Текст книги "Воспоминания участников штурма Берлина"

Автор книги: Анатолий Криворучко

Соавторы: Александр Криворучко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 40 страниц)

По радио было доложено командованию о происшедшем. Генерал Переверткин передал, что награждает Медведева орденом Отечественной войны. Эта весть облетела всех бойцов.

В полночь наша артиллерия, танки и самоходки открыли огонь по немцам, занявшим оборону возле «дома Гиммлера». 2-я стрелковая рота старшего лейтенанта Гончаренко ворвалась на мост и двинулась на выручку взвода лейтенанта Крутых.

Когда мы вошли в дом, героя Крутых уже не было в живых. Командование взводом взял на себя красноармеец Сабуров. Со словами: «За нашего командира – бей немецких гадов!» – бойцы ринулись в атаку. В этот момент на помощь им ворвался в дом Гончаренко со своей ротой.

К рассвету через мост переправились все подразделения, а также артиллеристы. Мы двигались скрытно – площадь сильно обстреливалась. Выбирали подвалы, находили потайные ходы, пробивали проходы в стенах. Мы старались сберечь свои силы для решающего штурма Рейхстага.

30 апреля штурм начался.

Я никогда не забуду, но не могу передать словами то, что я почувствовал и пережил в те минуты, когда мы обратились к бойцам и офицерам: кто желает первым войти в Рейхстаг и водрузить красный флаг? Все в один голос попросили, чтобы послали их. Красный флаг был вручен младшему сержанту Еремину и бойцу Савенкову.

Под прикрытием артиллерии, минометов и автоматов герои поползли к Рейхстагу. До него оставалось метров сто пятьдесят. В это время ранило Еремина, он сделал перевязку и пополз дальше. Немцы, видя белую повязку, стали вести по ней огонь. Тогда Еремин сорвал бинт с головы и вместе с Савенковым побежал к центральному подъезду Рейхстага.

Все увидели, как развернулся красный флаг в руках отважных воинов, и сейчас же на площади раздалось могучее красноармейское «ура». Весь батальон пошел в атаку.

Константин Яковлевич Самсонов (1916–1977 гг.) – участник штурма Рейхстага, командир стрелкового батальона, старший лейтенант, Герой Советского Союза.

Константин Самсонов родился 3 июня 1916 г. В Москве в рабочей семье. Русский. Окончил 7 классов и фабрично-заводское училище. Работал слесарем на Московском механическом заводе. Он принадлежал к тому поколению комсомольцев, что трудились на великих стройках первой пятилетки. Несколько лет он работал на Метрострое. К. Я. Самсонов был в числе тех, кто прокладывал подземные рельсовые пути от Комсомольской площади до Дзержинской площади. Работал и на монтаже эскалатора на станции Кировская.

В 1937 г. его, 21 года от роду, призвали его на военную службу. Самсонов стал кадровым воином Красной армии. Начал службу рядовым на Дальнем Востоке в бригаде морской пехоты Тихоокеанского флота. Служба была пограничная, трудная, суровая. Самсонов был направлен в полковую школу. После ее окончания служил помощником командира взвода, командиром взвода. Был послан во Владивосток на курсы младших лейтенантов, которые окончил в 1939 г. Служил командиром роты. Член ВКП(б) с 1940 г.

Начало войны застало его на Дальнем Востоке, все в той же части, где он командовал ротой.

Весть о начавшемся великом сражении на Курской дуге застала его в дороге. Прибыл на фронт, получил в командование батальон и наутро пошел с ним в бой. Это случилось в самый разгар Курской битвы.

Стояли незабываемые дни, когда, отбив наступление фашистских орд под Курском, наши войска опрокинули врага и пошли вперед, освобождая родную землю. В боевом гвардейском полку, прошедшем весь долгий и трудный путь войны, Самсонов был единственным офицером, который в первый раз попал под обстрел. Он вышел из испытания с честью. Сказались те знания, то воинское воспитание, которое он получил.

При занятии станции Хотынец Самсонов ворвался со своими бойцами в здание вокзала, очистил его от немцев и получил тяжелое пулевое ранение при захвате станционного телеграфа.

Рана осложнилась, лечение подвигалось медленно. Почти год пролежал Самсонов в госпитале. По выздоровлении был признан негодным к строевой службе. С такой бумагой и отправился он по новому назначению – на 2-й Прибалтийский фронт. Здесь он добился назначения на фронт. Вакантной должности комбата не было. Он попросился на должность замкомбата, лишь бы на фронт.

Шли дни, недели, месяцы… Батальон сражался в Латвии, форсировал Западную Двину, прошел с боями Литву, был переброшен в Польшу.

И дальше – вперед, на запад! Под ураганным немецким огнем через замерзшую Вислу, по горящим разбитым улицам Варшавы, по лесам, полям, холмам Польши в Германию, к Балтийскому морю.

Вскоре старший лейтенант Самсонов был назначен командиром 1-го стрелкового батальона 380-го стрелкового полка 171-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта.

21 апреля 1945 г. дивизия, в которую входил и его батальон, вместе с другими советскими частями вошла в предместье Берлина. Начался исторический штурм. Батальон дрался без отдыха днем и ночью. Бойцы Самсонова форсировали реку Шпрее и подошли к Рейхстагу.

Много сот километров прошел в боях батальон, рядовой пехотный батальон нашей армии, бессчетное число раз выбивал врага из дзотов, дотов, укрепленных населенных пунктов, не раз совершал в боях и походах то, что казалось выше сил человеческих. Весна 1945 г. застала батальон Самсонова на знаменитом Одерском плацдарме, откуда началось решающее наступление на Берлин.

За 2 дня до начала наступления батальон занял исходное положение. Командир корпуса на специальных макетах ознакомил своих офицеров с укреплениями немцев. Кроме того, командирам батальонов и полков были розданы аэрофотоснимки вражеских позиций, находившихся перед ними. Макеты и фотоснимки оказались настолько точными, что, по признанию Самсонова, он во время атаки ориентировался на местности так, как если бы уже не раз побывал здесь.

Наступила долгожданная ночь штурма. «Нам выпала честь двигаться на Берлин с Одерского плацдарма, честь штурмовать фашистское логово», – так гласил приказ командира корпуса. Ночь была темная. С часу до трех немецкая авиация, как обычно, бомбила плацдарм и переправы. Потом все стихло. Туманная апрельская мгла стояла над Одером.

Батальон Самсонова первым из подразделений своего соединения вышел на берлинскую окружную автостраду. Начались уличные бои – в домах, парках, на площадях, на крышах, в скверах… и снова батальон Самсонова первым из своего соединения вышел к реке Шпрее.

Теперь до Рейхстага было уже недалеко. Немцы сопротивлялись все ожесточенней. Били из зенитной пушки даже по одиночному солдату.

И все же 30 апреля 1945 г. батальон Самсонова оказался на площади, метрах в трехстах от Рейхстага.

Батальону капитана Самсонова было поручено водрузить красное знамя на колонне перед входом в здание Рейхстага. По его приказу лучшие комсомольцы: младший сержант М. Еремин и рядовой Г. Савенко – рванулись вперед. В назначенное время красное полотнище развевалось у входа. К вечеру 30 апреля 1945 г. С Рейхстагом было покончено. Высоко над его куполом развевалось Знамя Победы. Его водрузили сержанты М. В. Кантария и М. А. Егоров – боевые друзья Самсонова.

Когда на ветру у Рейхстага развернулось алое полотнище, весь батальон бросился вперед. Вместе с ним ворвались в Рейхстаг батальоны капитана Неустроева и майора Давыдова.

Начался бой в здании Рейхстага. В комнатах, в залах, в коридорах. Весь день шла эта яростная борьба на клочке земли. Настала ночь на Первое мая. Бой стих. Рейхстаг горел. Нестерпимо было дышать от дыма. Желтые пятна пламени, прорывавшиеся вдруг, освещали бойцов. К полуночи дымом заволокло все.

«В 6 утра, – рассказывал Самсонов, – немцы пошли в контратаку, потеснили нас. В нашем распоряжении остались всего лишь две комнаты. В одной лежали раненые, в другой помещались здоровые. Бойцы батальона задыхались в дыму, обжигали руки о раскалившиеся затворы. Воды в Рейхстаге не было. Нашли бочку с рассолом и в нем студили пулеметы и винтовки. Были минуты, когда казалось, что невозможно больше держаться. Командование запросило о ходе боя. Мы отвечали: „Рейхстаг занят, он останется наш!“

Иссякли боеприпасы. Охотники решили пробраться к своим. И вот снова поползли они под ураганным обстрелом по открытой Королевской площади Кенигсплац и по знакомой дороге привели бойцов с патронами и гранатами. Ночью мы снова пошли в атаку. Немцы стали сдаваться…»

Так провели Самсонов и его батальон день Первого мая 1945 г. В Берлине.

«Пройдут годы. Но никогда не померкнет слава героев берлинской битвы, слава богатырей, штурмом овладевших Рейхстагом и водрузивших Знамя Победы над столицей фашистской Германии. И одним из первых в ряду незабываемых имен с гордостью и любовью назовет наш народ имя командира штурмового батальона гвардии капитана Константина Самсонова», – это слова из листовки политотдела армии, где рассказывается о подвиге Самсонова и его батальона.

Родина высоко оценила ратный подвиг комбата.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1946 г. за умелое руководство батальоном, образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками старшему лейтенанту Константину Яковлевичу Самсонову присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 6970).

Летним днем 1945 г. на центральном московском аэродроме приземлился самолет, утром вылетевший из Берлина.

Несколько советских офицеров вышли из самолета. Один из них держал знамя, завернутое в чехол. Сняли чехол – алое полотнище заиграло, заколыхалось под июньским солнцем. Грянул оркестр. И Знамя Победы, водруженное советскими героями над Рейхстагом, доставленное в Москву на самолете, проплыло перед рядами почетного караула под звуки торжественного марша.

Воины, штурмовавшие Рейхстаг, сопровождали стяг Победы на пути в Москву. Старшим группы был гвардии капитан Самсонов, чьи бойцы в числе первых ворвались в Рейхстаг.

Так после долгих походов, после боев в Прибалтике, Польше, Померании, под Берлином и в самом Берлине капитан Самсонов снова увидел Москву. Он родился здесь. Ему было около 30 лет.

После войны отважный офицер продолжил службу в армии и 1952 г. окончил Военно-политическую академию им. В. И. Ленина. Работал старшим преподавателем в Московском институте инженеров транспорта. В 1965 г. на Параде Победы нес Знамя Победы. С 1968 г. полковник Самсонов в запасе.

О своем участии в Великой Отечественной войне написал книгу «Штурм Рейхстага», вышедшую в свет в 1955 г.

Награжден медалью «Золотая Звезда», орденами Ленина, Александра Невского, Красной Звезды (дважды) и многими медалями.

Константин Яковлевич Самсонов скончался 15 декабря 1977 г., похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

3.22. Герой Советского Союза старший сержант И. Сьянов

Как мы штурмовали Рейхстаг

Утром 30 апреля командир батальона капитан Неустроев вызвал к себе меня со всей ротой. Мы спустились в подвал. Бойцы – их было 60 человек – расположились в двух смежных комнатах, а я направился к капитану. На ребят пожаловаться было нельзя. Никто себя не жалел, все отдавали для победы. С тех пор как я сменил раненого командира роты, они ни разу меня не подводили. Я был ими вполне доволен. Штурмовали Берлин и старые солдаты, которые пришли сюда из-под самого Сталинграда, и молодые, которых только несколько дней тому назад мы вызволили из немецкого рабства.

Капитан Неустроев подозвал меня к окну. Через окно подвала я увидел горящую площадь. Повсюду чернели следы от взрывов. Площадь была завалена деревьями, мешками с песком, машинами. Там стояло много пушек.

Из-за грохота и гула разговаривать было почти невозможно. Капитан указал мне на большое каменное здание и спросил:

– Видишь?

Я увидел дом с высокими колоннами и широкой лестницей. На самом верху виднелся купол.

– Это Рейхстаг, – сказал капитан, – перед твоей ротой ставится задача штурмом овладеть им.

Когда капитан говорил, все время об стены дома, в котором мы стояли, ударялись пули. На площади рвались снаряды, и здание Рейхстага слегка дымилось.

«Добрались все-таки до этого проклятого места», – подумал я. Всего 300 метров отделяли меня теперь от Рейхстага. Агитатор политотдела дивизии капитан Матвеев шепнул мне: «Сьянов, ты счастливец – первый штурмуешь Рейхстаг». Мне хотелось сразу же кинуться к своим. Дожить до такой минуты! у меня было такое чувство, как будто сам товарищ Сталин смотрит сейчас на нас. Мог ли я думать, что я, Сьянов, бухгалтер из села Семиозерное Кустанайской области, поведу роту на штурм Рейхстага! я не вытерпел и высунулся из окна подвала, чтобы получше разглядеть его.

До самого Рейхстага тянулась площадь, на которой немцы воздвигли много препятствий. Вся площадь густо простреливалась. Слева в верхних окнах, заложенных кирпичом и превращенных в бойницы, стояли автоматические пушки.

Старший лейтенант Прелов, стоявший за моей спиной, сказал:

– Пока ты будешь здесь, я пойду к твоим солдатам, побеседую с ними.

Я смотрел в окно и мысленно рисовал себе, как поведу роту. Мы должны были двинуться в атаку под прикрытием артиллерийского огня.

– Впереди лежит наша цепь, – объяснил мне капитан, – когда пойдешь со своей ротой, обязательно подними и ее в атаку. Недалеко от Рейхстага проходит канал, но мостов через него нет. Для форсирования используй подручный материал. Двигаться на Рейхстаг надо быстро, нигде не задерживаться. Я на тебя надеюсь, – закончил капитан, – штурм должен быть решительный.

Вглядываясь в стены Рейхстага, я по пробоинам определил, с какой стороны будет лучше наступать. Старался запомнить ориентиры: трансформаторная будка, мелкие домишки, афишная тумба. Справа наступал батальон Давыдова, слева протекает Шпрее, берег ее облицован гранитом, за него не уцепишься, немцы там ведут сильный огонь, укрыться негде. Минут сорок стоял я возле окна. Я доложил о своем решении: наступать буду через площадь. Я имел в виду использовать как укрытия ямы, воронки, завалы. Их перед Рейхстагом было много.

Вернулись агитаторы Матвеев и Прелов. Они сказали:

– Товарищ Сьянов, мы только что беседовали с твоими бойцами. Золотые люди. Все первыми хотят пойти на штурм.

Было приятно все это слышать. Я вызвал к себе командиров взводов и отделений и рассказал им задачу. Указал ориентиры первому и второму взводам. Назначил фланговые отделения справа и слева.

Теперь можно было и бойцов подозвать к окнам и показать им Рейхстаг.

– Товарищи бойцы и сержанты, – сказал я, – выполним эту почетную задачу?

– Выполним, – с воодушевлением ответили все.

За окном в это время творилось нечто невообразимое. Даже высунуться из окна подвала казалось невозможным, а нам предстояло пойти через эту площадь, на штурм Рейхстага, который теперь извергал столько огня.

– Пустите меня первым, – сказал Якимович.

Якимовича я знал, как самого себя. Он был моим связным, затем командовал пулеметным расчетом. Где жарко, там он со своим пулеметом. Бойцы его любили, он был душой роты. Здоровый парень, весельчак, он рвался к жизни. Было приятно слушать, как он мечтал о том, что будет после войны.

Прыгунов и Шубкин тоже просили, чтобы их первыми послали на штурм. Этих я меньше знал. Молоденькие ребята. Они воевали с жадностью. Еще несколько недель тому назад они были у немцев на каторге, а теперь они бойцы, и им предстояло штурмовать Рейхстаг.

Сержант Гусев, помкомвзвода, пожилой человек, моих лет, как школьник упрашивал меня, чтобы я его первым пустил на штурм. Сержант Ищанов тоже настаивал, чтобы его отделение первым пошло.

Разве можно забыть эти минуты перед штурмом! Я смотрел на своих бойцов, прислушивался к их разговорам, и во мне росла уверенность в успехе предстоящего дела. Принесли бревна и кирпичи. Сделали подмостки к окнам, чтобы легче было вылезать. Притащили несколько ящиков с гранатами, и мы наполнили ими все карманы. Я проверил у бойцов, полностью ли набиты диски их автоматов и пулеметов.

На площади не умолкал гул артиллерии. Вдруг справа что-то загорелось. Рухнуло большое здание. По земле стал расстилаться черный дым. Только я подумал, что хорошо бы сейчас ринуться в атаку, дым послужил бы прикрытием, как услышал голос командира батальона:

– Сьянов, сейчас начнется артподготовка, с первыми выстрелами надо выдвигаться вперед.

Командир батальона предупредил, что за мной будут тянуть телефонный провод, и мы условились, что в случае, если провод порвется, я, как только ворвусь в Рейхстаг, даю красную ракету.

И вот уже дружно заговорила наша артиллерия. Я скомандовал: «Вперед!» Все бросились из окон на площадь. Каждый взвод принял свое направление, хотя ориентироваться было трудно. Рейхстаг заволокло пылью, дымом, пламенем. Я часто обегал цепь, чтобы не потерять из виду людей. Дважды меня задело осколками, в правую ногу и в правое плечо. Но было не до перевязок.

Перебегая от воронки к воронке, прячась за срубленными деревьями, преодолевая рвы и завалы, по-пластунски переползая открытые места, мы достигли широкого канала, о котором утром говорил мне командир батальона.

Мост через канал был забаррикадирован деревянными брусьями и железнодорожными рельсами. Слева от моста через канал было переброшено несколько пар рельсов. Я обрадовался тому, что рота сможет перебраться через канал, не бросаясь в воду.

Частью через баррикаду, частью через переброшенные рельсы взводы под огнем противника перешли канал и снова приняли строгий боевой порядок. Мне удалось поднять в атаку и ту цепь бойцов, о которой сказал мне командир батальона. Справа и позади роты начали подходить подразделения соседнего полка. Мы бежали по огненному морю, на каждом шагу рвались мины и снаряды. Открыв огонь из всех видов, оружия рота с криком «ура» лавиной бросилась в атаку. Я бежал впереди роты, и мне казалось странным, что я еще живой. Осколки свистят, а я бегу, и вместе со мной вся рота. Нас было впереди человек пять, и мы бросились на ступеньки Рейхстага. В это время немецкий снаряд разорвался между высокими колоннами. Справа шел Якимович. Мы уже поднимались наверх, когда пуля пронзила Якимовичу грудь, и он упал мертвый, с поднятой рукой, в которой сжимал гранату. Кровь Якимовича потекла по ступенькам и запеклась на каменных плитах. Мы похоронили его потом на возвышенности, откуда было видно красное победное знамя, водруженное к тому времени на куполе Рейхстага. Ради этого знамени он отдал жизнь – мы так и написали его старушке-матери.

Когда мы оказались на широкой лестнице, на нас посыпался огненный град. Немцы стреляли из всех окон. Но мы уже коснулись толстых стен Рейхстага. Перед нами высилась огромная в нескольких местах расщепленная снарядами дверь. Мы закидали трещины гранатами, и в дверях образовались дыры.

В стенах тоже было много проломов, и наши бойцы проникли через них в Рейхстаг.

Сначала мы попали в длинный коридор. Казалось, что все огромное здание шевелится. Где-то гулко отдавались шаги, где-то громко кричали по-немецки. Сразу разобраться в обстановке было невозможно, Одно было ясно – что в здании находится много немцев и нам придется повоевать. Конец коридора до самого потолка был заставлен бочками и ящиками. Мы пошли направо и попали в зал. Перед нами промелькнуло несколько немцев. Они с криком бежали и строчили из автоматов. В зале я увидел огромную статую женщины с весами. Сначала мне померещилось, что я вижу живую женщину и чаши весов в ее руках колеблются. Но что только не влезет в голову после стольких трудных ночей!

С правой стороны коридора я оставил заслон силою в одно отделение, другое отделение проникло влево. Остальные бросились в два больших зала, откуда немцы перебегали в левую часть здания.

Один зал был свободен, другой заставлен шкафами с книгами и бумагами. Дым. Полумрак. Мы обнаружили два входа в подвал. Я приказал блокировать их. Закрепившись в залах, мы начали разведку верхних этажей. Я дал уже красную ракету, но вряд ли наши могли ее заметить. Все было окутано дымом и пламенем. Телефонной связи не было. Командир отделения телефонистов сержант Ермаков уже несколько раз под ураганным огнем перебегал площадь, отыскивая порывы. В конце концов ему удалось восстановить связь, и он первый донес по телефону из Рейхстага, что мы ворвались в Рейхстаг и ведем бой внутри здания, что младший сержант Кантария и сержант Егоров уже водрузили знамя на куполе крыши.

Как обрадовались мы, когда появились капитаны Неустроев, Давыдов, старшие лейтенанты Самсонов, Гусев, лейтенант Берест, майор Соколовский и многие другие офицеры, которых я прежде не знал! Пришло подкрепление. Кто-то принес высокий бокал.

– Выпьем, Сьянов, в знак водружения знамени, – сказал мне лейтенант Берест.

Мы по очереди хлебнули из бокала.

Скоро наступила ночь. Стрельба как будто несколько утихла. Я решил пробраться вниз. Но скоро обстановка изменилась. Подземелье ожило. Несколько раз мне докладывали:

– Сильное подземное движение.

– Бросайте туда гранаты, – отвечал я.

Гранаты здесь решали все. Мы забрасывали подвалы гранатами. В конце коридора я велел поставить станковый пулемет. Как только появлялись немцы, их тотчас же срезали пулеметной очередью. Они появлялись всюду и всюду натыкались на пулемет или автомат.

С верхних этажей немцы ударили фаустпатроном. Он разорвался между колоннами, как раз на том месте, где на двух ящиках я устроил себе ротный КП. От взрыва полетели камни, и мне пришлось переместить свой КП.

На зорьке кто-то предложил закусить. У нас было масло, сыр, консервы, варенье. Я разрешил бойцам закусить. Во время завтрака все держали гранаты с выдернутыми кольцами, на предохранителе. Несколько раз пришлось прерывать завтрак и закидывать немцев гранатами.

Автоматчики сообщили, что в подвале опять началось сильное движение. У меня мелькнула мысль, не вздумали ли немцы в плен сдаваться.

– Пусть выходят наверх, – говорю я.

– Хенде хох! – кричит солдат Шубин.

Мы стояли на лестничной площадке, когда перед нами появились три немца в касках, покрытых маскировочными сетками. На груди у них висели автоматы, в руках они держали парабеллумы.

– Не похоже, чтоб в плен пришли сдаваться. Однако стрелять подождем, – сказал я своим, – посмотрим, чего они хотят.

– Мы парламентеры, – объявили они, – дайте нам офицера.

Позвали лейтенанта Береста. Немцы, как увидели Береста, сразу опустили руки. Явилась какая-то фрау в желтой плюшевой жакетке. Это была их переводчица. Вслед за ней пришел какой-то важный немецкий чин. Берест говорит ему:

– Сдавайтесь немедленно. Прекратите бессмысленное сопротивление.

Немецкий чин попросил 20 минут на размышление.

И все это оказалось обычной немецкой провокацией. Разведчики мне сообщили, что с левой стороны Рейхстага появились два немецких танка и пехота. В это же время из подвала выскочил какой-то немец и прокричал:

– Сдавайтесь, вы окружены.

Мы не дали ему договорить – пристрелили.

Немцы вздумали наступать. Всю комедию с парламентерами они затеяли, чтобы отвлечь наше внимание. В одном из углов Рейхстага лежала куча щебня и кирпича. Под ней оказался запасный выход. Немцы полезли наверх, стали жечь комнаты. Они решили нас выкурить из Рейхстага. В зале, где я находился, вспыхнуло пламя. Загорелись бумаги и книги, ящики, на которых я сидел. У меня шинель загорелась, у кого-то гимнастерка, у Щербины волосы задымились.

Дорого обошлись немцам эти пожары. Нас они не запугали, мы стали только злее. Я видел, как Иванов отбивался от шести немцев. Всех положил. Вся стена, у которой он дрался, была забрызгана кровью. Я перебрался на второй этаж. Немцы засели там, в угловой комнате. Мы закидали ее бутылками с зажигательной смесью. Немцы, как ошалелые, выскочили прямо на нас. Один на меня навалился. Я стоял над пролетом, колонна рухнула, и не за что было держаться. Я ударил немца ногой в грудь. Немец ухватился за мою ногу и не выпускает. Тогда я левой ногой ударил его в лицо, и он плюхнулся вниз. Там было довольно глубоко, и вряд ли немец уже встал. Некоторые немцы выбегали из горящей комнаты, не замечая, что перед ними пропасть, и проваливались в нее.

Бой длился почти до 3 часов ночи. К этому времени мы очистили все этажи здания. Все было устлано немецкими трупами.

Вид у нас был жуткий. Все черные, в саже. Я потянул полу шинели, чтобы лицо вытереть, но, оказывается, шинель в труху превратилась, вся сгорела.

Стало тихо. Командир батальона вызывает меня и говорит:

– Товарищ Сьянов, передавайте свой Рейхстаг Грибову и Антонову, а сами идите отдыхать.

Я показал Грибову и Антонову все опасные места. Принесли ужин. Мы закусили, и я со своими бойцами вышел к подъезду Рейхстага, расстелил плащ-палатку, повалился на каменные плиты и тут же заснул.

Илья Яковлевич Сьянов (1905–1988 гг.) – командир 1-й стрелковой роты 1-го стрелкового батальона 756-го стрелкового полка 150-й Идрицкой ордена Кутузова II степени стрелковой дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, старший сержант, Герой Советского Союза.

Илья Сьянов родился 2 августа 1905 г. В селе Семиозерное (ныне Аулиекольского района Костанайской области, Казахстан) в крестьянской семье. Русский. Член ВКП(б) с 1943 г. Окончил 10 классов, рабфак в Оренбурге, работал экономистом-плановиком в Кустанайском облисполкоме.

В Красной армии с апреля 1942 г., в действующей армии с мая 1942 г. Командир взвода старший сержант Сьянов в уличных боях в столице гитлеровской Германии Берлине заменил выбывшего из строя командира стрелковой роты. 26 апреля 1945 г. стрелковая рота под командованием Сьянова форсировала канал Шпандау и в течение 4 часов отражала контратаки врага. 30 апреля в 18 часов 30 минут старший сержант Сьянов, командуя ротой, возглавил последнюю за 4 года войны атаку 1-го батальона капитана С. А. Неустроева на здание германского парламента – Рейхстага и в числе первых ворвался в него.

В тот же день рота Сьянова оказывала огневую поддержку разведчикам 756-го стрелкового полка М. А. Егорову и М. В. Кантарии, которые во главе с замполитом 1-го батальона лейтенантом А. П. Берестом в 21 час 50 минут водрузили над поверженным гитлеровским Рейхстагом знамя № 5 военного совета 3-й ударной армии, ставшее Знаменем Победы.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 г. за умелое руководство боем, образцовое выполнение заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками старшему сержанту Илье Яковлевичу Сьянову присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 6973).

После войны старшина Сьянов демобилизовался. Жил в городе Сочи Краснодарского края, где и скончался 4 апреля 1988 г. Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны I и II степеней и многими медалями. Именем героя была названа пионерская дружина школы № 13 города Сочи. Постановлением Правительства Республики Казахстан от 31 августа 2000 г. № 1325 имя Героя Советского Союза Ильи Яковлевича Сьянова присвоено Семиозерской средней школе № 3 Аулиекольского района Костанайской области. Его имя носит одна из улиц города Костаная (Казахстан).

3.23. Герой Советского Союза сержант М. Егоров

Знамя Победы над Рейхстагом

Рота уже находилась возле канала, когда мне и младшему сержанту комсомольцу Кантарии вручили красное знамя. Чувствовалось, что нам поручено дело, которое имеет значение не только для нашей роты или даже полка, а может быть, для всей дивизии. Всем хотелось руками прикоснуться к знамени, которое нам предстояло водрузить на самый Рейхстаг.

Огонь за окном был сильный. Наступил момент нам выходить, и мы побежали один за другим. Вместе с нами послали радистов и телефонистов, которые должны были, как только мы водрузим знамя, передать об этом командиру полка полковнику Зинченко.

Мы пробежали немного, но пришлось залечь в воронку. С полчаса лежали, потому что огонь был невозможный. Лежим в воронке и все время смотрим на знамя. Оно было у нас в чехле. Мы боялись, чтобы чехол не развязался, пока бежали. Все в порядке. Мы выскакиваем из воронки и бежим дальше. До Рейхстага было уже недалеко. Мы условились больше остановок не делать. Рота уже перешла канал, теперь стало веселее.

Вот мы уже достигли широкой лестницы. Поднимаемся по ней. Огонь сильный, мы никого не видим, но чувствуем, что из подвала на нас смотрят; из Рейхстага – а там уже были наши – тоже наблюдают. И командир полка наверняка следит.

На пороге валялась стремянка, я приставил ее к колонне на крыльце Рейхстага и кричу:

– Развязывай, Кантария, чехол быстрее.

– А чем привязывать будем? – кричит мне в ответ Кантария. Тут я подумал, что мы ведь, действительно, веревки не захватили.

– Чехлом привяжем, – кричу я, а сам поднимаюсь по стремянке вверх.

Стоять неудобно, стремянка качается, вот-вот упадет. Знамя приладили. Оно развевается при входе в Рейхстаг.

– Пойдем в середину, – говорит мне Кантария, – посмотрим, что там происходит.

Пошли налево. Темно. Все окна кирпичом забиты. Побежали на второй этаж. Там – горячий бой. Немец бьет сверху фаустпатронами. У нас было с собой пять гранат, значит, и мы тоже могли кое-чем подсобить пехоте.

– Если пехота наверх забралась, значит, знамя тоже наверху должно стоять, – сказал Кантария и стал спускаться вниз.

Я за ним. Мы сняли знамя и побежали наверх. Выставили его в бойнице второго этажа. Хотелось бы знамя еще выше поднять, но пробраться туда невозможно, верхние этажи еще заняты немцами. Но вот обстановка меняется. Можно теперь проникнуть и на третий этаж. Вскоре знамя уже развевалось там. Мы хотели, чтобы оно было там, где бой идет.

Пришлось следить, чтобы какой-нибудь немец не подкрался к знамени. А такие попытки они несколько раз делали. Потом наша пехота откинула немцев направо, и образовался проход на чердак. Опять снимаем знамя, пробираемся наверх к самому коню, что стоит на крыше Рейхстага. Стало светло, мы со знаменем на самой крыше были. Оглянулись – весь Берлин под нашими ногами лежит. Город горит. Кругом стелется черный дым. На крыше снаряды рвутся. Мы стоим со знаменем и обдумываем, куда лучше его поставить. Держимся за железного коня, чтобы воздушной волной нас не снесло. В это время осколок ударил в самого коня и пробил ему брюхо. Конь был полым, и образовалась дыра. Кантария говорит:

– Давай сюда просунем.

Мы воткнули древко в пробоину в железном коне и начали спускаться вниз. Навстречу бежит боец.

– Знамя видно только с одной стороны, – кричит он, – потом, снизу получается, что держит его в руках верховой, что на железном коне сидит. Меня послали переставить его.

– Нет, шутишь, – говорим мы ему, – за советы спасибо, а уж знамя сами поправим.

Мы снова поднялись на крышу. Под ногами скрипит битое стекло. Повсюду осколки снарядов валяются. Куда же знамя поставить, чтобы на весь Берлин было видно? На купол. Но купол весь разбит. Как подняться на него? Стекла вылетели, остались одни ребра. Решили по этим ребрам подниматься. Посмотрели вниз через купол – пропасть глубокая, жутко. Но времени терять нечего. То и дело на крыше снаряды рвутся.