Текст книги "Воспоминания участников штурма Берлина"

Автор книги: Анатолий Криворучко

Соавторы: Александр Криворучко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 40 страниц)

Табельных переправочных средств для танков у армии не было. Поэтому первыми форсировали реку на подручных средствах автоматчики танковых и мотострелковых бригад. Подручные средства – это все, что может держаться на воде и с помощью чего сумеет переправиться на ту сторону хоть один солдат: плащ-палатка, сложенная конвертом и набитая сеном, наспех залатанная рыбачья лодка, плот, укрепленный на пустых бочках из-под бензина…

С захватом участков у сел Григоровка и Зарубинцы было положено начало боям за создание Букринского плацдарма. В течение октября 1943 г. войска Воронежского (с 20 октября – 1-го Украинского) фронта, а в их составе и войска 3-й гвардейской танковой армии вели непрерывные схватки с врагом за расширение Букринского плацдарма, проявляя при этом, как и при форсировании Днепра, высокое боевое мастерство, инициативу, беспримерный массовый героизм. В ходе боев на этом плацдарме сосредоточились крупные силы, которые готовились к решающему броску на Киев. Параллельно с созданием Букринского плацдарма в полосе Воронежского фронта создавался Лютежский плацдарм и ряд других. 3 ноября 1943 г. 38-я и 60-я армии внезапно для врага перешли в наступление. На следующий день в сражение была введена 3-я гвардейская танковая армия, совершившая перед этим под носом у врага исторический незаметный марш-маневр. Немцы яростно сопротивлялись, но советские танкисты и стрелки уверенно продвигались вперед. 5 ноября они завязали бои на окраине города. В ночь на 6 ноября над зданием ЦК Компартии Украины взметнулось красное знамя. В 4 часа утра 6 ноября 1943 г. столица Украины город Киев был полностью освобожден от фашистских захватчиков.

«Гвардейская танковая армия генерала П. С. Рыбалко в этих сражениях совершила то самое главное, ради чего она была вызвана к жизни и существовала: мощно и стремительно рвалась вперед сквозь сумерки и непогоду, ломая оборонительные линии и сопротивление ошеломленного врага, нарушала работу тылов, резала коммуникации, наводила панику в штабах противника и громила спешно марширующие к фронту его резервы. Уже не было у захватчиков стабильного фронта, уже не знали педантичные немецкие генералы, где находятся их части, а где действуют передовые отряды грозной танковой армии Рыбалко»^[37]. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 ноября 1943 г. генерал-лейтенанту Павлу Семеновичу Рыбалко было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ему ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

После освобождения Киева армия генерала Рыбалко была нацелена на город Фастов. Стремительным ударом 91-я отдельная танковая бригада полковника И. И. Якубовского с подошедшими за нею частями 6-го танкового корпуса генерала А. В. Панфилова захватили город и железнодорожную станцию Фастов. Удар был настолько внезапным, что поезда с бежавшими из Киева гитлеровцами и награбленным ими имуществом продолжали прибывать на эту станцию, где их перехватывали советские танкисты. Но Гитлер не отказался от своих планов. Мощная группировка танковых и моторизованных дивизий, спешно переброшенных на Украину из Германии, Италии, Франции, Норвегии, снова захватила Житомир и вышла на подступы к Киеву. В течение ноября – декабря корпуса 3-й танковой армии вели оборонительные бои в составе войск 1-го Украинского фронта.

В конце декабря 1943 г. танковая армия генерала Рыбалко перешла в наступление на житомирском направлении. Наши танкисты врывались в населенные пункты, когда немецкие офицеры справляли Рождество. Однако, придя в себя, противник перешел в яростные контратаки. Здесь оставалась его мощная танковая группировка, и убираться с киевского направления Э. Манштейн, командовавший гитлеровскими войсками на Правобережной Украине, не намеревался.

Фронтальными атаками взять Житомир не удавалось, и генерал Рыбалко применил испытанный маневр. Он обошел город с юга, рассек пути, связывающие его с Бердичевом, создал угрозу окружения и помог нашим армиям, наступавшим на Житомир с востока. В ночь под новый 1944 г. Житомир был освобожден. Следующим маневром генерал Рыбалко обошел с запада Бердичев и помог 1-й танковой армии выбить из него противника.

Интересны воспоминания бывшего башенного стрелка «персонального» маршальского танка, полковника в отставке, писателя М. Гайсина: «…Рыбалко ходил в танковые атаки на „виллисе“. Причем, как правило, стоя во весь рост в сером комбинезоне. Из открытой кабины вездехода лучше видно поле боя. А в машине стояла радиостанция, вот он и руководил действиями экипажей. Зрение у него было отличное. Однажды во время атаки слышу: кто-то стучит по башне снаружи. Высовываюсь из люка – батюшки, рядом с нашей „тридцатьчетверкой“ несется „виллис“, а Павел Семенович, держась одной рукой за лобовое стекло, в другой сжимает свою суковатую палку и показывает ею левее. Я мигом поворачиваю пушку туда, гляжу в прицел и обомлеваю: на меня смотрит ствол замаскированного под копну „тигра“. Благо я выстрелил первым. Иначе мы с вами сейчас не разговаривали бы. После боя П. С. Рыбалко отчитывал меня: „Муса, будь внимательнее, активнее крути перископ!“».

Особенно тепло о Рыбалко отзывался маршал И. С. Конев: «Павел Семенович Рыбалко был бесстрашным человеком, однако никак не склонным к показной храбрости. Он умел отличать действительно решающие моменты от кажущихся и точно знал, когда именно и где именно ему нужно быть. А это необыкновенно важно для командующего. Он не суетился, как некоторые другие, не метался из части в часть, но, если обстановка диктовала, невзирая на опасность, появлялся в тех пунктах и в тот момент, когда и где это было нужно».

4 марта 1944 г. 1-й Украинский фронт начал Проскуровско-Черновицкую операцию, которая была характерна тем, что танковая армия Рыбалко вводилась в сражение, когда вражескую оборону еще не прорвали. Танкисты завершили прорыв и как бы тянули за собой стрелковые полки. Отчаянные попытки врага остановить лавину наступающих танков на Днестре успеха не имели. Гвардейцы форсировали Днестр и выполнили задачу на всю глубину операции – более 300 километров. Летняя кампания 1944 г. предъявила к генералу Рыбалко еще более высокие требования. 3-я гвардейская танковая армия опять шла на направлении главного удара фронта. Как и под Киевом и Житомиром, командарм обошел и глубоко охватил Львов с запада, рассек коммуникации львовской группировки врага, обеспечив другим армиям фронта захват города. Ударная группа армии под командованием полковника И. И. Якубовского во взаимодействии с частями 1-й танковой армии ночным штурмом овладела городом и крепостью Перемышль.

Силами 3-й гвардейской танковой армии во взаимодействии с другими объединениями фронта противник был полностью разгромлен на восточном берегу Вислы, отброшен на западном, и близ города Сандомира образовался крупнейший на Висле плацдарм. С этого плацдарма в январе 1945 г. войска 1-го Украинского фронта начали Висло-Одерскую операцию. Массированные удары артиллерии, натиск пехоты и танков непосредственной поддержки были столь сокрушительны, что командующий войсками фронта маршал И. С. Конев смог ввести в широкий прорыв танковые соединения в первый же день наступления, и тактический успех быстро перерос в успех оперативный.

Генерал Рыбалко смело повел свои танки к оперативным рубежам обороны противника, оставляя на флангах и в тылу его недобитые части, с которыми расправлялись вторые эшелоны фронта. Командарм снова применил оправдавший себя под Киевом и Львовом маневр: охватил с севера и северо-запада краковскую группировку противника, обеспечив успех общевойсковым армиям фронта, освободившим древнюю столицу Польши целой и невредимой…

Затем была операция 3-й гвардейской танковой армии в Нижней Силезии. Боевые действия армии в этой операции длились 33 дня. За это время войска армии с ходу прорвали оборонительные рубежи по рекам Бобер и Квейс, с напряженными боями прошли около 100 километров и вышли к реке Нейсе.

«Всего в ходе боев с 8 февраля по 12 марта 1945 г. войсками танковой армии было уничтожено 33 630 солдат и офицеров противника, захвачено 667 танков и штурмовых орудий, 612 бронемашин и бронетранспортеров, 990 орудий и минометов, 1755 пулеметов, 8715 винтовок и автоматов, 220 самолетов, около 200 планеров, 1460 разных автомашин, 40 повозок, 665 железнодорожных вагонов и много другого имущества и запасов.

Успешное решение 3-й гвардейской танковой армией поставленных перед ней задач в исключительно сложных условиях обстановки свидетельствовало о высоких боевых качествах воинов, воспитанных в духе советского патриотизма и беспредельной преданности своему народу. В ходе операции 20 воинов армии были удостоены звания Героя Советского Союза, несколько тысяч награждены орденами и медалями. Высоко оценен Родиной и командарм гвардии генерал-полковник П. С. Рыбалко, ставший дважды Героем Советского Союза»^[38]. На Нейсе танки прорывали вражескую оборону вместе с пехотой. Реку форсировали, не ожидая паромных переправ: плотно закрыли люки, и танки пошли вброд. На бортах машин белели свежие надписи: «Моя заправка – до самого Берлина». А дальние были подступы к Берлину. Еще когда армия подходила к Висле, генерал Рыбалко изучил план Большого Берлина. Он запоминал названия улиц, расположение заводов, парков и площадей, изучал подступы к столице Германии.

«Даешь Берлин!» – этот приказ влил новые силы в ряды гвардейцев. Лесными дорогами танкисты вышли ночью на реку Шпрее, с ходу овладели переправой и, упредив врага, рванулись за реку. Начался бросок вперед. Командующий чувствовал, что противник где-то имеет сильные резервы. Но где? Хорошо изучив обстановку и сопоставив показания пленных, Рыбалко пришел к выводу, что резервы врага сосредоточены в районе цоссенских болот и лесов. Этот вывод генерала оказался верным. Именно здесь проходило внешнее кольцо обороны Берлина. Сам Цоссен имел расположенные вкруговую доты с очень сильными гарнизонами.

Пришлось «прогрызать» 10-километровую полосу цоссенских позиций. Танкисты справились с этой задачей: 22 апреля они овладели Цоссеном – местом пребывания ставки верховного командования немцев. Выход советских танков с юга к Берлину спутал все карты врага. Леса, болота, сильная оборона должны были, по расчету гитлеровских генералов, надежно прикрыть Берлин с юга. Однако гвардейцы-танкисты опрокинули эти расчеты. Они преодолели вражескую оборону по Тельтов-каналу и рванулись к Берлину, чтобы стремительным ударом уничтожить последние очаги обороны фашистов.

На заключительном этапе Великой Отечественной войны, когда еще не смолкли автоматные очереди в кварталах Берлина, гвардейцы-танкисты Рыбалко получили новую боевую задачу: совершить 500-километровый марш в Чехословакию, в Прагу, чтобы добить еще одну вражескую группировку. Танкисты Рыбалко первыми вырвались на улицы Праги, к мостам через древнюю Влтаву.

1 июня 1945 г. П. С. Рыбалко было присвоено воинское звание маршала бронетанковых войск. За время войны войскам его армии было объявлено 20 благодарностей Верховного главнокомандующего. До апреля 1946 г. Рыбалко командовал своей прославленной 3-й гвардейской танковой армией в Центральной группе войск, а затем маршал Рыбалко был назначен на должность первого заместителя командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной армии. С 12 апреля 1947 г. он – командующий этими войсками.

28 августа 1948 г. дважды Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Ленина, трех орденов Суворова I степени, орденов Кутузова I степени, Богдана Хмельницкого I степени, целого ряда медалей и иностранных наград? маршал бронетанковых войск Павел Семенович Рыбалко, находясь в боевом строю, после тяжелой и продолжительной болезни скончался. Он был похоронен с особыми воинскими почестями в столице нашей Родины городе Москве на Новодевичьем кладбище.

В память о славном сыне Отечества на его родине в селе Малый Истороп Лебединского района Сумской области и в Пражском пантеоне Чехословакии установлены бюсты, а в Москве и Харькове – соответствующие мемориальные доски. На его малой родине создан музей прославленного земляка. В Москве, Киеве, Житомире, Перми и в других городах есть улицы, носящие имя маршала Рыбалко, а в Волжском речном пароходстве один из круизных теплоходов называется «Маршал Рыбалко».

Портрет военного человека маршала Рыбалко дает в своей книге И. С. Конев: «Я встретился с ним, принимая командование 1-м Украинским фронтом, в мае 1944 г. Эта первая встреча на войне была далеко не первой в жизни. Я знал П. С. Рыбалко с начала 20-х гг. по учебе на Курсах высшего начальствующего состава при Академии им. М. В. Фрунзе. Высокая теоретическая подготовка, разносторонний командирский опыт сделали П. С. Рыбалко сложившимся, знающим свое дело и уверенным в себе военачальником. Ему была свойственна исключительная выдержка, сочетавшаяся с энергией и волевым началом, ярко выраженным во всех его действиях. В дружеских беседах он бывал остроумен, находчив, любил и умел полемизировать. Но главным положительным качеством П. С. Рыбалко, я бы сказал, высоким его достоинством было умение сплотить коллектив, который его окружал и которым он командовал.

П. С. Рыбалко действовал не методом уступок и поглаживания по головке, задабривания или всепрощения. Напротив, всегда предъявлял к подчиненным (в условиях армии это было необходимо) самые суровые требования, но при этом умел оставаться справедливым и заботливым…»

П. С. Рыбалко отдавался работе целиком, а в редкие часы досуга он, всегда любивший литературу, искусство, много читал, встречался с писателями и артистами, посещал театры и музеи.

3.17. Трижды Герой Советского Союза гвардии полковник А. Покрышкин

На аэродроме у Ютербога

В упорных боях, проведенных нами от предгорий Кавказа до центра Германии, воздушные воины моего соединения налетали тысячи часов, прошли в воздухе в общей сложности около 12 миллионов километров. 30 летчиков соединения за высокие подвиги были удостоены звания Героя Советского Союза; у каждого нашего летчика на боевом счету числились сотни вылетов, десятки сбитых вражеских самолетов. Опытными бойцами, волевыми и умелыми командирами, в совершенстве владеющими техникой, подошли они к берлинскому рубежу. Все мы были уверены, что через несколько дней будем в Берлине.

За день до начала наступления мы оставили свой импровизированный аэродром на автостраде и перелетели на полевые площадки ближе к реке Нейсе. Когда же наши части начали штурм Берлина, мы перебазировались еще ближе к переднему краю – на аэродром у города Ютербог, южнее Берлина. Мы находились теперь совсем рядом с нашими войсками, ведущими небывалое в истории человечества сражение.

Интересна история «освоения» этого аэродрома. Город Ютербог с двумя аэродромами, расположенными по соседству с городской чертой, был захвачен стремительной атакой танкистов генерал-полковника Лелюшенко, с которыми взаимодействовало мое соединение. Удар танкистов был настолько ошеломляющим, что командование немецких воздушных частей сумело лишь частично повредить материальную часть на одном аэродроме. На втором – центральном аэродроме немецкой истребительной авиации ПВО всей Германии – нами была захвачена богатая добыча. Все ангары, самолеты, в том числе и реактивные, все аэродромные здания с их оборудованием, запасы горючего, боеприпасов остались в целости.

Овладев аэродромом, танкисты немедленно сообщили нам об этом, и мой заместитель полетел в Ютербог. Вместе с инженерами он детально обследовал аэродром и подготовил его для принятия наших самолетов. Оказалось, что одна из окраин аэродрома заминирована, но танкисты быстро произвели разминирование. Батальон аэродромного обслуживания взял на учет и подготовил места для размещения летных подразделений. Одновременно со старых наших аэродромов прибыли продукты питания, оборудование, авиатехническое имущество и все, что необходимо для нормальной боевой работы.

И вот, подлетая к новому аэродрому, я увидел очертания этого весьма удобного летного поля, его строения и город Ютербог с неизбежной киркой, торчащей посредине городской площади. Прошло несколько часов, и новый аэродром зажил своей обычной хлопотливой жизнью. Вскоре к нам прибыл генерал-полковник Красовский, и я получил от него указания по организации боевой работы на новом месте.

В 10–15 километрах от нас – и на западе, и на востоке – в лесах шли ожесточенные бои. На востоке, почти совсем рядом с аэродромом, в большом лесу находилась окруженная нашими войсками крупная немецкая группировка. Она стремилась вырваться из кольца, и единственным путем для нее на запад был путь через наш аэродром, мимо города Ютербог.

В этой обстановке было очень важно наладить регулярную воздушную разведку, чтобы следить за каждым передвижением немцев в лесах. В любую погоду, в дождь, туман, зачастую бреющим полетом ходили летчики-разведчики над весенними зеленеющими лесами, аккуратно расчерченными просеками на квадраты. Трудно было ловить врага, скрывавшегося в лесу. Разведку и последующие штурмовки осложняло то, что противник располагал большими огневыми средствами. Тем не менее такие летчики, как Герой Советского Союза капитан Комельков, лейтенант Ворошилов и другие разведчики, доносили нам о малейшем передвижении противника. Они умело засекали переходы даже мельчайших групп противника из одного квадрата в другой.

Немедленно по получении сведений самолеты вылетали на штурмовку, причем, благодаря хорошо налаженной радиосвязи, мы успевали настигать врага на открытых местах. С утра до вечера группы истребителей штурмовали немецкие войска, сбрасывая на них бомбы, расстреливали пулеметно-пушечным огнем. Противник нес большие потери от нашей штурмовки – и не только убитыми и ранеными. Командир пехотного корпуса, с которым мы взаимодействовали, сказал мне: «После каждой штурмовки немцы партиями сдаются нам в плен!..»

Приходилось летать на штурмовку окруженных немцев и мне. Получив однажды радиограмму о том, что враг затеял переброску своих сил в западном направлении, я в паре с Героем Советского Союза капитаном Трудом отправился на штурмовку. Мы настигли колонны немецких машин в то время, когда они двигались по просеке. Врагу негде было укрыться, и пять наших заходов по машинам и людям заставили немцев, понеся большие потери, разбежаться по лесу.

В другой раз на штурмовку врага вылетели две восьмерки самолетов: одна под моим командованием и вторая под командованием летчика Трофимова. Во время первого захода у меня в пулемете разорвался патрон, и пришлось вернуться на аэродром. После возвращения товарищей мы снова ринулись на штурмовку.

Уже смеркалось, и в сумерках были видны горящие машины и лес – горело все, что видел внизу глаз, но враг продолжал сопротивляться. Пикируя в паре с летчиком Голубевым, мы ударили по немецким зениткам и заставили их замолчать.

Часто отдельные группы немцев, пытавшиеся прорваться на запад, показывались на восточной стороне аэродрома, у опушки леса, и тогда размеренная жизнь аэродрома несколько нарушалась. Весь свободный летный состав вместе с техниками и другим обслуживающим персоналом, вооружась винтовками, автоматами, отражал врага. Немецкие солдаты и офицеры шли на нас цепями и даже сомкнутыми рядами. Они стреляли, падали, но, движимые отчаянием, одна волна за другой, снова появлялись из леса.

Но и во время этих боев, происходивших на аэродроме, боевая летная работа не прекращалась. По-прежнему самолеты уходили на выполнение боевого задания, возвращаясь, садились на аэродром, на окраинах которого велись ожесточенные схватки. Был день, когда положение на окраине леса стало таким напряженным, что пришлось вызвать на помощь комендантскую роту из Ютербога. В другой раз, в тяжелый момент наземного боя, нас выручили две самоходки, случайно проходившие в районе аэродрома. Расстреливая врага в упор, они решили исход схватки.

Невзирая на ухудшившуюся погоду – туман, дожди, мы продолжали штурмовать врага в лесу, рядом с аэродромом. Чем интенсивнее происходили эти штурмовки, тем меньше попыток прорыва на аэродром делали немцы. Наконец в последних числах апреля окруженные немецкие части, энергично теснимые нашими войсками со всех сторон, стали группами выходить из леса и сдаваться в плен. Окруженная группировка немцев была полностью ликвидирована. Самолеты нашего соединения, по заявлению командира пехотного корпуса, уничтожили около 8000 немецких солдат, десятки машин и много вооружения. На аэродроме воцарилось то относительное спокойствие, какое может быть на боевом аэродроме вблизи переднего края.

Все время до нас доносилась оглушительная канонада с севера, где армии 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов стальным кольцом сжимали центр фашистского логова. Высокое напряжение владело в эти дни нашими летчиками. Все рвались в бой – в дымное небо Берлина.

Каждый день приносил нам радостные вести о доблестной работе сталинских соколов. Так, старший лейтенант Сухов и Герой Советского Союза старший лейтенант Бондаренко, во главе двух четверок наших самолетов ведя бой над переправой через Шпрее, встретились с двадцатью вражескими самолетами. В результате боя около станции наведения упало девять фашистских самолетов, а остальные удрали. Наша группа и танки на переправе потерь не имели.

Особенно порадовал меня необычайно красивый бой, проведенный младшим лейтенантом Березкиным южнее Берлина: он один принял бой против 12 «Фокке-Вульфов-190» и сбил трех из них. Это был результат умелого использования облаков и ряда ловких маневров.

Несколько замечательных воздушных побед одержал в эти дни прославленный ас Дмитрий Глинка, летавший на Берлин, а затем и в район Дрездена, где мы прикрывали переправу через Эльбу.

Мне вместе с моим напарником Голубевым также довелось побывать и над Эльбой, и над Берлином.

В облаках дыма, поднимавшегося к зениту над Берлином, можно было встретить в эти дни сотни наших самолетов. Советские летчики полностью господствовали в воздухе. Группы «мессершмиттов» и «фоке-вульфов», которые нам приходилось встречать, почти всегда удирали, не принимая боя.

Александр Иванович Покрышкин (1913–1985 гг.) – новатор тактики истребительной авиации, выдающийся воздушный боец, человек-легенда, автор крылатой формулы: «высота – скорость – маневр – огонь», маршал авиации, трижды Герой Советского Союза.

Александр Покрышкин родился в Новониколаевске (ныне Новосибирск) в бедной семье переселенцев из Вятской губернии 6 (19) марта 1913 г. Саша Покрышкин рано познал нужду, и в 14 лет он уже был кровельщиком «Сибстройтреста». Мечта о летной профессии овладела Покрышкиным еще в раннем детстве, и, казалось, по воле самого провидения он стремился в небо. Чтобы попасть в летную школу, надо было иметь рабочую специальность; «мещанская» профессия счетовода, кем мечтали видеть его родители, в эту категорию не попадала, и, закончив 7-й класс, Саша поступает в ФЗУ. Родители его не поддержали, и мальчишка покидает отчий кров навсегда. Верное ремесло и относительное благополучие он решительно сменил на одну из 16 коек в комнате общежития, кусок хлеба с кипятком и голодную яростную учебу. Через 4 года заветная путевка в авиашколу получена, он едет в Пермь и здесь выясняет, что школа теперь готовит только авиатехников.

Досконально изучив материальную часть самолетов, юноша становится отличным специалистом, и теперь уже руководство не хочет отпускать воентехника 2-го ранга А. И. Покрышкина. Но тот неукротим и в сентябре 1938 г., во время отпуска, за 17 дней он осваивает двухгодичную программу аэроклуба и экстерном на «отлично» сдает экзамен. Его целеустремленность одних пугает, других восхищает. Покрышкина отпускают в летное училище, и снова на «отлично» менее чем через год он оканчивает знаменитую Качинскую школу летчиков и получает направление в 55-й истребительный авиаполк, дислоцировавшийся в районе города Бельцы, поблизости от советско-румынской границы.

Радость полетов, сознание важности выполняемого дела, воинское братство сделали его жизнь счастливой, наполнили ее энергией и вдохновением. Александр систематически занимается самообразованием, изучает физику и физиологию, математику и начертательную геометрию, теорию полетов и военную историю. Подчиняя свою жизнь единой цели, он изменил даже свои спортивные приоритеты: теперь это гимнастика, батут, рейнское колесо, специальные упражнения для тренировки вестибулярного аппарата.

За 2 месяца до начала войны 55-й истребительный авиационный полк, где служил Покрышкин, летавший до этого на И-15 и И-153, был перевооружен на новенькие МиГ-3. Покрышкин взлетел на новой машине одним из первых, оценил достоинства, указал на опасный конструктивный дефект, устраненный позднее в серии.

Стремясь достигнуть максимальных высот в освоении самолета, Покрышкин все силы и знания отдавал совершенствованию боевого и летного мастерства. Например, сначала он плохо стрелял по «конусу», но постоянные тренировки вывели его в ряд лучших снайперов полка. Учитывая то обстоятельство, что летчики в воздухе хуже выполняли правые развороты, избегая их, он намеренно тренировался именно в резких маневрах в правую сторону. Вообще резкому маневрированию в схватках Покрышкин уделял большое внимание, и, чтобы выдерживать значительные перегрузки в полете, он усиленно занимался спортом. В перерывах между тренировками Покрышкин даже подсчитал, сколько времени уходит на изменение положения истребителя начиная с момента воздействия летчиком на ручки управления, – в бою все представлялось важным.

Боевое крещение Покрышкин получил уже в первые дни войны, будучи заместителем командира эскадрильи 55-го авиаполка. Свой первый самолет Покрышкин сбил 22 июня 1941 г. – к сожалению, это был советский ближний бомбардировщик Су-2, приземлившийся на фюзеляж в поле. Хаос первого дня войны спас будущего аса, и он отделался только крупным нагоняем.

23 июня при разведке переправ через Прут его пара встретила пятерку Ме-109. Отбивая атаку на ведомого, на выходе из пикирования короткими очередями Покрышкин зажег один из «мессеров». Завороженный видом своего первого поверженного врага, он сам попал под удар немецкого истребителя, но ушел на бреющем и посадил поврежденную машину на свой аэродром.

3 июля 1941 г. летчик был сбит над Прутом огнем зенитной артиллерии, одержав к тому времени не менее пять побед в воздухе на МиГ-3, проведя десяток штурмовок на И-16. Находясь в санчасти после приземления подбитой машины на лесную опушку, он завел тетрадь, озаглавив ее «Тактика истребителей в бою» (эта тетрадь была сохранена М. К. Покрышкиной и передана ею в Центральный музей Вооруженных Сил).

Вскоре Покрышкин вновь участвует в боях, вновь вылетает на штурмовку и ведет разведку, и вновь его подбивают. 5 октября пара Покрышкина во время выполнения разведывательного полета была внезапно атакована четверкой Ме-109. Лишившись ведомого, советский летчик в одиночку сумел сбить один истребитель противника и на подбитом самолете попытался выйти из боя. Три оставшихся Ме-109 бросились в погоню, один за другим расстреливая беззащитный МиГ.

«Перед самой землей, – вспоминал Покрышкин, – мотор заглох, выравниваю самолет и иду на посадку „на живот“. В поле зрения земля, железнодорожная будка, девочка гонит прутом корову. Такая мирная картина. И вдруг дробь по бронеспинке. Но подныривать под трассу уже нельзя – не позволяет земля. В самолете раздаются взрывы, и он, с перебитым управлением, идет к земле. Грохот… Удар головой о приборную доску – и я теряю сознание…»

Приземлившись в поле, он пытался вывезти свой истребитель на грузовике, но, оказавшись в окружении, был вынужден сжечь его. С боями во главе группы красноармейцев летчик вышел к своим.

Фронтовая слава Покрышкина опередила его официальное признание. По возвращении в часть ему поручают переучивание молодежи с И-16 на МиГ-3, и по личному распоряжению командира полка В. Иванова он знакомит пополнение с тактическими находками, автором которых был сам: с разомкнутым боевым порядком, с прицельной атакой сверху на большой скорости – так называемым соколиным ударом, с эшелонированием по высоте. А потом начались тяжелейшие бои над Ростовом.

Танковые дивизии генерала фон Клейста ворвались в Ростов 21 ноября 1941 г., но надолго задержаться в этом городе немцам суждено не было. Благодаря важным разведданным, которые сумел добыть Покрышкин в сложнейшем полете в условиях ограниченной видимости, когда нижняя кромка облаков опускалась до 30 метров, советское командование своевременно узнало о расположении немецких частей и направлении их главного удара. От каких потерь избавили тогда Красную армию мастерство и зоркость одного из ее летчиков! Значимость совершенного им была слишком очевидна, и Покрышкин был удостоен своей первой награды – ордена Ленина.

Вновь включившись в боевые действия, летая на штурмовку вражеских позиций и сопровождение бомбардировщиков, Покрышкин все чаще стал задумываться о методах воздушных схваток, занося свои мысли в дневник под названием «Тактика истребителей в бою». Осенью 1941 г. он писал: «Главной причиной неудач при сопровождении бомбардировщиков была малая скорость истребителей. И как следствие этого – ведение боя на горизонтальных маневрах. Вывод следовал один: сопровождение бомбардировщиков, особенно устаревших конструкций, надо выполнять только на большой скорости. Для получения ее необходимо сопровождающим звеньям и парам полет производить змейкой, выше и сзади бомбардировщиков, эшелонируясь по высоте. При этом пары и звенья истребителей, по моим взглядам, должны строить змейку навстречу друг другу, для взаимного прикрытия. Это способ сопровождения методом „ножниц“».

После тяжелых сражений 1941 г. 55-й истребительный авиаполк был отведен в тыл на переформирование и вскоре переименован в 16-й гвардейский истребительный авиаполк. Пополненный новыми самолетами Як-1, полк попал на фронт в июне 1942 г. В бесконечных боях, полетах на разведку и перебазированиях прошло лето. В течение 6 месяцев Покрышкин одержал на «Яке» не менее семи побед (два Ю-88, Ме-110, четыре Ме-109). Весьма характерным для него был перехват над Кропоткином, когда, взлетев во главе пятерки, он лично сбил три Ю-88, еще два Ме-110 сбила пара Аркадия Федорова. По приземлении Покрышкиным было доложено, что каждый из летчиков, участвовавших в вылете, сбил по одному самолету противника.

Однако самыми страшными для него оказались не «мессеры» и «юнкерсы», не туманы и зенитки, а зависть и злобная мстительность. Давнее недружелюбие штурмана полка Н. Исаева, ставшего командиром в конце 1942 г., помноженное на угодливую подлость, чуть было не стоило Покрышкину жизни: его вывели за штат полка, отозвали представление к званию Героя Советского Союза, исключили из партии, направили дело в трибунал. И ведь речь шла о летчике, проведшем 1,5 года в непрерывных боях, совершившем около 400 боевых вылетов и фактически сбившем в воздухе около 20 самолетов противника!