взгляд. Так вот она здесь. Видишь, сколько желающих? – акцентирую внимание на толпе собравшихся.

– Желающих испытать судьбу? – уточняет саркастично.

– Разумовский, ну прекрати уже. Проверено на себе неоднократно. Хорошо тут делают. Вкусно и безопасно, – повторяю ещё раз этому параноику.

– Смотри мне. Не дай бог отравимся, я тебя убью, – открывает дверь и вылезает из салона.

– Только ты как порядочный человек очередь сперва займи.

– Чего? – хмуро взирает на меня уже с улицы.

– Ну а как? Прежде, чем получить желаемое, надо немного подождать, – словно ребёнку разъясняю невозмутимо.

– Немного? – оценивает перспективы. – До вечера, мать твою?

– Иди становись, – закатываю глаза.

– Закройся изнутри, – командует напоследок. – Украдут ещё…

Кого: меня или машину не уточняет.

Нажимаю на кнопку и внимательно наблюдаю за тем, как Эмиль уверенной походкой направляется в сторону внушительной очереди.

Так. Ага. Недовольно взирает на окружающую его обстановку, однако всё же становится в хвост, как я наказала, и, убрав руки в карманы модной куртки, терпеливо ждёт.

– Молодец, – мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

Смотрится Разумовский в общей массе достаточно странно. В смысле выделяется из толпы. Видно, что оказался он здесь случайно. Машина и шмотки дорогущие выдают. Часы. Обувь. Причёска. Да всё. Даже то, как он несёт себя этому миру.

Люди поглядывают на залётного мажора с нескрываемым интересом. Особенно представительницы женского пола, конечно. Вон стоят, выразительно стреляют глазами в надежде на то, что видный парень обратит на них внимание.

Когда этого не происходит, самая решительная представительница девичьей компании берёт инициативу в свои руки и вступает с ним в беседу.

Вздыхаю и закатываю глаза.

Вечно одно и то же. Ведутся на красивую картинку и летят как мотыльки на свет.

«А ты, Сенька, типа нет? Не такая?» – язвит внутренний голос.

– Не такая, да, – убеждаю себя, ревностно отслеживая реакцию блондина.

Плевать. Пусть знакомится. Мне какое дело?

Вы спросите, зачем я опять с ним поехала?

Не знаю. Оле нужно было проведать деда. Аська понеслась на работу. Мне, наверное, просто не хотелось оставаться одной в четырёх стенах.

Хотя зачем я себя обманываю? Если честно, несмотря ни на что мне хотелось побыть именно рядом с Ним. Заступился ведь за меня в кофейне по какой-то причине. Пришёл и сегодня. Тогда, когда на душе было особенно больно, хмуро и тяжело.

Не могу объяснить и не хочу в этом разбираться, но отчего-то там, на лестничной клетке, мне стало очень-очень спокойно в его руках.

Плохо, что дала волю слезам, но уже как есть. Случилось. Не выдержала. Разревелась. Лопнула натянутая струна. Спасибо, что не стал издеваться и отреагировал по-взрослому, с пониманием.

Прищуриваюсь.

Стоп-стоп. Погодите-ка. Что делает?

Открыв в изумлении рот, смотрю на то, как блондин наглым образом в прямом смысле слова выкупает себе место в очереди.

Челюсть моя так и отвисает.

Нет, ну вы представляете? В эту самую секунду наш жулик за пару купюр без проблем договаривается с компанией подростков и вот он уже второй по счёту у окошка.

Трындец! Шок в шоке.

За то время, что ему готовят и выдают шаурму прийти в себя не успеваю.

– Держи, – возвернувшись, вкладывает мне в руки добычу и садится за руль. – Кофе взял ещё. Не знаю, нормальный или нет.

– Эй! Было вот вообще нечестно! – выражаю своё мнение. – Это называется мухлёж!

– Это называется благоразумие, Бриж.

– Самый хитровыдуманный?

– Находчивый. К чему стоять морозить яйца, если есть вариант достать шаурму другим способом? – пожимает плечом.

– И сколько денег ты им дал? – спрашиваю интереса ради.

– Немного. Сторговались до пяти косарей.

– Ты спятил, Разумовский? – таращусь на него изумлённо.

– Что? – не догоняет, судя по невозмутимой морде лица.

– Да это самая дорогая шаурма в моей жизни!

Теперь не поперхнуться бы.

– Лишь бы твоя шаурма не лишила нас этой самой жизни, – заключает он, принюхиваясь. – Пахнет, кстати, недурно.

– Ну ещё бы! За такие-то деньги! – не могу не съязвить на эту тему. – Пробуй и поехали уже к парку.

– Господи помилуй.

Крестится придурок.

– Давай уже! Не богохульствуй!

Тук-тук.

Наш разговор прерывает лёгкий стук по тонированному стеклу, расположенному со стороны водительского сиденья.

Да-да. Как вы уже догадались, это та самая брюнетка из очереди. Что называется, нарисовалась, не сотрёшь.

– Хэй, привет ещё раз, – запуская в салон морозный воздух, широко улыбается она во все тридцать два зуба, – ты кое-что забыл, – мурлычет томно, едва Разумовский, откусивший внушительный кусок шаурмы, опускает стекло пониже. – Вот, держи, – барышня протягивает ему салфетки, на верхней из которых записан номер её телефона. Он сразу бросается мне в глаза.

Нет, ну надо же, какая умница! Быстро сообразила!

Такая никогда свой шанс не упустит. Она ведь замечает меня. Понимает сейчас, что парень в машине не один и хоть бы что. Абсолютно при этом не теряется.

Правда не теряюсь и заведённая до предела я.

– Здрасьте-здрасьте, – наклоняюсь ближе, чтобы ей получше было меня видно. – Наличие вот у него, – указываю кивком головы на блондина, – жены, сидящей по правую руку, не смущает, не?

– Я…

– А тот факт, что жена беременная, между прочим?! – нагнетаю драмы для пущего эффекта и парень от таких новостей интенсивно закашливается.

– Извините, – краснея, бормочет барышня растерянно.

– Да ничего, мояхорошая, – стучу ему по хребту. – Я в принципе разводиться с этим арбузером планирую. Он на меня руку поднимает, прикинь? – демонстрирую свою скулу при дневном свете во всей красе. – Обед не приготовила сегодня и вот пожалуйста. Получите, распишитесь, – театрально вздыхаю. – Если ты готова регулярно отгребать, то welcome! Я своё местечко радостно уступлю, – невинно хлопаю глазами. – Гоу с нами. Давай запрыгивай на заднее! – зазываю дружелюбно.

– Ещё раз извините, – неразборчиво бормочет пигалица себе под нос, молниеносно испаряясь вместе со своими салфетками.

Снежинки, кружась, залетают в салон.

Какое-то время в машине звучит лишь тишина и я едва сдерживаюсь от того, чтобы не рассмеяться в голос.

– Ну вот… – тяну разочарованно, глядя на обалдевшего от произошедшего Разумовского. – Увы, твоя новая знакомая не составит нам компанию. Как жаль! Едем в парк сами. Вперёд и с песней, – командую я бодро. Увеличиваю громкость радио и довольная собой возвращаюсь к своей прекрасной шаурме.

* * *

Шаурма избалованному высокой кухней мажору очень даже заходит.

«Ладно признаю, это охеренно вкусно», – говорит он мне по итогу.

Правда в течение последующего часа не перестаёт настороженно ждать какого-нибудь прихода, связанного с походом в туалет.

Что касается нашей вылазки в парк, проходит она на удивление спокойно и хорошо. Мы не ругаемся. Не спорим. Не обмениваемся язвительными комментариями.

Пешеходные маршруты Разумовский не любит, но почему-то ради меня он терпит эту странную прогулку, большую часть которой мы оба напряжённо молчим.

– Что у неё с лицом?

– Да он и приложил, похоже, – переговариваются между собой две возрастные женщины, проходящие мимо.

– И ведь терпят же подобное!

– Высокие отношения.

– Ужас!

Цокнув языком, закатываю глаза.

Это уже не первые комментарии подобного рода. Люди отчего-то считают, что им непременно важно обсудить мой внушительный синяк на скуле. Причём обязательно вслух.

– Зашибись, Бриж. Все они реально думают, что это я тебя ударил.

– Наверное, строят предположения исходя из своего опыта. Забей. А за ту девчонку у шаурмичной извини. Не удержалась. Просто она меня выбесила своей наглостью.

Эмиль смеётся, а я наконец решаюсь нормально его поблагодарить.

– Ещё раз спасибо, что вступился за меня вчера. Визит отца в кофейню был неожиданным. Впрочем, как и его последующий поступок, – добавляю расстроенно.

– Он ведь и раньше поднимал на тебя руку.

– Из школы исключили и я отгребла.

– А мать? – останавливается. – Не пыталась вмешаться?

– Нет.

– Эти двое стоят друг друга, – озвучивает истину, с которой я абсолютно согласна.

– Когда это случилось, я сбежала в Москву и знаешь, наконец стала очень счастливым человеком. Всё детство мечтала о том, чтобы от них удрать.

– Зачем ты сказала своим предкам-алкашам, где работаешь? – спрашивает блондин, нахмурившись.

– Я не говорила им.

– Тогда как твой папаша оказался в кофейне? – щёлкает кнопкой брелока, чтобы разблокировать двери мерседеса, ожидающего нас на парковке.

– Я сглупила. Выложила недавно фотографии кофейни у себя на странице. Там была указана геолокация. Мать на днях активно пыталась добавиться в друзья. В общем… – замолкаю, вздыхая.

– Ясно.

– Если честно, я даже не подумала о том, что кто-то из них может заявиться в столицу.

– Мышь сказала, они трясут с тебя бабло?

– Не называй Аську так! Никакая она не мышь, – вступаясь за подругу, стреляю в него недовольным взглядом.

– Окей. Так ты отправляешь этим убогим лавэ?

– Отправляла, – снова вздыхаю. – Мать просила. На зубы, на оплату ЖКХ, продукты.

– Ты выросла с ними и ведёшься на этот чёс.

– Она сказала, что бросает пить и начинает жить по-другому.

– А ты и рада верить в сказки, Сень, – глядя мне в глаза, качает головой.

– Дура, да, – киваю, подтверждая собственную тупость.

– Ты помнишь наш разговор?

– Какой?

– Про шубу. Бабло с твоих выплат у тебя на счету.

– Видела, что он появился в онлайн-банке. Только вот я не просила!

– Ты можешь воспользоваться этими деньгами в любой момент. Они не нужны мне.

– Не стоит жалеть меня, – моментально ощетиниваюсь.

– Причём тут жалость?

– Я сожгла твою дорогущую шубу осознанно и эти платежи...

– Не сдались они мне, – перебивает раздражённо. – Нужен был повод. Вот и всё. Поехали. Околела вон вся, – поднимает руку. Поправляет мою шапку. И этот нечаянный жест отпечатывается где-то очень глубоко внутри.

– А куда? – когда открывает дверь, уточняю.

– Ты и решай, – пожимает плечом. – Твой же день. Как договаривались.

– Так ты не шутил? – выгибаю бровь.

– Нет. Выбирай место сама. Любые развлечения на твой вкус, Есения.

– Тогда поехали! – воодушевлённо улыбаюсь, залезая в салон его авто.

* * *

Двадцать минут спустя мы вместе с тележкой ходим по зоомагазину и мой компаньон явно не догоняет, что к чему.

Большой мешок корма. Несколько пачек поменьше разного калибра. Игрушки: резиновые и мягкие. Ошейники. Шампуни. Средства от блох и гельминтов. Миски. Пелёнки.

– Гляди, какой прикольный! – трясу каучуковым мячом и тот хихикает.

– Не понял. Вы решили завести на хате у Аси животину? – спрашивает Эмиль, нахмурив брови, пока девушка на кассе упаковывает нам товары по пакетам.

– Нет. Кое-куда это отвезём. Что за сумма там получилась? – лезу за карточкой в карман, но меня останавливает рука Разумовского.

– Ты в себе? – смотрит на меня как на идиотку.

– Что? – растерянно таращусь на него в ответ.

– Не позорь меня, а, – рычит сердито и до меня вдруг доходит по какой причине.

Он злится на то, что я собираюсь оплатить всё сама.

– Я…

– Картой, – раздражённо бросает кассиру, доставая портмоне.

– Пожалуйста, – продавщица, всё это время наблюдающая за нами с нескрываемым интересом, пододвигает терминал ближе к нему.

– Постой! – закрываю экран, мешая.

Блондин стискивает челюсти до хруста и поднимает на меня острый как бритва взгляд.

– Так не хочу, – заявляю уверенно. – Не за этим я сюда тебя потащила, – объясняю спокойно.

– А для чего? Тележку по магазину покатать? – язвит он, прищуриваясь.

– Мне нужна твоя физическая сила. А ещё машина. Потому что донести и довезти всё это одной крайне тяжело. В прошлый раз мне помогали девчонки и…

– Бриж…. – прожигает меня глазами, налитыми кровью.

Там от напряжения полопались сосуды. Пар из ушей валит. Губа дёргается. Вена на шее интенсивно пульсирует.

Похоже, он вот-вот взорвётся.

– Ладно, у меня компромисс, – широко улыбаюсь, нащупав решение проблемы, удобное вроде как для обоих. – Давай оплатим покупку с нашего мехового счёта. Будет тебе и мне жирный плюс в карму! По-другому не договоримся, имей ввиду, – предупреждаю сразу. – Разругаемся в пух и прах.

Парень молчит какое-то время. Издаёт усталый вздох и массирует пальцами висок.

– Эмиль…

– Оплачивай, – отзывается абсолютно безэмоциональным голосом. – А вы, – обращается к кассиру, – позовите консультанта. Пусть соберёт мне ещё раз всё то же самое.

Глава 35

Эмиль

Такого количества собак разных мастей и пород, собранных под одной крышей, я не видел никогда. Кого тут в питомнике только нет: двортерьеры, таксы, йорки, пудели, мопсы, стаффы и даже дог с меня ростом.

– Откуда столько? – спрашиваю, хмуро разглядывая вольеры.

– Кто-то теряется, убегает, кого-то хозяева сдают собственноручно, – поясняет Есения, которую здешний персонал встретил как родную. – Люди приносят животных в приюты по разным причинам: аллергия, переезд, появление ребёнка, смена жизненных обстоятельств.

– Ясно.

– Подержи-ка её, – без предупреждения передаёт мне в руки страшнючую маленькую псину, имеющую очевидное сходство с крысой.

Выглядит она максимально странно. Лысая почти вся, лупоглазая, кривозубая, с торчащей чёлкой.

– Ужас млять, – вытянув руки вперёд, разглядываю трясущееся нечто.

Это точно собака?

– К сожалению, некоторые хозяева просто не готовы нести ответственность за своего питомца, – убирая в клетке, продолжает свой рассказ девчонка. – Особенно если тот заболел, состарился или не оправдал ожиданий, – гремит мисками.

– И часто ты здесь бываешь?

Судя по реакции персонала и блохастых обитателей приюта, да.

– Стараюсь приходить каждую неделю. Корм и другие необходимые вещи привожу раз в месяц. А так, тут всегда помощь нужна. Ребята физически не успевают со всеми управляться. Нужно же убрать везде, всех покормить, налить воды, погулять, уделить внимание.

– Они хоть нормально платят за это?

Есения, разогнувшись, поворачивается и выгибает бровь.

– Тоже благотворительность, что ли?

– Это называется волонтёрство, Разумовский.

– Нет, по поводу корма и другой ерунды понятно, но за бесплатно убирать дерьмо…

Такое себе развлечение, на мой взгляд.

– Боже, ну что ты держишь её так, словно она – сибирская язва? – девчонка, цокнув языком, закатывает глаза и наконец забирает у меня хохлатое нечто. – Давай, Микки, всё готово. Идём в домик. Вот так.

Пока Бриж перемещается в следующую клетку к наворачивающему вокруг неё круги джек-рассел-терьеру, я шагаю вдоль вольеров и внимательно рассматриваю здешних постояльцев.

Ну и морды…

Шум стоит адский. Все эти псины гавкают, скулят, воют, суетятся.

– Тяф! Тяф! Тяф! – разрывается банда чёрно-коричневых мопсов.

– Чего они орут так?

– Радуются. Погулять, поиграть хотят.

– Дурка…

Какофония звуков становится почти невыносимой. Молчит только огромный немецкий дог, принявший лежачую позу. Иную он вряд ли способен исполнить в своём вольере, явно неподходящем по размеру.

– Эй, этому тут тесно.

Глаза вон какие печальные.

– Бароше? – бросив взгляд в мою сторону, Есения кивает. – Да, но пока так. Его негде больше разместить, к сожалению.

– А он откуда взялся? – наблюдаю за аморфной махиной по имени «Бароша».

Тот, в свою очередь, лениво наблюдает за мной.

– Хозяйка умерла от сердечного приступа, – Бриж подходит к вольеру.

– Ты куда собралась? – напрягаюсь, когда щёлкает задвижкой.

– Нужно покормить и воды налить, – отзывается невозмутимо.

– Спятила? Он тебя сожрёт.

– Может тогда ты? – предлагает, уступая место.

– Шаурмой не отравила, так решила псине огромной скормить, – забираю из её рук миску. – Отойди.

– Угу.

Открываю вольер и присаживаюсь.

Будет весьма печально, если эта корова кинется и снимет мне скальп, неплохо зарабатывающий на рекламе. Или, как вариант, лишит конечностей, благодаря которым я работаю с прогами…

Ладно. Так.

Решительно ставлю перед догом миску с кормом. Бояться тут точно никак нельзя. Животные чувствуют страх.

– Соседи этой женщины привезли его сюда месяц назад, – шмыгает носом девчонка.

– Ты чё ревёшь, Бриж? – поворачиваю голову и понимаю, что она реально плачет.

– Жалко его… Барон совсем один в квартире остался, – вытирает лицо рукавом толстовки. – Он выл и скулил несколько дней подряд. Долго отказывался есть.

– Ну сейчас-то жрёт. Жри, давай, – подставляю миску ближе к нему.

– Нет, с руки только.

– Чего?

С руки???

– Давай, Эмиль. Попробуй, – ободряюще толкает меня на самый бредовый и отмороженный поступок в моей жизни.

– Бриж, это чужой пёс. И ни хрена не болонка, – подмечаю очевидное.

– Он добрый. И ты ему, похоже, приглянулся.

– Приглянулся? Это ты как поняла?

Лично я вот вообще не уверен.

– Протяни раскрытую ладонь. Как лошадке.

Мать твою! Ну точно смерти моей хочет!

Бред бредовый, но какого-то чёрта я делаю это. Зачерпываю вонючий корм и протягиваю руку.

Вы спросите, очково ли это? Отвечу честно: да. Эта падла шерстяная ещё и предварительно жути наводит. Широко и медленно зевает, демонстрируя мне во всей красе свои зубила.

– Кхм. Бро, ешь давай, а.

Пёс нехотя нюхает мою ладонь и, признаться, яйца в этот момент сжимаются, ведь чего от него ожидать, я не знаю.

– Ну вот, я же говорила, – радостно пищит девчонка, когда противный шершавый язык слизывает с моей ладони гранулы.

– Ещё набирай. Хорошо пошло!

– На, – скривившись, смотрю на капающие с собачьего рта слюни. – Фу, ну и мерзость! Нельзя ли, поаккуратнее?

– Разумовский, это собака.

– Это не собака, это конь.

Пёс, уставившись на меня, невозмутимо чавкает, пожёвывая корм.

– Чё палишь? Зашибись у меня свидание, да?

– Ты потом водички ему обязательно предложи.

– С руки? – не могу не съязвить.

– И попробуй поиграть с ним в канат, – проигнорировав колкость, командует она, открывая клетку с мопсами.

– Тебя не покидает идея спровоцировать мне травму?

– О, а лучше возьми Барона на прогулку! – воодушевлённо заявляет на полном серьёзе. – Там заодно и поиграете!

* * *

На питомник мы убиваем уйму времени, но, пожалуй, такой довольной и счастливой я видел Есению лишь единожды – в тот самый вечер, когда она сожгла мою шиншилловую шубу.

«Спасибо, что привёз меня сюда. И за то, что приобщился к доброму делу», – улыбаясь, благодарит меня она на обратном пути.

Предлагаю Бриж поужинать вместе в ресторане, поскольку на часах уже пять вечера, однако она, ожидаемо, отвергает эту идею, взамен предложив свой вариант, отказываться от которого я, естественно, не планирую.

«С фингалом под глазом и после четырехчасовой уборки в питомнике, я – тот ещё посетитель этих твоих мишленовских ресторанов. Давай лучше сама нам что-нибудь приготовлю. Травить не стану, обещаю».

Собственно, вот так мы с Есенией оказываемся в супермаркете, а затем уже и в моей квартире. Да-да, той самой. До которой в прошлый раз, вопреки моим стараниям, не добрались.

Минут десять девчонка зависает у панорамных окон, разглядывая окружающие нас небоскрёбы. Затем, выложив продукты из принесённых мною пакетов, стесняясь, смущённо спрашивает, можно ли ей воспользоваться ванной комнатой.

Учитывая тот факт, что от нас обоих несёт приютскими псинами, решение вполне разумное.

– Бери там всё, что понадобится. Халаты на вешалке. Полотенца в тумбочке.

– Поняла. Спасибо. Я быстро.

Пока она купается, я перезваниваю матери и Сухорукову.

– Эмиль, ты где? – с ходу встревоженно спрашивает последний. – Всё нормально?

– Нормально.

– Точно? Ничего не случилось? Мы весь день не можем до тебя дозвониться.

– Я тебя умоляю. Да чё с ним могло случиться? – слышу фоном комментарий от Галдина.

– Ты на громкой, если что, – поясняет мне Богдан. – Так всё в порядке, говоришь?

– Да. Просто был занят.

– Чем? Как всегда дрых небось? – язвит татуированный. – У него же график сна, Богданыч. Ты забыл?

Так и подмывает сострить в ответ на тему того, чем, а точнее КЕМ, я был весь день занят.

– Когда приедешь? Надо чтобы ты посмотрел новое приложение для частного банка. Я кидал черновой вариант в обед, но ты до сих пор не открыл моё сообщение.

Как я тебе его открою, если в одной руке у меня на поводке хренов конь по имени Барон, а в другой – стая невменяемых мопсов, разбегающихся в разные стороны?

– Посмотрю я ваше приложение, но чуть позже, – обещаю, доставая ледяную колу из бара.

– Погоди, – в динамике повисает пауза. – Так ты не подскочишь к нам на хату сегодня?

– Пока не могу, бро.

– Понял. Главное глянь интерфейс. Лады?

– Сами без него справимся. Занятой, мать твою, – бычит Галдин.

– Скажи ему, пусть заткнётся.

– Сам заткнись.

– Да харэ вам между собой собачиться, пацаны! И без того проблем немерено.

– Кстати об этом. Что там у тебя с ментами? – меняю тему.

– Разруливаю потихоньку.

– Мать Мироновой забрала заяву из отдела? – откупориваю бутылку брелоком.

– Пока нет.

– Дерьмовый расклад, дружище…

– Да нормально всё будет. Разберусь.

Не разделяю его оптимизм, но хотелось бы в это верить.

– Ладно, братан, пойду я работать. Время поджимает, сроки горят. Не пропадай.

– На связи, – сбрасываю вызов.

– У Богдана из-за отчима Оли большие неприятности, да? – фиксируя чалму из полотенца на голове, осторожно спрашивает Есения, утонувшая в махровом белом халате.

– А ты как думаешь? – глядя на неё, делаю пару глотков колы. – Отмазывать Сухорукова теперь некому. Ни его папаша, ни мой, впрягаться за него сейчас не станут. Даже если я попрошу.

– И что же теперь будет?

– Богдану срок грозит. Если до этого дойдёт, всему звездец настанет из-за твоей Мироновой.

– Оля ни в чём не виновата! Она не знала, что всё это случится, – воинственно защищает подругу.

– С появлением этой вашей Оли всё разом полетело к чертям!

– Знаешь что? Вы, москвичи, такие неблагодарные! – прищуривается. – Так-то если бы не наша Оля, Богдан бы просто насмерть замёрз в лесу! – напоминает, возмутившись.

– Благодарны ей все за это, но уже год прошёл с тех пор.

– И что? Какая разница? Она ему жизнь спасла!

– Не поехал бы Сухоруков снова в это ваше Забодаево, не избил бы немца, не было бы и проблем, – бросаю сухо.

– У него не было выбора. Ты сам это прекрасно понимаешь! Тоже влез!

– Ладно, Бриж, – ставлю бутылку на стол и раздражённо отмахиваюсь. – Давай не будем. Пока не разосрались, ей богу.

– А нечего мне Олю во всех бедах винить. Где тут у тебя ножи? – подходит к столешнице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Бросать их в меня собираешься? – предполагаю, усмехнувшись.

– Пока нет, но ещё парочка фраз в адрес Мироновой и я подумаю, – посылает в мою сторону угрожающий взгляд.

– Подставка с ножами слева от холодильника. Остальное, наверное, в шкафах найдёшь. Вроде всё необходимое есть. Открывается так. Закрываются сами, если что.

– А света как подбавить?

– Рукой проведи. Тут. Здесь.

– Боже, ну и чудеса, – её брови ползут вверх.

– Плазму себе включи. Пусть болтает.

– Ладно.

– Пойду я тоже ванную приму. Воняю как скотина после твоих грёбаных четвероногих друзей, – высказываю ей недовольно.

– Зато как здорово мы провели там время, – улыбается она, открывая холодильник.

– Я бы поспорил, – не могу не сострить. – Один чуть не затоптал насмерть. Второй чуть палец не откусил. Третья обоссала.

– Это от переполняемых эмоций.

– Издеваешься?

– Ну перестань, Разумовский! Ты такое количество животных сегодня счастливыми сделал, – тут же хмурится. – Бароша, например! Вы с ним так чудно погуляли. Команды даже потренировали. Он только тебя, между прочим, так слушается.

– Да уж зашибись какая мне выпала честь, – цежу язвительно. – Чуть без зубов меня твой Бароша не оставил на хер. Всё, я пошёл в ванную, – сообщаю, разворачиваясь.

– Стоп-стоп! Подожди, – не успеваю двинуться согласно выбранной траектории, как тут же прилетает в спину.

Вздыхаю.

– Совсем не можешь без меня, да? На два метра отошёл.

– Хочешь, чтобы я к едрене фене спалила твои роскошные апартаменты и пол небоскрёба в придачу?

Хмыкаю и резонно подмечаю:

– Ты вполне на это способна.

– В той твоей квартире я всё-всё знаю.

– Ну ещё бы! – цежу сквозь зубы.

Сколько она там с Галдиным жила? Два месяца? Три?

Мгновенный прилив злости ощущаю.

– Здесь по-другому.

– Да всё то же самое.

– Нет! Вот плиту эту навороченную как включить? – смотрит на меня крайне озадаченно.

– В душе не чаю, – отвечаю честно, пожимая плечом.

– В смысле? – она удивлённо хлопает глазами.

– В смысле это абсолютно новая хата. Я приезжал сюда от силы раз пять за всё время и уж точно не для того, чтобы устраивать кулинарное шоу.