Текст книги "Воспоминания участников штурма Берлина"

Автор книги: Анатолий Криворучко

Соавторы: Александр Криворучко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 40 страниц)

Через 2 часа оба батальона полностью переправились на тот берег. Отбив ожесточенную контратаку, батальон на плечах противника ворвался на восточную окраину Геннингсдорфа. Под покровом темноты саперы уже приступили к постройке переправ. Всю ночь под неослабным артиллерийским и минометным обстрелом кипит здесь работа. К 6 часам утра оба моста готовы, и пехотные части дивизии первыми начинают переправу…

За ними, растянувшись в две колонны более чем на километр, стоят в ожидании переправы наши танки, самоходки, артиллерийские батареи и крупнокалиберные пулеметы. За этой грозной лавиной боевой техники в ближайших лесах уже сосредоточились части второго эшелона, предназначенные для развития успеха.

Немецкая авиация несколько раз пыталась бомбить мосты и забитые техникой подходы к ним, но плотный многослойный огонь наших зениток быстро разгонял фашистских летчиков, и переправа продолжалась беспрепятственно.

В 7:00 наши передовые части закончили очистку Геннингсдорфа от неприятеля. Полк майора Сергеева, назначенный прикрывать наш правый фланг, начал дальнейшее продвижение на запад. Остальные части вместе с переправившимися танками, самоходками и артиллерией круто повернули на юг и устремились вдоль цепи озер Хавель в обход немецкой столицы с запада.

Исторический момент настал: войска 1-го Белорусского фронта двинулись навстречу войскам 1-го Украинского фронта, уже начавшим обход Берлина с юга…

23 апреля. 18:00

События продолжают развиваться все более стремительно. Сегодня части соединения, продолжая наступление, вышли на северо-западную окраину Берлина.

Генерал приказал сопровождавшей нас гаубичной батарее артполка дать залп по центру Берлина.

Орудия быстро развертываются. Короткая команда – и на Рейхстаг и имперскую канцелярию обрушиваются смертоносные залпы советских орудий.

Только что получен боевой приказ. Поставлена задача выйти к городу Потсдам, овладеть им и замкнуть кольцо окружения Берлина.

Все воодушевлены почетной задачей, выпавшей на долю соединения, и рвутся вперед.

Каждый понимает значительность момента: фашизм находится при последнем издыхании. Нужно еще одно, последнее напряжение, и конец войне…

25 апреля. 12:00

Ночью части, обойдя Шпандау с северо-запада, перерезали важнейшие железнодорожные коммуникации немцев, идущие от Берлина на запад, а утром с ходу ворвались в Дальгов и сейчас же устремились дальше на юг, к Потсдаму.

Сегодня зачитан приказ Верховного главнокомандующего товарища Сталина от 25 апреля № 342. С восторгом бойцы, сержанты и офицеры прослушали волнующие слова приказа:

«Войска 1-го Белорусского фронта перерезали все пути, идущие из Берлина на запад, и сегодня, 25 апреля, соединились северо-западнее Потсдама с войсками 1-го Украинского фронта, завершив таким образом полное окружение Берлина».

В числе других благодарность Верховного главнокомандующего объявлена и нам – бойцам, сержантам и офицерам соединения генерал-майора Выдригана.

27 апреля. 10:00

Потсдам окружен с севера, востока и юга сплошной цепью каналов и широких озер. Наиболее узкой водной преградой на пути нашей дивизии был канал севернее озера Юнгферн. Естественно, что немцы ждали нашего наступления на город именно с этой стороны.

Генерал-майор Выдриган приказал саперам немедленно начать усиленную подготовку к устройству переправы именно на этом канале. Саперы принялись за работу на глазах у немцев.

Между тем полки получили приказ наступать не через узкий канал с севера, где немцы сосредоточили свои силы, а через широкое озеро Юнгферн с востока. В течение всего 26 апреля и следующей ночи сюда были скрытно подвезены переправочные средства. Для успешного форсирования озера был придан специальный батальон с автомашинами типа «амфибия».

В ночь на 27 апреля на эти «амфибии» был посажен один из батальонов подполковника Лазебникова и под покровом темноты перевезен на юго-западный берег озера. Скрытно высадившись, батальон внезапной атакой разбил группу немцев, прикрывавших Потсдам с этой стороны, и прочно закрепился на захваченном плацдарме.

Немедленно вслед за этим началась переправа остальных батальонов подполковника Лазебникова и полка майора Водовозова. Переправа производилась на специальных плотах, сбитых из понтонов. К десяти утра таким способом были переброшены, кроме обоих полков, также отдельный истребительный противотанковый дивизион и пушечный дивизион артполка.

На юго-западном берегу озера сосредоточилась мощная ударная группа, способная начать наступление на город…

27 апреля. 13:00

Наступление на город началось в 10:30, т оесть через полчаса после того, как через озеро Юнгферн переправились последние орудия артполка.

После короткого, но интенсивного артиллерийского налета подразделения подполковника Лазебникова и майора Водовозова устремились в город. В результате хорошо подготовленного и стремительно проведенного маневра вражеские группировки, защищавшие Потсдам с севера и юга, были разобщены и, потеряв управление, стали поспешно отступать. Весь путь отхода был покрыт сотнями трупов немецких солдат и офицеров.

На плечах отступающего противника оба полка ворвались в северную и западную окраины города и завязали уличные бои. Немцы ожесточенно сопротивлялись, цеплялись за каждый дом. Они вели сильный огонь из орудий, бивших прямой наводкой, применяли в огромном количестве фаустпатроны, непрерывно переходили в контратаки. Несмотря на это, уже в полдень вся центральная часть города была в наших руках.

В 12:00 наблюдательный пункт был перенесен в обширный фамильный замок германских императоров, над которым уже реял наш советский государственный флаг.

Ключи от замка были вручены нашему командиру генерал-майору Выдригану.

Гвардии капитан Н. Мешков. На рубеже Фрейдорф

Это были дни самых ожесточенных боев с немецкой группировкой, окруженной юго-восточнее Берлина. Немцы прилагали отчаянные усилия, чтобы вырваться из кольца.

Ценой больших потерь нескольким батальонам врага удалось вклиниться в наши боевые порядки и к исходу 26 апреля выйти на рубеж Фрейдорф. Наш истребительный противотанковый полк получил приказ спешно выдвинуться в район прорыва и преградить дорогу противнику. Спустя полчаса головная батарея полка уже подходила к северной окраине Фрейдорф. Внезапно из ночной темноты на батарею обрушился сильный огонь немцев. Колонна остановилась…

Первым развернулось и открыло беглый огонь орудие гвардии старшего сержанта Дорохова. Немецкие цепи замялись, но скоро пришли в себя. Большая группа немцев стала обходить слева разворачивающуюся батарею. Передние, треща автоматами, уже подбегали к домикам села. Еще немного, и они были бы в тылу у нас.

Но разведчики Трошкин и Елисеев опередили их. Быстро установив в окне дома пулемет, они открыли сильный огонь вдоль улицы по подбегавшим немцам. Те залегли. Залегла под огнем пушки и передняя цепь. В этот момент открыли огонь и остальные орудия второй батареи. Почти сразу загремели залпы и первой батареи. Вспыхнули зажженные снарядами дома. Положение сразу изменилось. Немцы в беспорядке заметались по полю, стараясь спастись от убийственного огня двух батарей. Батареи, преследуя их огнем, начинают поорудийно выдвигаться вперед.

Для преследования немцев были посланы батарейные разведчики. Вместе с подоспевшими бойцами пехотного батальона они на плечах врага ворвались в соседнее село Тейров и овладели им. К утру туда подошли наши батареи и встали на огневые позиции на окраинах. Немцы отошли к лесу и заняли оборону по опушке.

Весь день противник заметно нервничал, беспорядочно обстреливая наши батареи. С наступлением сумерек артогонь врага усилился. Усилилась трескотня пулеметов и винтовок. Противник, видимо, готовился к контратаке. Действительно, едва стемнело, большие группы немцев двинулись в атаку на село с севера. В темноте вражеские цепи обозначались только сотнями вспышек выстрелов. Мы не отвечали, ожидая сигнала. Расчеты замерли у орудий и пулеметов. Наконец с наблюдательного пункта командира полка взлетела зеленая ракета. Мгновенно вспыхнули десятки осветительных ракет. Стало светло как днем. Немецкие цепи шли в несколько рядов. Но вот воздух сотрясают залпы орудий, трещат пулеметные и автоматные очереди. Прицельный огонь батарей сразу отрезвляет врага. Немцы ложатся, расползаются по сторонам, потом бегут назад.

В течение ночи немцы еще три раза пытались атаковать наши боевые порядки, но каждый раз с огромными потерями откатывались в лес. Перед рассветом бой наконец стих.

Истомленные двухсуточными непрерывными боями, батарейцы и пехотинцы задремали у своих орудий и пулеметов. Неожиданно в предрассветной тишине послышались крики. Торопливо, словно спросонок затрещал пулемет, загремела беспорядочная ружейная стрельба. Вспыхнули ракеты. В их неровном ярком свете показались сплошные массы немцев, молча двигавшихся на село. На этот раз они шли без единого выстрела густыми ровными цепями на северо-западную окраину села. С бугра, отстреливаясь, уже отходили мелкие группы наших пехотинцев. Оттуда проскакала упряжка с 45-миллиметровой пушкой без снарядов.

В немецком тылу послышался шум моторов…

Большая группа противника прорвалась к орудию гвардии старшего сержанта Соколова. Отважные гвардейцы отстреливаются, закидывают врага ручными гранатами. Прямым попаданием фаустпатрона убиты командир орудия и весь расчет. Орудие лежит с отвалившимся набок стволом. Пулеметчик Савченко отползает со своим пулеметом назад и из окна подвала продолжает косить немцев, ворвавшихся на огневую. Его очереди прижимают врага к земле. Но вот пулемет смолк. Кончились патроны. Немцы зашевелились. Но едва они подняли головы, как Савченко снова открывает огонь, на этот раз из подобранного автомата…

К орудию Сафаева немцы подползли почти вплотную. Из-за домов движется на батарею вражеский бронетранспортер. Прильнув к панораме, Сафаев, заменивший только что убитого наводчика, быстро наводит орудие на вражескую машину. Но в этот момент на него кидаются пятеро немцев. Гвардии красноармеец Попандопул видит это, вскакивает на ноги и короткой автоматной очередью в упор срезает их. В тот же миг гремит выстрел орудия – и подбитый бронетранспортер вспыхивает.

Ожесточенный бой одновременно развернулся на соседней, второй батарее. В самый разгар боя на дороге в тылу батареи показался немецкий бронетранспортер. Он на полной скорости мчался в село. В это время красноармеец Сайер минировал дорогу. Не разглядев в утренних сумерках фашистских знаков, он принял его за свой транспортер и торопливо кинулся к нему навстречу.

– Стой! – закричал он, размахивая руками. – Куда едешь? Мины!

Бронетранспортер резко затормозил, остановившись в 20 шагах от орудия командира взвода гвардии лейтенанта Долинина. Тот обернулся. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, в чем дело. Лейтенант быстро подал команду. Расчет стал поспешно разворачивать орудие. Бронетранспортер открыл по орудию огонь и, дав полный ход назад, попытался скрыться. Но выстрел из нашего орудия уже прогремел. Взорванный бронетранспортер вспыхнул ярким снопом пламени и замер, заволакиваясь густым черным дымом…

Несмотря на огромные потери, немцы прорвались к центру села, им удалось разрезать оборону полка на две части. На восточной окраине продолжали биться четвертая и вторая батареи. На западной окраине неравный бой с огромными массами немцев вели первая и пятая батареи.

К огневым позициям первой и пятой батарей немцы подошли еще в темноте. Неся страшные потери, они буквально наседали на стволы пушек. В то же время целые группы их, по 150–200 человек каждая, начали ползком обтекать фланги батарей с востока и запада. Гвардейцы, освещая поле боя ракетами, вели непрерывный огонь по ползущим отовсюду немцам. Их меткий огонь косил врага, прижимал его к земле. Но уже на исходе снаряды. Кончаются и ракеты. Немцы подползают все ближе.

Орудия гвардии лейтенанта Бражникова смолкли первыми: кончились снаряды. Лейтенант послал за ними к соседнему орудию, а сам с разведчиками продолжал отстреливаться от ползущих немцев из автоматов. Раздается крик:

– Товарищ лейтенант, сзади немцы!

Бражников оглянулся. Из темноты рядом с ним выросла фигура немца. Прежде чем лейтенант успел сделать движение, тот в упор выстрелил из пистолета. Раненый офицер, падая, сильным рывком за ногу опрокинул врага на землю. Подоспевший разведчик Рудат автоматной очередью убил врага.

На исходе снаряды и в пятой батарее. Немцы перерезали путь подвоза, заняв дорогу в тыл. Командир взвода управления гвардии старший лейтенант Тихонравов собирает свой взвод и ведет его в контратаку. Орудие младшего сержанта Онищука открывает беглый огонь по кустам у дороги, где засела большая группа немцев. С другой стороны на немцев неожиданно обрушивается на машине сержант Андропов с разведчиками. Они расстреливают немцев из пулемета, забрасывают ручными гранатами. Немцы бегут. Следом за ними на дорогу врывается машина, и вместе с бойцами Тихонравова разведчики Андропова атакуют вторую группу немцев, обороняющих дорогу. Не выдержав стремительного натиска, противник, отстреливаясь, покидает шоссе. Дорога свободна. Взвод Тихонравова занимает ее. Через полчаса батареям подвозят снаряды.

На рассвете первая и пятая батареи открыли сильный огонь по западной окраине села, где удерживалась большая группа противника. Одновременно начинают обстрел и батареи, находившиеся на восточной окраине, а два наших бронетранспортера, на которых были командир полка и помощник начальника штаба, на полном ходу врываются в село. Немцы пробуют оказать сопротивление, но их хватает ненадолго, а они начинают группами сдаваться в плен.

Гвардии капитан Б. Пакулов. У Хальбе

Нам было известно, что немецкое командование поставило своим окруженным у города Вендиш-Бухгольц войскам задачу прорвать кольцо в районе Хальбе и пробиться к Берлину. По показаниям пленных, эту задачу было приказано выполнить, не считаясь ни с какими потерями.

28 апреля наш истребительный противотанковый полк получил приказ занять оборону в Хальбе. Совершив форсированный марш через лес, кишевший блуждающими группами немцев, и отразив нападение автоматчиков противника, полк прибыл в назначенный район. Здесь и в лесу южнее Хальбе уже шли ожесточенные бои.

Времени на рекогносцировку местности не было, и полк, развернувшись в темноте под огнем противника, с ходу занял огневые позиции по опушке леса и западной окраине села.

Позиционный район Хальбе очень труден для обороны. Этот населенный пункт находится в юго-западной части большой поляны, окруженной с трех сторон сплошными массивами леса. Впереди, на противоположной опушке леса, были церковь, железнодорожная станция, кирпичный завод. Лесные заросли и постройки служили хорошими подступами для противника, давая возможность его мелким группам скрытно подходить и обстреливать наши орудийные расчеты автоматным огнем. Орудия имели ограниченные секторы обстрела. Тем не менее все батареи полка были расположены таким образом, что с какой бы стороны ни шли немцы, на них могла обрушиться вся мощь огневых средств батарей.

Первую попытку прорваться через Хальбе противник предпринял почти немедленно после нашего прибытия сюда. Удар наносился из района железнодорожной станции, кирпичного завода и леса, что севернее их, силами до 800 человек пехоты при поддержке двух танков, двух самоходок и пяти бронетранспортеров. Основной удар приняла правофланговая третья батарея, занимавшая западную окраину села.

Подпустив немцев на 400 метров, командир батареи гвардии старший лейтенант Калитвянский приказал открыть огонь пулеметчикам и орудию гвардии старшего сержанта Фоминых. После первого же выстрела из орудия вспыхнул шедший впереди бронетранспортер. Пулеметчики косили вражескую пехоту, густо облепившую танки и бронетранспортеры. Не выдержав огня, немцы начинают покидать броню. Командир орудия переносит огонь на танки. Снаряд сносит башню первого неприятельского танка. Второй танк и самоходки развернулись и отошли. Пехота, оставленная своими танками, начинает метаться по полю под убийственным огнем наших батарейцев. Еще немного, и часть немцев бежит обратно в лес. Большинство же бросает оружие и с поднятыми руками идет к батарее. Это первые 230 пленных, взятые здесь нами.

Ровно в полночь противник предпринял вторую атаку гораздо более крупными силами пехоты с бронетранспортерами. Сплошные колонны немцев напролом ринулись из леса севернее Хальбе, стремясь прорваться через батареи в западный массив леса. Мы расстреливали их шквальным огнем всех орудий, пулеметов и автоматов. Немцы несли большие потери, но остервенело продолжали лезть вперед. В ослепительном свете горящих ракет мы видели их искаженные лица. В ход были пущены ручные гранаты…

Большая группа немецких автоматчиков прорвалась в промежуток между батареями и атаковала наблюдательный пункт полка, помещавшийся у шоссе в отдельном домике. Горсточка бойцов и офицеров отстреливалась от сотен немцев, окруживших с трех сторон дом.

Положение спасли два бронетранспортера второй батареи, вызванные по радио.

До утра противник произвел еще четыре атаки, но ничего не добился, потеряв лишь много сотен своих солдат.

Особенно сильной была последняя атака, шестая по счету. Она началась в 6:30 утра. Нанеся главный удар силами 12 танков, 27 бронетранспортеров и до 2500 человек пехоты, противнику удалось смять личный состав стоявшего правее нас дивизионного артполка и прорваться в районе церкви к лесу. Таким образом, правый фланг нашего полка оголился, и противник получил возможность почти беспрепятственного выхода из окружения. В горло прорыва устремились немцы.

Командир правофланговой батареи гвардии старший лейтенант Калитвянский принял смелое решение: он быстро выдвинул к месту прорыва взвод гвардии лейтенанта Борисова, приказав ему перекрыть огнем образовавшийся проход.

Под сильным обстрелом противника взвод быстро занял новую позицию и почти в упор начал расстреливать двигавшиеся колонны немцев. В месте прорыва образовался непроходимый затор из горевших повозок и автомашин…

В это время два вражеских танка и самоходка прикрытия ринулись на огневые позиции орудий Борисова, стреляя с ходу. Гвардии лейтенант хладнокровно выждал, пока танки приблизились. С первого выстрела одного из орудий правый танк закрутился на месте с перебитой гусеницей. Вторым снарядом наводчик добил его и по приказу командира перенес огонь на самоходку. Другое орудие в это время тремя снарядами расправилось со вторым танком и тоже перенесло огонь на самоходку. Еще мгновение – и от снарядов, выпущенных одновременно обоими орудиями, самоходка взрывается и горит…

Расправившись с танками, взвод снова обрушил огонь на пехоту. С появлением прикрытия она было ободрилась, но быстрая расправа с танками и возобновившийся убийственный огонь пушек окончательно дезорганизовали ее: немцы в беспорядке заметались по полю, падая под огнем орудий и пулеметов…

В самый разгар боя из леса севернее станций вышел немецкий бронетранспортер в сопровождении 150 автоматчиков и стал продвигаться ко второй батарее. На транспортере был поднят белый флаг. Первый ряд автоматчиков шел без оружия, тоже под белым флагом. Батарейцы замерли у орудий. Бронетранспортер медленно приближался к ним. Командир батареи гвардии старший лейтенант Таран, не доверяя мирным намерениям врага, приказал гвардии сержанту Васькину держать бронетранспортер в панораме орудия. Когда бронетранспортер приблизился на 50 метров к огневой позиции, командир батареи пошел к нему навстречу. Внезапно белый флаг исчез, ствол пулемета быстро опустился, и над головой офицера свистнула очередь. Таран упал и крикнул: «Огонь!» Мгновенно раздался выстрел, и бронетранспортер запылал. Выскочивший экипаж был полностью истреблен. В числе убитых оказались один генерал и восемь старших офицеров…

В этот же день большая группировка противника, скопившаяся в южном лесу, подверглась сильному нажиму наших войск с юга. Не выдержав его, немцы стали отходить на север и вышли к шоссе в тыл нашей второй батареи. Командир батареи гвардии старший лейтенант Таран быстро перестроил боевой порядок и встретил отступавших немцев плотным пушечно-пулеметным огнем.

Немцы, разъяренные этой новой неожиданной преградой, огромными массами ринулись на батарею. Они, как безумные, лезли на расстреливавшие их в упор пушки и пулеметы. Горы трупов устилали подступы к нашим огневым позициям, а все новые и новые толпы немцев, охваченные каким-то психозом, шли на верную смерть. Наконец лавина вражеских войск стала редеть. Сотни фрицев сдались в плен, остальные отступили. Еще два раза в этот день под продолжающимся нажимом наших войск с юга немцы предпринимали подобные отчаянные попытки прорваться на север, но и они кончились полной неудачей…

Притихшая окруженная группировка немцев до вечера не проявляла активности. С наступлением темноты начались короткие схватки с мелкими разведывательными группами противника. В 23:00 крупная группа немецкой пехоты численностью до 1500 человек с танками, автомашинами, бронетранспортерами вновь атаковала батареи, стремясь прорваться по шоссе через Хальбе на запад.

Несмотря на огромные потери, немцы дошли до самых огневых позиций и в нескольких местах вклинились в наши боевые порядки. Положение стало крайне напряженным. Батареи были фактически отрезаны друг от друга. Связь поддерживалась главным образом по радио. Телефонная связь почти не работала, несмотря на чудеса отваги и самоотверженности, которую проявляли телефонисты.

Артиллеристы уже почти полностью израсходовали весь свой запас патронов. В этот критический момент очень помогло умение владеть трофейным оружием. Полк использовал в этом бою много захваченных у немцев пулеметов, автоматов и ручных гранат.

Расчет гвардии старшего сержанта Брежнева почти весь вышел из строя. Остался лишь сам командир с одним номером. Пушка повреждена, вышли все ручные гранаты и фаустпатроны. Немцы наседают все ближе и ближе, а в руках артиллеристов одни автоматы. Немецкий бронетранспортер пошел прямо на замолкшее орудие, чтобы раздавить уцелевших возле него людей. Храбрецы поливали вражескую машину ливнем пуль, но она без выстрела ползла на орудие. Еще секунда – и машина наваливается бронированным брюхом на окоп. Раненый гвардеец Брежнев потерял сознание. Когда он очнулся, бронетранспортер медленно удалялся по улице. Ненависть к врагу подняла на ноги Брежнева. Прыгая через воронки и трупы, он побежал под ливнем пуль к своему бронетранспортеру, сражавшемуся за домом. Несколько прыжков – и он на машине.

– Вперед! – скомандовал Брежнев.

Советская машина, взревев мотором, ринулась в погоню за немецким бронетранспортером. Тот не успел далеко уйти. Быстроходный М-9 едва не врезался в немецкий «Ханомаг». Выпущенная Брежневым длинная очередь крупнокалиберного пулемета прошила его корму. Бронетранспортер загорелся, окутываясь клубами густого черного дыма.

В это же время в районе командного наблюдательного пункта полка шла еще более ожесточенная схватка. Десяток бойцов и офицеров с двумя бронетранспортерами под руководством гвардии майора Тихонова отбивался от большой группы немцев. Наши боевые машины давили немцев гусеницами, пулеметчики и автоматчики расстреливали их в упор.

В дыму боя сержант Плехов разглядел немца, прицелившегося в майора Тихонова. Сильным рывком сержант бросает майора на землю, и вражеские пули свистят мимо. В следующее мгновение очередь автомата прошивает врага. Все произошло так быстро, что майор не сразу понял, в чем дело, а когда понял, благодарить за спасение было некого – сержант Плехов сражался уже далеко.

Бой достиг кульминационной точки. И вдруг немцы, словно им кто-то дал сигнал, начали почти одновременно бросать оружие на землю и поднимать руки.

4.6. В центральных кварталах

Войска 1-го Белорусского фронта с востока, севера, северо-запада и юго-востока, а войска 1-го Украинского фронта с юга и юго-запада пробивались к центру Берлина – к Рейхстагу, ведя упорные бои за каждый квартал, за каждый дом. По мере приближения к центру города напряжение боев возрастало. Наибольшего ожесточения бои достигли, когда войска генерал-полковника Берзарина вышли к центральной площади Берлина – Александерплац, войска генерал-полковника Кузнецова достигли северных подступов укрепленного района Рейхстага, войска генерал-полковника Чуйкова и танки генерал-полковника танковых войск Катукова форсировали Ландвер-канал, а в южном и юго-западном районах Берлина вели бои танки генерал-полковника танковых войск Рыбалко, двигавшиеся навстречу танкистам генерал-полковника танковых войск Богданова, наступавшим с севера.

Из дневников и писем 28 апреля 1945 г.

Красноармеец Т. Коваль

Еще до Вислы я мечтал сделать артиллерийскую фотопанораму Берлина.

На Висле я удачно сфотографировал весь передний край противника и расшифровал все цели. Когда оборона противника была прорвана, я проверил данные мною цели и установил, что они были точно подавлены. На Одере я дал пять фотопанорам по фронту. Результат еще более воодушевил меня. Мне очень хотелось дать такую панораму, которая помогла бы накрыть все основные огневые средства противника.

Наш командир взвода предупредил меня:

– Смотрите, товарищ Пузырев, приберегите для Берлина самый качественный материал. Там будет очень жарко.

– Есть приберечь! – ответил я, а сам подумал, что можно было и не предупреждать.

Мы со старшим сержантом Мыскиным заранее припасли для Берлина лучшие фотоматериалы и химикаты, а также привели в полный порядок аппаратуру.

И вот мы на окраине Берлина.

Перед решительным ударом по врагу созваны были коммунисты. На вопрос, кто желает драться на улицах Берлина в первых рядах пехоты, все коммунисты выразили желание. А я и говорю командиру взвода:

– Если речь о разведке, то я жду задачи.

Он отвечает:

– Не пойдете же вы на съемку ночью.

– Хорошо бы, – говорю, – скрытно подобраться ночью, а с рассветом приступить к работе.

Но командир взвода решил сначала поговорить об этом с начальником разведки.

Между тем развернуты были на позициях батареи, уже велась пристрелка. Я поинтересовался, куда бьют наши пушки. Командир взвода разъяснил обстановку, и мы поняли, что наша артиллерия уже обстреливает центр Берлина, откуда ведут интенсивный огонь немцы. Как раз удобный момент для разведки панорамной съемкой огневых средств и укреплений противника! и такой момент пришлось упустить…

Но на другой день командир взвода огорчил меня еще больше. Я-то всю ночь не спал, все соображал, откуда и как бы получше сделать съемку. А мне говорят, что наши боевые порядки меняют позиции, переходят поближе к центру. Стало быть, отсюда уже снимать нет надобности. «Что ж, – думаю, – ближе так ближе, еще лучше фотографировать будем». Но в 12 часов дня командир взвода объявил, что наши батареи ведут огонь по целям, которые дали уже с нового рубежа. Съемку же производить нельзя, так как наши все время продвигаются и авиация висит в воздухе. Весь Берлин в огне и дыму, заслоняющем объекты съемки!

Что я мог сделать? «Был в Берлине?» – спросят меня. «Был», – отвечу. – «А какое участие принял в сражении?» Вот тут-то мне и нечего будет ответить… Вдруг появляется командир взвода и поручает мне и двум другим старшим сержантам обследовать только что захваченный нами рубеж обороны противника и дать характеристику работы наших батарей.

Мы отправились. Я рад был хоть этому делу. Приходим – и видим, что наши батареи уже ставят пушки на захваченном рубеже. Вот это была работа! Противник крепко беспокоил батарейцев, но разве можно удержать нашу гвардию! Мы еще выполняли свое задание, а герои-артиллеристы уже производили пристрелку.

Что мы обнаружили? Каждый дом немцы стремились сделать неприступной крепостью. Надо сказать, что укрепили они дома очень основательно. Но точность и сила нашего огня оказались такие, что эти дома были разнесены буквально в куски, а огневые средства противника разгромлены – и не только на позициях, но и на пути отступления. Тут же у орудий валялась перебитая прислуга.

Только теперь моя обида начала униматься. Хоть мне и не пришлось сделать панораму Берлина, все же фрицам легче от этого не стало!

Красноармеец А. Янеяков

Мимо нас нескончаемым потоком шли люди разных народов Европы, освобожденные Красной армией из фашистской неволи. Мы заговорили с группой русских. Среди них оказались французы. Я спросил одного француза:

– Почему вы идете вместе с русскими, разве ваша родина на востоке?

Ему перевели мой вопрос. Он ответил:

– Родина моя на западе, но жизнь ко мне вернулась с востока.

Гвардии ефрейтор Т. Цулукидзе

Вчера в самый разгар боя за один квартал наша батарея получила задачу открыть огонь прямой наводкой по окнам дома, в котором засели немцы, не дававшие штурмовой группе продвигаться вперед. Чтобы выполнить приказ, необходимо было перетащить пушки через простреливаемую улицу. Решено было перекатывать орудия поодиночке на себе. Сосредоточив на противнике огонь всех имевшихся у нас средств, мы выбрали минутку, когда немецкий огонь стал реже, и одним махом перекатили пушки одну за другой.

При каждом орудии было по десять снарядов. Их быстро израсходовали. А как доставить новые боеприпасы? Таскать ящики на себе через простреливаемую улицу – это верная смерть, да и, кроме того, все равно так снаряды не доставишь.

Мы придумали такой способ. Через улицу была переброшена длинная веревка, к ней привязали ящик со снарядами, а сидевшие в укрытии на противоположной стороне улицы перетягивали веревку к себе. Так мы питали батарею все время боя.

Сегодня опыт с веревкой нам пришлось повторить.

Путь к огневым позициям преграждала железнодорожная насыпь, по которой немцы вели ожесточенный огонь. Можно было, правда, попытаться перескочить через полотно на машинах, но насыпь была слишком крутой, чтобы рисковать машинами и пушками.

Тут вот и вспомнили, как накануне мы таскали снаряды через улицу веревкой. Почему бы не перетащить подобным образом и пушки? Так и сделали. Конец веревки, к которой была привязана пушка, перебрасывался через насыпь, а стрелки, находившиеся по ту сторону полотна, дружно взявшись за другой конец, перетаскивали орудие на свою сторону.

Старший сержант И. Жванчик

На западной окраине рощи берлинского предместья Адлерсхоф мы нашли два изуродованных трупа красноармейцев, убитых отступавшими гитлеровцами. Руки были вывернуты, глаза выколоты, пятки сожжены. Обгорелые клочки документов сохранили нам фамилии героев, которые стойко перенесли пытки немецких извергов, – Заганшин и Гедровец. Это были рядовые стрелки гвардейского полка. Наши бойцы выкопали могилу и похоронили героев. Когда майор Бузик срывающимся голосом произносил прощальные слова, многие солдаты заплакали тяжелыми и горькими солдатскими слезами. Через несколько минут раздались грозные залпы – это капитан Мартыненко повел огонь по гитлеровцам, засевшим в здании Потсдамского вокзала.