Текст книги "Куклы: Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Анна Душинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц)

Моё тело завибрировало от странных, незнакомых мне эмоций. Я ощущал такой гнев и отчаяние. Я чувствовал себя так, будто кто-то растравил меня, показал красную тряпку, словно быку, и мне хотелось наброситься на эту смазливую рожу и растерзать его.

Сжав мышку в ладони, я пролистал ниже и наткнулся на видео, где смеясь и дурачась, эти двое отрабатывали какой-то переворот в воздухе. Он жонглировал ей, будто пушинкой, перевернув из положения сидя у него на плечах так, что в итоге она оказалась к нему лицом, крепко обвивая его талию своими бёдрами. Они резвились и выглядели такими счастливыми, а я не мог оторвать яростного взгляда от его ладони, скользнувшей по мягкой коже её бедра.

Я знал, что у неё кто-то мог быть, там, в реальной жизни. Но видеть то, как этот кто-то заявляет на неё права, крича об этом на весь мир, было невыносимо. Внезапно ярость сменилась удушающей болью, когда я вспомнил, что сказал этот Терренс: «она в замешательстве и в растерянности из-за того, что не помнит, что происходило с ней в минувшие недели».

Она действительно всё забыла? Произошло именно то, чего мы больше всего боялись?

Я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как глаза начинает жечь.

Нет. Нет. Моя маленькая, нежная, заботливая девочка. Ты не можешь быть с ним. Он не может быть тем, к кому ты придёшь за защитой. Ты же моя малышка. Моя Бэмби. Это мои руки должны обнимать и оберегать тебя. Это я должен наслаждаться твоей улыбкой и смехом. Только я знаю, как горяча твоя кожа под моими пальцами.

Я сжал кулаки, стискивая подлокотники кресла почти до хруста, и услышал своё дыхание: прерывистое, тяжёлое, вибрирующее. Я чувствовал себя таким слабым и беспомощным в этой ситуации. Стараясь не разрыдаться, как девчонка, я обхватил голову руками и зарычал. И в этот момент на моё бедро опустилось что-то тёплое. Открыв глаза, я взглянул на Полу, которая тихо подкралась и прильнула к моей ноге, глядя на меня невинным взглядом. Закусив губы, наверно до побеления, я опустил ладонь на её голову и погладил.

Чёрт возьми, я знал, почему её присутствие тяготило меня: она была похожа на неё. Пола была такой же проницательной, как и Хэйли, и даже когда я отстранялся от неё, она всё равно была рядом, пытаясь успокоить.

Я должен знать, что сейчас на самом деле происходит с ней. Помнит ли она хоть что-то? Нашла ли наши подсказки? Я больше не могу сидеть на месте.

Едва успев расслабиться и раствориться в тепле кого-то заботливого и живого, голос Дэнни вырвал меня из забытия.

– О чём печалимся на этот раз? – друг встал в дверном проёме, скрестив руки на груди.

Я глубоко вздохнул и перевёл взгляд с него на Полу.

– Мы больше не можем ждать, Дэнни. Она ничего не помнит, и мы должны найти способ напомнить ей о том, что произошло, и при этом не навредить.

Глава 6

Холи

– Не думаю, что сейчас подходящее время, – неуверенный голос мамы донёсся снизу, когда я спускалась по лестнице.

– Миссис Джебсон, – глубокий мужской голос звучал настойчиво, – телефон вашей дочери был найден в Бостоне, а камеры слежения зафиксировали девушку, которую вы опознали, как вашу дочь. Сейчас она вернулась, ничего не помня – разве вы не хотите понять, что случилось с ней, и где она была всё это время?

Я замерла у подножия лестницы, наблюдая, как мама неуверенно смотрит на мужчину, стоящего спиной ко мне.

– Последние двое суток для неё были тяжёлыми...

– Мам, – я вышла из тени, привлекая внимание обоих.

Высокий светловолосый мужчина с первыми признаками седины и пронзительными серыми глазами повернул голову в мою сторону.

– Здравствуйте.

– Холи, – мужчина кивнул, и я перевела взгляд на маму, скрестившую руки на груди и глядящую на меня виноватым взглядом.

– Здравствуй. Я детектив Моррис, – мужчина протянул руку и сделал шаг вперёд, – я занимался твоими поисками.

В ответ я просто пожала его руку.

– Я увидел серию репортажей о твоём возвращении и пришёл узнать, как ты.

– Вы не очень внимательны, мистер Моррис, учитывая, что узнали о её возвращении только двое суток спустя, – мама смерила его взглядом, на что мужчина отреагировал совершенно спокойно.

– Почему же, я наблюдал. И за тем, как Холи вела себя, когда прибыла домой, и за тем, что сказал её парень Терренс о том, что она ничего не помнит. Это так?

Взгляд мужчины снова вернулся ко мне.

– Да, это так, – коротко ответила я, – полагаю, вы пришли удостовериться?

– Да, я хотел бы уточнить некоторые моменты.

– Не желаете кофе? Я спешу, так что было бы неплохо совместить завтрак и ваш допрос.

– С удовольствием.

Я кивнула в сторону кухни и прошла вперёд.

– Чёрный и два сахара, если можно.

– Холи, ты уверена? – осторожно спросила мама, следуя за мной по пятам.

– Мне нечего скрывать, – я пожала плечами и достала три чашки.

– В день твоего исчезновения мы зафиксировали кадры с нескольких камер слежения, – начал детектив, – одна на перроне в Ньютон Центр, две другие в метро, – он указал точки на экране телефона, приблизив их, – как думаешь, зачем ты туда приехала?

Я всматривалась в названия улиц, понимая, что никогда там не бывала раньше. Но я узнала одну. Улицу, на которой жил мой отец.

– Понятия не имею, – покачала головой и взглянула на мужчину.

– Позднее, день спустя, мы отследили твой телефон, – он переместился в другое место на карте, на которой была отмечена точка, – здесь был найден твой телефон. Он лежал под лавкой в Бостон-Коммон. Почему он мог оказаться там?

– Не знаю, возможно я гуляла там. Мне нравится приезжать в парк в канун Рождества, – я отпила глоток кофе, который мама приготовила для нас, и принялась завтракать.

– Как ты себя чувствуешь? – внезапно поинтересовался мужчина, на что мама фыркнула.

– Спасибо, что додумались поинтересоваться, – она снова скрестила руки на груди, прислонившись к кухонному шкафу.

– Мам, – я с улыбкой взглянула на неё и снова посмотрела на детектива.

– Нормально, если не считать, что в моей голове творится полный бардак.

– Ты не выглядишь напуганной, – его пристальный взгляд изучал меня.

– Потому что я не напугана. Да, я не помню, что происходило со мной в предыдущие недели, но я не чувствую, чтобы со мной стряслось что-то плохое.

– У неё вправленный вывих плеча и зашитая рана на ладони. Кем-то, кто знает, как держать в руке скальпель и иглу, – сурово произнесла мама, и Моррис стрельнул взглядом на мои руки, – сама она этого не сделала бы, но и в больницы не обращалась, я проверила.

– Как ты получила эти травмы? – мужчина изучающе разглядывал шрам, который я ему продемонстрировала, развернув руку в его сторону.

– Я не знаю.

– Ты что-нибудь принимаешь? Наркотики? Психотропные вещества?

– Хватит! – крикнула мама, – убирайтесь из моего дома!

Детектив даже бровью не повёл, в то время как лицо мамы буквально налилось яростью.

– Я всего лишь рассматриваю варианты.

– Вы ничего не сделали за все три недели, пока моя дочь, возможно, была в опасности. У неё травмы! И никто не знает, как это произошло, и кто оказал ей медицинскую помощь! Вы ничего не сделали, кроме как нашли её телефон и пару кадров с камер слежения.

– Миссис Джебсон, – мужчина поднялся из-за стола, – я работаю с тем, что у меня есть. А я видел, как ваша дочь совершенно спокойно покинула город, чтобы прогуляться в любимом парке. А сейчас она вернулась домой и говорит, что ничего не помнит. Так ли это? – он снова повернулся ко мне, и у меня омлет встал поперёк горла.

– Я знаю, что не исчезла бы просто так, не сказав ей ни слова, – я тоже поднялась из-за стола, – и, если вы пришли обвинять меня, а не помогать, то вам действительно лучше уйти. Мне пора в школу.

Детектив снова посмотрел на маму, свирепеющую от гнева, и сделал шаг назад.

– Если что-то вспомните, сообщите мне. Миссис Джебсон знает, где меня найти, – и, развернувшись, направился в сторону выхода.

– Детектив Моррис, – я окликнула его, когда он дошёл до двери, – могу я вас попросить об одолжении?

Он вопросительно уставился на меня.

– Не могли бы вы повлиять на народ снаружи. Может быть что-то и произошло за время моего отсутствия, что я пока не помню, но я не совершила ничего преступного, чтобы бояться выйти из своего дома.

– Хорошо, – он кивнул и потянул за ручку двери, – но не могу обещать, что они оставят вас в покое за пределами этой улицы. Люди имеют привычку перемывать кости.

Когда дверь за ним закрылась, я повернулась лицом к маме.

– Поверить не могу! – она упёрлась ладонями в столешницу, пытаясь успокоиться, – он выворачивает всё так, будто ты неуравновешенная наркоманка!

– Не бери в голову. Он всего лишь рассматривает варианты, – я прильнула к её спине и крепко обняла, – мы и правда не до конца знаем, что произошло со мной. Вот получим результаты анализов, и ты можешь швырнуть их ему в лицо.

– Я именно так и поступлю, – фыркнула мама, – от него никакого толку.

***

– Ты действительно готова? – Кайла обеспокоено взглянула на меня, заглушив двигатель автомобиля, – ты же понимаешь, что без болтовни в коридорах не обойдётся?

– Я не хочу выглядеть жертвой в глазах людей. И, если продолжу прятаться в стенах своей комнаты, они используют это против меня. Я жива и невредима, пускай все увидят, что со мной всё в порядке, и я способна продолжать жить как раньше. Ничего не изменилось.

Я оглядела двор школы и учеников, неспешно следующих к главному входу. Лёгкое состояние тревоги и неуверенности всё ещё беспокоило меня.

– Уж лучше встретиться лицом к лицу с проблемой, чем прятаться и позволить другим говорить за меня.

– Терри – болван, – Кайла покачала головой.

– Я разберусь с ним, – я повернулась лицом к подруге, – давай уже просто сделаем это.

Потянув за ручку двери, я открыла её и выбралась из машины Кайлы. На самом деле, я надеялась, что случившееся не настолько сильно захватило толпу, и рождественские каникулы отвлекли людей от моего исчезновения. Серьёзно, кому есть дело до того, что потерялась какая-то девчонка, когда вокруг царила атмосфера праздника? Я надеялась, что сверстники отрывались во время каникул вместо того, чтобы переживать о ком-то.

Обогнув капот машины, я поравнялась с Кайлой и взяла её под руку, неосознанно сжимая пальцы крепче на рукаве её куртки.

– Ещё не поздно свалить отсюда, – улыбнулась девушка.

– Нет, – твёрдо ответила я и сделала шаг вперёд, – я не собираюсь отступать.

Мы уверенно направились в сторону главного входа, но с каждым пройденным метром я всё сильнее ощущала пристальное внимание: ребята оборачивались, перешёптывались, кто-то улыбался, а взгляды некоторых выражали недовольство. Вздохнув поглубже, я инстинктивно прижалась ближе к Кайле, и она ободряюще сжала мою ладонь на своём предплечье.

– Только скажи, – спокойно произнесла подруга, глядя прямо перед собой.

– Я помню. Пока всё в норме.

Миновав двери и пройдя по коридору, я подошла к своему шкафчику, набрала пароль и распахнула дверцу.

Какого чёрта?

На полках кабинки творился полный хаос: здесь была внушительная часть моего гардероба, включая несколько пар сменного белья, косметику, учебники. Но всё это было буквально свалено в кучу и едва не вываливалось наружу.

– Прости, я хотела навести порядок здесь, но не хотела, чтобы кто-то застал меня за этим делом. А остаться в одиночестве в коридорах школы редко получается, сама знаешь.

– Кто это сделал? – я подхватила несколько вещей, свисающих с полки, и толкнула вглубь, чтобы ничего не выпало.

– Детектив по делу твоего исчезновения, – Кайла произнесла как можно тише, прижавшись плечом к кабинке.

– Он ничего не сказал об этом утром, – я окинула взглядом коридор, замечая, как ребята оборачиваются на меня.

– Они пытались найти зацепки. Но кроме подозрительно большого количества одежды и нижнего белья, не нашли ничего.

Это и правда выглядело странно. Для меня вполне нормально – держать запасную одежду в кабинке, учитывая, что в школе я провожу большую часть своего дня из-за группы поддержки и тренировок с командой по плаванию и иногда нуждаюсь в смене. Но в таком количестве, да ещё и нижнее бельё – точно не соответствовало привычному темпу моей жизни.

– Ты знаешь, зачем столько вещей в твоём шкафчике? – Кайла встала так, чтобы закрыть обзор зевакам.

В ответ я лишь растерянно покачала головой.

– Ладно, мы разберёмся, хорошо? Давай возьмём всё необходимое и закроем нахрен этот ящик Пандоры, иначе привлечём ещё больше внимания. Дождёмся, когда занятия закончатся, и заберём всё, а дома разберёмся что к чему.

Я откопала тетрадь и ручку и, захлопнув дверцу шкафчика, направились на единственный совместный урок.

***

Атмосфера в классе была странная. Некоторые девчонки из группы поддержки, с которыми мы вместе посещали английский, радостно обнимали и заинтересованно разглядывали меня, словно ожидали, что сейчас я порадую их интересной историей в духе «как я провела рождественские каникулы»; мисс Дуглас окидывала меня тревожными взглядами и излишне заботливо старалась убедиться, что я в своём уме и не нуждаюсь в помощи или передышке; а парни вели себя, как и всегда – загадочно улыбались, бросая косые взгляды в мою сторону. Когда урок уже перевалил за половину, а мы погрузились в обсуждение нового произведения, неожиданно громкий голос донёсся из динамика.

– Холи Джебсон, – неестественно сладкий голос молодой помощницы миссис МакКензи резал слух, – пройдите в кабинет директора.

– Начинается, – прошептала Кайла, и внутри всё завибрировало от неприятного предчувствия.

По классу пронеслась волна шепотков, ученики зашевелились на стульях, а кто-то даже хихикнул.

Я поднялась из-за стола, собирая свои вещи, и Кайла подняла на меня обеспокоенный взгляд.

– Всё нормально, – прошептала я и направилась в сторону выхода.

Насмешливое шушуканье ударило в спину.

Прекрасно! История повторяется. Только-только мне удалось разгрести последствия событий, произошедших в начале учебного года, как снова привлекла излишнее внимание. Мне не нравилось, когда люди публично проявляли опеку надо мной, акцентируя внимание на неприятных событиях, происходивших в моей жизни. Кайла – единственный человек, который знал, как со мной обращаться. Она никогда не лезла со своей заботой на людях. Она вела себя так, словно ничего не произошло, и лишь находилась рядом, страхуя и позволяя мне самостоятельно разбираться с ситуацией, пока я была на это способна. Только она понимала, как выживать в змеином гнезде, которым мы правили: нельзя проявлять слабость, нельзя показывать слёзы, что бы не происходило, никто не должен знать, что тебя можно сломить. Только так можно выжить. Именно поэтому существовало «правило двадцати четырёх часов»: когда настигал момент эмоционального пика, я закрывалась ото всех и от всего и просто отдыхала, выпускала пар. Когда на тебя возлагают слишком много надежд и ответственности, нельзя позволять себе слететь с катушек. Никто понятия не имел о моих панических атаках, после смерти Мики; никто не знал, что я проводила долгие часы в кабинете психотерапевта, пытаясь по крупицам собрать хрупкий, трещащий по швам, мир; никто не знал, почему я перестала водить машину, а в моём гараже под грудой брезента стоял памятник лучшим временам моей жизни. Я была осторожной и показывала лишь столько, сколько людям нужно было знать обо мне.

Моя ладонь обхватила ручку двери, и я потянула за неё и вошла в приёмную. Помощница директора подняла на меня взгляд и одарила сдержанной улыбкой.

– Здравствуй, Холи, – я ответила ей той же улыбкой, – миссис МакКензи ждёт тебя.

– Спасибо, – я кивнула и направилась к следующей двери.

Войдя в кабинет и встретившись взглядами с директором и нашим школьным психологом, я едва сдержала порыв закатить глаза, уже точно зная, зачем мы здесь собрались.

– Здравствуй, Холи, – Мелиса МакКензи, улыбаясь, поднялась из-за стола, и мистер Баркли последовал её примеру, – пожалуйста, присаживайся, – она указала ладонью на мягкое кресло напротив её стола, и я заняла место рядом с психологом.

– Здравствуйте, миссис МакКензи, мистер Баркли, – я попеременно взглянула на каждого, – полагаю, вы вызвали меня посреди урока, чтобы обсудить что-то важное?

– Как ты себя чувствуешь? – начала директор.

Ясно. Они опасаются, что я не в себе.

– Хорошо, – коротко ответила я.

– Как первый день в школе? – с осторожностью поинтересовалась женщина.

– Тоже хорошо, рано что-то говорить, когда я провела всего сорок минут здесь, – я шутливо улыбнулась. Взгляд директора стал немного смущённым.

Неловкое молчание. Каждый из нас не знал, как завести разговор о произошедшем и о той шумихе, которую мы навели, подняв весь город на уши.

– Как дела дома? Как себя чувствует твоя мама?

– После моего возвращения всё налаживается. Сегодня мама вернулась на работу.

– Мы видели короткое интервью Терренса Мартинсона, – вступил в разговор мистер Баркли, – это правда, что ты не помнишь, что происходило с тобой на протяжении того времени, пока ты отсутствовала?

Терри... Какой чёрт дёрнул его влезть не в своё дело?

– Да, это так, – не видя смысла отрицать и юлить, прямо ответила, – я не помню, где была с 20 декабря по 7 января, и не знаю, что со мной происходило.

– Это тревожит тебя?

– Разумеется, я в растерянности. Но, благодаря связям мамы, мне оказали профессиональную всеобъемлющую медицинскую помощь, и результаты не показали никаких отклонений или повреждений. Физически и психически я здорова. И сегодня узнаю результаты анализов, – довольно бодро произнесла я.

– Мы очень рады, что ты здорова и невредима, – директор кивнула, но в её глазах мелькнуло замешательство.

– Я наблюдал за ребятами сегодня утром, когда ты пришла в школу, – осторожно вмешался мистер Баркли, – твоё появление... – он замолчал на секунду, подбирая слова, – произвело впечатление на них.

Я спокойно кивнула, призывая его продолжить, но в глубине души уже понимала, к чему он клонит.

– Ты сама знаешь: коридоры разносят сплетни, и, как бы я ни старался, за всем не получается уследить...

– Мистер Баркли ведёт к тому, что мы крайне озабочены комфортом каждого ученика и стараемся не только пресекать подобные действия, но и заранее предугадывать поведение и реакции общества на те или иные события.

– Другими словами, мы понимаем, что ты можешь столкнуться со сплетнями и нападками со стороны учеников из-за недостатка информации о происшествии, и хотели сказать, что ты всегда можешь положиться на нас и обратиться за помощью.

– Мы так же, как и многие, озабочены твоим комфортом и здоровьем, и поэтому я хотела уточнить кое-какие моменты прямо сейчас.

Я сосредоточила взгляд на директоре.

– Не будет ли слишком большим грузом на данном этапе возлагать на тебя ответственность за группу поддержки, команду по плаванию и президентство...

Я не позволила ей закончить:

– Директор МакКензи, мистер Баркли, я ценю ваше внимание и заботу, правда. Но я хотела бы, чтобы всё осталось, как прежде. Вы сами акцентировали внимание на способности учеников разносить домыслы и сплетни. Если я сейчас откажусь от своих обязательств или даже временно перепоручу их кому-то, как думаете, это положительно повлияет на их отношение ко мне? Сократит ли такой шаг попытки одноклассников вторгнуться в мои личные дела?

Женщина напротив меня поджала губы и перевела взгляд на психолога.

– Я приняла осознанное и твёрдое решение вернуться в школу сейчас, – продолжила, не позволяя им прервать меня, – прекрасно осознавая все риски и последствия. И в ближайшее время планирую пресечь последующую шумиху в СМИ. Я сильная и умею справляться с трудностями. Разве не поэтому я стала президентом? Или капитанами группы поддержки и команды по плаванию? Я влипла в неприятность, но это не сломило меня. Так давайте используем мой опыт, чтобы показать ребятам, что не бывает безвыходных ситуаций, и мы всегда можем подняться на ноги, чтобы продолжить свой путь.

Краем глаза я заметила пристальный взгляд мистера Баркли, но продолжала удерживать уверенный взгляд на миссис МакКензи.

– Хорошо, возможно ты права, и будет правильнее пока не предпринимать никаких действий, а понаблюдать. Мы оставим всё, как есть, но если ты почувствуешь, что не справляешься или тебе нужна моя помощь или мистера Баркли, обязательно обращайся.

– Непременно так и поступлю, – уверила их.

Чёрта с два я приду в кабинет директора! К мистеру Баркли – может быть, но точно не стану доносить миссис МакКензи.

– Договорились. Тогда, больше не смеем тебя задерживать. Можешь возвращаться к урокам.

– Большое спасибо, миссис МакКензи. Мистер Баркли, буду держать вас в курсе.

Я поднялась из-за стола и двинулась в сторону выхода.

– До свидания.

Выйдя из кабинета директора, я зашагала по пустому коридору, пытаясь унять свой гнев.

Мать твою, Терри! Кто просил тебя раскрывать рот? Это проклятое интервью принесло ещё больше суеты.

Распахнув дверь женского туалета, я подлетела к раковине и, оперевшись на неё обеими руками, вгляделась в собственное лицо.

Холи, что с тобой произошло? Что таится в твоём сознании? Что такое страшное ты пытаешься скрыть от меня?

Я смотрела в глубину своих глаз, но не видела ничего, не могла вспомнить ни малейшей картинки, связанной с моей пропажей.

Ощутив, как щёки начали гореть, и негромко зарычав, я открыла кран и пошлёпала себя по щекам прохладной водой. В этот самый момент по коридорам разнёсся оглушительный звонок, и я вздрогнула. Сердце заколотилось так быстро, и я запаниковала, что кто-то увидит меня в таком состоянии. Когда коридор заполнился голосами и топотом, я прошмыгнула в одну из пустых кабинок.

Это было ужасно глупо, но я не могла совладать с собственным телом. Прятаться – это не в моём стиле, но сейчас я нуждалась в передышке.

Это оказалось сложнее, чем ты думала, не правда ли?

Стук деревянной двери о кафельную стену заставил меня подскочить на месте, и помещение резко заполнилось женскими голосами.

– Не знаю, мне показалось, что она выглядит вполне нормально, – произнёс кто-то.

– Думаешь? - ответил другой насмешливый голос, – мне кажется, она просто искусно играет. Видели как она затащила Терри в дом, захлопнув дверь? Она выглядела слегка безумно.

– Не знаю, как бы отреагировала я, если бы вокруг моего дома постоянно толпился народ, – третий неуверенный голос.

– Она наслаждается вниманием, разве нет? Она всегда в центре внимания. Президентство, капитанство, Терри. Эта девчонка получает всё, а теперь ещё и репортажи один за другим, – второй голос ненадолго затих, а потом снова продолжил, – слышали, что сказал Терри? Она не помнит ничего из того, что с ней произошло.

– И что?

– Я так не думаю. Эта сучка продолжает поддерживать статус жертвы, чтобы все носились с её страдальческой задницей. На самом деле, я думаю, она всё это время веселилась, пока весь город сходил с ума.

– Какая же ты сучка, Лиз, – одна из девушек захихикала.

Лиз. Лизи Мур?

– Она выглядит слишком нормально для человека, с которым приключилась беда. Я уверена, что она хорошо проводила время, пока я тусовалась с родителями вместо того, чтобы веселиться с остальными. Они как с катушек слетели, думая, что её похитили или убили. Эта дрянь испортила мне рождественские каникулы, а сейчас вернулась как ни в чём ни бывало.

Моя челюсть сжалась, но я старалась держаться как можно тише.

Я могла бы сейчас выйти из кабинки и обнаружить себя, но настоящий лидер во мне твердил: держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

Лизи Мур – одна из участниц группы поддержки – славная девчонка, пока не открывает свой ядовитый рот. Мы были в довольно хороших отношениях, будучи ведомы одной целью – победой. Мы обе были целеустремлёнными. Только я была умнее этой девицы. Неудивительно, что она отпускала подобные слова в мой адрес, когда не знала, что я рядом. Она жаждала власти, я же хотела побеждать, а для этого нужна была холодная голова на плечах. Если бы я отвлекалась на гнев и зависть, мы бы ничего не добились. Так что, ей не нужно было знать, что я видела её истинное лицо.

Хохот и болтовня девчонок постепенно стихли, скрываясь за дверью, и я покинула своё убежище. Вымыв ещё раз руки, вытерла их бумажным полотенцем и вышла из туалета.

Сейчас я больше всего хотела найти одного единственного человека.

Я двигалась по коридору спокойно, стараясь не привлекать внимания к тому, что была немного не в духе. Обнаружив цель своих поисков, натянула милую улыбку и встретилась взглядом с ярко-голубыми глазами.

– Детка, привет! – воскликнул Терри, оторвавшись от шкафчика и направившись ко мне, – где ты была? Я слышал, что ты пришла сегодня на занятия, и не поверил своим ушам.

– Да, я чувствую себя хорошо, и мне не терпелось вернуться, – улыбнулась как можно слаще и подошла впритык к нему, обнимая рукой за талию.

Глаза парня заблестели, и он обхватил меня обеими руками и приподнял до уровня своих глаз.

– Чёрт, я скучал по тебе, – его губы коснулись моих, и это прикосновение странной волной прошло через моё тело. Словно каждая моя клеточка желала отстраниться от него, но я не позволила улыбке сползти с моего лица.

– Мы можем поболтать где-нибудь наедине? – я провела пальчиками по его затылку.

– Парни, идите без меня, – произнёс Терри и, приобняв меня за талию, под дружное улюлюканье повёл в сторону выхода, попутно захватив куртки.

***

– Я хотела кое-что обсудить с тобой, – Терри прижимал меня к водительской двери своего внедорожника, скрывая нас от посторонних глаз.

– Что же? – его рука покоилась слева от моей головы, упираясь в крышу автомобиля, пока пальцы второй руки ласкали линию моего подбородка.

– Зачем ты это сделал? – он непонимающе уставился на меня, продолжая шевелить пальцами, и изогнул бровь, – зачем сделал заявление?

– Они толпились возле твоего дома, не давали тебе жить спокойно. Ты сама сказала, что тебе не нравится их внимание.

– Да, не нравится. Но тебе не кажется, что стоило обсудить это со мной? – я остановила его руку и отвела от своего лица.

Парень тяжело вздохнул и отошёл на шаг назад.

– Что я должен был сделать? – Терри развёл руками, – она преградила мне путь, засыпая вопросами. И все эти вспышки камер. Она буквально вынудила меня. Я хотел дать им что-то, что заставило бы их угомониться.

Или хотел лишний раз поторговать своим лицом. Вспышки камер и возможность проявить себя рыцарем – не было ничего лучше для амбициозного капитана команды, мечтавшего о месте в НФЛ.

– Ну, твой метод не сработал, – фыркнула я и окинула взглядом парковку, поймав странное чувство, будто за нами наблюдают, – эта назойливая кукла всё ещё у порога моего дома. Словно не спит вовсе. А теперь ещё все считают меня спятившей. Или будто я стала жертвой изнасилования или похищения.

– А разве не так? – Терри спрятал руки в карманах, когда я вернула ему ошеломлённый взгляд, – я не то имел в виду.

– Да нет, ты прав, – я резко кивнула, – я ведь ни черта не помню о том, где слонялась всё это время.

Я чувствовала, как моё лицо стало суровым. Или хотела верить, что именно так всё и выглядело.

– Но только сейчас я словно городская сумасшедшая. Чего людям ожидать от девушки, которая три недели в беспамятстве шаталась по городу? Теперь я уже не выгляжу как жертва, я вызываю подозрения.

Я ткнула пальцем в его грудь.

– Ты не дал мне построить план, собрать информацию. Врачи ничего не обнаружили, но картина ещё не ясна. Ты не имел права лезть со своими заявлениями.

– Знаешь что? – прошипел парень, – я пытался заботиться о тебе, потому что переживал за тебя всё это время, но ты, – он ткнул пальцем в ответ, вызвав странную боль в плече, – даже не удосужилась сообщить мне о том, что вернулась.

– Когда мне было? – возмутилась в ответ, – первые сутки после возвращения я пыталась собрать мысли в кучу. Да и телефона у меня не было, сам знаешь.

– Ты могла взять телефон у кого угодно и связаться со мной. Но нет, – его лицо исказилось в странной гримасе, – я до сих пор не вхожу в круг твоих близких людей.

Я вдруг вспомнила все те моменты, когда он подбадривал меня после смерти Мики, каким добрым и весёлым он бывал со мной. Терри многого не знал обо мне, как и не знал, почему я с ним, но он действительно всегда хорошо относился ко мне. Я не надеялась, что он испытывает ко мне сильные чувства, но наш союз был достаточно крепким, чтобы я могла довериться ему в некоторых вещах.

Но странно было то, что сейчас я ощущала себя гораздо дальше от него, чем хотелось бы.

– Прости меня, – я подняла на него взгляд и протянула руку к нему, – я ценю всё, что ты делаешь для меня. Правда. Но у меня так много вопросов к самой себе, что мне не хватает сил на кого-то ещё.

Терри в ответ обхватил мою ладонь и притянул к себе, заключив в объятия. Этот парень был вспыльчив, временами нетерпелив, но рядом с ним я чувствовала себя чуточку беззаботнее.

Однако сейчас, когда он обнимал меня и целовал мою макушку, я чувствовала только тоску.

Я не понимала, откуда вдруг возникло это чувство. Это было похоже на то, будто у меня отняли что-то очень ценное и дорогое.

– Пойдём обратно, а то вот-вот прозвенит второй звонок, – Терри оторвался от меня и, взяв за руку, потянул в сторону главного входа.

Выходя из укрытия и следуя за ним, я снова оглянулась.

Не могу сказать, что часто полагалась на свою интуицию, но сейчас всё нутро подсказывало мне, что в нашем укрытии мы были не одни.