Текст книги "Куклы: Пробуждение (СИ)"
Автор книги: Анна Душинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 34 страниц)
Куклы: Пробуждение
Анна Душинина
Пролог
Верите ли вы, что всё, что происходит с нами в жизни, предначертано нам ещё до нашего рождения? Что нам предназначено пройти свой путь именно так, а не иначе? Родиться именно в той семье, пройти через сложные жизненные испытания, будь то одиночество, потеря близкого человека, болезнь или разорение. Бороться за жизнь ещё до рождения или же цепляться изо всех сил за последние секунды, пройдя долгий трудный путь.
Верите ли вы, что люди, которых мы встречаем, следуя по этому пути, заранее ждут своего столкновения с нами, чтобы чему-то научить нас, подтолкнуть к определённым решениям или же и вовсе следовать с нами по жизни, крепко держа за руку?
Мы столкнулись и стали опорой друг для друга тогда, когда больше всего нуждались друг в друге. Но кто бы мог подумать, что эта связь образовалась гораздо раньше, чем мы могли представить.
Я никогда не верил в теорию, что у каждой души есть своя половина. Что существуют люди, которые неоспоримо тянутся друг к другу, сколько бы лет не прошло, как бы далеко они ни были друг от друга, какая-то необъяснимая сила направляет их, притягивая, словно магниты.
Не верил, пока не встретил Холи.
То, через что мы прошли, не доводилось пережить никому. Мы были уникальны в своём роде.
И я потерял её.
Я смотрел в её бездонные небесно-голубые глаза и снова видел девушку, которая не доверяла мне. Всё, через что мы прошли, всё, чем так дорожили, обнулилось. И теперь передо мной стояла задача не только спасти нас обоих, но и вернуть её доверие. Снова взглянуть в её глаза и увидеть свою маленькую отважную Бэмби.
– Я ведь правильно поняла, ты – Маркус?
Её неуверенный изучающий взгляд пробил грудную клетку, заставив моё сердце сжаться до удушающей боли.
– Дэнни рассказал кое-что о том, что я здесь жила. Что мы расследовали причины моих изменений в сознании, – она покружила пальцем у виска, – и что у кого-то по имени Маркус, кто жил здесь вместе с нами, те же признаки.
Она не помнила меня. Не помнила ничего из того, что с нами произошло. Я потерял самого дорогого человека на свете.
У неё была другая жизнь. Другие приоритеты.
Другой парень.
– Ты такой ограниченный, Маркус! – Дэнни встал позади меня, заставляя взглянуть на него в отражении зеркала, – да, она возвращается, чтобы получить ответы. Но у кого эти ответы?
Он изогнул бровь.
– Правильно – у тебя. С кем ей придётся копаться во всём этом? – он указал ладонями на меня, – правильно – с тобой. У тебя есть уникальный шанс перетянуть её на свою сторону. Тут столько дерьма, что за один день не разгребёшь. Ей придётся проводить с тобой достаточно много времени, которое ты отнимешь конечно же у него.
На лице друга расплылась дьявольская улыбка.
– Используй это время с толком. Перестань быть хмурым грустным парнем. Вызови в ней интерес, а не чувство вины. Как-то же тебе удалось это сделать в первый раз?
Вы всё ещё верите, что встречи случайны? Что второй шанс – это всего лишь совпадение?
Я уверен, что мы были созданы, чтобы спасти друг друга. И не важно, сколько попыток нам придётся использовать.
Глава 1
Холи
Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь расслабиться и абстрагироваться от происходящего. Последние двое суток, которые я помнила, были похожи на консилиум. Мама таскала меня по врачам, в поисках ответов, почему я, спустя почти три недели пропажи, явилась домой, как ни в чём не бывало, и не помнила ничего из того, что со мной происходило. Моя голова разрывалась от вопросов, которые все вокруг задавали мне, а я совершенно не знала ответов на них. Это должно было пугать меня, но я чувствовала странное спокойствие.
Стараясь не концентрироваться на стуках аппарата МРТ, я ушла в себя, где меня отыскала незнакомая, но такая мелодичная песня.
«I can't remember everything we said, but we said it all.
You told me that you wish I was somebody you never met
But baby, baby, something's tellin' me this ain't over yet…»
Строчки песни странным импульсом отдавались в моём теле. Я слышала её впервые, но она казалась такой знакомой. Я неосознанно начала тихо подпевать, но громкий голос в динамике коммутатора резко одёрнул меня, заставив открыть глаза.
– Холи, потерпи ещё немного и не шевелись. Мы почти закончили.
Я вздохнула и взглянула в маленькое зеркальце на уровне моих глаз. Странные белые разводы, пробивающиеся сквозь синеву радужки, на которые я раньше не так обращала внимание, будто гипнотизировали меня, засасывали куда-то глубоко, в потаённые уголки моего сознания.
Воспоминание
Достав из кармана ключ, я вставила его в замочную скважину.
Странно. Дверь оказалась открытой...
Мама редко бывает дома в такое время.
Насторожившись, я толкнула дверь вперёд и заглянула внутрь.
– Мааам! – осторожно оглядывая лестницу, ведущую на второй этаж, я окинула взглядом открытую гостиную и прошла немного дальше, чтобы заглянуть на кухню.
Мама сидела за стойкой, склонившись над чашкой кофе, и медленно болтала ложкой, вызывая тихий звон.
– Мам, что-то случилось? Почему ты не на работе? – я скинула рюкзак с плеча на пол, и мама перевела заторможенный взгляд сперва на него, затем на ботинки и уже после посмотрела на меня.
Я никогда не видела её такой с тех пор, как мы узнали об изменах Кристофера. Её медные волосы были тусклыми и небрежно собранными на затылке, лицо было бледным и исхудавшим, под глазами мешки, будто она не спала уже целую вечность. Но больше всего ужасало другое: красивые выразительные голубые глаза были пустыми и безжизненными, а взгляд таким затуманенным, словно она растеряла все силы и веру в жизнь.
– Холи, – тихий шёпот едва донёсся до меня, и я заметила, как её глаза наполнились слезами, и слабая, измученная женщина рванула ко мне, опрокидывая барный стул на пол, и, врезавшись в меня, сжала меня в объятиях.
От растерянности я пошатнулась и обхватила её руками, чтобы устоять на месте.
– Боже, Холи, – горькие рыдания разорвали её грудь, и моё сердце заколотилось от осознания, что стряслось что-то ужасное. Душераздирающий рёв заполнил всё пространство кухни, и я прижала её тело ближе, желая успокоить истерику.
– Мам, что случилось? – я гладила её голову и плечи, но из-за неизвестности происходящего мне стало не по себе, и тело напряглось в ожидании панической волны.
Мама расцепила руки и, оторвавшись, схватила меня за плечи и встряхнула.
– Где ты была?! – надрывный крик оглушил меня, и она снова расплакалась, – господи, ты жива! Где ты была всё это время?
Она снова притянула меня к себе, крепко обнимая и баюкая в объятиях.
– Я знала, я знала, знала, что ты жива. Я чувствовала, что ты жива, – её руки хаотично блуждали по моему телу, то поглаживая спину, то голову.
– Мам, о чём ты?! Я ушла из дома всего час назад.
– Тебя не было девятнадцать дней, Холи! Девятнадцать! – она снова оторвалась от меня и, пристально глядя в глаза, встряхнула моё оцепеневшее тело и продолжила, – мы искали тебя целых девятнадцать дней! Весь штат подняли на уши! Где ты была?!
На лестнице позади меня раздался грохот, а затем быстрый топот, словно кто-то нёсся по ступеням вниз.
– О, боже! – громкий вскрик подруги заставил меня обернуться, и маленькое тело врезалось в меня, сбивая с ног.
– Холи! – девушка крепко обняла меня и разрыдалась на плече.
Они начинали меня пугать.
– Как ты посмела?! – Кайла оторвалась от меня и посмотрела в упор так, словно готова была разорвать, – после всего, через что мы прошли, – она всхлипнула и зарычала, толкнув меня в плечо, – как ты могла пропасть и не отвечать на наши звонки? Что с твоим телефоном?!
Я перевела взгляд на маму, стоящую в стороне и продолжающую плакать, закрывая ладонями лицо.
– Твоя мама с ума сходила! Мы все сходили с ума, пока пытались найти тебя! Мы уже отчаялись найти тебя живой! Где ты, чёрт возьми, пропадала?
– Кайла, – голос моей мамы прервал её, – пожалуйста, остановись.
Она прижала меня к себе и принялась поглаживать плечи и волосы, сбивая с головы шапку и покрывая прерывистыми поцелуями макушку.
– Остынь.
– Меган, – очередной всхлип донёсся до меня, – простите. Прости, Холи, – она снова приблизилась ко мне и обняла, прильнув к моей спине, – прости. Я просто... я так испугалась. Я боялась, что тебя больше нет, – девушка давилась рыданиями, – как и Мики. Где ты была? Почему не выходила на связь?
Они были так разбиты, что я невольно почувствовала себя виноватой, хотя совершенно не понимала из-за чего.
– Пожалуйста, успокойтесь, – я потянулась левой рукой назад и погладила голову подруги, – что произошло? Я вообще не понимаю о каких девятнадцати днях идёт речь.
Кайла отпрянула от меня, и я повернулась лицом к ним обеим.
– Ты исчезла 20 декабря. Последний раз я видела тебя в школе. Ты вела себя странно и говорила, что тебя зовут Хэйли. Ты сбежала с тренировки, а потом, спустя несколько часов, отключила свой телефон. Я подумала, что у тебя очередной перегруз, и ты снова взяла паузу, но когда Меган начала обзванивать всех, с кем ты могла быть, я забеспокоилась. Я до сих пор ругаю себя за то, что дала тебе это грёбаное время! Если бы мы среагировали вовремя, возможно успели бы найти тебя раньше. А тут ты... – она снова всхлипнула и махнула рукой в мою сторону, – живая и невредимая! И я не могу не злиться на тебя: как ты могла уйти и ничего не сказать нам? Что такого произошло, что ты решила так поступить с нами?
Это звучало бредово.
– Я не делала ничего подобного! – я перевела взгляд с подруги на маму и обратно, – вы же знаете, что я бы никогда не пожертвовала вашим спокойствием.
– Тогда где ты пропадала?! – закричала подруга.
– Кайла, пожалуйста, – мама всхлипнула и осела на диван.
– Это какой-то бред, – я покачала головой и направилась к рюкзаку, – я никуда не уходила. С утра проснулась, как обычно, и поехала в школу. Потом вспомнила, что забыла форму и вернулась. Всё! Всё как всегда. Я никуда не уходила. Хочешь сказать, меня не было целых три недели? Как я могу не помнить, что шаталась где-то всё это время?
Я подняла рюкзак, расстегнула молнию и принялась искать телефон. Моя рука постоянно натыкалась на странные предметы, но телефон нащупать не удавалось.
– Чёрт! – я перевернула рюкзак и вытряхнула содержимое, – что за...?
По диванным подушкам рассыпался странный набор: плитка тёмного шоколада, листы для лазаньи, тушь для ресниц, зарядные устройства, гранат и несколько резинок для волос.
Зачем всё это в моём рюкзаке?
Я принялась шарить по карманам куртки и джинсов.
– Какое сегодня число? – я повернулась лицом к маме, но она смотрела на меня так, будто вот-вот впадёт в истерику.
– 8 января, – глухо ответила Кайла и обняла себя, продолжая всхлипывать.
– Нет, – я покачала головой, – это какая-то шутка?
– Похоже, что мы шутим?! – почти пропищала девушка, – посмотри на нас! Посмотри на неё! – она махнула в сторону мамы, – по-твоему это розыгрыш? Последние три недели мы только и делаем, что пытаемся удержать её в здравом уме. Тебя ищет весь штат. Новостные каналы без конца крутят твои фото. Лужайка перед домом превратилась в место скорби, чёрт возьми! Каждый проклятый день отнимал крошечную частичку веры, медленно убивая нас. А ты думаешь, что мы разыграть тебя решили?
Рыдания мамы возобновились, а я, пребывая в ступоре, развернулась и направилась к выходу. Снова открыв дверь, вышла на крыльцо, спустилась и прошла по дорожке. Дойдя до забора, остановилась и замерла: на тротуаре в хаотичном порядке валялись маленькие плюшевые игрушки, окружённые догоревшими свечами и припорошенные снегом.
Что за хрень? Почему я не видела этого, подходя к дому?
Странные щелчки, доносящиеся откуда-то из-за спины, привлекли моё внимание, и, обернувшись, я замерла, заметив рыжеволосую женщину в чёрной шапке и такого же цвета пальто, стремительно бегущую в мою сторону.
– Холи! Ты вернулась? – женщина настигла меня в считанные секунды, вытянув микрофон вперёд и поторапливая грузного молодого мужчину с камерой на плече, – где ты была? Почему покинула дом, не сообщив родным о своём местонахождении?
Я пошатнулась назад и чуть не упала на каменную дорожку. Вспышки камер, приближающихся к моему дому, ослепляли, и паника накрыла меня, заставляя почти вслепую пробираться к крыльцу дома.
– Холи! Расскажи нам, где ты пропадала последние девятнадцать дней? Это подростковый психоз? Протест? Или с тобой стряслось что-то ужасное?
Чувствуя, как моё сердцебиение учащается, обгоняя дыхание, я торопилась вернуться в дом, но каждый мой шаг становился всё тяжелее, когда головокружение усилилось, и я потеряла ясность зрения.
Паническая атака.
Ненавижу это состояние.
– Холи, детка, – голос мамы ворвался в моё затуманенное сознание и стал ориентиром. Протянув руку, я опёрлась на её плечо и вялой походкой побрела внутрь.
– Миссис Джебсон! Расскажите нам, где была ваша дочь? – настырная репортёрша догоняла нас, почти наступая на пятки.
– Это частная территория! – голос мамы вдруг стал жёстким и грозным, – уйдите за пределы! – она подтолкнула меня в сторону двери, и Кайла подхватила меня, помогая ей затащить меня в дом.
– Меган, у неё снова паническая атака, – голос подруги казался таким глухим.
Моё тело опустилось, и я почувствовала что-то мягкое под собой.
– Детка, успокойся, всё хорошо, – к моему лицу поднесли бумажный пакет и крепко прижали, – давай, дыши, малышка. Всё хорошо. Всё хорошо.
Я делала вдохи и выдохи, стараясь постепенно замедлять темп.
Вдох-выдох. Вдох-выдох....
Вот так. Молодец...
Сосредоточься на мне...
Призрачный голос в моей голове пронёсся и исчез. Я ощущала своё тело странно: холод и темнота окутывали меня, но я чувствовала себя в безопасности. Мои ладони, жадно впивающиеся в пакет, ощущали тепло, будто кто-то держал их. Но это было не так. Кайла стояла напротив меня в нескольких шагах, а мама поглаживала спину и целовала макушку. Странный сырой запах наполнил мои ноздри, и я окинула гостиную растерянным взглядом. Мои ощущения совсем не совпадали с окружающей обстановкой. Сосредоточившись на мантре, я закрыла глаза и прислушалась к своему дыханию.
Постепенно моё сердцебиение замедлилось, и дышать стало легче. Я снова открыла глаза и посмотрела на Кайлу. Она выглядела напуганной и в то же время сочувствующей.
Выровняв дыхание, я выпустила пакет из рук и откинулась на спинку дивана. Моя голова разрывалась от того беспорядка, который навалился на меня и перевернул всё вверх дном, и я подняла ладони и накрыла ими лицо.
– Что это? – голос мамы заставил меня медленно убрать руки от лица, но она ухватилась за моё запястье и остановила меня, – Холи, что с тобой произошло?
Я проследила за её взглядом и развернула руку так, чтобы можно было разглядеть причину её беспокойства.
Внешнее ребро левой ладони украшал длинный затянувшийся, но всё ещё насыщенно-розовый шрам с точками с обеих сторон от него.
– Холи, где ты была, и что с тобой произошло? Кто наложил эти швы? – она снова обхватила мою руку и развернула к себе.
Я смотрела на шрам, не имея ни малейшего понятия, откуда он взялся.
– Ты обращалась в больницу? – мама поймала мой взгляд, а я только покачала головой.
– Я не помню. Я вообще не помню ничего, что происходило со мной, – впервые за несколько минут, которые превратились в водоворот вопросов и потрясений, я почувствовала себя бессильно, и к глазам подступили слёзы.
– Кто-то наложил швы. И сделал это очень профессионально, – губы мамы затряслись, – и если ни в одной больнице не оказалось данных о твоём обращении... – её измученное лицо исказилось гримасой боли, – Холи. Тебя удерживали силой? Что они с тобой сделали?
Она зажала рот рукой, скрывая рвущиеся рыдания.
Я снова вывернула запястье и уставилась на шрам.
***
– Холи, мы закончили.
Платформа подо мной пришла в движение, и я выкатилась из аппарата. Медленно поднявшись, свесила ноги и посмотрела сквозь стекло в аппаратную. Моя мама выглядела озадаченной.
Закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, в котором сидела, она что-то произнесла, и консультирующий врач взяла её за руку и ободряюще потрясла.
Что такого они увидели на снимках?
Оперевшись руками о платформу, я спрыгнула и обула тапочки, которые мне выдали по прибытии в больницу. Мама поднялась из-за стола и пошла параллельно мне к выходу.
– Что там? Это опухоль? Травма? – я подошла к маме, сжав руки в кулаки, приготовившись услышать худшее.
Глаза мамы наполнились слезами, и, всхлипнув, она протянула руки ко мне.
Сделав шаг ей навстречу, я прижалась к её исхудавшему телу, спрятанному под объёмным свитером, и она заключила меня в тёплые объятия.
– Ничего, – облегчённо выдохнула сквозь слёзы, – там ничего нет. Ни последствий травм, ни опухолей. Ничего, – она разрыдалась, а я выдохнула и почувствовала, как из моих глаз тоже полились слёзы.
– Тогда нужно радоваться, разве нет? – тихо рассмеялась я, прижимаясь к ней крепче.
Мама отстранилась от меня и, глубоко вздохнув и вытерев слёзы, надела своё коронное боевое выражение лица, какое обычно говорит, что мы в дерьмовой ситуации, но обязательно справимся.
– Мы не знаем, что стало причиной потери памяти. Возможно, это психологический барьер, который сознание выстроило, пытаясь скрыть что-то, что может тебе навредить. А может, это воздействие каких-то препаратов, которые тебе давали, пока ты отсутствовала, – произнесла доктор Палмер.
– Мы отправим твою кровь на анализы, чтобы проверить тебя на наличие наркотиков или психотропных препаратов. А также ещё на пару заболеваний. И…, – мама глубоко вздохнула, подняв глаза вверх, как делала всегда, когда готова была разрыдаться, – рентген не обнаружил никаких внутренних повреждений, кроме вывиха левого плеча, вероятно, свидетельствующего о том, что по отношению к тебе могли принимать насильственные меры. Он вправлен и почти зажил, но твоя рана... Кто-то помог тебе или же наоборот постарался исправить следы своего воздействия. Поэтому…, – мама поджала губы и зажмурилась, – нам нужно исключить факт сексуального насилия.
Она разрыдалась и зажала рот рукой.
Сексуальное насилие?
От этого словосочетания всё внутри меня заледенело, и тело охватила дрожь.
Я так была поглощена копанием в своём беспамятстве, что даже не допускала мыслей, что кто-то мог удерживать меня силой и тем более насиловать.
– Всё будет хорошо, детка, – мама снова обняла меня, покачивая из стороны в сторону, как в детстве, – мы во всём разберёмся, обещаю.
Глава 2
Маркус
Я снова стою в углу огромной тёмной комнаты. Здесь холодно и тихо. Вдалеке еле виден пустой операционный стол с зажжённой над ним лампой. Но вокруг ни души.
-Эй, здесь есть кто-нибудь? – подняв голову, крикнул в тишину, но в ответ лишь получил эхо собственного голоса.
Снова опустив голову, я заметил, что на столе под простынёй лежит чьё-то тело.
Проклятье. Снова этот кошмар?
Попытавшись прикрыть глаза от яркого света, я заметил, что на мне надеты стерильные перчатки, а сам я облачён в хирургический халат.
Я перевёл взгляд на стол: человек в чёрном халате склонился над телом и уже вскрыл черепную коробку, обнажив ткани мозга.
Это какой-то новый уровень кошмаров? Я никогда не был сторонним наблюдателем.
-Кто вы? – я обратился к пугающим очертаниям, но не посмотрел на него, а подошёл ближе и взглянул на лицо пациента.
Мама.
-Кто вы? – я повторил свой вопрос, но человек в чёрном не отреагировал, запустил руки в черепную коробку и вынул мозг.
-Что вы делаете?! – я закричал и ринулся к нему, но моё тело оцепенело.
-Исправляю то, что ты натворил, – спокойный мужской голос нарушил тишину, и незнакомец поднял голову.
У него не было глаз и бровей. Вместо них была ужасающая пустота и безликость. Всё остальное было прикрыто маской.
-Отойдите от неё, – прорычал я и дёрнулся, но моё тело всё ещё было каменным.
-Только когда я исправлю твою ошибку.
-Я ничего не делал!
-Взгляни на свои руки, – невозмутимо произнёс он.
Я опустил взгляд, и сердце снова заколотилось в груди, как и каждый раз, когда я стоял у операционного стола, пытаясь вернуть её к жизни. Мои руки были в крови.
Мужчина выбросил мозг в урну и повернулся ко мне спиной. Размеренный писк постепенно становился громче, и я начал ощущать пульсацию в висках.
-Ты всё испортил, – незнакомец снова повернулся ко мне, держа в руках другой мозг, и вернулся к столу.
-Это не моя вина!
-Ты всё испортил, – повторил психопат, – я лишь исправляю твои ошибки, мальчишка.
Я проследил за его руками и с ужасом осознал, что на столе теперь лежит не мама, а Хэйли. Её нежное, почти детское личико было спокойным, а уголки пухлых губ слегка вздёрнуты. Человек в чёрном халате вставил мозг в её черепную коробку.
-Что вы с ней сделали?! – завопил я, но чёрный силуэт, сохраняя спокойный тон, лишь произнёс:
-Это ты с ней сделал, – а затем так же исчез в темноте.
Размеренный писк резко сменился длинной непрерывной нитью, и я метнулся к столу.
-Нет, нет, нет! – я бросился к её телу и начал реанимацию, – Хэйли, нет! Не уходи! – я ритмично нажимал ладонями на её грудь, пытаясь вернуть сердечный ритм, – останься со мной. Умоляю, останься со мной!
Раз, два, три, четыре...
Её лицо казалось совсем безжизненным, становясь серым и теряя краски с каждым моим нажатием.
-Пожалуйста, давай. Давай же! – я отчаянно зарычал, не прекращая нажатий.
-Это ты во всём виноват, – снова этот монотонный голос раздался где-то над головой.
-Я не делал этого! – завопил, надрывая глотку, но с очередным нажатием рук тело Хэйли рассыпалось пеплом по столу.
-Нет, нет-нет-нет-нет, – я принялся судорожно плутать руками по поверхности, стараясь сохранить хотя бы крупицу того, что осталось от неё, но превратившись в пыль, её останки унеслись, забрав с собой тепло её тела.
-Хэйлииии!
– Маркус, проснись! – чей-то знакомый голос встряхнул меня, и всё моё тело будто пронзило током. Я раскрыл глаза, задыхаясь в агонии и не понимая, где нахожусь. Голова кружилась и разрывалась от паники, а тело сотрясало мелкой дрожью. Звук моих вдохов вибрировал в перепонках, и от этого боль только усиливалась.
– Эй, посмотри на меня, – Дэнни обхватил мою голову руками и заставил сосредоточиться на нём, – это всего лишь кошмар. Давай, приятель, дыши, – он поднял меня с дивана и усадил, вынуждая упереться локтями в колени.
Тело отчаянно пыталось выкарабкаться, заставляя концентрироваться на дыхании, но всё внутри меня вопило о том, что я этого не заслуживаю.
Это ты во всём виноват...
Жуткий голос в моём сне повторял снова и снова.
Это ты с ней сделал...
Это я с ней сделал. Это я виноват, что её забрали, и я не знаю, где она.
– Дыши! – прикрикнул Дэнни, – ты не сдохнешь в моём доме! Что я буду делать с твоим телом, здоровенный ты ублюдок?!
– Её больше нет, – выдавил я, всё ещё хватая ртом воздух.
– Не так: она просто не с нами, не здесь, не рядом с тобой.
– Тогда почему ты её не ищешь?
– Потому что я трачу время на тебя! – Дэнни закряхтел и откинул меня на спинку дивана, – твои грёбаные кошмары не позволяют мне уделить этому достаточно времени. Как по-твоему я должен заниматься её поисками, если ты в таком состоянии?
– Наплевать. Её нужно найти.
– Нет, сперва надень маску на себя, потом на своего ребёнка. Если твоя башка не в порядке, как ты собираешься заниматься её поисками? Нам нужно быть осторожными. Паника и суета делу не помогут.
– Что, если её уже нет в живых? – образ её бледного лица снова заполнил мой разум.
– Ты думаешь, они действительно хотели её убить? Зачем? Если бы цель была именно такой, зачем тогда было играть с вашей памятью? – возразил Дэнни.
– Тогда что, если сейчас она страдает? Что, если над ней проводят опыты? И там она совсем одна? Её некому защитить и некому успокоить, – ужасающая картина с заменой мозга снова и снова прокручивалась в голове, – почему они забрали её? Почему не забрали меня? Или нас обоих? Почему только она, Дэнни?
– Я не знаю. Но мы не сможем выяснить, пока ты не возьмёшь себя в руки. Поешь уже наконец-то, приведи себя в порядок. Оттого, что ты убиваешься горем и упоением кошмарами, помощи не прибавится.
Моей ладони коснулось что-то влажное, и я инстинктивно дёрнул пальцами, ощутив шероховатую упругую поверхность. Не поверив своему осязанию, я поднял голову и встретился с парой чёрных глаз.
– Познакомься, это Пола, – дружелюбным голосом прокомментировал Дэнни, когда я молча уставился на добермана передо мной, – она ещё молодая и очень восприимчива к человеческим эмоциям. Бесконечно скучающая и сострадающая девочка. А там Зевс.
Парень махнул головой в сторону кухонного острова, где смирно лежал другой доберман, вытянув лапы и пристально наблюдая за мной.
– Этот парень настоящий защитник, и тебе лучше не повышать на меня голос, иначе будешь собирать свою задницу по лоскуткам.
Я перевёл безэмоциональный взгляд на друга.
– Боишься, что я слечу с катушек и захочу убить тебя?
Дэнни рассмеялся.
– Я тебя не боюсь. Может ты и сумел напугать Хэйли, но я-то знаю, какой ты на самом деле добряк, – он подмигнул мне и поднялся с дивана, – родителей не будет ещё неделю. Я не могу оставить тебя одного в таком состоянии, а они взвоют от тоски дома. Так что придётся потесниться и привыкнуть к этим двоим.
Я снова перевёл взгляд на собаку, сидящую у моих ног, и нерешительно протянул руку к её морде. Чёрные небольшие глаза были сосредоточены на моей руке, а острые длинные уши подняты вверх, но она не отстранилась. Воспользовавшись шансом, я положил пальцы на вытянутую узкую морду и осторожно провёл по ней, следя за реакцией. Когда не последовало никакой агрессии, я позволил себе провести ладонью по шее и потрепать её за ухом. Её шерсть была такой гладкой, короткой и тёплой, что на меня внезапно нахлынула волна удовольствия.
– Будешь делать так постоянно, и она не отлипнет от тебя ни на шаг, – усмехнулся Дэнни и открыл холодильник, – эта чертовка жить не может без ласки.
Как и я.
Я закрыл глаза и возродил в памяти её ангельские глаза, смотрящие на меня с такой нежностью, её крошечные тонкие пальчики, играющие в моих волосах на затылке, её магические объятия, способные вырвать меня из тьмы.
Сердце сжалось до острой боли в груди от незнания, что с ней сейчас, страшно ли ей, в безопасности ли она.
– И, если ты думаешь, что кто-то проник в дом и знает, где ты теперь обитаешь, ещё одни дополнительные меры безопасности нам не помешают.
– Что значит «еще одни»? – я оторвал взгляд от Полы и посмотрел на парня.
– Нуууу... – протянул Дэнни и упёрся руками в столешницу, – ты же не думал, что такие хоромы останутся без защиты?
– Что ты имеешь в виду? – я нахмурился и выпрямился, оторвавшись от собаки.
Дэнни глянул в угол стены прямо над лестницей, и я проследил за его взглядом. На стене не было видно ничего, что могло бы привлечь внимание.
– Угол рольставен, – я присмотрелся, и в этот момент механизм опускания светонепроницаемых штор пришёл в действие. Когда в комнате стало темно, и свет из окон перестал поступать, я заметил что-то тусклое и мигающее у самого основания механизма.
– Это камера? – прорычал я и метнул злобный взгляд на Дэнни, – всё это время ты снимал нас на камеру?
Я подорвался с дивана, и собака, сидевшая у края острова, резко подорвалась и зарычала. Остановившись, я отступил на шаг назад, давая понять Зевсу, что не собираюсь нападать, хотя, чёрт возьми, мне хотелось разорвать грёбаного извращенца.
Я сжал кулаки и произнёс как можно спокойнее:
– Как давно ты это делаешь?
– Она постоянно работала. Послушай, – Дэнни поднял ладони вверх, – это совершенно обычная мера безопасности. Я же не думал, что вы, ребята, так сильно сблизитесь.
– Сколько их? – почти прорычал я.
– Только эта, – поспешно ответил Дэнни.
– Какой у неё обзор? – я перевёл взгляд на крошечную точку под потолком, прикидывая угол захвата.
– Она видит входную дверь, часть кухни и весь верхний этаж, не считая кабинета, – парень посмотрел на меня исподлобья, и я прошёлся взглядом по точкам, где мы засветились.
– Блядь, я даже знать не хочу, где вы это делали!
– Ты смотрел? – я оторвал взгляд от столешницы позади него и глянул на него исподлобья.
– Нахрена мне это делать?! Да и когда? Пока ты был в отключке, я занимался улаживанием дел. Да и я догадывался, что ты не обрадуешься.
– Куда ведутся записи?
– На мой ноутбук, в зашифрованную папку. Записи хранятся всего месяц, так что, если мы хотим узнать, кто был здесь, и использовать это, нам следует заняться этим вопросом незамедлительно.
***
Я пролистывал записи в ускоренном режиме с момента за неделю до появления Хэйли. Мой день был похож на «день сурка»: принять душ, сделать сэндвич, посмотреть новости, засесть на долгие часы в кабинете, снова сделать сэндвич, пропасть в тренажёрном зале, безуспешно попытаться поспать.
А потом на пороге дома появилась она. И жизнь поменяла свой темп.
Я замедлил видео и улыбнулся, заметив, как Хэйли спрятала нож между диванными подушками.
– Умная кнопка, – ухмыльнулся Дэнни, скрестив руки на груди.
Противясь желанию просмотреть каждое мгновение её пребывания в этом доме, я снова ускорил видео. Вот она впервые готовит завтрак, а тут она сидит, укутавшись в одеяло, и с грустью в глазах поглядывает в сторону кабинета.
Что она чувствовала в тот момент? Насколько сильно я её обидел?
Операция. По моему телу снова прокатила дрожь от душераздирающей картины, которая разворачивалась на кухонном острове.
– Я никогда не перестану поражаться выносливости этой девчонки, – Дэнни покачал головой и опёрся ладонями о край стола.
Затем кухня опустела, а некоторое время спустя, я, весь промокший, со стояком, рвущимся наружу, взлетел по ступеням, и Дэнни хмыкнул.
– Оказывается, я был прав, – на его лице засияла довольная улыбка, и мне захотелось набить его рот дерьмом, чтобы вытравить это выражение лица.
Ёлка. Наша ссора на лестнице. Затем кошмар. Я замедлил видео, желая снова прочувствовать ту её заботу. Я слышал её мягкий, нежный голос, пытавшийся ободрить меня, и всё так же чувствовал ритм загнанного раненого сердца, который она удивительным образом способна была успокоить. Она нужна была мне. Наверно, из нас двоих именно я нуждался в ней больше. Она всегда была сильной. А я...
– Так это не первые кошмары, мучающие тебя? – с неприсущей ему серьёзностью поинтересовался Дэнни.
В ответ я лишь покачал головой.
– Что тебе снится?
– Как я убиваю Хэйли. Кто-то неизвестный обвиняет меня в этом.
– А раньше? – не отлипал парень, – раньше ведь снилось что-то другое?
Я вздохнул и проглотил горький ком.
– Раньше я пытался спасти свою мать. Теперь она превращается в Хэйли, и кто-то заменяет ей мозг, после чего мне не удаётся её спасти.
