Текст книги "Воспоминания участников штурма Берлина"

Автор книги: Анатолий Криворучко

Соавторы: Александр Криворучко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 40 страниц)

Встреча со знаменитым героем прошла на высоком эмоциональном уровне. После приветственного выступления автора данной книги состоялся краткий разговор с Петром Михайловичем, который невозможно забыть и по сей день. В конце состоялось фотографирование, в котором участвовало руководство училища и секретарь ротной комсомольской организации. Во время фотографирования автор книги стоял крайним с левой стороны и не попал в кадр. Данный снимок Петр Михайлович при возвращении в Умань передал продавщице ларька с подробным рассказом о теплой встрече с суворовцами, будущими офицерами Советской армии. Несмотря на казус с фотографированием, автор на всю жизнь запомнил встречу с необыкновенным и в то же время простым человеком майором П. М. Гавриловым. Благодарен ему за оказанное внимание матери суворовца. Именно данная встреча сподвигла автора к написанию книги о патриотизме.

Панфиловцы

16 ноября 1941 г. 28 человек из личного состава 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка во главе с политруком 4-й роты Василием Клочковым держали оборону против наступающих гитлеровцев в районе разъезда Дубосеково в 7 км к юго-востоку от Волоколамска.

Сражение длилось четыре часа. За это время панфиловцы уничтожили 18 бронированных машин, задержав атаку соперника и сорвав его планы.

Контрнаступление фашистов в итоге провалилось. Битва за Москву, которой отводили важнейшую роль в ходе войны, была проиграна оккупантами. Защитники Москвы погибли, но с честью выполнили свой воинский долг.

По легенде, политрук роты Василий Георгиевич Клочков перед решающей стадией боя обратился к бойцам с фразой, ставшей известной на всю страну: «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Капитан Николай Францевич Гастелло (1907–1941), военный летчик, командир 2-й эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиационного полка, Герой Советского Союза (посмертно).

Работал слесарем, затем в 1932 г. был призван на службу в Красную армию. Попал в авиаполк, где стал летчиком. Николай Гастелло участвовал в трех войнах. За год до Великой Отечественной он получил звание капитана, Герой Советского Союза.

26 июня 1941 г. экипаж под командованием капитана Гастелло вылетел для удара по немецкой механизированной колонне. Дело было на дороге между белорусскими городами Молодечно и Радошковичи. Но колонна хорошо охранялась вражеской артиллерией. Завязался бой. Самолет Гастелло был подбит из зенитки. Снаряд повредил топливный бак, машина загорелась. Летчик мог катапультироваться, но он решил исполнить воинский долг до конца. Николай Гастелло направил горящую машину прямо на колонну врага. Это был первый огненный таран в Великой Отечественной войне.

Фамилия храброго летчика стала нарицательной. До конца войны всех асов, решившихся пойти на таран, называли гастелловцы. Если следовать официальной статистике, то за всю войну было совершено почти шестьсот таранов соперника.

Полковник Алексей Петрович Маресьев (1916–2001), летчик, кандидат исторических наук, Герой Советского Союза. В детстве будущий герой переболел ревматизмом, и доктора сомневались в том, что Маресьев сможет летать. Однако он упрямо подавал документы в летное училище, пока наконец не был зачислен. В армию Маресьева призвали в 1937 г.

Великую Отечественную войну он встретил в летном училище, но вскоре попал на фронт. Во время боевого вылета его самолет был подбит, а сам Маресьев смог катапультироваться. Восемнадцать суток, тяжелораненый в обе ноги, он выбирался из окружения. Однако он все-таки сумел преодолеть линию фронта и попал в больницу. Но уже началась гангрена, и врачи ампутировали ему обе ноги.

Для многих это означало бы конец службы, но летчик не сдался и вернулся в авиацию. До конца войны он летал с протезами. За эти годы он совершил 86 боевых вылетов и сбил 11 самолетов противника. Причем семь – уже после ампутации. В 1944 г. Алексей Маресьев перешел на работу инспектором и дожил до 84 лет. Его судьба вдохновила писателя Бориса Полевого написать «Повесть о настоящем человеке».

Младший лейтенант Виктор Васильевич Талалихин (1918–1941), заместитель командира эскадрильи 177-го истребительного авиационного полка ПВО, Герой Советского Союза.

Виктор Талалихин начал воевать уже в Советско-финляндскую войну. На биплане сбил четыре вражеских самолета. Затем служил в авиационном училище.

В августе 1941 г. одним из первых советских летчиков совершил таран, сбив в ночном воздушном бою немецкий бомбардировщик. Причем раненый летчик смог выбраться из кабины и спуститься на парашюте в тыл к своим.

Затем Талалихин сбил еще пять немецких самолетов. Погиб во время очередного воздушного боя около Подольска в октябре 1941-го.

Спустя 73 года, в 2014-м, поисковики нашли самолет Талалихина, оставшийся в подмосковных болотах.

Рядовой Андрей Григорьевич Корзун (1911–1943), артиллерист 3-го контрбатарейного артиллерийского корпуса Ленинградского фронта, Герой Советского Союза.

Рядовой Андрей Корзун был призван в армию в самом начале Великой Отечественной войны. Он служил на Ленинградском фронте, где шли ожесточенные и кровопролитные бои.

5 ноября 1943 г. во время очередного сражения его батарея попала под ожесточенный огонь противника. Корзун был серьезно ранен. Несмотря на жуткую боль, он увидел, что подожжены пороховые заряды и склад с боеприпасами может взлететь на воздух. Собрав последние силы, Андрей дополз до полыхавшего огня. Но снять шинель, чтобы накрыть огонь, уже не мог. Теряя сознание, он сделал последнее усилие и накрыл огонь своим телом. Взрыва удалось избежать ценой жизни храброго артиллериста.

Александр Викторович Герман (1915–1943), командир 3-й Ленинградской партизанской бригады, Герой Советского Союза.

Уроженец Петрограда, Александр Герман, по некоторым данным, был выходцем из Германии. В армии служил с 1933 г. Когда началась война, пошел в разведчики. Работал в тылу врага, командовал партизанским отрядом, который наводил ужас на солдат противника. Его бригада уничтожила несколько тысяч фашистских солдат и офицеров, пустила под откос сотни железнодорожных составов и подорвала сотни автомашин. Фашисты устроили за Германом настоящую охоту. В 1943 г. его партизанский отряд попал в окружение в Псковской области. Пробиваясь к своим, храбрый командир погиб от вражеской пули.

Гвардии полковник Владислав Владиславович Хрустицкий (1902–1944), командир 30-й отдельной гвардейской танковой бригады Ленинградского фронта, Герой Советского Союза. Владислав Хрустицкий был призван в ряды Красной армии еще в 20-е годы. В конце 30-х годов окончил бронетанковые курсы. С осени 1942-го командовал 61-й отдельной легкой танковой бригадой. Он отличился при операции «Искра», положившей начало поражения немцев на Ленинградском фронте.

Погиб в бою под Волосово. В 1944 г. враг отступал от Ленинграда, но время от времени предпринимал попытки контратаковать. Во время одной из таких контратак танковая бригада Хрустицкого угодила в ловушку.

Несмотря на шквальный огонь, командир приказал продолжить наступление. Он обратился по радио к своим экипажам со словами: «Стоять насмерть!» – и первым пошел вперед. К сожалению, в этом бою храбрый танкист погиб. И все же поселок Волосово был освобожден от врага.

Константин Сергеевич Заслонов (1910–1942), командир партизанского отряда и бригады, Герой Советского Союза.

Перед войной работал на железной дороге. В октябре 1941 г., когда немцы уже стояли под Москвой, сам вызвался на сложную операцию, в которой был необходим его железнодорожный опыт. Был заброшен в тыл противника. Там придумал так называемые угольные мины (на самом деле это просто мины, замаскированные под каменный уголь). С помощью этого простого, но эффективного оружия за три месяца была подорвана сотня вражеских составов.

Заслонов активно агитировал местное население переходить на сторону партизан. Фашисты, прознав это, переодели своих солдат в советскую форму. Заслонов принял их за перебежчиков и приказал пропустить в партизанский отряд. Путь коварному врагу был открыт. Завязался бой, в ходе которого Заслонов погиб. За живого или мертвого Заслонова была объявлена награда, но крестьяне спрятали его тело, и оно не досталось немцам.

Ефим Ильич Осипенко (1902–1981), командир небольшого партизанского отряда.

Ефим Осипенко воевал еще в Гражданскую войну. Поэтому, когда враг захватил его землю, недолго думая, ушел в партизаны. Вместе с еще пятью товарищами он организовал небольшой партизанский отряд, который совершал диверсии против фашистов.

Во время одной из операций было решено подорвать вражеский состав. Но боеприпасов в отряде было мало. Бомбу сделали из обычной гранаты. Взрывчатку должен был устанавливать сам Осипенко. Он подполз к железнодорожному мосту и, увидев приближение поезда, кинул ее перед составом. Взрыва не последовало. Тогда партизан сам ударил по гранате шестом от железнодорожного знака. Сработало! Под откос пошел длинный состав с продовольствием и танками. Командир отряда выжил, но полностью потерял зрение.

За этот подвиг его первым в стране наградили медалью «Партизану Отечественной войны» I степени.

Матвей Кузьмич Кузьмин (1858–1942), крестьянин. Матвей Кузьмин появился на свет за три года до отмены крепостного права, а погиб, став самым пожилым обладателем звания Героя Советского Союза.

Его история содержит немало отсылок к истории другого известного крестьянина – Ивана Сусанина. Матвей тоже должен был вести захватчиков через лес и топи. И, как и легендарный герой, решил ценой своей жизни остановить врага. Он отправил вперед своего внука, чтобы тот предупредил отряд партизан, остановившийся неподалеку. Фашисты угодили в засаду. Завязался бой. Матвей Кузьмин погиб от руки немецкого офицера. Но свое дело сделал. Ему шел 84-й год.

Подвиг врачей Крымской Первой партизанской бригады «Грозная», которой командовал Федор Иванович Федоренко.

25 июля 1943 г. в безвыходное положение попал партизанский «госпиталь» – санитарная землянка за рекой Гнилушкой, в которой на попечении врачей Нины Петровны Кострубей и Леонида Григорьевича Митлера, медсестер Веры Ширы и Меланьи Тарлаковой находилось до шестидесяти раненых. Вражеская цепь зловеще приближалась к землянке. Что делать? Затаиться, может, сочтут землянку брошенной, пройдут мимо? Нет, это все равно что на чудо надеяться. И участник Гражданской войны, коммунист ленинского призыва, старший группы раненых Макар Халанский, врачи и медсестры заняли боевые позиции на подступах к «госпиталю». Они удерживали оборону, пока раненые, помогая друг другу, не ушли из ловушки к руслу реки Суат.

В том бою политрук Халанский, истекая кровью от новых ран, защищал доверенную ему группу до последнего удара сердца. А Нина Петровна Кострубей, которую так любили партизаны, сама остановила свое золотое сердце: когда кончились патроны и враги приблизились, взорвала у груди последнюю гранату…

Во время сражений с фашистами советские солдаты захватывали без оружия танки, шли с топорами на отряды противника и крушили превосходящие силы в рукопашных схватках. Великая Отечественная война явила множество примеров массового героизма и храбрости советских солдат. Известны настолько уникальные случаи, повторить которые вряд ли смогли бы даже супергерои современного кино.

Танкист-рекордсмен

Старший лейтенант Зиновий Григорьевич Колобанов (1911–1994) прославился тем, что в одном бою подбил 22 немецких танка.

Сражение произошло 20 августа 1941 г. в районе деревни Войсковицы. Место для танковой засады было выбрано крайне удачно. По обеим сторонам дороги была заболоченная местность. После уничтожения первого и последнего танков в колонне все остальные лишились пространства для маневра, а при попытке съехать с дороги их гусеницы увязали в болоте, тем самым лишая машины подвижности. Рота под командованием Колобанова в тот день подбила 43 вражеских танка.

Колобанов был представлен к награждению звездой Героя Советского Союза. 15 сентября 1941 г. Колобанов был тяжело ранен в районе Пушкина и остаток войны провел в госпиталях. Умер в 1994 г.

Один против 15 танков

Сержант Иван Тимофеевич Лысенко (1914–1984), помощник командира взвода противотанковых ружей, служил в 27-й армии Воронежского фронта, которая принимала участие в Белгородско-Харьковской наступательной операции. В ходе наступления в Сумской области советским частям удалось отбить село Кириковка, однако немцы предприняли контратаку с участием танков.

9 августа 1943 г. в бою за Кириковку сержант Лысенко в одиночку подбил из ПТРС семь немецких танков дивизии «Великая Германия», которая считалась одним из самых элитных и боеспособных соединений вермахта.

Лысенко, вооруженный только противотанковым ружьем, противостоял сразу 15 танкам противника. Он быстро менял позиции после каждого выстрела и к тому же хорошо знал самые уязвимые места немецких танков. Ему удалось подбить семь машин и уцелеть в этом неравном бою, хотя он и получил ранение в руку. Остальные танки прекратили атаку и отошли на свои позиции.

За этот бой он был награжден звездой Героя Советского Союза. Лысенко пережил войну и умер в 1984 г.

С топором против 50 немцев

Рядовой Дмитрий Романович Овчаренко (1919–1945) из-за ранения, полученного в первые дни войны, служил ездовым на складе боеприпасов. 13 июля 1941 г. ехавший на повозке Овчаренко был пленен группой немцев численностью несколько десятков человек (в наградных документах на Овчаренко указана цифра 50) возле села Песец.

Обезоружив ездового, немцы сразу же начали допрос. Однако стоявший рядом с повозкой красноармеец неожиданно для немцев выхватил из нее топор, зарубил офицера и бросил несколько гранат в остальных.

Не ожидавшие сопротивления немцы бросились врассыпную, причем Овчаренко еще успел догнать и зарубить второго офицера, после чего с их документами и своей повозкой вернулся в часть.

За свой подвиг рядовой Овчаренко был награжден звездой Героя Советского Союза. В январе 1945 г. погиб в Венгрии.

Трое кавалеристов врукопашную против автоколонны

Старший сержант Василий Васильевич Огурцов (1917–1944) 18 октября 1944 г. с двумя другими бойцами находился в разведывательном дозоре. На дороге они обнаружили двигавшуюся автоколонну из 30 машин, сопровождавшую три самоходные артиллерийские установки (САУ).

Вооруженные автоматами, кавалеристы атаковали колонну. Большая часть немцев, не зная численности советских солдат, бежала с поля боя.

Экипажи самоходок вступили в перестрелку. Огурцов с бойцами сумели забросать гранатами две САУ и вывести их из строя. С экипажами САУ они схватились в жестоком рукопашном бою.

Сначала Огурцов орудовал прикладом автомата, пока тот не сломался. Тогда он стал биться саперной лопаткой, а одному из противников, как отдельно отмечено в наградном листе, перегрыз горло зубами.

На подмогу колонне приехал немецкий танк, однако Огурцову удалось забросать его гранатами, укрывшись за одной из САУ. Экипаж подбитого танка также был уничтожен.

В представлении к званию Героя Советского Союза указано, что Огурцов лично уничтожил восемь солдат противника и подбил танк. А трофеями трех кавалеристов стали 30 автомобилей, перевозивших продовольствие и боеприпасы, а также три САУ и подбитый танк.

К сожалению, сам Огурцов до награждения так и не дожил. 25 декабря 1944 г. он погиб на станции Кечкед под Будапештом в очередной рукопашной схватке. Звезду героя он получил уже посмертно.

Пожилой казак-рубака

Константин Иосифович Недорубов (1889–1978), казак, ветеран Первой мировой и Гражданской войн. Успел повоевать и за белых, и за красных. Участник знаменитой Кущевской атаки – одной из немногих кавалерийских атак Второй мировой войны. Кущевская атака произошла 2 августа 1942 г. Сражение было весьма ожесточенным, станица Кущевская три раза переходила из рук в руки, но после подхода подкреплений все же осталась за немцами. Тем не менее казакам удалось нанести противнику немалый урон. 53-летний Недорубов на пару с сыном уничтожили 70 немецких солдат.

За этот бой Недорубов был награжден звездой Героя Советского Союза. Он оставался в строю до декабря 1943 г. После тяжелого ранения казак был демобилизован.

Захват танка без оружия

Красноармеец Иван Павлович Середа (1919–1950) вошел в историю благодаря тому, что захватил танк практически голыми руками. Его имя активно использовалось для поднятия духа, особенно в первый период войны, из-за чего ходили слухи, что он выдуманный персонаж.

Однако Середа был самым настоящим героем и был награжден звездой Героя Советского Союза за свой подвиг в июле 1941 г.

Одна из версий гласит, что повар Середа стоял возле походной кухни, когда туда подъехал немецкий танк (речь шла о легком пулеметном танке «Рено», немцы захватили их во Франции и использовали в первый период войны). Середа раздобыл топор и подкрался к танку, после чего ударами топора погнул ствол пулемета и в одиночку заставил экипаж сдаться.

11. ЦЕНА ДОСТИГНУТОЙ ПОБЕДЫ

В канун 80-летия со дня окончания Великой Отечественной войны одной из наиболее важных и острых проблем является вопрос о цене достигнутой в ней победы. Эта проблема теснейшим образом связана и с оценкой деятельности И. В. Сталина как стратега и полководца этой войны. Особую остроту вопрос о цене победы приобрел в последние годы. В подходе к его решению, как в фокусе, концентрируются важнейшие аспекты оценки войны в целом и ее отдельных периодов и операций. При этом эмоциональные всплески заслоняют суть проблемы, приводят к ее неправильному истолкованию. В этом заключается актуальность данной темы.

Часто этот вопрос является предметом политических спекуляций, далеких от научного подхода к его решению. Определенная часть журналистов и историков всячески раздувают миф о том, что политическое и военное руководство нашей страны шло к победе в Великой Отечественной войне, совершенно не считаясь с потерями, с жертвами войск, шагая через море крови, заваливая врага трупами своих солдат. Внес свою лепту в этот миф и Д. А. Волкогонов. По его словам, «Сталин был бесчувственным к бесчисленным трагедиям войны. Стремясь нанести максимальный урон противнику, никогда особенно не задумывался: а какую цену заплатят за это советские люди? Тысячи, миллионы жизней для него давно стали сухой, казенной статистикой»^[43]. Вторят Волкогонову и другие представители «демократического» лагеря. Например, А. Н. Мерцалов и Л. А. Мерцалова ничтоже сумняшеся пишут, что «Сталина и его порученцев цена победы не интересовала»^[44]. Писатель В. П. Астафьев утверждает: «Да, до Берлина мы дошли, но как? Народ, Россию в костре сожгли, залили кровью. Воевать-то не умели, только в 1944 году навели порядок и стали учитывать расход патронов, снарядов, жизней… Но наличие горючего, снарядов, патронов всегда было на первом месте, а наличие людей – на последнем»^[45].

Посмотрим, насколько основательны эти утверждения. Прежде всего, установим, могло ли в принципе так подходить к вопросу о потерях в войне, о цене победы руководство Советского государства и командование вооруженных сил.

Высокая цена победы всегда таила в себе страшную угрозу превращения победы в поражение. Эту истину человечество усвоило еще в глубокой древности на примере эпирского царя Пирра. В 279 г. до н. э. при Аускуле в Северной Апулии (Италия) произошло упорное двухдневное сражение. К концу второго дня Пирр сломил сопротивление римлян. Однако его потери были столь велики, что он произнес: «Еще одна такая победа, и у меня не останется больше воинов». С того времени выражение «пиррова победа» стало нарицательным, означающим победу, доставшуюся ценой огромных неоправданных потерь, полученную за счет истощения сил победителя и обрекающую его на последующее поражение.

Таящаяся угроза пирровой победы стала грозным предостережением для государственных деятелей и полководцев. Такая победа вела к поражению армии, бедствиям для государства. Угрозу таких последствий учитывал М. И. Кутузов, принимая тяжелое решение не продолжать Бородинское сражение и оставить Москву. Сохраняя армию, он рассчитывал спасти Россию. История подтвердила правильность его решения.

Добавим: от пирровой победы зависели также и личные судьбы и полководца, и руководящего слоя страны, причем эта зависимость до прозрачности ясна.

Примечательно высказывание по этому вопросу У. Черчилля. В переговорах с В. М. Молотовым в июне 1942 г. он говорил, что войну можно выиграть успешными операциями. Если не будет ни малейших шансов на успех, то он никогда не предпримет операции. Он скорее готов оставить свой пост премьер-министра. У. Черчилль утверждал, что пусть кто-нибудь другой возьмет на себя ответственность за подобный шаг. Если же операция имеет шансы на успех, то он готов заплатить за нее жертвами. Он утверждал, что готов заплатить любую цену за победу.

В силу перечисленных обстоятельств военно-политическое руководство любого государства не может безразлично относиться к вопросу потерь в войне, к цене победы.

Возникает вопрос: владело ли этой, вообще-то прописной, истиной руководство нашего государства? Можем ли мы обоснованно судить, как относился к этой проблеме И. В. Сталин? Есть ряд документов и фактов, позволяющих дать однозначный ответ: проблема осознавалась с достаточной глубиной, и руководством страны серьезно рассматривался вопрос потерь в войне еще в предвоенные годы.

Выступая на совещании начальствующего состава РККА 17 апреля 1940 г., Сталин настойчиво, в жесткой форме указывал на необходимость принять меры к тому, чтобы уменьшить потери в надвигавшейся войне. Он говорил: «…Разговоры, что нужно стрелять по цели, а не по площадям, жалеть снаряды, – это несусветная глупость, которая может загубить дело. Если нужно в день дать 400–500 снарядов, чтобы разбить тыл противника, передовой край противника разбить, чтобы он не был спокоен, чтобы он не мог спать, нужно не жалеть снарядов, патронов…

Кто хочет вести войну по-современному и победить в современной войне, тот не может говорить, что нужно экономить бомбы. Чепуха, товарищи, побольше бомб нужно давать противнику для того, чтобы оглушить его, перевернуть вверх дном его города, тогда добьемся победы. Больше снарядов, больше патронов давать – меньше людей будет потеряно. Будете жалеть патроны и снаряды – будет больше потерь. Надо выбирать. Давать больше снарядов и патронов, жалеть свою армию, сохранять силы, давать минимум убитых – или жалеть бомбы, снаряды… Нужно давать больше снарядов и патронов по противнику, жалеть своих людей, сохранять силы армии… Если жалеть бомбы и снаряды – не жалеть людей, меньше людей будет. Если хотите, чтобы у нас война была с малой кровью, не жалейте мин»^[46]. Призыв жалеть людей, сохранять силы армии, воевать малой кровью в выступлении звучит буквально как заклинание. И не случайно лозунг «Воевать малой кровью, на чужой территории!» воспринимался в предвоенные годы как призыв, имеющий обязывающую силу.

Пристальное внимание и озабоченность И. В. Сталина занимали вопросы потерь, цены победы в годы Великой Отечественной войны. Это сейчас у его критиков преобладает чисто бухгалтерский подход. Отбрасывается все – конкретная военно-политическая ситуация, цели стратегической и тактической операции, ее боевое обеспечение и т. д. И. В. Сталин был политиком, умел оценивать и конкретную ситуацию и предвидеть будущее, принимал окончательное решение по той или иной крупномасштабной операции. Для руководства нашей страны задача сохранения могущества государства, чтобы Советский Союз вышел из войны мощным, с сильной армией, имела первостепенное значение. Это связывалось непосредственно с результатами войны для нашей страны, какое место, какие позиции она займет в послевоенном мире, в каких условиях будет проходить ее развитие в послевоенный период.

О том, что вопрос наших потерь привлекал пристальное внимание И. В. Сталина в годы войны, свидетельствуют многочисленные документы. Так, 27 мая 1942 г. в 21 час 50 минут вождь направил в адрес С. К. Тимошенко, Н. С. Хрущева, И. Х. Баграмяна следующую телеграмму:

«За последние 4 дня Ставка получает от вас все новые и новые заявки по вооружению, по подаче новых дивизий и танковых соединений из резерва Ставки.

Имейте в виду, что у Ставки нет готовых к бою новых дивизий, что эти дивизии сырые, необученные и бросать их теперь на фронт – значит доставлять врагу легкую победу.

Имейте в виду, что наши ресурсы по вооружению ограничены, и учтите, что кроме вашего фронта есть еще у нас и другие фронты.

Не пора ли вам научиться воевать малой кровью, как это делают немцы? Воевать надо не числом, а умением. Если вы не научитесь получше управлять войсками, вам не хватит всего вооружения, производимого во всей стране.

Учтите все это, если вы хотите когда-либо научиться побеждать врага, а не доставлять ему легкую победу. В противном случае вооружение, получаемое вами от Ставки, будет переходить в руки врага, как это происходит теперь»^[47]. В каждой войне вопрос о цене победы имеет свои особенности. Тем более это относится к Великой Отечественной войне, не имеющей себе равных по размаху, напряженности и ожесточенности борьбы, по такой колоссальной протяженности линии фронта и т. д. ни в истории прошлых войн, ни в ходе Второй мировой войны.

Какие же особенности Великой Отечественной войны оказывают влияние на подход к вопросу о цене достигнутой в ней победы?

Прежде всего отметим, что в силу ряда объективных факторов победа в Великой Отечественной войне не могла быть легкой и стоить малой крови. Красная армия вела борьбу с мощной военной коалицией, возглавлявшейся фашистской Германией.

Она опиралась на ресурсы завоеванных стран Европы. На вооружении вермахта находилась самая передовая по тому времени боевая техника. Ее поражающие возможности были несоизмеримо большими, чем в Первую мировую войну. Германия вступила в войну против нашей страны в период своего наибольшего могущества и обрушила на нас удары еще невиданной до этого силы.

Если в начале мая 1940 г., развертывая агрессию против Франции (операция «Гельб»), Германия на западном фронте имела 136 дивизий (из них 17 танковых и моторизованных), то для нападения на СССР (операция «Барбаросса») Германия и ее союзники сосредоточили уже 190 дивизий (из них 33 танковые и моторизованные). Такое же резкое наращивание сил произошло и по другим показателям: личный состав 3,3 млн чел. и 5,5 млн чел.; артиллерийские орудия калибра 75 мм и выше около 7,4 тыс. и орудия и минометы 47 200; танки около 2,6 тыс. и танки, и штурмовые орудия около 4,3 тыс.; самолеты боевые 3,8 тыс. и 4980^[48]. Такой мощной группировки сил, сосредоточенной для первого удара, еще не знала история. Советский Союз этой силе противостоял один, в то время как в 1940 г. на стороне Франции выступали ее союзники.

Один из английских парламентариев в августе 1941 г. писал: «Меня охватывает дрожь при одной мысли о том, какая судьба могла бы постичь Великобританию, если бы против нас, находящихся в одиночестве, было бы предпринято наступление такой же силы, какое было начато Гитлером против России»^[49].

Помимо резкого увеличения к лету 1941 г. боевой мощи фашистского блока, вермахт и его генералы получили еще очень важное преимущество – опыт ведения победоносных крупномасштабных военных действий в войне в Европе. Вермахт середины 1941 г. был намного сильнее, чем в 1939 г. во время войны с Польшей, в 1940 г. в войне с Францией. В середине 1944 г., когда, наконец, открылся второй фронт в Европе, его лучшие дивизии были уже перемолоты на советско-германском фронте. В борьбе с мощным врагом для Красной армии были неизбежны большие потери.

При рассмотрении вопроса о цене достигнутой нами победы в Великой Отечественной войне необходимо учитывать, что Советский Союз принял на себя основные удары Германии. Именно на советско-германском фронте были разгромлены главные силы и лучшие дивизии немецкой армии и ее союзников и урон вермахта в личном составе в четыре раза превзошел потери, понесенные им на западноевропейском и средиземноморском театрах военных действий. Против Красной армии одновременно действовало от 190 до 270 наиболее боеспособных дивизий фашистской Германии и ее сателлитов. В то время как англо-американским войскам в Северной Африке противостояли от 9 до 26 дивизий противника, в Италии – от 7 до 26, в Западной Европе – от 56 до 75. Из общего количества убитых, раненых и пленных, которых Германия потеряла во Второй мировой войне, 72 % приходится на Восточный фронт^[50].

Президент США Ф. Рузвельт, выступая по радио в апреле 1942 г., справедливо отметил: «Русские армии уничтожали и уничтожают больше вооруженных сил наших врагов… чем все другие объединенные страны, вместе взятые». И так было на протяжении всех лет Второй мировой войны.

А вот высказывание по этому вопросу верховного главнокомандующего экспедиционными силами союзников в Западной Европе генерала Д. Эйзенхауэра. В феврале 1944 г. он констатировал: «Мир стал свидетелем одного из самых доблестных в истории подвигов оборонительной войны, когда солдаты русской армии приняли на себя всю мощь ударов нацистской военной машины и окончательно остановили ее»^[51].

Сам характер борьбы на советско-германском фронте резко отличался от борьбы на других театрах военных действий своими грандиозными масштабами, напряженностью, ожесточением. Этот факт признавали и руководители фашистской Германии. Министр пропаганды Третьего рейха Геббельс 27 марта 1945 г. писал в своем дневнике: «В настоящий момент военные действия на западе являются для противника не более чем детской забавой. Ни войска, ни гражданское население не оказывают ему организованного и мужественного сопротивления…»^[52]. В то же время на советско-германском фронте вермахт оказывал ожесточенное сопротивление до последнего дня войны. Только в Берлинской операции безвозвратные потери наших войск составили более 78 тыс. чел.^[53]

Но не только сосредоточение главных и лучших сил вермахта и его союзников на советско-германском фронте и их ожесточенное сопротивление создавали тяжелейшие условия борьбы и вели к большим потерям наших войск. Свою лепту в это внесли и наши союзники – их саботаж открытия второго фронта в Европе. В основе затягивания открытия второго фронта лежали вполне определенные цели влиятельных кругов США и Англии.

Второй фронт не был открыт ни в 1941 г., ни в 1942 г., ни в 1943 г., ни в первой половине 1944 г. В ответ на послание У. Черчилля от 19 июня 1943 г., в котором он извещал, что и в 1943 г. второй фронт в Европе не будет открыт, И. В. Сталин писал: «Должен Вам заявить, что дело идет здесь не просто о разочаровании Советского правительства, а о сохранении его доверия к союзникам, подвергаемого тяжелым испытаниям. Нельзя забывать того, что речь идет о сохранении миллионов жизней в оккупированных районах Западной Европы и России и о сокращении колоссальных жертв Красной Армии, в сравнении с которыми жертвы англо-американских войск составляют небольшую величину»^[54].