Текст книги "Куклы: Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Анна Душинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц)

– Это снится тебе последние сутки?

Я лишь кивнул, завороженно глядя на наш рождественский ужин.

– Ты же знаешь, что мозг только проецирует пережитые события и наши переживания. Ты сам себя терзаешь.

– Я не могу не думать о том, что произошло. Я подверг её опасности, нужно было оставить её дома одну...

– А что, если те, кто вышел на вас, пришли бы сюда, за ней, пока тебя не было?

– Видишь, я в любом случае виноват, что её забрали: привёл их сюда и не сумел защитить.

– Твоя башка сломана, – застонал Дэнни, а затем резко заорал, – прямо на кухне? Да вы издеваетесь!

Я перевёл взгляд на экран.

– Какого хрена ты пялишься?! – завопил я.

– Да я не увидел ничего, кроме твоей голой задницы. Блядь, а я ещё наслаждался вафлями.

Его негодования были бы забавными, если бы не было так тоскливо. Я дико скучал по ней. Мне так хотелось снова прижать её к груди и вдохнуть запах её волос. Но всё, чем я мог позволить себе довольствоваться, это её розовая резинка с крошечным бантиком, крепко обхватывающая моё запястье.

– Скажи, когда запись дойдёт до того вечера, – Дэнни скучающе запрокинул голову и уставился в потолок.

– Мы можем скопировать это куда-нибудь?

– Да, – он пожал плечами, – хочешь сохранить всю запись?

– Да, – уверенно произнёс я.

– Окей, – кивнул Дэнни, – я съезжу к родителям за флэшкой, когда ты придёшь в себя.

– Нет, это нужно сделать раньше. Я хочу, чтобы всё, от начала и до конца, было сохранено.

Дэнни понимающе кивнул, и на экране промелькнули мы с Хэйли. Сразу после того, как покинули душ и переместились в спальню. Спустя какое-то время, входная дверь слегка приоткрылась, а затем распахнулась, и в квартиру зашли двое в чёрных куртках и шапках, низко опущенных, почти закрывая глаза. Я резко ударил по кнопке мыши, и видео воспроизвелось в обычном темпе.

– Дэнни! – воскликнул я, и он обернулся.

– Ох-ре-неееть, – растянул парень и припал почти вплотную к экрану, – попались, суки.

Он выхватил у меня мышку и приблизил картинку, пытаясь разглядеть их лица. Они осторожно продвигались вглубь квартиры, осматриваясь по сторонам. Затем один из них поднял голову наверх, откуда доносились наши тихие голоса, и указал пальцем другому, чтобы тот держался тихо. Из спальни донёсся стон Хэйли, и я закрыл руками лицо, оставив только глаза открытыми.

– Да уж... Они выбрали удачное время, ничего не скажешь, – прокомментировал Дэнни, – не удивительно, что вы не заметили их.

В его словах не было привычной издёвки. Скорее он пребывал в таком же шоке, как и я.

Это были именно те двое, кто забрал Хэйли. Я не видел лица тех, кто вырубил меня, но лица этих уродов я буду помнить столько, сколько нахожусь в этом сознании.

– Это они её забрали.

Один из них ступил на лестницу, и его лицо стало отчётливо видно.

– Мы можем сделать скриншот?

Дэнни молча нажал на клавишу, и картинка на секунду замерла. Затем, когда второй последовал за первым, сделал ещё один снимок.

Эти двое неслышно поднялись по ступеням, и один из них достал телефон и включил камеру.

– Какого хрена? – прошептал я, когда они встали прямо за раздвижными дверьми спальни, и он направил камеру так, чтобы было видно, что происходит внутри.

– Если бы не ты, я не уверена, что справилась бы с этим кошмаром, – приглушённый голос Хэйли был еле разборчив, но я помнил эти её слова, – перестань принижать себя. Ты сильнее, чем кто-либо.

– Я всё ещё в ужасе от мысли, что мог потерять тебя.

Чёрт, это и правда звучало так безнадёжно?

-Я не смогла бы уйти. Не в этом сознании.

Затем послышался очередной сладкий стон Хэйли, и преследователи так же неслышно спустились вниз и поспешно покинули квартиру.

– Охренеть, – прошептал Дэнни, а я всё ещё пребывал в шоке от произошедшего и от того, что я ничего не услышал, не почувствовал опасности.

– Зачем они сняли видео? – сомкнув руки в замок, я упёрся в них подбородком.

– Думаю, это был сбор информации для того, кто ими руководит. Очевидно же, что это шестёрки. Они явно выполняют чей-то приказ. Значит сейчас она, вероятнее всего, именно у того, кто был заинтересован в ней.

– Как думаешь, что он планировал сделать с ней? – мой голос охрип, когда на картинке показался я сам, спустившийся вниз и с ужасом обнаруживший, что не запер дверь.

– Эти парни наверняка всё это время продолжали следить за вами, выжидая удобного случая. Они вырубили тебя хлороформом, а значит ждали, когда вы выберетесь из своего убежища. Вполне возможно твои гонки по окрестностям привлекли их внимание, и они проследили за тобой.

Тяжесть в груди заставила моё сердце замереть на мгновение, и я зажмурился, когда горло снова сковал удушливый спазм.

– Маркус, не кори себя, – Дэнни похлопал меня по плечу.

– Если бы я не прогнал её тогда, ничего бы не случилось. Она всё ещё была бы здесь. Всё ещё была бы под защитой.

– Вы оба были ослаблены и уязвимы. И несмотря на ваши чувства и привязанность друг к другу, всегда был риск, что кто-то из вас сорвётся. Не вини себя. Лучше соберись с духом и сосредоточься на том, как нам найти её. Вспомни всё, что она рассказывала. У меня есть её адрес, но приехать к её дому – будет самым небезопасным решением. Я должен оставаться невидимкой на случай, если за ней всё ещё наблюдают. А с моим-то стилем тяжеловато остаться незамеченным. Они вряд ли знают, что это моя квартира, но они вполне могли видеть меня, когда я приезжал и уезжал. Так что нужно найти другой способ.

Видео в ускоренной перемотке снова привлекло моё внимание, и я замедлил его. После того, как мы с Хэйли покинули дом, некоторое время спустя, дверь открылась, и двое других волоком втащили моё тело в квартиру, огляделись и бросили на диван. Лицо одного из них камера успела поймать, и я щёлкнул клавишей так молниеносно, что сам поразился.

– У нас есть лицо ещё одного, – мрачно прокомментировал я, и один из них бросил ключи на столешницу острова, и вышли из дома.

Глава 3

Холи

– Как Филипп? – мама болтала с доктором Палмер, пока я переодевалась.

– Нормально. Он пока не оперирует. Алан не допускает его.

– Мэтью всё так же не выходит на связь? – голос мамы стал сочувствующим.

– Нет, более того, он уже два месяца не появлялся в университете, – голос другой женщины был подавленным.

– Думаешь, с ним могло что-то случиться? – голос мамы понизился до шёпота.

– Очень надеюсь, что нет. Такой хороший парень. Возможно, после смерти матери ему нужна была передышка, но мне это кажется жестоким. Он просто перестал с ним разговаривать.

– Я готова, – я прервала их сплетни и вышла из-за ширмы.

– Спасибо, Сильвия, что выделила для нас время, – мама погладила женщину по плечу и протянула мне руку.

– Не благодари, – седеющая брюнетка тепло улыбнулась нам, – надеюсь, всё будет хорошо. Береги себя, Холи.

– Спасибо, доктор Палмер, – я скромно улыбнулась, и, взявшись с мамой за руки, мы направились по коридору в сторону отделения гинекологии.

***

– Я не согласна, – я покачала головой и отодвинула от себя документы.

– Холи, – начала мама, но я прервала её.

– Я понимаю твоё беспокойство, но я не чувствую никаких изменений в своём теле. И я не соглашаюсь на осмотр.

– Холи уже совершеннолетняя, и она может сама принимать решения, – вступила в разговор доктор Диллари, – и, действительно, ситуация нестандартная, поэтому не хотелось бы совершить непоправимое вмешательство. Единственное, что я могу предложить, это УЗИ: так мы сможем проверить, всё ли в порядке, нет ли каких-то изменений. А результаты анализов покажут наличие или отсутствие заболеваний, передаваемых половым путём. Если вдруг мы заметим какие-то отклонения, тогда уже будем обсуждать дальнейшие действия.

Я молчала. За последние несколько часов я так устала от нездорово-пристального внимания, что была уже не рада, что согласилась пройти через всё это ради успокоения мамы. Анализы, рентген, МРТ... Это всё куда ни шло, но принудительный осмотр гинеколога – это уже перебор. Несмотря на то, что я не имела никакого представления о том, что творилось со мной всё то время, пока я находилась в беспамятстве, сейчас мне хотелось, чтобы кто-то меня обнял, а лучше просто оставили в покое. Но я понимала, что спокойствия не будет, пока она не проверит меня от кончиков волос до кончиков ногтей на ногах – такая уж она – Меган Джебсон – нужно исключить все риски.

– Я согласна на УЗИ, – я вздохнула и уверенно взглянула на врача, – но я хочу пройти через это одна.

Мама шумно вздохнула, и я перевела на неё усталый взгляд.

– Я не собираюсь ничего утаивать от тебя, но мне нужно немного уединения, – я решительно взглянула на неё, и она, поджав губы, кивнула и поднялась со стула.

– Я буду прямо за дверью.

В ответ я просто одарила её благодарным взглядом и дождалась, когда она покинет кабинет.

– Что ж, давай тогда приступим?

Доктор Диллари поднялась из-за стола, приглашая меня переместиться на кушетку, и заняла место перед монитором аппарата УЗИ.

– В истории болезни отмечено, что у тебя были длительные задержки, вызванные стрессом, и вы с твоим гинекологом выравнивали цикл с помощью гормональных препаратов.

– Да, – коротко ответила я.

– Ты продолжаешь приём? – женщина нанесла на кожу холодный гель, и я вздрогнула от неприятных ощущений.

– Не думаю, что я делала это в последние недели.

Я уставилась в потолок и сложила руки на груди, когда датчик коснулся моей кожи. Доктор Диллари принялась медленно водить им по животу, продолжая задавать вопросы.

– Ты не попала на контрольный приём после назначения препарата из-за сложившейся ситуации, – деликатно продолжила женщина, – наблюдались какие-то изменения в организме? Боли? Перепады настроения?

– Нет, – я покачала головой, – я строго придерживалась рекомендаций врача, плюс работа с психотерапевтом помогла немного успокоиться.

– Тебе назначали антидепрессанты? – её рука сконцентрировалась внизу живота, надавив немного сильнее.

– Нет, мы решили начать с психотерапии, не прибегая к кардинальным мерам.

– Помнишь дату последней менструации?

– 25 ноября.

Женщина нахмурилась.

– Какая в среднем продолжительность цикла была?

– После начала приёма – двадцать восемь дней.

Доктор замолчала на некоторое время, что-то разглядывая на мониторе, и я ушла в себя.

Это наверно ненормально для человека, попавшего в подобную ситуацию, но я не была напугана происходящим. Да, всё, что я узнавала о прошедших неделях своего отсутствия, безусловно меня загоняло в тупик, но я была странно-спокойной, будто что-то в глубине души знало, что со мной всё было хорошо. Единственное, что я ощущала, это тоску, но я не понимала, с чем это связано. Было чувство, будто у меня что-то отняли.

– Беспокойства... – до меня донёсся глухой голос женщины.

– Что? – я перевела на неё взгляд, всё ещё пребывая в расплывчатых мыслях.

– Пока не вижу причин для беспокойства, – повторила доктор Диллари, – органы малого таза выглядят здоровыми, никаких повреждений или патологий. И думаю, что цикл у тебя ровный, так как по моим подсчётам, если его длительность сохранилась, 23 декабря у тебя должны были начаться месячные, и по визуальной оценке можно с уверенностью сказать, что буквально пару дней назад у тебя была овуляция. Наличие беременности так же подтвердить не могу, но мы возьмём анализы, чтобы удостовериться. Если всё будет без изменений, то я бы рекомендовала продолжить приём гормональных, чтобы закрепить цикл, если он так сильно взаимосвязан с реакциями твоего тела на стресс. А неизвестные пережитые события вполне могут повлиять на твоё психическое состояние. Пока не будем предпринимать никаких мер. Как только получим результаты анализов, решим, как дальше действовать.

Беременность... Какова вероятность, что я вообще могла с кем-то заняться сексом? Это звучало бредово. И пугающе. Не то, чтобы я хранила себя до свадьбы, но я уж точно не собиралась делать этого с первым встречным. А если это произошло против моей воли, хотела бы я знать правду?

– Доктор, – тихо произнесла я, – это наверно глупый вопрос…

Я приподнялась на кушетке, вытирая живот салфеткой.

– Но возможно узнать, был ли у меня секс?

– К сожалению, нет. При осмотре можно определить только при наличии следов семени. Но, если половой акт был защищённым, я ничего не смогу подтвердить или опровергнуть. А если ты всё же не начала жить половой жизнью, то и вовсе осмотр только нанесёт вред.

Я опустила руки на колени и сосредоточила взгляд на своих пальцах, терзающих край больничной сорочки.

– Холи, – голос женщины стал мягче, – это очень деликатный вопрос, и это твоё тело, контроль над которым имеешь только ты. Даже если ты заботишься об успокоении своей матери, только тебе решать, как поступить. Хочешь ты знать, произошло ли что-то с твоим телом или нет, – это только твоё решение. Иногда наш мозг нарочно блокирует неприятные воспоминания, защищая нас от того, что может причинить нам вред. А иногда наоборот – желает скрыть что-то хрупкое от посторонних глаз. На тебя свалилось слишком много всего, чтобы открыть сразу весь тайник. Наш организм инстинктивно защищает нас. Позволь себе узнавать обо всём постепенно. Постарайся прислушаться к своему телу, будь внимательной в первую очередь к себе, а не к другим. То, что произошло с тобой, произошло именно с тобой, а не с теми, кто о тебе беспокоился. Поэтому ты имеешь право разбираться с произошедшим с той скоростью, которую посчитаешь нужной, и так, как считаешь правильным. Ты уже взрослая, и никто не сможет силой заставить тебя что-либо сделать.

– Вам бы психиатром быть, – усмехнулась я, поднимаясь на ноги.

– Я ежедневно встречаюсь с женщинами самых разных возрастов, пострадавшими от морального давления со стороны. И каждая из них оказывается в ситуации, где её осуждают за действия, которые она совершила. А иногда и вовсе не виновата в сложившемся. Но никто не думает о том, насколько тяжело им. Никто не берёт на себя смелость протянуть им руку помощи. Это очень важно – не потерять стержень внутри себя, потому что никто не может защитить нас лучше, чем мы сами.

Она тепло улыбнулась мне, и внутри что-то дрогнуло от проявленной заботы. Последние сутки я действительно шла на поводу у окружающих, позволив подвергнуть себя испытаниям, не успев даже разобраться в себе, в эмоциях, которые я переживаю. Все вокруг твердили о том, что я пропала, что меня могли удерживать силой, что все вокруг искали меня и переживали. Но почти никто не спросил, что я чувствую. Каково это, когда ты не помнишь почти месяц из своей жизни? Они все пытались проявить заботу, которую считали логичной, но никто не спросил, а чего именно хочу я.

Получив направления на анализы и заключение УЗИ, я вышла из кабинета, и мама тут же подлетела ко мне.

– Ну что? – её огромные голубые глаза выжидающе уставились на меня.

– Всё хорошо, – я протянула ей документ с заключением, – все органы в порядке и, похоже, функционируют как надо. С циклом тоже вроде всё ровно, но возможно продолжим курс гормональных, так как сейчас я снова нахожусь в стрессовой ситуации.

Мама судорожно бегала глазами по листку, и я взяла её за руку.

– Всё хорошо. Даже если что-то и произошло, это не нанесло мне вреда.

– Ты не помнишь, что с тобой происходило, – её глаза наполнились слезами, – как можно утверждать, что это не нанесло тебе вреда?

– Мам, я сейчас и так пребываю в замешательстве и ступоре. Пожалуйста, не усугубляй всё. Позволь мне постепенно разобраться в произошедшем. Разобраться в себе. Возможно со временем мы получим ответы. Но сейчас мне нужно просто, чтобы меня наконец обняли и позволили передохнуть.

Мама резко кивнула и, вытерев слёзы и шмыгнув носом, притянула меня к себе и прижала к груди.

– Ты права, – она погладила меня по голове, – я веду себя как чокнутая. Ты вернулась. Это главное. И мы постепенно во всём разберёмся.

– Я жутко голодная, – прокряхтела я, выбираясь из её объятий, – давай закажем пиццу и уедем наконец отсюда.

Мама рассмеялась и кивнула.

– Девять сыров и ветчина с грибами? – она заправила прядь выпавших волос и подбоченилась.

– Не произноси это вслух, я сейчас захлебнусь слюнями.

Мы рассмеялись и, взяв её под руку, я направилась в сторону выхода.

***

– Боже, мне кажется, я целую вечность не ела ничего вкуснее, – простонала я, откусывая сочный кусок, так аппетитно пахнущий ветчиной и свежими шампиньонами.

В глазах мамы светилось счастье, когда она смотрела, как я с удовольствием поглощаю только что привезённую пиццу.

– Знаешь, о чём я думала последние несколько часов? – задумчиво произнесла мама, разглядывая меня.

– О чём?

– Ты не выглядишь пострадавшей, – её выражение лица вдруг стало серьёзным.

– Мам, пожалуйста, – вздохнула я, умоляя её чуточку передохнуть.

– Прости, милая.

Она скользнула руками по столешнице и коснулась моей ладони, на которой всё ещё красовался шрам, полученный при неизвестных мне обстоятельствах.

– Просто, несмотря на твои травмы, ты выглядишь вполне здоровой и даже словно поправилась.

– Хочешь сказать, я потолстела?! – воскликнула я, перестав жевать.

– Холи, – мама рассмеялась и крепко сжала мои пальцы, – ты выглядишь чудесно, как и всегда. Просто, для девушки, которую могли удерживать силой или насиловать, ты выглядишь очень хорошо. Не считая полученных травм. Пока мы ехали домой, я размышляла кое над чем.

– Над чем? – я отпила глоток воды и отставила стакан в сторону.

– Что, если тот, кто зашил твою рану и вправил вывих, вовсе не удерживал тебя, а заботился о тебе?

Я перестала жевать.

Такая мысль не приходила мне в голову.

– Я не знаю... Прости, – мама замотала головой, – не думай об этом. Просто я, видимо, всячески пытаюсь отмести вероятность того, что всё то время, пока мы тебя искали, тебе было страшно. А я не могла тебя защитить. Наверно, поэтому я цепляюсь за крошечные знаки того, что хоть кто-то о тебе заботился. Ты права, нужно сбавить обороты. На тебя столько всего навалилось. Ещё и я привлекла столько внимания, что не знаю теперь, как избавиться от всех этих людей за окном, желающих получить эксклюзивную информацию. Мне так жаль, Холи, – её глаза снова наполнились слезами.

– Мам, – я поднялась из-за стола и, подойдя к ней, обняла за плечи, – не вини себя в том, что случилось. Всё закончилось. Я дома. И я в целости и сохранности.

– Мы даже не отпраздновали твой День рождения, – она горько всхлипнула, вцепившись в мою руку, – ты стала совершеннолетней, совсем взрослой, а я всё пропустила. И Рождество... – она прижалась щекой к моей руке, – я так и не смогла нарядить её. Как я могла радоваться твоему празднику, когда ты в беде?

Я перевела взгляд на пушистую ель в углу гостиной, до сих пор ждущую, когда её ветви покроются огнями и традиционными украшениями.

– Тогда почему бы нам не наверстать упущенное? – я положила голову на её плечо, и она погладила меня по голове.

– Я хочу. Очень хочу, – она закивала головой, продолжая всхлипывать.

– Тогда давай успокоимся, поедим наконец и нарядим ёлку.

– Репортёры сочтут нас психопатками, – рассмеялась мама, утирая слёзы.

– Плевать я на них хотела. Это наш дом, наши правила, и мы можем праздновать Рождество хоть в июле, если нам так хочется. Вообще пора им проваливать с нашей улицы.

Я заглянула в тонкую щёлочку между полупрозрачными шторами на фургончик и рыжую назойливую девицу.

– Как нам от неё избавиться? Она меня дико раздражает своим писклявым голоском.

– Боюсь, что она не отстанет, пока не получит желаемого.

– А полиция не может их прогнать? – я снова села за стол и потянулась за ещё одним куском пиццы с разными видами сыров.

– Мы подняли народ на уши, – мама с сожалением покачала головой, – все искали тебя, в том числе и полиция. Так что, пока мы не заявим публично и не удовлетворим интерес людей, они вряд ли оставят нас в покое.

– Ладно, не важно, разберёмся с ними позже. Не сваришь мне кофе?

– Конечно, – мама поднялась из-за стола и направилась в сторону кухни, – с вкусной молочной пенкой без сахара?

– Дааааа, – довольно произнесла я, будто целую вечность не пила латте.

Пока мама колдовала на кухне, запуская кофемашину, я поднесла сырный кусочек к носу и вдохнула дурманящий сливочный аромат.

Ты такая красивая сейчас...

Ты бы только видела себя...

Я замерла, уставившись прямо перед собой.

Странная волна жара прокатила по моему телу, когда призрачный голос раздался в моей голове, и я поперхнулась от неожиданности.

– Что-то случилось? – мама выглянула из кухни.

– Нет, – я прочистила горло, приложив руку к груди, – просто подавилась.

– Не торопись, – улыбнулась мама и вернулась к своим делам.

Что это было, чёрт возьми?