Текст книги "Разведка и контрразведка"
Автор книги: Андрей Шаваев
Соавторы: Станислав Лекарев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 49 страниц)
Раздел 8. Спецслужбы и информационное пространство
Шаблонное использование метода экстраполяции прошлого опыта при моделировании противостояния разведки и контрразведки в любых мысленных альянсах может привести к серьезным заблуждения и ошибочным оценкам. Классический опыт спецслужб вряд ли найдет в будущем глобальное решающее применение, разве что в вялотекущих локальных конфликтах второстепенных в военно-техническом отношении стран.
Ведущие специалисты по проблемам теории и практики информационной борьбы отмечают, что решающую роль будет играть информатика – взлом информационных сетей потенциального противника, похищение или уничтожение информации и засылка дезинформации, внесение компьютерных вирусов, в конечном счете – полное разрушение системы управления, контроля и исполнения стратегических и тактических планов противника. Репетициями будущих информационных сражений служат сегодня преступления хакеров, вторгающихся в информационные сети банков и похищающих крупные суммы денег. Для победы в информационной войне требуется добиться решающего превосходства над противником и в характеристиках и ассортименте суперкомпьютеров и в наборе и содержании программ, а также заложенных в них возможностях.
Процесс информатизации всех сторон жизни наполняет качественно новым содержанием разведывательно-информационную работу. Она все более сосредотачивается в виртуальном информационном пространстве, заметно меня роль и место человека в процессе добывания разведывательных сведений и их последующей обработки.
Ю.М. Батурин и С.А. Модестов справедливо делают вывод, что складывается особая структура, объединяющая объекты разведки, замещающие их информационные образы, зафиксированные в открытых и закрытых информационных массивах, выводящие к ним линии телекоммуникаций, программные и аппаратно-технические средства поиска, преодоления рубежей защиты, обработки полученной информации, ее хранения и распределения.
Неотъемлемой частью такой структуры является человек. Он ставит задачи на добывание, поиск, прорыв к защищенному информационному ресурсу, обрабатывает полученные сведения, является потребителем конечной разведывательной продукции, выстраивая на ее основе свою виртуальную действительность, частью которой сам и является.
Различные стороны разведывательной деятельности испытывают возрастающее влияние новых информационных технологий. Они формируют качественно новые потребности в разведывательно-информационном обеспечении государственной системы принятия политических и экономических решений. Но с такими технологиями открываются и принципиально новые возможности удовлетворения этих потребностей.
Тенденция виртуализации разведывательного процесса отражает закономерный переход в псевдоиерархии познаваемых естественных и искусственных сред – от разведки природной, «первичной», а затем естественной биологической до искусственной среды, возникшей в результате деятельности человека, и среды IV поколения; – искусственной, возникшей в результате деятельности искусственных интеллектов.
Как считает американский исследователь Майкл Кастанья, складывающаяся сейчас виртуальная разведка – это прообраз разведки будущего. Под понятием «виртуальная разведка», появившимся в США вместе с так называемой революцией в военном деле, имеется в виду распределенная сетевая организация по производству синтезированной разведывательной информации тактического, оперативного и стратегического уровня с использованием новых информационных технологий.
* * *
Исследователи обращают внимание на все более проявляющуюся тенденцию виртуализации добывающей деятельности. В отличие от традиционной агентурно-оперативной деятельности с целью добывания разведывательных сведений, охота за чужими секретами, создаваемыми новыми информационными технологиями, ведется преимущественно с использованием новых технологий в искусственной, информационной среде с минимальным участием человека.
Для этого разработаны особые «виртуальные шпионы» – ноуботы (от английского акронима; Knowbot– Knowledge Robot)или «знаниевые роботы» дословно. Эти специальные программные продукты перемещаются от компьютера к компьютеру и при этом могут размножаться (т.е. делать свои копии). С помощью многочисленных серверов, находящихся в сети, копии могут связываться друг с другом, а также с пользователями. Они могут отслеживать состояние дел на каждой машине и по каналам обмена передавать сводную информацию.
Ноубот вводится в компьютерные системы противника и, встретив интересующую его информацию, оставляет в этом месте свою копию. Ноубот-копия должна собирать информацию и в определенное время отсылать ее или поддерживать непрерывный поток информации, идущий к разведчикам. Для того чтобы не быть обнаруженным, в ноуботе могут быть предусмотрены функции самоперемещения или самоуничтожения.
Примечательно, что ноубот может быть применен и как боевое ударное средство. В этом случае в критический момент противостояния ноубот может разыскать, изменить или разрушить важнейшие узлы системы управления противника.
Несколько проще программный продукт, именуемый «демоном». Введенный в систему, он записывает все команды, вводимые в нее, и в определенное время передает информацию об этих командах. «Демоны» могут открывать коды доступа, ключи к шифрам или другую информацию о зашифрованных данных. Среди других средств виртуальной разведки – программы, именуемые «вынюхивателями» (Sniffers). «Вынюхиватель» записывает первые 128 битов данных каждой программы. Обычно на этом месте размещаются пароли и информация, требующаяся при входе в систему. Из-за того, что эти программы лишь считывают информацию, их очень трудно обнаружить.
Виртуализация информационно-аналитической работы
Для унификации усилий своих разведслужб, особенно на этапе подготовки конечной разведывательной продукции, в США создается так называемая виртуальная архитектура объединенной разведывательной информации (Joint Intelligence Virtual Architecture – JIVA). Такая архитектура позволяет перераспределять технические и программные ресурсы и формировать «виртуальную разведывательную рабочую среду» (Virtual Intelligence Workspace) – особое подпространство в пространстве информационном. В нем осуществляется скоординированный просмотр, согласование, утверждение и распределение конечной разведывательной продукции.
Появление архитектуры JIVA стало возможным благодаря быстрому развитию современных информационных технологий. JIVA реализована на сети совместимых мультимедийных рабочих станций, которые обеспечивают сбор, обработку, хранение и распределение разведывательной информации среди довольно широкого круга пользователей – от высшего военно-политического руководства до командиров тактического уровня. Помимо эффективных аналитических средств архитектура JIVA предусматривает развитые средства графического отображения.
Только по линии разведуправления Пентагона планируется развернуть такие рабочие станции в 150 пунктах по всему миру. На эти цели затрачено свыше 200 млн долларов. Сопоставимо высокие суммы расходуют и другие страны. Так, в ФРГ на создание современного информационно-аналитического центра в Федеральной разведывательной службе (BND) в 1997 году было выделено 100 млн. марок.
Особенности виртуальной разведки
Во-первых, это все более глубокое взаимопроникновение двух, обычно различаемых видов деятельности – добывающей и обрабатывающей. Само добывание оказывается органично связанным с анализом и все более глубокой обработкой данных.
Во-вторых, это возрастающая эпистемологизация разведывательной деятельности – повышение роли знаний как на начальном, так и на заключительном этапах разведывательного процесса. При этом разведывательный цикл уже не завершается с переработкой исходных разведывательных сведений в некогда бывшую конечной разведывательную информацию. От разведки требуется доведение такой информации до более высокой степени готовности к потреблению в процессе принятия решений, то есть выработка знаний на основе полученной информации.
В американской разведке это сложилось в особую категорию «добывания знаний» (Data Mining), соединившую в себе теорию баз данных, искусственный интеллект и статистику. На ее основе быстро развиваются KDD-технологии (от англ. Knowledge Discovery in Database – обнаружение знаний в базах данных).
В-третьих; виртуальную разведку отличает заметное изменение функции человека как на этапе добывания, так и на этапе обработки. Объем трудозатрат сокращается, а зачастую система виртуальной разведки вообще внешне обходится без участия человека (разумеется, кроме этапа постановки задач). На самом деле роль человека возрастает благодаря соединению интеллектуальных и функциональных возможностей представителей органов государственной власти и управления, командно-штабных кадров различных уровней, людей науки и производства, включая частных лиц.
В-четвертых, изменяется целевое предназначение военной разведки. Из приоритетной деятельности по своевременному вскрытию признаков подготовки вероятного противника к вооруженному нападению она превращается все больше в деятельность, ориентированную на достижение (или удержание) информационного превосходства над противником.
В-пятых, весьма трудно определить, кто конкретно является противником. Отчасти это связано с динамично развивающимся процессом становления многополярного мира. Кроме того, в противоборство вступают разнообразные негосударственные образования – сепаратистские группировки, международные наркокартели и иные формы организованной преступности, террористы и хакеры-одиночки. У враждебно настроенных государств появляется таким образом множество субституторов, обеспечивающих надежное легализационное прикрытие.
В-шестых, разведывательный процесс развивается в иных пространственно-временных рамках. Он все более приближается к реальному масштабу времени. Расстояние до разведываемых объектов оказывается неважным, принципиально иначе решается вопрос досягаемости. Временной фактор приобретает особое значение лишь с учетом того или иного быстродействия вычислительной техники, пропускной способности средств передачи данных.
Злокачественные новообразования
По сути, речь идет о возникновении и развитии новой искусственной (интеллектуальной) внешней среды и реальности, которая ранее была слабо выражена, и которая будет оказывать все большее влияние на эволюционный процесс цивилизации в будущем. И, в конце концов, может оказаться, что самоорганизовавшаяся в борьбе с противостоящим ей окружением глобальная искусственно-интеллектуальная среда будет уже вести разведку против изначально породившего ее человечества.
Можно предположить, что в ходе эволюции электронно-вычислительных систем, ориентированных лишь на земные условия существования, сложится гипотетическая ситуация структуризации электронных систем на Земле с образованием распределенного искусственного суперинтеллекта и возникновением угрозы глобальной безопасности человека, исходящей из неизбежной конкуренции за общий ресурс существования – Землю.
Угроза, тем не менее, довольно призрачна. Однако не может не настораживать, например, то, что всякая развитая программная система имеет склонность к расползанию, самодеструкции и – как первый признак – к неконтролируемой репликации своих частей.
Это явление имеет фундаментальное математическое обоснование, полученное Дж. фон Нейманом в теореме, которая состоит в том, что конечный автомат, достигший определенного уровня сложности, может воспроизводить себя. Например, в тех самых работающих уже сейчас ноубот-копиях, с помощью которых знаниевый робот развертывает аналог агентурной сети. Вот только от сложной и рискованной вербовочной работы он фактически уже избавлен. Да и проблемы вывода, легализации, связи, обеспечения мобилизационной готовности, локализации в случае провала решаются у виртуальных разведчиков иначе.
Описанный феномен имеет и обратную сторону. Гипотеза, на основании которой фон Нейман сделал свой фундаментальный вывод, выглядит следующим образом: если система достигает определенного уровня сложности, ее описание, а значит, и моделирование на любой машине не может быть проще, чем она сама. Применительно к такой тонкой и богатой личностями и ситуациями материи, как разведка, это означает, что единственный практический способ продемонстрировать или проиллюстрировать процесс решения разведывательной задачи состоит в описании огромного числа связей, существующих в мыслительных аппаратах разведчиков, в аппаратах разведок и контрразведок и т.д. и т.п.
Разумеется, требуется уточнение самого понятия «сложность». Здесь придется иметь дело с такими логиками (алгоритмами), что не может быть полной уверенности, могут ли являться описанием себя реальная ситуация, реальный объект. То есть не приведет ли к чему-то более сложному и запутанному попытка описать его с помощью математической или кибернетической модели. Попытка применить логику разведки к «виртуальному шпионажу» (и наоборот) может привести к тому, что – сошлемся еще раз на фон Неймана – «логика вынуждена будет претерпеть метаморфозу и превратиться в неврологию».
Разведка, ее проявления так многообразны и столь глубоки, что перевод ее в виртуальное пространство с помощью самовоспроизводящихся автоматов либо других математических объектов все же сомнителен. Попытка создать ноубот-копии Зорге, Абеля или Филби указывали бы либо на разведывательную наивность, либо на математическое высокомерие.
Революционные изменения видны во многих отраслях мировой экономики, в первую очередь это область информатизации общества. Волна «цифровой революции» создала абсолютно новый экономический сектор, которого раньше просто не было. Это провоцирует рост интенсивности конфликтов с целью захвата и удержания превосходства в данном секторе новой мировой экономики. Капиталом, который играет главенствующую роль в «цифровой революции», является интеллектуальный капитал, прежде всего в области информационных технологий.
И, наконец, основной продукт этого сектора – информация – обладает уникальными свойствами, не присущими другим секторам экономики. Информация в отличие от всех других ресурсов пригодна для многократного использования и для многочисленных пользователей, при этом чем больше она используется, тем более ценной становится. То же самое можно сказать о сетях, связывающих различные источники информации.
Трансформация взглядов
Вместе с переходом от постиндустриального к информационному обществу новое прочтение приобретает и извечная борьба щита и меча, брони и снаряда. Поле боя в конфликтах XXI века – это виртуальное киберпространство, в котором разворачиваются действия информационных войн. Без сомнения, процессы глобализации накладывают определенный отпечаток и на модернизацию основных концепций военной стратегии XXI века. Это убедительно подтверждает построение новой национальной военной стратегии США, анализ которой в спектре информационного противоборства был блистательно проведен С. Гриняевым.
Ряд официальных документов, таких как доклад Министерства обороны США «Report of the quadrennial Defense Review», концептуальный документ Комитета начальников штабов «Joint Vision 2010», доклад комиссии по национальной обороне «Transforming Defense National Security in the 21st Century, Report of the National Defense Panel», констатирует, соответственно:
«...Мы признали, что мир продолжает быстро меняться. Мы не в состоянии полностью понять или предсказать проблемы, которые могут возникнуть в мире за временными границами, определяемыми традиционным планированием. Наша стратегия принимает такие неопределенности и готовит вооруженные силы таким образом, чтобы справиться с ними».
«Ускорение темпа изменений делает будущие условия более непредсказуемыми и менее стабильными, выдвигая широкий диапазон требований к нашим силам».
«Проблемы XXI века будут количественно и качественно отличны от тех, которые были характерны для периода холодной войны, в связи с чем потребуются коренные изменения институтов национальной безопасности, военной стратегии и подходов к вопросам обороны к 2020 году».
Несмотря на неопределенность встающих угроз и проблем XXI века США намерены и в будущем сохранить роль мирового лидера. Для этого они ориентируются на опережающее формирование адекватной их интересам стратегической среды, а в случае неуспеха – на готовность к силовой нейтрализации неблагоприятных для США процессов.
В этой связи примечателен следующий факт. В августе 1997 года ЦРУ провело брифинг о развитии Каспийского региона как одного из наиболее богатых нефтяными и газовыми ресурсами. Для наблюдения за развитием политических событий в регионе и оценки его потенциала ЦРУ создало специальное подразделение. После доклада представителя ЦРУ присутствовавшая на брифинге госсекретарь США Мадлен Олбрайт заявила, что «одной из самых важных задач... будет работа над формированием будущего этого региона». В этих словах – суть информационного противоборства: создание всеми средствами необходимой, отвечающей глобальной стратегии США, политической атмосферы в тех регионах, которые, как они полагают, входят в сферу их национальных интересов. Характерно, что силовое решение вопроса при этом считается провалом и должно использоваться только в крайнем случае.
Такая концепция может быть реализована, например, как стратегия «управляемого хаоса», построенного, как в случае с Югославией, на межэтнических или религиозных конфликтах.
Выход в киберпространство
Понятие «информационное противоборство» появилось в середине 80-х годов в связи с новыми задачами вооруженных сил США после окончания холодной войны. Оно стало активно упоминаться в прессе после проведения операции «Буря в пустыне» в 1991 году, где новые информационные технологии впервые были использованы как средство ведения боевых действий. Официально же этот термин впервые введен в директиве министра обороны США от 21 декабря 1992 г. и в директиве Комитета начальников штабов вооруженных сил США Т9.3600.1 (декабрь 1992 г.).
В кругах специалистов этот термин трактуется как открытое и/или скрытое целенаправленное информационное воздействие систем друг на друга с целью получения определенного выигрыша в материальной сфере.
Было бы неправильно ограничивать его рамками обычной радиоэлектронной борьбы. В основе такого противоборства лежат прежде всего психологические и мировоззренческие факторы, а также компьютерные технологии. Столь же неверно сводить его к классической спецпропаганде – в это понятие заложен куда более широкий смысл. Так, в конце 1996 года на одном из симпозиумов американский специалист Роберт Банкер представил доклад, посвященный новой военной доктрине вооруженных сил США XXI столетия (концепции «Force XXI»). Ключевым моментом в ней является разделение всего театра военных действий на две составляющих – традиционное пространство и киберпространство, причем последнее имеет более важное значение. Банкер предложил доктрину «киберманевра», которая должна явиться естественным дополнением существующих военных концепций, преследующих цель нейтрализации или подавления вооруженных сил противника. Таким образом, в число сфер ведения боевых действий, помимо земли, моря, воздуха и космоса, теперь включается и инфосфера. Как подчеркивают военные эксперты, основными объектами поражения в новых войнах будут информационная инфраструктура и психология противника (появился даже термин «human network»).
Таким образом, под информационным противоборством (Information Warfare – IW) понимается комплексное воздействие на систему государственного и военного управления противостоящей стороны, на ее военно-политическое руководство. В принципе это воздействие должно еще в мирное время приводить к принятию благоприятных для стороны – инициатора информационного давления решений, а в ходе конфликта полностью парализовать функционирование инфраструктуры управления противника.
Информационное противоборство состоит из действий, предпринимаемых для получения информационного превосходства в обеспечении национальной военной стратегии. А достигается оно путем воздействия на информацию и информационные системы противника с одновременным укреплением и защитой собственной информации, и информационных систем и инфраструктуры.
Способность не только реагировать, но и предвидеть проблемы до того, как они достигнут кризисной точки, – та способность, которую стремятся приобрести США в ближайшем будущем, При этом они отдают приоритет системам и средствам, позволяющим резко снизить в начальной стадии конфликта (или до его начала) функциональные возможности противодействия государства-противника за счет проведения наступательных информационных операций.
