Текст книги "Куклы: Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Анна Душинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)

Глава 23

Маркус

8:17...

Девчонки уехали около трёх часов назад, а я уже с нетерпением ждал момента, когда будет уместно позвонить Холи.

Чёрт, мне с трудом удалось сдержать порыв обнять её, когда она стояла на пороге квартиры, прощаясь с нами.

Сегодня был особенный день: я впервые чувствовал её тепло после возвращения. Предыдущие встречи омрачались избытком эмоций, когда она пыталась упорядочить всю шокирующую информацию в своей голове. Каждый раз она выглядела напуганной, потерянной, ранимой.

Но сегодня передо мной стояла та же сильная, заботливая... моя Бэмби.

На моих губах растянулась счастливая улыбка, когда я покрутил телефон в руках, и мой взгляд замер на тонкой розовой резинке на запястье.

Она тянулась ко мне. Мне ведь не показалось. Она прикасалась ко мне, её тело испускало импульсы, когда она пробовала переступить эту хрупкую черту. Я уловил, как изменилось её дыхание, когда мы были наедине в кабинете. Всё возвращалось на круги своя, к самым истокам: мы заботились друг о друге, поддерживали, между нами всё ещё была огромная пропасть. Но притяжение оставалось неизменным.

Холи дико смущалась, когда речь заходила о том, что происходило между нами. Её нежные пухлые щёчки наливались румянцем, она опускала глаза и закусывала пухлые розовые губы.

Каково это, не помнить значительную часть своей жизни? Видеть и слышать подтверждения нашей связи и не помнить этого? Холи была невинной, когда встретила меня. Что она чувствовала сейчас, понимая, что изменилась?

И этот грёбаный Терренс. Факт того, что этот паренёк постоянно вился вокруг неё, претендовал на неё, заставлял мои нервы накаляться. Почему она не спала с ним? Они встречались довольно долго, судя по фотографиям в соцсетях. Почему этого всё же не произошло?

Звонок в дверь сбил меня с мысли, и я, словно заторможенный, перевёл взгляд на дверь.

Кого это принесло?

У Дэнни всегда был ключ, и не было нужды звонить. К тому же он вообще не собирался возвращаться сегодня домой.

Насторожившись, я приблизился к двери и только собирался посмотреть в глазок, но протяжный звонок снова оглушил меня. Кто-то по ту сторону двери либо спешил, либо сильно нервничал.

Я отогнул защитную крышку и посмотрел в глазок. На лестничной клетке стоял невысокий человек в чёрной куртке и капюшоне, накинутом на голову так, что видно было только подбородок.

Пока я раздумывал, стоит ли спросить, кто это и что ему нужно, таинственный гость сбросил капюшон, и моя рука метнулась к замку.

– Привет, – огромные голубые глаза девушки будто светились в полутьме лестничной клетки, когда я открыл дверь, – можно войти? – она нерешительно переступила с ноги на ногу, встревоженно глядя на меня и пряча руки в карманах.

– Что случилось? – я распахнул дверь шире, пропуская её внутрь.

– Прости, я не позаботилась о маскировке, – она виновато взглянула на меня, – я просто не могла вернуться домой. Не хотела...

– Холи, что случилось? – я запер дверь на замок, не отрывая от неё взгляда. Её волосы были растрёпаны, лицо выглядело уставшим, а под глазами виднелись слабые разводы туши.

Она плакала?

– Я не знала, к кому мне пойти, – её губы тряслись, – Кайла... – она судорожно вздохнула и посмотрела наверх, будто старалась сдержать слёзы, – я не могу сейчас пойти к Кайле. И маме я тоже не могу всего рассказать. Но я не хочу сейчас оставаться одна. Можно мне побыть здесь? Хотя бы пару часов?

Она снова посмотрела на меня полными слёз глазами.

– Холи, – я сделал нерешительный шаг ей навстречу, и она всхлипнула, – ты всегда можешь прийти ко мне. Что бы не произошло.

– Я забыла про парик, – она испуганно провела руками по волосам, пытаясь их пригладить, – я подставила тебя?

Я приблизился к ней вплотную и обхватил ладонями замёрзшие руки.

– Не переживай об этом. Ты вся дрожишь, – я опустил её руки, сжимая их своими, пытаясь согреть, – что произошло?

Малышка закрыла глаза и выдохнула, когда маленькая слезинка скатилась по её бледной щеке.

– Так, давай для начала согреем тебя, хорошо? – я вытер пальцем влажную борозду, и Холи закивала головой.

Я отпустил её руки, намереваясь расстегнуть куртку, но пальцы девушки резко остановили меня, не позволяя прикоснуться к замку.

В её глазах вспыхнул ужас, и я на мгновение застыл, сбитый с толку.

– Я сама, – тихо прошептала девушка и потянула собачку вниз.

Она не хотела, чтобы я к ней прикасался? Или вообще не желала чьих-либо прикосновений?

– Прости, – она снова виновато взглянула на меня, – я просто всё ещё на взводе.

Холи стянула куртку и развернулась, чтобы повесить её на крючок.

– Всё в порядке. Тебе не за что просить прощения. Я приготовлю что-нибудь согревающее.

Предоставив ей свободное пространство, я подошёл к столу и включил недавно остывший чайник. Затем, пока Холи стягивала ботинки, направился к дивану и взял скомканный тонкий плед, которым укрывался последнее время, ночуя на диване.

– Вот, укутайся, – я вернулся к порогу, распахивая плед, и замер.

Она выглядела восхитительно: бордовое платье облегало её безупречное тело, как перчатка, открывая сияющую кожу шеи и ключиц. Подчёркивая каждый изгиб, оно спускалось ниже колен, но оставляло место для фантазий, благодаря высокому разрезу на бедре. Она выглядела иначе, не такой, какой я привык её видеть. Она была взрослой и женственной.

К чёрту плед! Мне хотелось обнять её, сжать в своих руках, почувствовать, как она расслабляется, снова доверяя мне.

– Спасибо, – её робкий голос привёл меня в чувство, и я снова сосредоточился на её лице, встречаясь с застенчивым взглядом.

– Присаживайся на диван, я приготовлю чай.

– Я обычно пью кофе, – возразила девушка, но я оглянулся и улыбнулся.

– Я знаю. Но кофе не так хорошо согревает. Поверь, тебе понравится.

Щелчок кнопки сообщил о готовности кипятка, и, поворачиваясь к столу, я уловил лёгкую улыбку на губах девушки.

– Хорошо, давай попробуем.

Занимаясь приготовлением напитка, я то и дело поглядывал в сторону Холи. Она выглядела задумчивой и печальной. Заварив чай и корицу, я нагрел на плите молоко и подготовил большую кружку. Комната медленно наполнилась пряным ароматом.

– Пахнет интригующе, – тихо произнесла Холи, и я снова улыбнулся, взглянув на неё.

– Мама часто мне готовила его, когда на улице бывало особенно холодно, – продолжая улыбаться, я покружил ложкой, размешивая молоко, и влил чай тонкой струйкой. Ностальгия нахлынула горькой волной от воспоминаний о зимних вечерах в родительском доме, и я с трудом протолкнул ком, застрявший в груди, глубоко вздохнув.

– Без сахара, верно? – я не стал дожидаться ответа, взяв кружку и направившись к ней.

Холи прищурилась и улыбнулась.

– Верно.

Я протянул ей кружку, и она обхватила её обеими ладошками.

– Спасибо, – малышка с интересом поднесла напиток к носу, принюхиваясь, а затем сделала нерешительный глоток.

Я присел рядом на диван, стараясь оставить между нами небольшое расстояние, продолжая наблюдать, как выражение её лица меняется с осторожного на изумлённое.

– Это... очень неожиданно, – она коротко хихикнула и снова сделала глоток, – никогда не пила ничего подобного, но вынуждена признать, это очень вкусно.

Однажды это поставило тебя на ноги.

Её кожа начала оживать, обретая краски, и наши взгляды встретились.

– Ты один? – она отвела взгляд, осматриваясь.

– Да, Дэнни уехал к родителям. Они вернулись несколько дней назад, и теперь он старается проводить побольше времени с ними, пока проблемы здесь немного улеглись.

– Тебе не одиноко здесь? – она сделала ещё один глоток, бросив на меня короткий взгляд.

– Временами. Дико ощущать себя одним в такой огромной квартире. Поэтому я стараюсь заняться делом, тренируясь или читая его конспекты.

– Так ты продолжаешь учиться? – поинтересовалась девушка, подогнув ноги под себя и повернувшись всем телом ко мне.

– Всё это врем. Нет никаких гарантий, что я смогу закончить этот год, да и вообще не потеряю стипендию. А так я хотя бы могу оставаться в строю, продолжать учиться. Может, если мне вдруг предоставят шанс, это поможет, и я смогу восстановиться на следующий год.

– Дэнни хороший друг, – она сделала ещё один глоток, над чем-то задумавшись.

– Это действительно так, – я кивнул, и в комнате повисла пауза.

– Как и Кайла. Почему ты не могла пойти к ней?

Холи судорожно вздохнула и задумчиво провела подушечкой пальца по краешку кружки.

– Я не знаю. Возможно я поступила несправедливо, обвинив её.

– В чём? – я не хотел давить на неё, но возможно, ей захотелось бы обсудить это с кем-то.

Холи сделала ещё один глоток и, нагнувшись и протянув руку, поставила кружку на журнальный столик.

– Она скрывала от меня, что Терри изменил мне. С девчонкой, которая шепчет по углам гадости обо мне, которая бросает косые взгляды на меня в команде поддержки. Я не знаю, в чём её проблема, – она покачала головой и зажмурилась, – это так мерзко. Он говорил, что скучал по мне, переживал, где я и что со мной. Но на самом деле в этот момент трахал Лизи прямо в душе мужской раздевалки, – её тело вздрогнуло, а я замер от неожиданности и внезапно накатившей волны гнева.

Этот ублюдок был не только тем, кто ошивался вокруг неё, но и имел совесть пренебрегать ею, унижать её.

– Разве не он виновник в случившейся ситуации? Как можно любить кого-то, кто так легкомысленно и грязно относится к человеку?

Я старался держаться спокойно, но одна только мысль о том, что этот кусок дерьма не только не искал её всё это время, но ещё и развлекался, пока она была неизвестно где, по мнению общественности, приводила меня в ярость.

– Любить? – губы Холи скривились, – о любви речи и не было.

Она вздохнула, видимо готовясь объяснить, а я внимательно вглядывался в её лицо.

– Я не любила его. На самом деле, я вообще не уверена, что когда-то чувствовала, что такое любовь. Мы просто встречались, потому что мне так было удобно. Наши отношения начались в августе прошлого года. Город был пуст, подружки разъехались на каникулы, и я колесила по городу одна. Пока мама была на работе, я поехала за покупками, и у меня спустило колесо. Сервис находился далеко, а запаску я менять не умею, – она смущённо улыбнулась, будто это было постыдно, – и тут, как ни кстати, подъехал Терри. Мы мало общались в школе. Я вообще старалась избегать парней. Многие из команды по футболу считали своим обязательством подкатить ко мне, как к капитану чирлидеров, отпускали недвусмысленные комплименты, – она показала пальцами кавычки и закатила глаза, – типичные грязные ухаживания самцов. Никто из них не вызывал должного интереса. Но в тот день Терри вёл себя, как джентльмен: помог поменять колесо и занести сумки с покупками. Нам с мамой не на кого положиться, мы со всеми делами и проблемами научились справляться сами, но иногда приятно почувствовать себя слабой. Он не клеился, был милым и соблюдал приличия.

– Неделю спустя, когда я решила потренироваться на воздухе, мы снова столкнулись: он был один на поле и отрабатывал броски. Мы снова разговорились. И как-то так сложилось, что стали видеться почти каждый день: катались по окрестностям, болтали, он делился проблемами с отцом, который заставляет его выбрать университет и направление, которые ему совершенно не нравятся, а я пыталась его приободрить, иногда занималась с ним, чтобы подтянуть по некоторым предметам, и он смог бы получить высший балл и имел больше шансов поступить в университет, в который хочет.

Она рассказывала это с такой грустью, а мне хотелось схватить этого паренька за глотку и хорошенечко встряхнуть.

– А потом умерла Мика, и я словно потеряла силы улыбаться и радоваться жизни, – её глаза заслезились, и она натянула плед выше, – я раньше была более жизнерадостной, более активной, но её смерть лишила меня огромной части души. Мы с Кайлой погрузились в себя на некоторое время, каждая из нас пыталась пережить эту боль. И тогда Терри оказался рядом. Он поддерживал меня, помогал развеяться. Мы могли просто уехать подальше ото всех и молчать. С ним было комфортно. А потом, когда начался учебный год, мы стали чаще веселиться вместе, и я поняла, что этого мне и не хватало – веселья, лёгкости. С ним я чувствовала себя беззаботной. Кайла его недолюбливала, считая тупым спортсменом, неглубоким и умеющим только отрываться. Но он знал, как сделать мою жизнь чуточку лучше.

Она на мгновенье замолчала, теребя край пледа, а затем на её лице дрогнула ухмылка.

– Наверно, я сама виновата в том, что случилось сегодня, – её голос дрогнул, заставив меня прищуриться.

Что такого произошло сегодня?

– Сейчас я начинаю понимать, почему всегда держала дистанцию, не позволяя перейти к следующей базе.

Она говорила терминами из бейсбола?

– Я воспринимала его как друга. Он был дорог и близок мне. Но своими действиями я сбила его с толку, заставив ждать.

– Что ты имеешь в виду? – мой голос зазвучал напряжённо.

Холи смущённо взглянула на меня и прислонилась щекой к спинке дивана, подтянув ноги ближе к себе и укутавшись сильнее, будто пытаясь спрятаться.

– После предательства отца я почти не подпускала к себе парней. Как бы я не пыталась показывать, что справилась с этим, боль всё равно напоминает о себе. Поэтому я не торопилась заводить серьёзные отношения, боялась кого-то подпустить к себе настолько близко, чтобы он мог ранить. Я постоянно оттягивала момент... – она замялась, подбирая слова, – близости. Я делала некоторые вещи, – её щёки покраснели, и она отвела взгляд, – чтобы удовлетворять его, чтобы он не потерял интерес ко мне, чтобы оставался рядом. Он капитан футбольной команды – многие девчонки хотели бы встречаться с ним. Но он выбрал меня. И я хотела, чтобы так и продолжалось.

– Что ты имеешь в виду под словом «удовлетворять»? – моё тело закипало от ревности, что, несмотря на то, что он никогда не прикасался к ней так, как я, он знал, каково это чувствовать её, и не ценил этого.

Её брови жалостливо выгнулись.

– Ну знаешь, – она снова замялась и вздохнула, подняв глаза кверху, – я мастурбировала ему. И иногда ласкала его ртом.

Она стыдливо опустила глаза, лишь на секунду встретившись со мной взглядом.

– Я сама давала ему повод считать, что рано или поздно это произойдёт, – её нижняя губа затряслась, и всё моё тело завибрировало от напряжения, – сперва оттягивала момент, прикрываясь скорбью, потом говорила, что хочу подождать, когда исполнится восемнадцать, – она усмехнулась, – глупо и так по-детски. А сегодня он решил, что больше нет повода для ожидания.

Её кожа снова побледнела, и дрожь в моём теле сменилась холодом.

Это звучало хреново.

– Что он сделал? Он прикоснулся к тебе? Сделал тебе больно? – моя челюсть была так напряжена от сдерживаемого гнева на мудака, который посмел сделать то, чего был недостоин, что я почувствовал, как мои виски начали гудеть.

– Он не успел, – она замотала головой, испуганно глядя на меня, – я врезала ему и сбежала.

– И ты считаешь себя виноватой? – я старался не повышать голос, боясь испугать её, но меня просто раздирал гнев и желание прикончить этого ублюдка.

– Ни один мужчина не имеет права брать силой то, что ему не принадлежит. Даже если ты ввела его в заблуждение, ты имеешь право передумать. В любой момент. Это твоё тело...

– Я знаю, Маркус, – она опустила ладонь на мою руку, и я только сейчас осознал, что мои пальцы впились в спинку дивана, заставляя мягкую кожу затрещать у швов, – я умная девочка, и мама опередила тебя лет на пять и заложила много правильных истин в моей голове, – её губы расплылись в улыбке, и она пристально посмотрела прямо в глаза, – и, очевидно, Хэйли всё-таки что-то досталось от неё, раз она выбрала тебя.

Я на мгновение потерял дар речи, когда заметил в её глазах блеск.

Мне это не мерещилось? Холи не смущалась вспоминать о том, что было между нами?

Глядя на неё, я вспомнил, какой уверенной была Хэйли, когда я впервые держал её на своих коленях, обнажённую, смотрящую на меня с трепетом и желанием.

– Разве это не должно произойти с человеком, которому я доверяю? – я процитировал её слова, и губы Холи дрогнули, еле слышно выпустив воздух.

Её взволнованный взгляд переместился к нашим ладоням, и я ненавязчиво провёл подушечкой большого пальца по её ногтю.

– Это слова Хэйли? – с улыбкой в голосе прошептала Холи.

В ответ я только кивнул.

– Как это было? – она не отрывала взгляд от наших рук, – когда мы занимались сексом, насколько хорошо это было?

Мне не послышалось? Она хотела знать, насколько хорошо нам было вместе? Это был просто интерес? Или она ощущала что-то и хотела найти объяснение своим чувствам?

Я сглотнул.

– Мы никогда не занимались сексом, – резко заколотившееся в груди сердце, заставило меня замолчать, чтобы перевести дыхание, и Холи непонимающе уставилась на меня.

Не было смысла отводить взгляд. Я хотел, чтобы она знала, что значила для меня, какими особенными мы были.

– Не понимаю... – нахмурившись, начала Холи, но я продолжил.

– Каждое наше прикосновение, каждый взгляд, каждый поцелуй – это всегда было гораздо большим. Мы занимались любовью. С самого первого поцелуя до последнего взгляда в том переулке. Для нас это никогда не было просто сексом.

Её глаза сияли. Она смотрела на меня, не отрываясь, губы распахнулись, подбородок дёрнулся, будто она пыталась вдохнуть ещё больше воздуха, но его всё равно было недостаточно. Её дыхание ощущалось иначе, чаще. То, что я сказал, взволновало её – в этом не было никаких сомнений, её разрумянившиеся щёчки выдавали её. Но я не собирался пасовать.

– Поцелуй меня, – тихо прошептала малышка, заставляя весь воздух в груди подскочить к глотке и рухнуть обратно, отчего голова закружилась, – позволь мне хотя бы на мгновение почувствовать, каково это.

Глава 24

Холи

Тёплое дыхание, опаляющее губы, проникало в моё тело, медленной тягучей лавой лилось по венам.

Не знаю, что действовало на меня сильнее: насыщенный аромат, исходящий от пледа, в который я была укутана; тёплый чай с корицей, мгновенно согревший и разморивший меня; или блеск в его карих глазах, вызванный моей просьбой.

Я никогда не желала так отчаянно того, что происходило сейчас. Та уверенность, страсть и тоска, с которыми были произнесены последние его слова, что-то переключили внутри меня. Я всячески пыталась игнорировать его взгляды, его прикосновения, объясняя это тем, что нас не существовало. Я была не той, кого он помнил. У меня была другая жизнь. Но только сейчас я осознала, что отрицала очевидное – меня тянуло к нему. Всё это время. Никто не сможет ответить точно, кто это был – я или Хэйли. Но я никогда не чувствовала ничего подобного ни с одним другим парнем. Моё тело оживало, когда мы оставались один на один. Даже если это было не так, даже если в пределах нашей видимости оставались Дэнни и Кайла, находясь рядом с ним, касаясь его, слыша его голос и вдыхая его запах, я становилась другой, чувствовала себя так, как никогда раньше.

Заниматься любовью. Ни один знакомый мне парень не произносил эти два слова вместе. Но стоило Маркусу сказать это, и моё тело вспыхнуло, каждый самый чувствительный нерв загудел от того, как вкусно звучали эти слова. И мне хотелось попробовать. Узнать, как много он вкладывает в это понятие.

Маркус замешкался лишь на мгновение, прежде чем наклониться ближе и замереть всего в миллиметре от моих губ. Это было так трогательно и до ужаса приятно – будто он спрашивал, уверена ли я в том, чего желаю?

Я не знала. Не могла с точностью сказать, что всё ещё бодрствую, что всё ещё нахожусь в трезвом сознании. Но я не хотела отступать. Когда, если не сейчас?

Бегло глянув в его глаза, я качнулась вперёд, и наши губы соприкоснулись.

Такие мягкие. Они ещё приятнее на ощупь, чем казались.

Сомкнув губы, Маркус замер и выдохнул, пустив по моей коже табун мурашек. Лёгкое, почти невесомое касание, а моё тело задрожало так, словно накатила волна цунами.

Разве такое возможно?

Снова движение губ. Поцелуй более смелый, но неглубокий, словно он осваивал новую территорию, сомневаясь в твёрдости почвы.

Пожалуй, для него я и была новой территорией. Я была не той, кого он знает, и буквально несколько минут назад вывалила на него всю грязь сегодняшнего вечера.

Он опасался?

Ты имеешь право передумать. В любой момент.

Но я не хотела отрываться. Сейчас больше всего на свете я хотела, чтобы он сделал более решительный шаг, не боялся напугать меня. Я доверяла ему. С самой первой встречи. И была уверена, что он не способен причинить мне боль.

Наклонившись чуть ближе, я более смело ответила на поцелуй, и его веки зажмурились, губы сомкнулись крепче, а воздух со свистом покинул его лёгкие.

Боже...

Такое только в фильмах показывают. Не может быть в поцелуе столько нужды.

Секунды казались часами, пока он не оторвался от меня. Наши губы парили в миллиметре друг от друга, я чувствовала аромат его кожи, жёсткие волосы щекотали лоб, а горячее взволнованное дыхание жаром обдавало кожу подбородка.

Наши взгляды встретились, и моё сердце заколотилось чаще от мутной пелены желания в его глазах.

Не хочу останавливаться.

Я провела рукой по его щеке и поцеловала решительнее, глубже. Его язык едва ощутимо прошёлся по нижней губе, и я с трудом сдержала стон, скользя рукой дальше, желая обхватить его лицо ладонями, прижаться ближе. Кожа под моими пальцами была шершавой из-за щетины, проступившей за несколько часов, пока мы не виделись. И мне нравилось это ощущение. Несмотря на печальный вид, Маркус всегда выглядел притягательно, гораздо мужественнее Терри. Но ощущать его – просто невероятно.

Застонав, парень скользнул ладонью по моей шее и нырнул в волосы, путаясь пальцами в прядях, притягивая к себе ближе. Поцелуй становился более откровенным, когда Маркус наконец перестал сдерживаться. Наши языки проникали глубже, ласкались. Мои пальцы взъерошивали его слегка отросшие волосы на затылке.

Впервые в жизни мне не хотелось отстраниться. Я не думала ни о чём, кроме того, что хочу почувствовать его руки на своём теле, узнать, какими сильными они могут быть. Его бережные прикосновения застряли в памяти, подпитывая чувство радости и комфорта, но моё тело хотело большего. Сейчас, когда кожа начинала гореть, единственное, чего мне хотелось, чтобы он успокоил каждый миллиметр.

Приподнявшись, я сбросила с себя плед и нависла над ним, и Маркус оторвался от моих губ, скользя ладонью по обнажённой линии шеи и ключиц. Подушечки пальцев замерли на кромке ворота, дразня чувствительную кожу, а затем заскользили ниже, огибая линию груди.

Разряд тока пронзил тело, когда его ладонь сжала мою талию, и я закрыла глаза. Воздух покинул лёгкие, потянув за собой поражённый стон, вызванный спазмом внизу живота. Я иногда чувствовала что-то подобное, натыкаясь на пикантные сцены в остросюжетных романах, которые временами читала. Но никогда. Никогда не ощущала ничего подобного от ласк другого человека.

– Холи... – голос Маркуса был таким хриплым и тягучим, словно подогретый мёд, обволакивающий пальцы и стекающий по коже, цепляя по пути тонкие, едва заметные волоски и заставляя кожу покрываться мурашками.

Прерывисто вздохнув, я открыла глаза и взглянула на него.

В приглушённом свете ламп он выглядел ещё более притягательно: бронзовая кожа шеи сияла, мягкие тёмно-розовые губы были распахнуты, выпуская шумное напряжённое дыхание, а в затуманенных глазах было столько нежности и огня.

Никто никогда так не смотрел на меня.

Обхватив другой ладонью моё лицо, Маркус провёл большим пальцем по щеке, затем очертил контур верхней губы, завороженно провожая взглядом каждое движение, и мягко скользнул к нижней, оттягивая её. От щекотных прикосновений я закусила губу и хихикнула, расплываясь в улыбке. Его восхищённый взгляд вернулся к моим глазам, и воздух подскочил в лёгких, на время лишив меня возможности дышать. В нём было столько любви, нежности и обожания, что на глаза навернулись слёзы – то самое ощущение, когда чувство счастья настолько зашкаливает, что тебе хочется и смеяться, и рыдать одновременно.

Скользнув ладонями по его груди, я подалась вперёд и перекинула ногу через его бедро. Удерживая взгляд, он обхватил моё тело и притянул ближе, прижимая к своей груди.

Кожа под тонкой футболкой пылала, и это сводило с ума. Пространство вокруг размывалось, словно кроме него ничего вокруг больше не существовало.

Всё было впервые: зашкаливающий пульс, дрожь в теле, сбившееся дыхание и... жажда. Острый голод, требующий утоления.

Пока я плутала в лабиринте новых ощущений, губы Маркуса неспешно спускались по моим скулам, шее, к ключицам, будто он пытался напитать собой каждый миллиметр моего тела. Сладкая тяжесть в животе заставила застонать, и пальцы впились в его затылок, оттягивая волосы.

– Маркус, – задыхаясь, прошептала я.

Он оторвался от меня и уткнулся лбом в мой подбородок.

– Мне остановиться? – хриплый глубокий голос затмил смысл его слов, заставляя клитор запульсировать, и я сжала бёдра, крепче обхватывая его, – ты только скажи... – его слова обрывались, по коже бежали мурашки оттого, что он скользил носом по шее, будто вдыхал аромат, – скажи, и я остановлюсь. Только скажи.

Остановлюсь?

Мне хотелось разрыдаться от одной только мысли, что это прекратится.

Я обхватила его лицо и заставила посмотреть на меня.

Как он мог говорить такое, когда его тело горело? Когда он буквально захлёбывался собственными словами? Когда в его глазах плескалось отчаяние?

– Ты хочешь остановиться? – разочарование в моём голосе выдавало мой протест, и я прижалась ближе к его паху.

Чёрт возьми! Да ты шутишь!

Он был таким твёрдым.

Я застонала, и Маркус откинулся на спинку дивана. Его лицо исказилось в болезненной гримасе, глаза зажмурились, и я ахнула от тянущей боли в ягодицах под натиском его жадных ладоней.

– Больше всего на свете я хочу снова почувствовать тебя, – он облизнул губы, и покачал головой, – потому что всё это кажется нереальным.

Его ладони заскользили по моей спине, вверх-вниз, прижимая моё тело ближе.

– Словно, это сон. Скажи, что я не сплю. Я не хочу просыпаться, если ты не реальна.

Господи, не дай мне разрыдаться. Умоляю!

– Я реальна, Маркус, – я склонилась над ним, шепча возле самых губ. Мои ладони заскользили вдоль его торса, подцепили край футболки и нырнули под ткань, касаясь разгорячённой кожи.

Маркус вздрогнул и распахнул глаза.

– Ты чувствуешь меня? – дрожащие пальцы обрисовали контур стального пресса, добрались до груди, и Маркус застонал, снова закрывая глаза.

– Святое дерьмо (holy shit), да, – чистое блаженство озарило его лицо, а несколько секунд спустя он резко открыл глаза.

– Прости, я не подумал, – испуганно уставился на меня, а я рассмеялась.

– Ничего, я привыкла к этому. Кайла постоянно говорит эту фразу, так что я не обижаюсь.

Маркус растерянно хмыкнул, а затем не удержался и расплылся в улыбке.

– Не отвлекайся, – я дёрнула его футболку к подбородку, оголяя торс, и мысленно пожелала выругаться так же.

Этот парень слишком много тренируется. От вида мышц его пресса и груди клитор снова запульсировал, и Маркус качнул моими бёдрами, заставляя потереться о него.

Огонь в наших глазах говорил сам за себя – никто из нас не хотел, чтобы это закончилось сейчас.

Одним рывком Маркус сдёрнул с себя футболку, и я сделала то же с подолом платья, задирая его до груди.

Освободившись, парень остановил мои руки.

– Позволь мне. Я хочу раздеть тебя сам.

Мои пальцы дрогнули, выпуская ткань, и ладони Маркуса медленно заскользили по рёбрам, задирая ткань выше.

Платье испарилось, за ним лифчик, и я оказалась полуобнажённой, сидя у него на коленях. Я ещё никогда не раздевалась перед парнями настолько, но я бы сделала что угодно, чтобы увидеть этот дьявольский огонь в его глазах снова.

– Я сгораю изнутри, когда думаю о том, что он к тебе прикасался, – прорычал Маркус, кончиками пальцев рисуя узоры на моей коже.

– Забудь о нём, – я нагнулась к нему, прижимаясь обнажённой грудью, – он никогда не видел того, что видишь ты.

Губы Маркуса впились в мои, целуя жадно, но в то же время нежно, так опьяняюще.

Нас снова поглотил пожар: языки сплетались, руки блуждали, обжигаясь о разгорячённые тела. Это было так по-новому – ощущать, как моя обнажённая грудь скользит по чьей-то коже. Чувствовать жар чужого тела под моими пальцами. Совершенно неизведанные и в то же время такие потрясающие ощущения. Мои соски никогда не были настолько твёрдыми и молящими о прикосновениях. Я хотела чувствовать его руки и губы везде.

Забывшись в ощущениях, я не сразу заметила, как оказалась лежащей на диване, в объятиях Маркуса. Он нависал надо мной, спускаясь поцелуями от моих губ к шее, лаская грудь. Сознание покинуло меня, и я будто смотрела на себя со стороны. Словно моё астральное тело парило над нами. Я могла видеть всё: как дрожат мои ресницы от невесомых поцелуев на моей коже; как перекатываются мышцы под его бронзовой сияющей кожей, пока он медленно скользит вдоль моего тела; как распахиваются мои губы от тихих стонов, когда его ладонь сжимает мою грудь, а язык играет с напряжёнными маленькими сосками; как мои пальцы утопают в его жёстких густых волосах.

Все чувства вмиг обострились: тёплая мягкая ткань дивана под моей спиной согревала и ласкала моё тело, а прохладная кожа обивки под моими плечами и его пальцы, скользящие по моей талии, лишь едва касаясь, заставляли вздрагивать.

Время удивительным образом растягивалось, словно кто-то включил режим слоу-мо, чтобы я успела запомнить каждый момент. Мы казались такими красивыми.

Добравшись поцелуями до низа живота, Маркус поднял голову и посмотрел на меня, словно пытался спросить, не хочу ли я остановиться сейчас?

Сглотнув, я покачала головой.

– Я не хочу останавливаться.

Он приподнялся, и мои пальцы выскользнули из его волос. Подцепив пояс колготок вместе с трусиками, Маркус потянул их вниз, не торопясь, словно открывал подарок, заставляя себя ещё немного помучиться в ожидании. Я наблюдала, как сантиметр за сантиметром теряю последний предмет гардероба, отделяющий меня от того, о чём я вообще не имею представления. Меня накрыла лёгкая паника.

Я совершенно не знаю, что нужно делать.

Когда колготки и бельё уже наполовину оказались стянуты, взгляд Маркуса замер у меня между ног. Точнее немного ближе к бедру.

На что он смотрит?

Его брови изогнулись, делая взгляд таким обескураженным, и я приподнялась на локтях, чтобы понять, что привлекло его внимание. Длинные пальцы прошлись лёгким движением по складке на линии бикини, замерев на маленькой родинке.

– Это было моей самой первой фантазией, – прошептал Маркус с хрипотцой в голосе, – дотронуться до неё, провести по ней языком, потому что я в жизни не встречал ничего более сексуального.