Текст книги "Куклы: Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Анна Душинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)

– Вчера я узнала, что Терри изменил мне. В день, когда я пропала, – я пыталась сделать расстроенный вид и опустила взгляд на свои колени.

– Как ты об этом узнала?

– Кайла – моя подруга рассказала мне вчера об этом, когда я прибежала к ней после того, как Терри меня чуть не изнасиловал.

Выражение лица мужчины стало серьёзным.

– Что ты подразумеваешь под словом «изнасиловал»?

Я подтянула колени к груди и обняла их руками.

– Он устроил мне свидание в честь дня рождения, на котором, очевидно, планировал лишить меня девственности.

Я пристально следила за реакцией Эдриана в надежде заметить хоть какой-то проблеск того, что он знал. Если это действительно его рук дело, он знал, что я спала с Маркусом.

– Терри должен был стать твоим первым мужчиной? – его бровь дрогнула, но выражение лица осталось неизменным.

Я кивнула.

– Я обещала ему, что это произойдёт, когда мне исполнится восемнадцать.

– Это имело значение для тебя?

– По правде говоря, нет. Просто я оттягивала этот момент, сама не знаю почему.

Странно, но я не испытывала неловкости, рассказывая ему такие подробности своей жизни. Моя голова была полностью забита главной целью этого визита – я должна была уловить хоть малейшую его реакцию на происходящее и при этом не проболтаться.

– Я знаю, что сама загнала себя в эти обстоятельства, но, несмотря на то, что испытывала к нему тёплые чувства, мне не хотелось делать этого. Но он был настойчив. Слишком напорист и не пытался прислушаться ко мне, когда я начала сопротивляться. В итоге я врезала ему и сбежала.

– Ты рассказала об этом кому-то?

– Кайле, но в итоге мы поругались, потому что она не рассказала мне, что знала о его измене.

– И больше никому? Маме? Насколько я помню, вы очень близки.

Отлично. Это именно то, что мне нужно.

– В последнее время она сама не своя. Постоянно погружается в воспоминания и оберегает меня сильнее, чем раньше. Подобная выходка Терри вывела бы её из равновесия. Несколько дней назад она рассказала мне историю. На самом деле, это поразило меня, и я до сих пор думаю об этом.

Я сделала паузу в попытке привлечь его интерес.

– Что за история?

Прекрасно. Я зацепила его.

– Я никогда не знала, что моя мама училась здесь. Я думала, что они познакомились с отцом в Балтиморе, а потом он просто переехал сюда учиться. Но оказалось наоборот: они учились здесь оба. Мама забеременела, когда проходила второй год ординатуры, и чуть не потеряла меня, когда муж пациентки, которую они оперировали за год до этого, пришёл в больницу и угрожал ей пистолетом.

Скулы мужчины дрогнули, а глаза слегка прищурились.

– У неё открылось кровотечение, и несколько дней она была без сознания, пока врачи боролись за наши жизни. А после, когда она уже пришла в себя, выяснилось, что тот мужчина покончил с жизнью прямо на пороге больницы.

Салас потянулся к графину и, крепко обхватив ручку, поднял и налил воды в стакан.

Я молчала, сделав вид, будто погрузилась в себя.

Отхлебнув несколько глотков, мужчина вернул стакан на место и прочистил горло.

– Почему она рассказала тебе эту историю?

– Потому что, по её словам, когда я пропала, она впервые за долгое время испытала ужас, как тогда, когда боялась потерять меня ещё в утробе. А ещё она вспоминала мальчика.

– Какого мальчика?

– У того мужчины был сын. Она говорила, что его мать утратила важные функции мозга, отвечающие за память, а его отец не выдержал её потери и не смог продолжать заботиться о ней. Она говорила, что переживала за мальчика, кажется, Эндрю, я не помню точно.

– Почему она переживала за него? – я заметила, как его пальцы сжались на стакане, а голос стал непривычно напряжённым.

– Они сблизились. Мама говорит, Эндрю постоянно дежурил у постели матери, и они часто болтали, пока её обследовали и готовили к операции. Ей было жаль мальчишку, и она чувствовала себя виноватой.

– Почему она считает, что в этом есть её вина? – Салас не сводил с меня взгляда, и, несмотря на спокойствие в его голосе, холодный взгляд заставлял меня сильнее прижать колени к груди.

– Она сказала, что могла бы быть сильнее и собраннее, когда отец мальчика угрожал ей оружием. Тогда бы он не умер, а Эндрю не стал сиротой.

Звук лопнувшего стекла привлёк моё внимание, а затем Салас зашипел, отрывая руку от стакана. Стакан развалился на крупные куски, и по столу растеклась вода, окрашенная яркими красными разводами.

– Вы поранились?

Салас обхватил запястье и поднялся с кресла. Я тоже поднялась.

– Позвать на помощь?

– Нет, всё нормально, – он вырвал несколько бумажных салфеток из коробки возле кушетки и приложил к ране, – должно быть стакан был треснувший. А я, видимо, заслушался и слишком сильно сжал его. Прости, Холи, думаю на сегодня всё. Я распоряжусь, чтобы за сегодняшний сеанс с тебя не брали оплату.

– Но вы ведь проделали свою работу, – попыталась возразить, но Эдриан зарычал, будто готов был выйти из себя.

– Холи, я настаиваю. Увидимся во вторник, – он настойчивым взглядом указал мне на дверь, и я тут же поднялась, радуясь, что могла покончить на сегодня с этим цирком.

– Попроси, пожалуйста, Роузи зайти ко мне.

– Конечно, – я кивнула и нажала на ручку двери.

Покидая здание и направляясь к машине Кайлы, я чувствовала, как мои ноги трясутся, но старалась держаться изо всех сил, чтобы не бежать и не выдать своего волнения.

Запрыгнув в машину, я нажала на кнопку перемотки записи.

– Что случилось? – Кайла взглянула на часы, – я ждала тебя только через полчаса.

– Это он, Кае! – меня всю потряхивало, – это точно он. Я вывела его из себя.

Нажав на кнопку и остановив перемотку, я включила запись.

– ...говорила, что переживала за мальчика, кажется, Эндрю...

-Отлично! Очень надеюсь, что камера всё же не подвела. Заводи. Едем к ребятам.

Глава 26

Маркус

– Это, чёрт возьми, он! – Холи влетела в квартиру, как только я открыл дверь, – не то чтобы я не верила в эту идею, но увидеть это собственными глазами...

Она выглядела взбудораженной и тараторила слишком быстро, расстёгивая куртку на ходу и снимая с себя шапку и парик.

– Мне удалось вывести его из равновесия. Стакан лопнул прямо в его руке, – она сжала кулак в воздухе, будто пыталась придушить кого-то.

– Вы что-нибудь видели? Удалось поймать сигнал?

Холи попеременно посмотрела на нас.

– Мы видели лишь кусочки. С не совсем чёткой картинкой и прерывистым звуком. Что там произошло?

Вместо того, чтобы ответить на комментарии Дэнни, Холи обратилась к подруге у меня за спиной, и та вытащила из кармана длинный чёрный диктофон – такие я часто видел в руках отца, когда он записывал свои размышления и теории.

Устроившись на барном стуле, Холи дождалась, когда мы займём свои места.

– На записи есть хоть что-то?

– Некоторые кадры можно разглядеть, – с сомнением произнёс Дэнни.

– Хорошо, включай то, что получилось, – её рука тряслась, зажимая диктофон и тихонько колотя им о поверхность стола.

Я протянул руку и мягко обхватил её кулачок, заставляя взглянуть на меня.

– Ты в порядке? – её огромные глаза сосредоточились на моём лице, и она часто закивала головой.

– Он что-то сделал? Напугал тебя?

– Нет, – она замотала головой, будто не могла остановиться, – я просто немного нервничаю. Не знаю, чего я ожидала. Это ведь единственная версия, которая у нас была, и вы были так уверены в этом. Я придерживалась её, но, кажется, только сейчас действительно осознала, что он имеет прямое отношение к этому.

Я прошёлся подушечкой большого пальца по мягкой коже её кисти, и Холи опустила взгляд, провожая мои движения.

Вчерашний разговор по телефону оказался сухим, и состояние Холи было неоднозначным, когда она покидала квартиру. Я пытался не давить на неё, прекрасно понимая, что сам облажался, и ей нужно было время осмыслить всё, что произошло. Но мне хотелось, чтобы она не закрывалась от меня, не сторонилась. Хотел, чтобы она знала, что всё ещё может доверять мне.

– Тааак, вроде вот то место, где начался сеанс, – Дэнни прервал мои размышления, и Холи пошевелила пальцами, заставляя разжать кулак.

– Включай, – они попытались синхронизировать видео и звук, и все мы обратили своё внимание на экран.

Картинка то пропадала, то появлялась, но мы могли слышать всё, о чём они говорили.

– Вот, – Холи указала пальцем в воздух, делая акцент, – это была первая реакция.

Они говорили о том, что Терри строил планы на вчерашний вечер.

Мы все обратили внимание на поведение Саласа. Он выглядел спокойным, но его бровь дёрнулась.

– Я ожидала, что это должно было привлечь его внимание. Он ведь знал, что мы спали, – она указала на пространство между нами.

– Ну, это тяжело расценивать, как реакцию, – подметил Дэнни, – он мог так отреагировать на то, что пытался сделать Терренс. Думаю, любой человек отреагировал бы на подобное – это ненормально: вести себя так.

Холи снова нажала на кнопку, и мы продолжили слушать.

Когда речь зашла о Паркере Салливане, выражение лица Саласа стало напряжённым.

– Этот момент, – Холи снова указала на экран, и картинка прервалась, – вы видели?

– Да, – мы все втроём подтвердили и переглянулись.

– Он напрягся, – выдохнула Кайла.

– Именно, – закивала малышка, и её глаза загорелись, – чёрт, этого не видно, но он занервничал, клянусь вам! Когда я заговорила о том, что у мамы чуть не случился выкидыш из-за выходки его отца, он занервничал и потянулся к графину с водой. Он всегда спокоен, а тут начал суетиться, как будто всячески пытался прикрыть свою нервозность.

Она тараторила так быстро, будто у неё была всего минута, чтобы рассказать обо всём.

– Эй, – я дотронулся до её щеки и повернул к себе, – успокойся, мы верим тебе.

Голос Холи продолжал рассказывать историю восемнадцатилетней давности, а мы просто смотрели друг на друга, словно пытались настроиться на одну волну.

– Почему она переживала за него? – голос психотерапевта стал непривычно холодным, и я посмотрел на диктофон.

Затем его голос будто стал спокойнее, но лишь до тех пор, пока Холи не назвала имя мальчика. Неожиданно раздался звон стекла, и я посмотрел на экран, то мелькающий кадрами, то затухающий.

– Что произошло в этот момент?

– Стакан в его руке лопнул, и он порезал ладонь, – на лице блондиночки расплылось ужасающе удовлетворённое выражение. Такое я видел в последний раз, когда она проучила меня за пренебрежение и колкости при нашей первой стычке в ванной.

Непроизвольно мои губы расплылись в улыбке, а затем я и вовсе рассмеялся, глядя на то, как в её ангельски голубых глазах заплясали бесята.

Салас зарычал и сообщил о прекращении сеанса.

– Это то, что мы хотели получить, – довольно произнесла девушка и посмотрела на каждого из нас, – теперь нам нужно придумать, как добыть реальные доказательства, потому что это никуда не годится.

Она была полна энтузиазма и энергии, и это заражало.

– Хорошо, давайте подумаем, что может послужить доказательством того, что он ввёл вас в это состояние, – начал Дэнни.

– Видео или аудиозапись могли бы быть подтверждением, – предположила Холи.

– Да, – кивнул Дэнни, – но если мы их добудем и попытаемся привлечь Саласа к ответственности, будут ли эти улики законными?

– Они могут быть отклонены при рассмотрении судом, как информация, которая подлежит неразглашению, – предположил я.

– А если это произойдёт с нашего разрешения? – вклинилась Холи, – по сути, эти записи такие же наши, как и его. Они принадлежат обеим сторонам, разве нет? Это не его собственность, и он спрашивал письменное разрешение о возможности записи этих сеансов.

– Вы не слышите? Это вообще может не иметь никакой юридической силы, потому что будут добыты незаконным путём, без его согласия, – задумчиво произнёс Дэнни.

– Вам не кажется глупым делить сейчас шкуру неубитого медведя? – наконец заговорила Кайла, и все повернулись в её сторону, – что вы смотрите на меня? Просто вы уже раздумываете, как применить в деле улики, которых у вас ещё даже нет. Вы не знаете, где их искать и, главное, как добыть.

– Она права, – я откинулся на спинку стула и исподлобья взглянул на Холи, – нам нужно для начала добыть всё это.

– То, что он сделал с нами, незаконно, так? И, если он делал записи, а я уверена, что так и есть, то он бы хранил их на своём личном компьютере, под замком, чтобы никто не смог добраться.

– В его кабинете, – предположил я.

– Именно, – Холи улыбнулась.

– И как ты собираешься достать их, если он будет с тобой наедине? – встревожилась Кайла.

– Для этого понадобится отвлекающий манёвр. Кто-то или что-то, что гарантировано отвлечёт его внимание и заставит покинуть кабинет. У меня другой вопрос. Дэнни, ты же соображаешь в этих делах: что делать, если компьютер окажется запароленным? Как мне его разблокировать в кратчайшие сроки?

– Ну, чисто теоретически, у моего отца может найтись что-то на этот случай.

– Отлично, – кивнула блондиночка, – успеешь что-то придумать до вторника?

– Сделаю всё возможное.

– Что ещё мы можем использовать против него?

– Если нам не удастся ничего добыть, мы можем попробовать надавить на нарушения этического кодекса. Я знаю, что, как минимум, он должен был обратиться за консультацией к одному из своих коллег, если возник конфликт интересов: если у него обида на наших родителей, и он не смог с этим справиться, он не должен был работать с нами.

– Если нам удастся доказать нарушение, что за этим последует? – Холи сосредоточенно нахмурила брови, обращаясь ко мне.

– В таком случае, вероятнее всего, его исключат из ассоциации, потому что это грубое нарушение кодекса, порочащее профессию в целом, – пояснил я.

– То есть он лишится работы, – задумчиво произнесла девушка и откинулась на спинку стула, – мы ведь не хотим, чтобы с кем-то ещё произошло подобное?

– Да, но это тоже придётся доказать. Никто из нас прежде не обращался с жалобами или подозрениями к другим специалистам. А у них вроде как работает правило, что коллега обязан сообщить о нарушении в ассоциацию.

– Но у нас даже нет вещественных доказательств того, что Эдриан и Эндрю – это один и тот же человек, – Холи продолжала размышлять, глядя перед собой.

– Физически это доказать будет очень тяжело, поэтому нужно, чтобы он сам подтвердил это.

– Из всего сказанного, более реальным звучит проникнуть в его кабинет, взломать компьютер и найти и выкрасть записи, – подметила Кайла, и Дэнни рассмеялся.

– Не могу не согласиться, – парень приложил руку к животу, – итак, чувствую, нас ждёт долгое планирование. Никто не хочет перекусить?

– Я бы не отказалась, – пожала плечами Кайла.

Я перевёл взгляд на Холи.

– А ты? Голодна?

Она тепло улыбнулась и поморщила носик.

– На самом деле, я даже не думала об этом, пока Дэнни не заговорил. Я сегодня только завтракала.

– Отлично, – Дэнни хлопнул в ладоши, – закажем что-то или шеф-повар угостит нас своей фирменной стряпнёй?

Холи удивлённо уставилась на него, когда поняла, что парень обращается к ней.

– Я?

– Разумеется! Я чертовски сильно соскучился по запаху отменной еды в этом доме.

Блондиночка рассмеялась и сползла со стула.

– Хорошо, показывай, что у вас есть, попробуем сообразить что-то на скорую руку.

Когда кухня заполнилась суетящимися людьми, каждый занимающийся своим делом, я пристроился рядом с Холи и заглянул в аппетитно шкварчащую сковороду.

– Спагетти с мясными боллами? – я улыбнулся и закусил губу, вспоминая тот вечер и как забавно она смотрелась в чирлидерской форме посреди кухни.

– Это единственное, что пришло мне в голову при весьма скромных запасах.

Я видел, как её губы поджались, будто она пыталась отстраниться, но я не хотел, чтобы она чувствовала неловкость. Не после того, что вчера было между нами.

– Это самое первое блюдо, которое ты приготовила, когда была Хэйли.

– Правда? – она удивлённо взглянула на меня, и в её зрачках снова запульсировала белая паутинка, – и как это было?

– Безумно вкусно, – у меня в животе заурчало от воспоминаний, и Холи захихикала.

– Надеюсь, в этот раз я тоже не разочарую.

– Не может быть, чтобы этот талант взялся из неоткуда. Ты организовала такой рождественский стол, что моя мама с удовольствием бы посоревновалась с тобой, будь такая возможность.

– Какой она была? – Холи снова подняла взгляд, но в её глазах больше не было веселья.

Тянущая боль завязалась в груди, но я попытался расслабиться, не желая превращать этот вечер в повод для грусти.

– Она была великолепной: жизнерадостной, подвижной, её невозможно было поймать не занятой делом. Если она лежала на диване и смотрела телевизор, значит завтра должен был наступить конец света, – я рассмеялся и достал соль и перец с полки, – хотя и это вряд ли бы остановило её. Она постоянно была в движении и вместо ленивого отдыха предпочитала в выходные выбраться на природу, или покататься в парке, или уехать к озеру порыбачить. Она так стремилась жить, будто знала, что осталось совсем немного.

– Мне очень жаль, – её пальцы замерли, коснувшись моих, когда я попытался передать ей соль, и тепло медленной сладкой волной разлилось по моим венам.

Всё, что я смог выдавить из себя, это скупая улыбка, заглушающая дыру в сердце.

Какое-то время мы молчали, слушая, как Кайла и Дэнни спорят о том, как лучше натереть сыр – тонкой или толстой соломкой, а затем Холи снова обратилась ко мне.

– Так мы отпраздновали Рождество вместе?

– Да. Ты, я и Дэнни.

– Я очень ждала этого дня, – с грустью произнесла малышка, помешивая соус деревянной ложкой, – и много думала о том, как и где я отпраздновала этот день.

Она с улыбкой взглянула на меня и тихо произнесла.

– Но сейчас мне кажется, что лучшей компании и придумать невозможно. Я рада, что вы оба оказались рядом в этот день.

Мне до безумия хотелось прикоснуться к ней, провести пальцами по её округлым щёчкам, поцеловать эти смущённо закушенные губы, но она вернула своё внимание чёртовым боллам, продолжая валять их в томатном соусе.

Я не хотел, чтобы то, что произошло между нами, откатило всё назад. Но и не в праве был давить на неё. Ситуация между нами чертовски сильно усложнилась.

Когда ужин наконец был готов, мы снова разместились на привычных местах. Ели, болтали о всякой ерунде, не имеющей отношение к текущей ситуации, и это казалось таким естественным: будто мы старые друзья, знающие друг друга уже сотни лет. Холи смеялась над тем, как Дэнни клеится к Кайле, а та в свою очередь держит броню, делая вид, что он её не интересует.

Зарывшись с головой в свои проблемы, я почти не замечал, как парень, которого я с уверенностью мог назвать лучшим другом, менялся, когда эта девчонка с озорными кудряшками переступала порог квартиры.

Телефон Холи издал рингтон звонка, и она, достав его из кармана, жестом указала всем замолчать.

– Да, мам?

Она внимательно слушала, то хмуря брови, то сосредоточенно накручивая спагетти на вилку.

– Завтра? У него вообще бывают выходные? – ухмыльнулась девушка, – хорошо. Если это нужно, значит завтра съездим.

Попрощавшись, Холи положила трубку и взглянула на нас.

– Следователь по делу моего исчезновения приглашает нас завтра в отдел. Он говорит, если я нашлась и не желаю писать заявление, то дело нужно закрыть за отсутствием основания.

– Ну, его явно подпинывает под зад начальство, – прокомментировал Дэнни, жуя очередную порцию еды, засунутой в рот.

– Так и есть. Но, что если он сможет помочь нам? А я не могу рассказать об этом маме. И отказ подписать должна именно она, потому что это её заявление.

– Ну, ты можешь сама написать заявление, без её участия, если посчитаешь это необходимым. Ты уже совершеннолетняя, – Дэнни взмахнул вилкой и снова погрузил её в спагетти.

– Мне ужасно не нравится, что приходится держать её в неведении, – Холи покачала головой и закрыла глаза ладонями, упираясь локтями в столешницу.

Глава 27

Холи

– Холи, я обязан ещё раз спросить.

Детектив Моррис сцепил ладони и положил локти на стол, наклоняясь ближе ко мне и глядя прямо в глаза.

– Ты уверена, что ничего не помнишь?

– К сожалению, да, – я кивнула, так же пристально глядя на него.

– Я слышал, ты посещаешь психотерапевта. Сеансы не помогли вспомнить, что происходило с тобой и где ты была всё это время?

– Нет, – я снова покачала головой, но мой взгляд дрогнул, лишь на мгновение стрельнув в сторону мамы, а затем снова вернувшись к мужчине.

Светло-голубые глаза прищурились, но он не отвёл взгляд.

– Твоя мама заявила о твоей пропаже, и мы открыли дело. Сейчас ты нашлась, и у нас нет официальных причин продолжать это дело. Я хочу, чтобы ты ответила: ты сбежала или кто-то причастен к твоему исчезновению?

Как я должна была ответить на этот вопрос?

– Нет, я не сбежала.

– Значит кто-то имеет отношение к твоему исчезновению? – мужчина продолжал давить, и я чувствовала, как мама напряглась рядом со мной.

Да, чёрт возьми, я знала, кто причастен к этому! Но ей нельзя об этом знать.

– Я не знаю, – я продолжала смотреть мужчине в глаза.

– Я повторю ещё раз: если у нас нет оснований расследовать дело дальше, я вынужден закрыть его. Это означает, что причины твоего исчезновения останутся неизвестными. И, если кто-то имел к этому отношение, он останется безнаказанным.

– Я понимаю, – я согласно кивнула, и мистер Моррис, нахмурив седеющие брови, потянулся к ящику и достал папку.

Положив перед мамой несколько листов, он протянул ей ручку.

– В таком случае, миссис Джебсон, вам нужно подписать здесь, – он указал на графу внизу страницы и взглянул на меня, – здесь, – перевернул листок, – и здесь. Ставя подпись, вы подтверждаете своё решение прекратить расследование, за неимением оснований и объекта поисков.

– Холи, ты уверена? – мама выглядела озадаченной.

– Да, мам.

Я боялась, что она заметит ложь в моих глазах, и перевела взгляд на органайзер на столе детектива. В небольшом вертикальном отсеке я заметила тёмно-серую визитку с именем Джефф Моррис и номером телефона.

Поймав мой взгляд, мужчина извлёк одну из визиток и подтолкнул её ко мне, пока мама была сосредоточена на бумагах.

Снова с подозрением взглянув на меня, он собрал бумаги и сложил в папку.

– Итак, расследование прекращено, – он ударил торцом папки о стол, привлекая моё внимание, – больше не смею вас задерживать. Но, если вы вдруг что-то вспомните, вы знаете, где меня найти.

Мама молча поднялась со стула и направилась к выходу, в то время как я ещё на мгновение задержала взгляд на детективе и направилась вслед за ней.

***

Всю дорогу до дома мы молчали. Мама выглядела напряжённой, а я не знала, что сказать ей, чтобы успокоить.

Были ли мы правы, что решили не ставить в известность родителей? Конечно, я могла вернуться в участок и рассказать детективу о том, что знаю, но я чувствовала себя куском дерьма, скрывая от неё правду.

Наши с Маркусом ситуации были разными – он не хотел разговаривать с собственным отцом и не испытывал мук совести. Я же, наоборот, терзалась из-за того, что мне нельзя рассказать маме обо всём, что происходило со мной в последние полтора месяца.

– Что приготовим на ужин?

Я сняла куртку и потянулась к крючку, чтобы повесить её, но мама прошла мимо, не говоря ни слова.

– Мам?

Я смотрела, как она поднимается по лестнице, и внутри нарастала тревога от её сдержанных движений и пугающего молчания.

– Мам!

Она развернулась ко мне лицом, но не посмотрела на меня, вместо этого устремив взгляд куда-то в сторону.

– Я не понимаю, – тихо произнесла она, и её пальцы сжали перила, – неужели ты действительно могла уйти сама?

– Мам, о чём ты? – её задумчивое выражение лица пугало меня.

– Я каждый день думаю об этом, наблюдаю. С тех пор, как ты вернулась, ты выглядишь вполне нормально, словно тебя ничего не беспокоит. Единственная вещь, заставившая тебя раскиснуть, это измена Терри.

Она хмыкнула и сбросила сумку с плеча, но не выпустила её из рук.

– Я знаю, ты у меня сильная девочка и привыкла держаться и не показывать, что тебя может что-то сломить. Но это ненормально. Человек, который не помнит, что с ним происходило, не может быть так спокоен. И это иррационально – не желать разобраться в причинах.

Она склонила голову и поджала губы, всё ещё избегая возможности посмотреть на меня.

– С твоей головой всё в порядке. Нет вообще никаких физических подтверждений, что ты могла потерять память. Поэтому меня не покидают мысли, что, либо я некудышная мать, которая тратила слишком много времени на работу и не заметила, что с моим ребёнком что-то не так, отчего ты решила сбежать из дома; либо произошло действительно что-то ужасающее, что не позволяет тебе открыться мне, поделиться со мной. И ни одна из этих вещей меня не радует. И тот, и другой вариант подтверждают, что я потеряла связь с тобой. Что моя девочка больше не доверяет мне.

В привычно бойком и задорном голосе мамы появились болезненные нотки, и моё горло скрутило удушливым спазмом.

– Мам, о чём ты? Ты ни в чём не виновата, – я сделала шаг в сторону лестницы, и почувствовала, как от наступающей истерики мои ноги затряслись, немея от ужаса и боли, охватившей меня.

– Я вижу, что у вас с Кайлой появились секреты, – мама посмотрела прямо в глаза, и мой подбородок задрожал, – и они точно касаются не Терри, потому что ты рассказала мне о нём. Я знаю, ты уже взрослая, и возможно не нуждаешься во мне так, как это было раньше. Но до твоего исчезновения всё было как прежде. И это не может не пугать меня и не заставлять думать, что я тебя потеряла.

– Мам, – предательский всхлип застрял в горле, и я попыталась протолкнуть его, вдыхая глубже, – это не так. Ты до сих пор самый близкий мне человек.

Слёзы застыли в глазах, когда я увидела полный боли взгляд, устремлённый на меня.

– Именно поэтому я боюсь лишний раз огорчить тебя, потому что мне страшно увидеть боль в твоих глазах.

Я поднялась на одну ступеньку, становясь на голову ниже и глядя на неё.

– Потерять твою любовь и доверие – самое страшное, что я могу представить, но я чувствую вину перед тобой за то, что подвергла тебя такому кошмару. Я видела, какой вред причинила тебе моя пропажа. Я слышала, как ты кричишь во сне, как исхудало твоё тело от стресса и голодания. Мне стыдно, мам, – я взяла её за руку, и по моим щекам потекли слёзы, – я знаю, что не виновата в том, что произошло, но мне ужасно стыдно за то, что я подвергла тебя страданиям.

Её пальцы дрогнули в моей руке, и я сжала ладонь крепче, желая, чтобы она сделала то же в ответ.

– Пожалуйста, не ищи причину в себе – её там нет. Мне нужно время, чтобы разобраться с тем, что происходит со мной. Я хочу сделать это сама. Без давления и советов со стороны, потому что только я смогу разобраться в этой ситуации. Так будет правильно. И я хочу, чтобы ты продолжала верить мне. Не отворачивайся от меня. Ты всё ещё самый главный человек в моём мире, но кое-что изменилось во мне.

Её тёплая дрожащая ладонь скользнула по моей щеке, и я зажмурилась.

– Ты взрослеешь, – с грустью прошептала мама, и я закивала, – а я и не заметила, – она усмехнулась и потянула меня вниз, усаживаясь на ступеньки.

Я села рядом с ней, обхватила колени и положила голову на её плечо.

– Есть так много всего, что я хочу тебе рассказать...

Едва мы успели поймать момент единения, как по гостиной разнёсся звук дверного звонка, и мы обе уставились на входную дверь.

– Думаешь, стоит открывать? – мама взглянула на меня с сомнительной улыбкой, – кого может принести в субботу днём?

– Только Кайлу, – ухмыльнулась я, и раздался очередной звонок, – и похоже она не свалит, если кто-то из нас не откроет дверь.

– Ладно, – мама вытерла щёки и поднялась на ноги, – я пойду наверх, приведу себя в порядок, а ты открой дверь.

Я тоже выпрямилась и направилась к двери, вытирая слёзы. Когда раздался третий звонок, я недовольно фыркнула и со словами «какого чёрта ты трезвонишь?!» распахнула дверь.

– Ты здесь зачем? – я уставилась на парня, смотрящего на меня с виноватым видом, а затем перевела взгляд на букет в его руках.

– Холи, мы можем поговорить? – Терри неуверенно покачнулся, переступая с ноги на ногу, и взглянул на букет.

Я почувствовала, как по моим ногам пробежал холодок от задуваемого ветра, и поспешила закрыть дверь, но Терри не позволил.

– Уходи, мне не о чем с тобой разговаривать, – я попыталась нажать на дверь сильнее, но он был настойчив.

– Холи, пожалуйста, прости меня. Я не хотел, чтобы всё вышло вот так. Не знаю, что на меня нашло в тот момент.

Я снова открыла дверь, чувствуя, как начинаю закипать от злости, и схватив его за грудки, втащила в дом.

– О каком моменте ты говоришь, а? – с вызовом посмотрела на него и отпустила куртку, – о том, когда пытался изнасиловать меня? Или о том, когда трахнул Лизи в душе мужской раздевалки в день моего исчезновения?

Его лицо побледнело, делая чёрные густые брови ещё более выразительными.

– Откуда ты знаешь? – прошептал парень.

– Тебя интересует именно эта сторона вопроса?

Я была на целую голову ниже этого здоровяка, но сейчас он был настолько ошарашен и беспомощен, что казался таким крошечным и жалким.

– Холи, это была ошибка. Глупая, грязная ошибка. Эта девчонка ничего не значит для меня. Я даже не помню, как она там оказалась. Ты вела себя так пренебрежительно в тот день, и я психанул из-за подколов парней. Я задержался, чтобы остыть и побыть в одиночестве, и тут вошла она – абсолютно голая, – его глаза испуганно бегали по моему лицу, но я держалась твёрдо, не позволяя накатывающим эмоциям взять верх.

– Я был зол из-за того, что ты снова меня продинамила. У всех на глазах. А она говорила такие вещи, подпитывала мою ярость. Всё было как в тумане. И я никогда не забуду это отвратительное чувство, её приторный запах, от которого пытался отмыться ещё целый час. Я не контролировал себя.

– Но ты сделал это, – холодно произнесла я, ощущая, как внутри всё скручивает от боли, которую я не чувствовала вчера, но которая удивительным образом проявилась сейчас, когда я смотрела в его испуганные ярко-голубые глаза.

– Ты знал, как много для меня значит верность. Ты знал, как тяжело я пережила предательство отца. Но ты сделал это. И с кем? – моё лицо скривилось в презрительной гримасе, – с Мур?

– Холи, мне нет оправдания. Но она ничего не значит для меня. Пожалуйста, дай мне шанс всё исправить, умоляю, – он сделал шаг и обхватил моё лицо ладонями.

Это прикосновение вмиг напомнило мне ещё кое о чём, и я отпрянула, глядя ему в глаза.

– Стой здесь. Я сейчас вернусь.

Я взбежала по лестнице, направляясь в свою комнату, и столкнулась с мамой, глядящей на меня с сожалением, но я проигнорировала этот жест и толкнула дверь.

Отчасти, я была не совсем честна перед ним и перед самой собой. Я тоже ему изменила. И это зашло гораздо дальше. Но будь я в сознании, позволила бы случиться тому, что было между мной и Маркусом?