Текст книги "Отец Александр Мень. Пастырь на рубеже веков"

Автор книги: Андрей Еремин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

13

В 70–е годы в одной из бесед отец Александр говорил о потерянных христианами дарах Святого Духа. Чтобы их вернуть, необходимо выискивать в себе все плевелы антибиблейского и статичного, всё, что нас тянет, как якорь лодку, и не даёт Духу Божию двигать нас вперёд. Всякая мысль, всякое слово против Святого Духа, как свидетельствует Евангелие, лишает нас спасения. Но понимаем ли мы, что антидинамичная, нетворческая жизнь и есть хула на Духа Божия?

И какие ещё нужны доказательства, если очевидно, как мы бедны благодатными дарами, о которых писал апостол Павел и которыми была так богата первоначальная Церковь? Дары пророческие, дары исцелений, дары служения – все это дары, которые восполняют нашу человеческую немощь, наши недостатки. Мы должны признать, что с нами не все обстоит благополучно, если мы их растеряли.

«Главный грех, главное уродство нашего существа,– говорил батюшка, – то, что мы живём двойной жизнью: в одних делах – мы христиане, в других– мы как люди без веры, живущие по законам мира сего, по законам алчности, жадности.

Именно двойная жизнь мешает необратившимся христианам открыть себя действию божественной благодати».

По мнению отца Александра, наше своеволие – ещё одна причина того, что мы лишены чувства близости Божией. Когда мы слушаем Бога только из скрытого страха, мы, конечно, перестаём Его любить и осознавать Его присутствие. Это важно помнить родителям, строго воспитывающим своих детей. Как‑то, говоря об отношениях родителей и детей, батюшка заметил: «Как ребёнок чувствует отца, таким он будет чувствовать и Бога».

Поэтому «покаяние человека, – говорил батюшка, – должно быть не покаянием самобичевания, а покаянием благодарности… Ибо мы должны благодарить Господа за то, что Он все‑таки пришёл к нам – таким недостойным и грешным».

Батюшка подчёркивал, что в таинстве покаяния речь не идёт о нарушении какого‑то «уголовного кодекса». Нам необходимо ясно увидеть, что мы грешим именно против Святого Духа, Его порочим.

Например, когда мы желаем себя обезопасить со всех сторон, стремимся к опеке (допустим, со стороны государства), то тем самым нарушаем важнейший духовный закон, раскрывающийся ещё в Ветхом Завете – закон «малого остатка» или «нищих духом». Отец Жак Лев, говоря об этом «остатке», приводил в качестве примера в своей книге «Великие учителя молитвы» рассказ о Гедеоне. Господь предал врагов Гедеона в его руки только тогда, когда от войска Гедеона осталась лишь горсточка людей, и объяснил Гедеону, что пока его войско было многочисленным и могучим, Он не мог даровать ему победу, чтобы его люди не возгордились и не думали, что это они

своей силой одержали её, но хорошо понимали, что победа пришла к ним от Господа [181]181
  Жак Лев. Великие учителя молитвы. Брюссель, 1986, с. 73.


[Закрыть].

Значит, вся наша надежда должна быть не на себя, а на помощь Господа. До нас животворящую силу Духа Божия познали на себе многие поколения подвижников. И мы можем учиться у них, заимствуя их свет, их жизненный порыв и обожение по благодати – всё то, что сделало их светочами и столпами в Церкви.

Об этих святых батюшка много говорил в своих проповедях и беседах, ибо его главной задачей было научить людей так настроить своё сердце, чтобы оно полюбило Господа. «Сила Божия приходит только к тем, кто любит Господа», – говорил отец Александр. Чтобы её получить, мы и подходим к таинствам исповеди и причащения.

Некоторые удивлялись: «Как можно любить Бога?» Но батюшка не уставал подбирать все новые и новые примеры, чтобы научить своих прихожан этой любви. Ибо его, в свою очередь, удивляло такое бесчувствие.

«Есть вещи, которые мы любим, и надо понять, что они есть только отражение Бога. Ведь мы любим солнце, тем более мы должны любить Того, Кто его создал. Вот человек любит жизнь. А жизнь – это дар Божий, значит, мы должны любить Его ещё более, чем мы любим жизнь… Если мы любим все отрадное в жизни, что её украшает, то как же нам не любить Того, Кто все это создал? Если мы любим людей, которые нас окружают, то как же не любить Того, Кто этих людей создал и к нам привёл?

Кто‑то любит людей, кто‑то любит музыку, кто‑то любит природу, но все это – только отражение Господа, Который поэтому должен быть ещё более любим… Если так будет, то Его сила, Его Дух войдут в нас и будут гореть ровным пламенем. Но пламенем священным, которое выжигает в нас всю нашу нечистоту».

На вопрос, как открыть своё сердце действию Святого Духа, Который единственно может сделать нас счастливыми, батюшка отвечал так:

«Очень важно желать этого, желать до глубины души. Как если бы мы давно не пили и жаждали воды, так надо желать, хотеть Духа Божия. Хотеть так, как если бы нас мучил голод; как если бы мы были разлучены с человеком, которого мы любим и которого мы хотели бы увидеть. Должно быть сильнейшее стремление, сильнейшее желание…»

Конечно, никакое напряжение собственных сил не может гарантировать человеку общения с Богом. Но, как говорил древний святой, «не получает никто, кто не желает; и (никто) не возжелает, если не воспламенит его до мозга костей пламень Святого Духа, ниспосланный Христом на землю» [182]182
  Бонавентура. Путеводитель души к Богу. М., 1993, с. 155.


[Закрыть].

Однако одного желания мало, «надо суметь преодолеть свою лень. Хотя бы для того, чтобы начать молиться или прийти в храм. А ведь иногда кажется, что к ногам привязаны гири. Но надо заставить себя подняться и идти». Отец Александр говорил, что «всегда, когда человек совершает подвиг, он бывает вознаграждён, а когда он идёт навстречу своей лени, косности и нерадению, он ещё глубже увязает в трясине, – поэтому всегда необходимо делать усилие».

В своих исповедальных проповедях отец Александр учил не кропотливому самоанализу, а жажде очищения и святой жизни.

В таинстве Крещения человек умирает для греха и облекается во Христа. Так же и в таинстве исповеди, тот, кто запачкал свои крещальные одежды, должен опять облечься во Христа. Именно сочетование с Христом, а не самосовершенствование и борьба со страстями есть главный путь к очищению сердца и примирению с Богом.

Митрополит Антоний Сурожский сказал однажды, что каждый из нас представляет собой как бы каменное изваяние, которое вера должна сделать живым. Вера, которая должна быть животворящей силой.

«Все же эти грехи, – говорил батюшка, размышляя о человеке, утонувшем в своей греховности, – вся эта жизнь, – в ней нет ничего ценного, привлекательного. Это просто сумасшедший дом какой‑то, это скопище душевных и телесных болезней… И более того, – это безобразно и неэстетично. Может ли быть зависть эстетичной? Человек, который одержим завистью, имеет неэстетичный облик. Если у него мелкие мысли, неэстетичная внутренняя жизнь, это отражается на его внешнем виде… Говорят: неодухотворенное лицо и одухотворенное… Значит, все это видно…». Поэтому «нельзя жить в привычке к повседневному греху, в темноте. Надо стремиться к свету. Нельзя разрешать себе привыкать к этому смраду. Если же человек живёт любовью к Богу, к природе, к людям, – как у него будут появляться мелкие мысли? Это уже не будет присущей ему чертой».

Когда человек говорит себе: «Я не буду делать того‑то или думать о том‑то» и вместо того, чтобы преображать свою жизнь, начинает выдавливать свои грехи, то это может привести к состоянию, которое описано в притче об изгнании бесов и вселении семи сильнейших (Мф 12. 45).

Отец Александр считал, что так поступать с собой можно лишь изредка, потому что, если постоянно себя насиловать, то жизнь превратится во что‑то страшное. Такому человеку гарантированы уныние и депрессия, которые он потом распространяет на окружающих.

Совершенствовать себя можно для того, чтобы почувствовать «нищету духа», ибо в духовной жизни важно не давление и вытеснение, а преображение.Преображение, основанное на внутренней красоте, гармонии, созидаемых в нас Духом Христа (Рим 8.2).

14

Что же все‑таки является главным препятствием к настоящему преображению? Отец Александр отвечал, что это зацикленносгь на себе, неумение быть открытым, неумение перевоплощаться в других, терпеть других, не осуждать их, выходить за пределы своего «я».

В своих общих исповедях батюшка старался помочь кающимся стать открытыми действию благодати через ощущение «нищеты духа»:

«Когда вы собираетесь в храме на молитву, пусть каждый в своём сердце скажет:

“Господи, я к Тебе взываю вместе с моими братьями и сёстрами, вместе с Церковью Христовой, чтобы Ты пришёл к нам сюда”.

Вы все помните сказание о Матери Божьей. О том, как трёхлетним ребёнком Она поднялась по ступеням к храму Господню. Оставила Малое Дитя родителей и потянулось к Единому Небесному Отцу. И вот мы с вами также к Небесному Отиу приходим и говорим:

“Господи, Ты наш первый и последний,

Ты наш единственный, и мы к Тебе идём.

Но как нам стыдно и страшно {к Тебе} идти… Потому что мы приходим неготовыми, приходим в гордости и самомнении, в унынии и раздражении, полные глупых, суетных, пустых мыслей, мелкого тщеславия, мелкой мстительности, мелкой зависти. Приходим, нарушившие все Твои заповеди, все Твои призывы.

Господи, Ты зовёшь нас к жизни естественной, святой, светлой, а мы предпочитаем жить тёмной жизнью: в злоречии, обидах, клевете, праздности, пустословии, в неблагоговейном употреблении Твоего имени и вообще всего святого.

Господи, прости нас и дай нам действительно

почувствовать, пережить, прикоснуться, вдохновиться,

уйти из храма, как на крыльях,

чтобы знать, что Ты с нами,

что Ты нас благословляешь,

что Ты нас любишь, нас исцеляешь,

что Ты нас спас Своей кровью, Своими страданиями.

Господи, помилуй и спаси”».

Настоящее покаяние, по словам отца Александра, возникает тогда, когда грех становится противным, когда перед ним чувствуешь страх, как перед болезнью. О некоторых грехах люди рассказывают на каждой исповеди; но ведь исповедь – это не беседа с психотерапевтом. И это не абсолютное прощение и примирение, а, как говорил митрополит Антоний Сурожский, программа борьбы с грехом, изменения к лучшему.

Отец Александр не ожидал и не требовал невозможного, но знал, что если такая задача поставлена, то прощение человека – уже не его личное дело, а таинство, то есть богочеловеческий процесс исцеления. Серафим Саровский отмечал, что «разница между погибающим грешником и спасающимся только в его решимости». Эта решимость, этот настрой души и есть покаяние.

Иногда люди приходили на исповедь с ощущением внутреннего беспокойства, в унынии. К таким прихожанам пастырь должен проявить особую любовь, найти единственно подходящие слова.

Когда человек оказывался не приспособленным к каким‑то жизненным ситуациям, но имел внутренний стержень, отец Александр старался вселить в него надежду, помочь подняться над обстоятельствами, выработать более лёгкое отношение к событиям.

Батюшка удивительным образом умел менять сознание приходящих на исповедь людей: иногда два–три сказанных им слова переворачивали все представления о мире, снимали внутренние конфликты. Отец Александр говорил, что часто внешне неприспособленные люди оказывались в конечном счёте в лучшем положении, чем люди, приспособленные к жизни.

Сколько раз батюшке приходилось разочаровываться в людях «приспособленных», которые всем своим поведением показывали, что они крепко стоят на ногах, чего‑то добиваются. И все из‑за того, что они были лишены самого главного – глубокого осознания своей «духовной нищеты».

Такие люди часто подводили в самыйважный момент, поэтому внешнюю приспособленность отец Александр считал всего лишь чертой характера или воспитания, которая ещё не гарантирует, что всё будет, как надо.

Когда же на исповеди кто‑либо начинал оправдывать свой грех, батюшка прежде всего старался выяснить, что привлекательного содержит та сторона жизни, с которой пытаются найти компромисс. Отец Александр утверждал, что с противной стороной, т. е. грехом, никогда нельзя договориться; его надо вырубать совсем, начисто.

Греховному стремлению недопустимо делать поблажек, никакого соглашения тут быть не может. Также страшно позволять себе надолго задерживаться в промежуточной позиции, сидеть как бы между двух стульев.

Только решившись следовать за Христом во всём и до конца, можно получить Его силу для новой, чудесной жизни (Рим 8. 6–9), для полной реализации своего призвания. Пока же не сделан окончательный нравственный выбор, жизнь проходит зря, в ней нет силы для настоящих свершений.

В таком случае полезно ещё раз осознать свою несостоятельность перед Богом, хотя, конечно, это не должно быть связано с унижением человеческого достоинства. Трезвое понимание своего несовершенства – это та внутренняя позиция, которая делает наши отношения с Богом единственно правильными.

«Когда мы с вами понимаем, что пора Богу от нас отказаться, – тогда у нас остаётся маленькая, тоненькая, как нить, надежда. Надежда на то, что милость Божия окажется сильней наших грехов. И тогда единственное, что мы можем принести в дар Господу,– это быть Его свидетелями, Его учениками, быть Его последователями, нести в своей жизни крест Христов как знамя, как замечательное свидетельство того, что Бог возлюбил весь мир и нам сообщил эту весть, чтобы мы передали её другим людям».

15

Истинное смирение не теряет надежды, оно готово к Встрече, которая может произойти когда угодно, оно открыто к принятию благодати. Но чтобы обрести Его Любовь, Его прощение и Его силой творить Его волю, «надо, – говорил батюшка, – постараться очистить дом своей души… Очистить в трёх направлениях.

Во–первых, не должно быть никаких мыслей и чувств, которые недостойны христианина. Как только они появляются, надо стремиться гнать их.

Не должно быть слов оскорбительных, злобных, которые недостойны христианина.

Не должно быть поступков, которые нас лишали бы права называться христианами…

И вот, если мы будем стараться, мы почувствуем, что и Господь нам помогает. Тот, кто не старается, к тому это и не приходит. Но тот, кто к этому стремится, тому Бог даёт Свою помощь».

«Иосиф трудился, чтобы оберегать Христа, и мы должны быть подобны Иосифу в своей молитве. В каждом из нас есть призвание ограждать огонёк веры, который горит в нашей душе, и, подобно Иосифу, мы должны ограждать своего Господа в сердце от всякого убийцы и врага».

Трудясь по очищению своего сердца, мы можем надеяться, что Господь в конце концов очистит нас Сам.

«У покаяния есть начало и конец. Начало покаяния,– говорил батюшка, – когда мы начинаем чувствовать, что мы перед Богом виноваты во всём, что мы не можем себя спасти, быть праведными, очистить себя перед Ним. Когда это дойдёт до нас, когда эта мысль в наше сердце проникнет, тогда откроются двери покаяния».

А завершается покаяние плодами.

«Покаяние, которое не приносит плода, бессильно. Оно остаётся только на языке. Если мы покаялись, но не постарались изменить свою жизнь, всё оказалось напрасно».

Исповедальные проповеди отца Александра действительно вызывали у большинства верующих искреннее желание изменить свою жизнь. Часто после проповеди можно было услышать такие признания: «Отец Александр говорил сегодня специально для меня». И это было совершенно естественно для каждого: воспринимать слова батюшки как обращённые лично к нему.

Но так же лично воспринимали проповеди отца Александра и его враги. Они испытывали к нему лютую ненависть; ведь батюшка всегда обращался не к внецерковным людям, не к язычникам, а к тем, кто внутри Церкви, к тем, кто называет себя христианами:

«Бог не спросит с незнающих и не спросит с неведающих, а спросит с нас, здесь стоящих. Потому что, как говорит нам Слово Божие: “Кому много дано, с того много и спросится ”.

То, что мы пришли в храм Божий, это не наша заслуга, а наша ответственность. Вдвое, втрое, вдесятеро мы отвечаем теперь перед Богом и перед своей совестью.

И если мы, дети Божии, поступаем хуже детей мира, то подумайте, каков будет для нас Суд этот? Что скажет нам Господь?

Он скажет: “Вы зря приходили пред лицо Мое, вы зря считали себя христианами. Вы были язычниками и хулили имя Божие! Отойдите от Меня, проклятые, потому что вы не творили воли Моей”. Вот, что скажет Господь! И не через тысячу лет, а СЕГОДНЯ.

Сегодня каждая душа обнажена перед Ним. Все наши помыслы обнажены перед Ним. И судимся мы постоянно.

Каждое утро мы приносим Ему своё сердце в молитве. Два, три слова, которые мы произносим стоя, – это наше обращение к Нему, и вместе с тем к Нему идёт наша мерзость, наша грязь, темнота нашей души. И совершается над нами Суд Божий…

Суд нелицеприятный. Иногда нам кажется, что жестоко говорит Господь в Писании: “Отойдите от Меня, проклятые”.

Да, есть благословение и есть проклятие. Благословение – это жизнь с Богом, а проклятие – жизнь вне Бога.

Если мы жили так, что на устах у нас было имя Божие, а поступали мы, как предатели, как те, которые не желают совершать Его волю, разве мы себя тем самым уже не Разве не оказались среди тех, кому сказано: “Отойдите от меня все, делающие беззакония”?

Молодой или старый, грамотный или неграмотный– любой человек предстанет перед судом Божиим. И тогда уже нам будет нечем оправдаться– нам с вами, которые каждый воскресный день слышат слова Христовы о блаженстве нищих духом, т. е. смиренных людей, знающих своё недостоинство…

А ведь мы идём (к Богу) с гордостью, с самодовольством; мы слышим слова о кротости, о желании правды, а у нас ЛОЖЬ на устах, ЛОЖЬ в сердце! Все проникнуто ложью, завистью, ненавистью, нетерпением, маловерием. И приходит к нам Суд Божий.

Так вот, дорогие мои, это все неслучайно Святая Церковь напоминает нам именно сейчас. Потому что кроме Суда, кроме Правды Божией, есть ещё и милосердие Божие, на которое мы надеемся.

Если бы только правда нас сегодня судила, ни один бы человек не остался в храме, пусто было бы, потому что всех бы изгнал Господь от Своего Лица. Мы все попали бы туда, куда Он послал грешников.

Так что не на правду мы надеемся, а на милосердие… Поэтому повторяем бесконечно, особенно часто Постом Великим: “Боже, милостив буди нам грешным”».

Несмотря на то, что во время службы он мог сказать такую суровую проповедь, в отношениях с людьми отец Александр всегда был преисполнен доброжелательности и терпения. Для него было очевидно, что человек видит дурное в других людях только тогда, когда хочет возвысить себя в собственных глазах.

Батюшка сравнивал осуждение с качелями – если ты внизу, то я наверху. И ещё он говорил: «Где гордыня, там и осуждение. Где осуждение, там и гордыня. Они живут рядом. Когда мы часто осуждаем, это значит, что у нас в душе – гордыня.

Хотя бы мы говорили день и ночь: “Мы себя чувствуем грешными больше всех”, но на самом деле в сердце будет жить гордыня». Не зря Д. Бонхеффер говорил: «Недоверие и подозрительность по отношению к людям – это бунт неполноценных!» [183]183
  Дитрих Бонхеффер. Письма из тюрьмы. – «Символ», №4, Paris, 1980, с. 127.


[Закрыть].

«Никого не обличай, не поноси, даже крайне худых по жизни своей, распростри свою одежду над падающим, накрой его», – писал Исаак Сирин [184]184
  Добротолюбие. Свято–Троицкая Сергиева Лавра, 1992, т. 2, п. 280, с. 755.


[Закрыть]. Насколько это сложно! Как много людей нам кажутся совсем негодными, но думает ли так Господь?

Отец Александр – единственный человек на моей памяти, который точно следовал заповеди «не осуждай» и исполнял эти слова св. Исаака. Я никогда не слышал от него ничего осудительного даже тогда, когда приходилось говорить о людях, причиняющих ему зло.

Я знаю человека, который буквально вёл войну против батюшки, плёл интриги, но, когда я стал вслух осуждать его, то батюшка так посмотрел на меня, что я устыдился своих слов.

Отец Александр умел не видеть зла в человеке. Как‑то он сказал мне, что принципиально отказывается анализировать своих друзей и знакомых. Конечно, многие в результате его подводили, но такая позиция позволяла избегать самой возможности осуждения.

Батюшка обращал на грех осуждения такое серьёзное внимание ещё и потому, что знал: когда человек осуждает, он не способен подставить свои раны под исцеляющие лучи благодати. А без благодати никто не способен справиться со своими грехами. Получается замкнутый круг. Человек, одержимый грехом осуждения, прекращает развиваться, останавливается на духовном пути.

«Осуждение,– говорил батюшка, – есть затор на пути к очищению сердца. И вот всегда надо помнить, что если дорогу перегородить, то не сможет пройти никакой транспорт; если постоянно осуждать, то твоя дорога в Царство Божие закрыта».

Отец Александр любил повторять слова своего первого настоятеля в Новой Деревне отца Григория: «Услышишь хорошее – передавай, услышишь плохое – не передавай, потому что это всё равно, как заразу распространять по миру».

Батюшка даже советовал людям, которые не могут перенести искушения (например, осуждения), не общаться с теми, кто их искушает. Можно вспомнить св. Максима Исповедника, который говорил: «Не терпи подозрения людей, причиняющих тебе соблазны против кого‑нибудь» [185]185
  Творения преподобного Максима Исповедника. Кн. 1, 1993, п. 69, с. 103.


[Закрыть].

«Если кто искушает человека, —говорил отец Александр, – то человек должен, как Иосиф, бежать в Египет от него. Надо бороться, держаться, беречь огонёк (веры) в душе.

И если враги очень подступают (мысли распутства, осуждения, невоздержания), если они все начинают слишком сильно напирать, надо сделать рывок и отсечь.

Если твои друг или подруга явно наносят тебе вред, отводят тебя от веры, лучше всего это общение прекратить. Надо это сделать тактично, но решительно. Лучше от этого искушения бежать, потому что огонёк маленький и он должен вырастать в соответствующих условиях…»

Батюшка также советовал помнить о том, что мы сами не впали в какие‑то грехи часто только потому, что Бог не дал нам этого сделать. А вот осуждая кого‑то, то есть замечая чей‑то грех и возмущаясь им, мы можем быть уверены, что он живёт и в нас и сами мы могли бы оказаться на этом месте. Ибо подобное измеряется подобным. Не зря апостол Павел говорит: «Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор 10. 12).

Если мы любим кого‑то и помогаем ему, то мы помогаем Христу, Который пребывает невидимо в этом человеке. Если осуждаем кого‑то, то осуждаем Христа, который в нём. (Другое дело – осудить грех, но человека, который его совершает, мы не можем осудить, потому что в каждом есть не только грех, но и зерно вечной жизни).

В этом основа христианского персонализма, таких новых отношений между людьми, пример которых должна дать человечеству христианская Церковь.