Текст книги "Куклы: Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Анна Душинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

Глава 4

Холи

Я стояла на стремянке, пытаясь дотянуться как можно выше, чтобы повесить очередной шар с красно-зелёным тартановым орнаментом, покрытым тонкими золотистыми линиями.

– Мам, откуда у нас эти ёлочные украшения? – поинтересовалась я, поворачивая его в руках. Они выглядели очень изящно и дорого.

– Я забрала их из дома бабушки в Балтиморе, когда выставляла его на продажу прошлой весной.

– Они очень красивые, – я взяла вытянутую матовую красную игрушку и провела пальцем по зелёному блестящему камню, словно опоясывающему её.

– Да, бабушка очень дорожила этой коллекцией. И удивительно, что она так хорошо сохранилась со времён моего детства, – мама тепло улыбнулась, глядя на ёлку, – она привезла их из Австрии, когда возвращалась в канун Рождества из командировки. Тогда же я и решила, что стану хирургом.

– Как рождественские игрушки повлияли на тебя? – рассмеялась я.

– Она привезла вместе с игрушками анатомическую куклу, и я всё Рождество сидела под ёлкой, разбирая и собирая её. Это длилось бесконечно, – расхохоталась мама, – твой дедушка уже начал всерьёз беспокоиться, что я отказалась от запечённых яблок.

– Так жаль, что пришлось продать их дом, – с сожалением провела пальцами по еловым лапам, которые пахли уже не так насыщенно, – мне нравилось гостить в Балтиморе.

– Я знаю, – мама кивнула, и её взгляд стал задумчивым, – я иногда думаю о том, что не стоило возвращаться. Нужно было остаться в Балтиморе, и ты бы никогда не узнала боль предательства твоего отца.

– Мам, давай не будем портить праздник, – я укоризненно взглянула на неё, – этому человеку не место в наших сердцах.

Я вообще старалась не вспоминать об этом извращенце. Мама с бабушкой растили меня вдвоём, пока мама не закончила ординатуру, в то время как отец не пожертвовал своей карьерой и продолжил работать в Бостоне. Он приезжал лишь несколько раз в год, чтобы повидать нас. Мама изо всех сил старалась, чтобы её заметили в Бостоне и пригласили работать в одной из местных больниц, только чтобы наша семья наконец была вместе. Но ему это никогда не было нужно. Он никогда и не хотел этой семьи.

– Ты права, – твёрдо произнесла мама, – к чёрту его! Этот старый кусок дерьма не стоит нашей печали.

– Мама! Ты же работаешь с детьми! – рассмеялась я над тем, как она сквернословит.

– А как назвать старого засранца, который совращает молодых девчонок, годящихся ему в дочери?

Я спрыгнула со стремянки, продолжая смеяться. Мы никогда не осторожничали в вопросе измен моего папаши. Хоть он и не заслуживал нашего внимания, иногда мы позволяли себе посмеяться над ним. Мой отец правда был испорченным товаром: всю их совместную жизнь он изменял ей с вертихвостками значительно младше не только его самого, но и моей матери. Удивительно, что с годами его любовницы не становились старше, со временем почти сравнявшись со мной по возрасту. Мне было шестнадцать, когда я поймала его с одной из студенток. С тех пор я ни разу не заговорила с ним. И, честно, не испытываю ни капли сожаления.

Я потянулась к переключателю, передвинула рычажок, и дом озарился тёплым светом нескольких сотен лампочек.

– Ну что? Теперь испечём печенье? – уперевшись руками в бока, я, полная энергии и праздничного духа, улыбнулась и лишь краем глаза заметила довольную улыбку мамы.

– Только отнесу стремянку обратно в гараж, – я сложила её и, взяв подмышку, направилась в сторону двери.

– Ты уверена? – мама с осторожностью взглянула на меня.

– Да, всё будет хорошо, я быстро, – уверенно улыбнулась ей и подмигнула, – без меня не начинай.

Войдя в гараж, я подошла к старому стеллажу и спрятала складную лестницу за него. Повернувшись обратно к выходу, я на мгновение замерла, а затем медленно развернулась всем телом к брезенту у дальней стены. Очередная волна тоски нахлынула на меня, когда я приблизилась и провела кончиками пальцев по грубой материи.

Это ведь не может длиться вечно. Терапия должна была дать свои плоды.

Я решительно направилась к водительской двери. Смотав края брезента, сорвала его и с улыбкой окинула взглядом аквамариновую Фиесту. Я обожала свой Форд, но, казалось, уже целую вечность не сидела за его рулём. Открыв дверь, я забралась внутрь и, откинувшись на спинку кресла, протянула руки и осторожно положила их на руль.

Странное чувство, такое забытое.

Я закрыла глаза и сомкнула пальцы крепче на кожаной оплётке.

Её звонкий смех снова наполнил салон автомобиля. Это казалось таким реальным: снова втроём, снова мчим навстречу веселью, снова слышу, как она подпевает песням на радио. На мгновение я почувствовала себя счастливой и беззаботной. Словно ничего не произошло.

Но это была реальность. В которой часть сердца была безжалостно вырвана, и в груди зияла сквозная дыра.

Моё сознание снова окутала тьма, и стало так трудно дышать. Моя грудь словно налилась свинцом. Её беззаботный смех превратился в свистящие всхлипы. Каждый очередной вздох приближал её на шаг к смерти. Мои руки впились в руль с такой силой, что ногти начали болеть, а стопы упёрлись в пол, будто я пыталась выжать всю дозволенную скорость, которую могла развить эта малышка. Я не видела перед собой ничего, кроме размытой дороги, и вжималась в сиденье и стискивала руль с такой силой, что очнулась, лишь когда указательный палец правой руки пронзила острая боль, и моё зрение прояснилось.

Задыхаясь, я оторвала руку от руля и взглянула на неё. Отросший ноготь под давлением сломался, и часть его оторвалась у основания, вызвав приступ боли.

– Чёрт, – я зажмурилась и зажала палец левой рукой, – чёрт, чёрт!

Ничего не выходит. Почему терапия не помогла?

Я скрестила руки на руле и упёрлась в них лбом.

Не может же быть, чтобы этот страх навсегда поселился в моей голове. Должен же был быть хоть какой-то выход. Ведь то, что произошло тогда с нами, не может повториться снова.

Но моё тело считало иначе. И это было опасно.

Тяжело вздохнув, я выбралась из машины, захлопнула дверь и, накрыв её снова брезентом, покинула гараж, не оборачиваясь.

***

– Что посмотрим на этот раз? – поинтересовалась я, пока раскатывала имбирное тесто.

– Не знаю, – мама пожала плечами, – можем посмотреть что-то из любимого или новинки. Я не знаю, что показывали в преддверии Рождества в этом году.

– Что может быть лучше старой доброй, – мама подхватила мою речь, – «Реальной любви», – закончили хором и рассмеялись.

– По традиции, – кивнула мама и разложила формочки в виде звёзд и человечков.

Время за готовкой пролетело незаметно. Мы болтали о разных вещах, стараясь избегать разговоров о том, что со мной произошло, и о том, как будут обстоять дела после. Мы были настолько вымотаны, что сейчас хотелось просто немного передохнуть.

Мы испекли печенье, приготовили безалкогольный эгг-ног и наконец-то разместились на диване, включив любимый Рождественский фильм.

С тех пор, как мы прогнали отца, мы стали ещё ближе друг к другу. Я не знала ни одной знакомой девушки, чья связь с матерью была такой же сильной, как наша. Многие в подростковом возрасте отстраняются от родителей, каждый живёт своей жизнью и не лезет в дела друг друга. Но это было не про нас: мы обожали проводить время вместе. Как только у мамы появлялось свободное время, мы тут же использовали его, чтобы устроить вечер кино, или позвать Кайлу с ночёвкой и закатить мини-девичник, или просто прокатиться по магазинам. Какими бы насыщенными и выматывающими не были наши графики, мы всегда находили время, чтобы посвятить его друг другу. И это касалось не только досуга. Мы оберегали друг друга и поддерживали так, будто были вдвоём против всего мира. Наши разговоры часто перетекали в такое серьёзное русло, будто мы были с ней одного возраста. Правда не знаю, то ли я становилась старше, то ли она молодела, но в наших отношениях не было границ, которые мы бы опасались переступить.

– Мам, – я сидела рядом с ней, откинувшись на спинку дивана и подогнув ноги под себя, – а почему ты никого так и не нашла после предательства отца?

– Не знаю, – мама пожала плечами, не отрывая взгляд от экрана телевизора, – наверно, у меня просто на это нет времени. Вся моя жизнь – это ты и работа. Где мне искать мужчину?

– Это глупые отмазки! – я повернулась к ней лицом, – я уже взрослая и не нуждаюсь в твоём неотрывном внимании. А что по поводу работы: неужели нет ни одного врача или медбрата, который не захотел бы приударить за тобой? – я поиграла бровями, на что мама закатила глаза и рассмеялась.

– Издеваешься? Я же глава отделения! Мне непозволительно допускать отношений на рабочем месте!

– Причем здесь рабочее место? – я продолжала напирать, – никто же не говорит, что его нужно превращать в поле действий. Между больницей и домом есть огромный путь, где можно провести время с мужчиной. Иногда даже не обязательно возвращаться привычным путём, можно последовать новым или сделать остановку, – я хитро улыбнулась, и мама, покачав головой, перекинула руку через меня и прижала к себе.

– Мне не кажется, что я готова снова строить с кем-то отношения. Да и я не замечала чьего-либо интереса, – её голос был безразличным.

– Это потому что твой горизонт на расстоянии вытянутой руки, – возразила я, откусив кусочек имбирного печенья, – нужно позволить себе оглядеться вокруг и открыться новым знакомствам. Ты же красотка! Какой мужчина не захотел бы хотя бы сходить с тобой на свидание? Что, если твой Марк стоит буквально за дверью и только и ждёт, когда ты его заметишь, – я воодушевляюще помахала руками, ссылаясь на героев фильма, и в этот момент раздался звонок в дверь.

Мы удивлённо переглянулись в духе «кого это там принесло?», и, рассмеявшись, мама поднялась с дивана и направилась к двери.

– Это точно не мой Марк, – мама интригующе улыбнулась и открыла дверь, – это к тебе, – она кивнула головой, и я проследовала к двери.

– Здравствуйте, миссис Джебсон, – я услышала знакомый голос и, встав плечом к плечу с мамой, посмотрела на гостя.

– Здравствуй, Терри, – ухмыляясь, ответила мама и сделала шаг назад, – оставлю вас.

– Привет, Холи, – темноволосый парень улыбался, держа в руках букет из фрезий и бледно-розовых маленьких розочек.

– Привет, – я улыбнулась в ответ, глядя в его ярко-голубые глаза.

– Я узнал из новостей, что ты вернулась, но так и не смог дозвониться, – он держался привычно уверенно, но с осторожностью разглядывал меня, будто пытался прощупать почву.

– Да, я потеряла телефон.

Позади Терри послышалась суета, и я снова заметила вспышки камер.

– Зайди, пожалуйста, внутрь, – я взяла его за руку и затянула в дом, демонстративно захлопнув дверь.

– Почему они всё ещё здесь? – поинтересовался парень, выглядывая наружу через маленькое окошко в двери.

– Понятия не имею, – я скрестила руки на груди и шумно выдохнула, – они не отстают от нас ни на секунду. Видимо, ждут, когда я расскажу им захватывающую историю своего исчезновения.

– Ясно, – он протянул цветы, зажатые в руке, вперёд, – это тебе.

Я снова окинула взглядом очаровательный букет. Терри не был лишён вкуса, он всегда выглядел отменно: эффектно уложенные на бок волосы, стильно подобранная одежда, хороший парфюм. И жесты его внимания всегда выглядели изящно.

– Спасибо, – я улыбнулась и забрала цветы, – я поставлю их в вазу. Проходи.

Терри расплылся в милой улыбке и прошёл вслед за мной.

– Как ты?

– Нормально, – я пожала плечами и достала вазу из шкафа.

– Я беспокоился о тебе, – брови брюнета выгнулись домиком, и на лбу прочертились складки, как бывало каждый раз, когда он пытался выразить эмоции сочувствия или переживания, – и хотел извиниться. Мне жаль, что я тогда вспылил на тренировке. Просто ты ошарашила меня своей реакцией.

– О чём ты? – я повернулась к нему, не понимая, о какой реакции он говорил.

– Ну, в тот день, когда ты пропала, – он провёл рукой по волосам, зачёсывая их на бок, и неуверенно взглянул на меня, – ты вела себя странно и будто не узнавала меня. Парни начали подтрунивать надо мной, и я... Прости, что повёл себя грубо. Сначала я думал, ты поэтому не отвечаешь на звонки. Где ты была?

– Прости, – я налила в вазу воды и поставила в неё цветы, – я ничего не помню о том дне и о всех последующих до вчерашнего.

– Что это значит? – парень нахмурился и приблизился ко мне, пристально глядя на меня.

– То и значит, – я вздохнула и развела руками, – я не знаю, что со мной происходило прошедшие три недели.

– Ты была у врача? – его ладонь дотронулась до моей щеки, и он заставил посмотреть на него.

– Была. С моей головой всё в порядке. Мы пока не знаем, в чём причина моей амнезии.

Терри обхватил моё тело и прижал к себе, поглаживая по спине.

– Ты уверена, что в порядке? – настойчиво поинтересовался парень, поглаживая большим пальцем тонкую полоску кожи между домашними штанами и топом.

Я слегка отклонилась назад, пытаясь отстраниться, и обхватила его предплечья ладонями. Не знаю, почему я это сделала. Моё тело самопроизвольно отреагировало подобным образом.

– Сложно утверждать, – ухмыльнулась я, – но я ощущаю себя вполне здоровой.

Терри улыбнулся и проследил задумчивым взглядом вдоль моей шеи, а затем очертил пальцем линию ключицы.

– Я так и не смог поздравить тебя с Днём рождения, – улыбка брюнета стала загадочной, – я планировал кое-что, чтобы вручить подарок, но, к сожалению, с тобой приключилась эта неприятность.

Я криво улыбнулась, но он продолжил:

– Как думаешь, когда ты немного передохнёшь, сможем ли мы осуществить мою задумку? – его голубые глаза засветились, а губы расплылись в слащавой улыбке, когда он склонил голову и искоса посмотрел на меня.

– Дай мне несколько дней. Я даже ещё не решила, когда вернусь в школу. И нужно разобраться с этой назойливой куклой, не отлипающей от моего дома. Со мной сейчас столько всего происходит, что голова идёт кругом. Так что пропущенный День рождения – последнее, о чём я переживаю.

– Конечно, детка, я понимаю, – он скользнул ладонями по моей талии, и всё внутри словно покрылось льдом от его прикосновения.

– Я подожду столько, сколько тебе нужно, чтобы освоиться, – его пальцы коснулись подбородка и приподняли моё лицо, а губы невесомо скользнули по моим губам, – только не заставляй меня ждать слишком долго – я безумно соскучился по тебе.

Я улыбнулась ему в ответ и легонько поцеловала, испытывая странные ощущения.

– Тогда я пойду, – Терри провёл большим пальцем по моей щеке, медленно отстраняясь от меня, – отдыхай, – он закусил нижнюю губу и, спрятав руки в карманы, сделал нерешительный шаг назад.

– Да, я позвоню тебе, – я задумалась на секунду, вспомнив, что потеряла свой телефон, а потом рассмеялась, – когда куплю новый телефон.

– Хорошо, – широко улыбнулся Терри, продолжая отступать к выходу, – я буду ждать.

Я кивнула и проследила взглядом, когда он вышел за дверь.

Странное облегчение и вместе с тем грусть охватили меня, и я поспешила обнять себя руками.

Я никогда не чувствовала себя так рядом с Терри. Наши отношения не были стремительными. Будучи капитаном футбольной команды, этот парень привык получать желаемое, но мне как-то удалось не просто привлечь его внимание, но и заставить добиваться меня, ухаживать как ни за одной другой девчонкой, которые то и дело крутились вокруг него, ждать, когда я позволю ему продвинуться дальше. Но сейчас я испытывала странные сомнения, что действительно желала этого. Словно в один миг весь мой интерес к его персоне испарился.

Почувствовав необъяснимую тоску, я развернулась и поднялась по лестнице, направляясь в свою комнату. Войдя, я тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Это был ужасно долгий день. Осмотр, машина, визит Терри. И этот странный голос, который я слышала, когда ела пиццу. Что это вообще было? Это был какой-то глюк? Или сознание начинало проясняться и воспоминания пытались просочиться?

Моя голова снова грозилась разболеться, и я подошла к кровати и, ползком добравшись до подушки, обняла её. Моя рука нащупала то, что я спрятала там накануне вечером.

Воспоминание

– Почему ты ночевала здесь? – я обратилась к Кайле, войдя в комнату и кидая свой рюкзак на кресло в углу у входа.

– Мы с мамой перебрались сюда, когда поняли, что Меган не справляется. Да и я не могла найти покоя, зная, что позволила тебе пропасть, – виновато произнесла подруга, – прости, что накричала на тебя. Я просто ужасно переживала, – её глаза снова наполнились слезами.

– Не плачь снова, – я вздохнула и, подойдя к ней вплотную, обняла и прижала к себе, – мне правда очень жаль, что заставила вас беспокоиться. Но я здесь – живая и невредимая. Забудь всё, что произошло. Клянусь, я не хотела причинить вам боль.

– Я верила, что с тобой всё хорошо, – всхлипнула подруга, уткнувшись носом в моё плечо.

– Прекращай, – простонала я, – я уже чувствую, как твои сопли пропитывают мой свитер.

Кайла рассмеялась и ткнула меня в бок, отчего я отскочила от неё.

– Я хочу принять душ, – я подошла к шкафу и стянула свитер.

– Что это на тебе за мешок?

Я повернулась к ней лицом, а потом окинула взглядом то, на что она уставилась. На мне была надета чёрная футболка, один из рукавов которой был отрезан. Я провела пальцем по срезу ткани, а затем сжала ткань на животе в кулак и потянула вверх. Казалось, будто она была бесконечной, когда я её вытягивала из-за пояса джинсов.

– Кажется, это не совсем твой размер, – подметила подруга, сев на край кровати.

Я и сама это заметила.

– Помнишь, откуда эта вещь на тебе взялась? – осторожно поинтересовалась девушка.

В ответ я лишь отрицательно покачала головой и потеребила край футболки между пальцами.

***

Вытащив футболку из-под подушки, я поднесла её к носу и медленно вдохнула. Аромат этой загадочной вещицы, оказавшейся на мне каким-то неизвестным мне образом и при неизвестных обстоятельствах, был таким притягательным и... успокаивающим что ли. У меня было такое необъяснимое чувство, словно этот запах давно знаком мне. Я снова вдохнула аромат, наслаждаясь необычной смесью шоколада и мяты, и моё тело отреагировало приятной вибрацией, наполняя каждую мою клеточку теплом.

Что, если я и правда не была в беде? Что, если тот, кому принадлежала эта футболка, заботился обо мне?

Глава 5

Маркус

Хэйли жива. И это, чёрт возьми, чуточку успокаивает.

Вчера вечером, бесконечно листая каналы в поисках новостей, я увидел репортаж одной из местных проныр, которая собственно и взяла главенство над ведением репортажей об исчезновении Хэйли, когда она пряталась здесь. Эта сумасшедшая набросилась на неё, как коршун, с вопросами о том, где она была и почему ушла из дома. Хэйли выглядела напуганной, когда её мать и подруга заводили её в дом, но я заметил другое: она была растерянной. Хэйли выглядела так, словно не понимала, что происходит, и на мгновение мне показалось, что её накрыл приступ паники.

– Ты всё-таки думаешь, что она всё забыла? – поинтересовался Дэнни, когда мы сели за кухонный остров, и принялся с аппетитом впиваться в сэндвич.

– Ты видел, как она смотрела на все те вещи, которые принесли люди к её дому? – я сидел напротив него, уперевшись локтями в столешницу и нависнув над ней, – она уже не раз видела эти подношения в новостях. Но в этот раз будто увидела их впервые.

– Хорошо, – Дэнни кивнул, продолжая жевать, – тогда почему она вернулась домой? Предположим, что человек, которому всё это было нужно... Зачем? – он разводил руками в стороны, рассуждая, – чтобы причинить боль вашим родителям, так мы считали?

Я поднял на него взгляд.

– Так вот: если всё это было ради мести и боли, зачем он забрал её и вернул домой? Какой в этом смысл?

– А если мы ошиблись?

– В нашей теории? – Дэнни подался вперёд и выругался, когда из-за резкого движения овощи выпали из сэндвича, – почему ты думаешь, что мы ошиблись?

– Я не знаю, – я провёл ладонями по лицу, – просто из-за непонимания хода мыслей этого человека, я не могу перестать думать о том, что сейчас Хэйли в ещё большей опасности, чем была раньше. Если дело действительно в гипнозе, и он вернул её в прежнее состояние, она вообще не знает, что её может поджидать. Мы должны узнать больше о том, что сейчас происходит с ней.

– Ладно, ты прав, – друг бросил недоеденный сэндвич на тарелку, – чёрт, я скучаю по её стряпне.

Я сжал челюсть, начиная злиться, и Дэнни поднял руки вверх, защищаясь:

– Это просто мысли вслух. Я разведаю обстановку, но давай для начала попробуем разузнать побольше о нашем враге. У нас есть лица троих из преследователей. Можем попробовать пробить их, узнать, где они были замечены раньше.

– Как ты собираешься это сделать?

– Ну, первое – просто залить их фотки в сеть. Посмотрим, упоминались ли они уже где-то.

– А если нет? – я нахмурился, следя за его рассуждениями.

– Ну, если нет, обращусь к отцу. Возможно, он подскажет варианты.

– Ты хочешь привлечь отца? Как ты объяснишь ему это?

– Давай будем решать проблемы по мере их поступления.

Дэнни поднялся из-за стола, собрав посуду, и направился к раковине.

– Сейчас нам нужно продумать план, как выяснить, что произошло с Хэйли, и при этом не засветиться.

***

Мы уже около часа пытались найти хоть что-то по тем мужикам, которые засветились на камерах. Качество изображения с плохим освещением оставляло желать лучшего, и мы искали любые варианты, как его улучшить. В итоге, перепробовав несколько сервисов и приложений, нам удалось сделать лица более распознаваемыми. Плюс пропустили через программу распознавания лиц, которую даже боюсь спрашивать, где откопал Дэнни. Но это не принесло результата.

– Как такое может быть? Это ведь невозможно, чтобы человек за столько лет своей жизни ни разу нигде не засветился, – я откинулся на спинку кресла, продолжая гипнотизировать экран ноутбука, – к тому же, будь это один человек. Но мы распознали троих из четырёх, и ничего.

– Погоди. Взгляни на это с другой стороны: если этих людей не существует в сети, значит они намеренно скрывают свои личности. Соответственно, это не простые парни с улицы. Вполне вероятно, они могут быть профессиональными наёмниками. Но, – Дэнни поднял палец вверх, акцентируя внимание, – эти парни следили за вами долгое время. Мы не знаем, как долго они наблюдали за Хэйли, но за тобой они точно следили больше месяца. Абы кто не способен так тщательно выполнять порученную работу, только если у них нет финансовых гарантий. Кто-то платил этим людям. Стабильно и на протяжении долгого времени.

Мне нравилось, как рассуждал Дэнни: в то время, как я поддавался эмоциям и переживаниям, и моё внимание приковывалось к совершенно другим вещам, Дэнни рассуждал логически и был очень наблюдательным.

– Допустим, кто-то решил проучить ваших родителей и сделал это с вами. Если мы берём в работу версию с гипнозом, это не может быть обычный психотерапевт. Это либо очень дорогостоящий специалист, либо это группа людей, компания, которая может себе позволить тратить столько денег на содержание слежки.

– Тогда нам нужно заниматься не поиском преследователей, а искать самого кукловода, – согласился я.

– Ты говорил, что ходил к психотерапевту, когда это произошло с тобой, – задумчиво произнёс Дэнни, – ты сам принял это решение? Или тебя подтолкнули?

– Нет, я сам нашёл его.

– Как?

– Да как все находят специалистов? Поискал в интернете, почитал отзывы, сравнил средний чек с учётом покрытия страховки.

– И сколько он брал за час? – Дэнни сел на край стола, продолжая допытывать.

– Восемьдесят долларов.

Дэнни присвистнул.

– Не самая низкая цена.

– У некоторых цены и повыше были.

– Тогда почему ты выбрал именно его?

– У него были самые высокие рейтинги по отзывам пациентов. Многие писали, что терапия оказалась максимально продуктивной, и он практиковал методы введения в транс.

– Почему это привлекло твоё внимание?

– Потому что ничего из того, что мы уже пробовали с отцом, не дало нам ответов. Я подумал: что, если в моей голове есть что-то, что моё сознание намеренно утаивает от меня?

– Вы практиковали этот метод? – Дэнни склонил голову, внимательно слушая меня.

– Нет, мы не дошли до этого этапа. Для начала ему нужно было провести тесты на степень внушаемости моего сознания. Ты знал, что всего пять процентов всего населения подверженны внушаемости? – Дэнни пожал плечами, – так вот, он сперва предложил обычную терапию. Я рассказал о своей проблеме, обо всём, что мы уже испробовали, но до исследования так и не дошли.

– Почему?

– Потому что я оказался здесь, – я перевёл на него взгляд, и Дэнни криво улыбнулся.

– Твой отец знал, что ты ходил к психотерапевту?

– Нет, на тот момент мы уже не разговаривали, потому что он начал раздумывать над тем, чтобы направить меня в психиатрическое отделение, – от этих слов внутри меня снова всё скрутило от гнева.

– Как звали этого психотерапевта?

– Эдриан Салас.

Дэнни спустился на пол и, повернувшись к ноутбуку, набрал запрос в поисковой системе. Когда результат выдал несколько статей с его упоминанием, парень щёлкнул по одной из ссылок и перешёл на сайт его кабинета.

С экрана монитора на нас смотрел молодой мужчина, сидящий в кресле своего уютного кабинета.

– Это он? – Дэнни приблизил изображение, и я утвердительно кивнул.

– Эдриан Салас... – задумчиво произнёс друг, – Эндрю Салливан... Маркус, тебе не кажется, что это слишком очевидно?

Когда парень произнёс эти имена вместе, что-то в моей голове щёлкнуло.

– Ты только послушай: тебя на самом деле зовут Мэтью Гарднер, но в нынешнем состоянии ты – Маркус Греймор.

– Что в этом странного? Греймор – фамилия моей матери.

– Не странно ли то, что у тебя фамилия матери? – он изогнул чёрную бровь, – ты никогда не задумывался над этим?

– Почему я должен задумываться над этим? Я не хочу иметь ничего общего со своим отцом и поменял фамилию на девичью фамилию матери.

– А что насчёт имени? Зачем менять имя?

Я замер, начиная понимать, о чём он говорит. Я и сам иногда задавался этим вопросом.

– Может, конечно, тот, кто сделал это с вами, хотел приблизить эффект к шизофрении, чтобы твой же отец сходил с ума от беспомощности в поисках ответов, учитывая, что исследования не показали отклонений. Но взгляни на доску: Хэйли Джонс, – Дэнни обвёл одно имя и проследил пальцем вправо, – Холи Джебсон. Это не анаграмма, но инициалы остались прежними. Хотя откуда взялась фамилия Джонс – непонятно.

– Её родители в разводе, – вспомнил я, – вполне возможно, что Джонс – фамилия отца, а мать вернула свою девичью фамилию или вовсе никогда её не меняла.

– Ладно, это не так важно. Просто взгляни на общую картину: М.Г., Х.Д., Э.С.

Парень прописал наши инициалы и инициалы мальчика и психотерапевта.

– Я готов поспорить на штуку баксов, что этот мужик и тот мальчик – один и тот же человек.

Я поражённо уставился на доску, осознавая явные признаки сходства.

– Хорошо, даже если мы сможем найти доказательства того, что это один и тот же человек, кое-что всё равно не сходится: я уже пришёл к нему в этом состоянии. Я уже был не в себе, когда обратился к нему.

– Что, если ты просто не помнишь, что уже знал его?

***

Я сидел на диване, снова переключая каналы, в надежде узнать ещё хоть что-то о Хэйли.

Или теперь уже Холи?

Идея, которую предложил Дэнни, до сих пор разгоняла колёсики в моей голове, не давая мне покоя. И сейчас, когда я остался один на один с Полой, сидящей рядом со мной и тихо следящей за моими действиями, я пребывал в ещё большей растерянности.

Этот человек должен быть связан с нами обоими. Но в моей жизни он появился гораздо позже, чем моё сознание спуталось. Более того, если это действительно сделал он, имея мотивы, Холи тоже должна была посещать его, но Хэйли ничего не упоминала о походах к психотерапевту. Хотя, она так же могла забыть о его существовании, как и о причинах психотерапии. У неё была подруга, которую она потеряла, и её мучали кошмары. Это могло бы послужить причиной для посещения его кабинета.

– Чёрт возьми, – я выругался, отчего Пола вздрогнула и перевела взгляд на меня, – прости, – я бросил извиняющийся взгляд и снова нажал на кнопку переключения.

Пролистав ещё несколько каналов, я уже почти перешёл к следующему, но что-то знакомое мелькнуло в кадре, и я застыл.

– ...сейчас ей нужен покой. Она в замешательстве и в растерянности из-за того, что не помнит, что происходило с ней в минувшие недели.

На фоне кадра был виден дом Хэйли, я узнал его из предыдущего репортажа, а вот человек в кадре раньше не появлялся в новостях.

– Хотите сказать, Холи потеряла память? – знакомый неприятный голос репортёрши и упоминание имени девушки послужили подтверждением, что речь идёт именно о ней.

Высокий брюнет, дававший интервью почти у порога её дома, замешкался и нерешительно ответил:

– Холи сейчас очень уязвима и пытается вернуться к нормальной жизни. Ей и так нелегко, поэтому излишнее внимание только усугубляет её состояние. Я понимаю ваше желание узнать, где она была всё это время, ведь все мы переживали за неё и пытались найти. Но сейчас ей нужно, чтобы там, где она теперь в безопасности, она действительно могла ощутить спокойствие. Поэтому я хотел бы обратиться ко всем, кто так пристально следит за ней: пожалуйста, дайте ей время и возможность прийти в себя, не озираясь по сторонам и не опасаясь выйти из дома.

– Ты кто такой? – странное ревностное чувство скрутило всё внутри при виде этого защитника.

Теперь в безопасности...

– Она была в безопасности со мной, – прорычал я, – Терренс Мартинсон. Где же ты был раньше, когда все искали её?

Этот тип так яростно защищал её? Или просто работал на камеру? Раньше я не видел его в многочисленных репортажах. Более того, я не видел его и в соцсетях Холи. Кто он такой? И какого хрена сейчас встал на стражу её спокойствия?

Я подорвался с дивана и направился в сторону кабинета, ощущая слежку за собой. Не знаю, что я испытывал от столь пристального внимания Полы к моей персоне. Она везде таскалась за мной, сидела рядом, пристально следя за моими реакциями. Иногда её присутствие успокаивало, но в данный момент я был так заведён странным чувством ревности, что просто хотел, чтобы все оставили меня в покое, и я мог сам разобраться со своими чувствами.

Взбежав по лестнице, я вошёл в кабинет, сел за стол и вбил имя этого рыцаря в поисковую систему. Результаты выдали мне ссылки на Фейсбук и Инстаграм, и я инстинктивно открыл вторую.

Паренёк, судя по всему, был звездой школьной футбольной команды. И заносчивым ублюдком. Его Инстаграм кишил пафосными фотками возле дорогой тачки, бесконечными вечеринками, в общей каше которых иногда встречались совместные фото с Хэйли.

Холи.

Стиснув зубы и чувствуя, как моё сердце начинает колотиться быстрее, я открыл одно из таких фото, где они стояли в обнимку: этот Терренс стоял позади неё, стиснув в объятиях и кусая за мочку уха. Хэйли же выглядела счастливой, щурясь и улыбаясь своей озорной улыбкой.