Текст книги "О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ)"
Автор книги: Анатолий Нейтак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
– Нет. Я хотел уточнить: сыэрэтт – это которая из тех штуковин?
– А вы разве?.. о, ну да. Абитуриент-гриннеец, – «Это плоский червь. Что вы хотите от плоского червя?» – Прошу за мной, я покажу.
«И даже уложу головой в правильном направлении, если потребуется».
Что забавно, в своём очаровательном и непринуждённом хамстве старший магистр совершенно не раздражал. Преимущественно потому, что со всей очевидностью не желал кого-либо оскорбить, а просто радел за дело и отбрасывал мелкие, несущественные частности. Да и показатель его харизмы если не бил рекорды, то пребывал на уровне не ниже десятки – а злиться на харизматиков, особенно если те искренне желают тебе помочь, почти невозможно.
Как оказалось (вполне предсказуемо), сыэрэтт – нечто вроде томографа, только для духовного тела. Сложный, основательно экранированный артефактный комплекс для фокусировки восприятия и параллельной фиксации данных несколькими способами, если не созданный под конкретного целителя, то уж как минимум качественно под него откалиброванный.
Вдобавок к экранировке у прибора имелись дополнительные функции, что едва не привело к паре конфузов. К счастью, Румаэре уже сделал в голове поправку на мою сущность плоского чер… абитуриента из Гриннея, да… и счёл нужным предупредить:
– Сейчас мы будем снимать данные в динамике. Фон маны начнёт меняться. Убедительно попрошу не пытаться что-то с этим сделать и просто лежать без движения… Вейлиф?
– Да-да, господин магистр, я вас понял.
– Вот и хорошо. Расслабьтесь… ага… м-м… о?
Плотность маны действительно «начала меняться». Мягко говоря. Сперва она довольно быстро опустилась, создав внутри сыэрэтта этакий магический вакуум…
– Я же просил просто лежать.
– Так я лежу…
– Не удерживай ману в резерве!
– А-а…
После чего, минут пять помучив меня почти-вакуумом (пустой резерв при отсутствии или, вернее, отсечённости от моря маны дарит те ещё ощущения: как будто выдохнул – и не можешь вдохнуть; для жизни не опасно, но очень, очень мерзко!), Румаэре начал нагнетать давление. И донагнетал до такого, что я ощутил себя аквалангистом, идущим на рекорд. На пике этого аттракциона маны в резерве скопилось раз так в восемь от нормы, так что я бы лопнул, если бы снаружи не давило с ещё большей силой.
Жуть.
И хорошо, что мне взрывную декомпрессию не устроили, стравив это всё сравнительно плавно. А то да: лопнул бы, как та мартышка. Которая немножко не пережила брачную ночь со слоном.
– Ну что, доктор, я буду жить? – спросил я, выпущенный на волю (в общей сложности процедура действительно заняла не так много времени, с четверть часа).
– Да. Но плохо и недолго.
– Правда?
– Это будет зависеть от вашего поведения, молодой человек, – пробормотал Восстановитель, играя с моделькой моей увеличенной, раскрашенной в странные оттенки печени, созданной фиксирующим блоком сыэрэтта. – Вы не поверите, если я расскажу, какие странные вещи иной раз творят с собой юные маги и чем это в итоге заканчивается… так. Давайте-ка отойдём вон туда, я включу поле приватности и мы побеседуем о вашей ситуации предметно.
Оставив Тихарта с Кенали, мы отошли.
– Как я понимаю, – сказал Румаэре, – это вы, госпожа Ассур, тот самый лечащий врач юноши?
– Да. Лейта, действующая глава рода.
– В значительной степени приятно. Вы, конечно, работали в основном с симптомами, но хотя бы не навредили. Отдаю должное вашему чутью гармонии.
– Благодарю.
– Не лести ради сказано, незачем и чествовать. Что ж… попробую простыми словами, не слишком увлекаясь ложными аналогиями… знаете, как образуется жемчуг?
– Да.
– Конечно.
– Замечательно, значит, объяснения можно сократить. Моллюск обволакивает попавшую песчинку перламутром не для того, чтобы породить драгоценность, хотя в итоге получается именно она. Моллюск с помощью встроенного защитного механизма пытается избавиться от травмы и боли. Аналогично и с вами, господин Вейлиф. Вам достался кусок чужого духовного тела – и ваше духовное тело стало ударно под него подстраиваться просто для того, чтобы выжить. Во сколько вы приняли судьбу, в семь лет? Раньше?
– В пять.
– Вот даже как? Значит, вам повезло ещё сильнее, чем я думал. Ну, или не повезло, тут уж как посмотреть… впрочем, стороннего вмешательства исключать тоже нельзя…
– Вы полагаете, что надо мной во младенчестве кто-то поработал?
– Скажем так: я бы не стал исключать такой вероятности. Хотя мера необходимой квалификации представляется мне даже не высокой, а высочайшей. Ну, или надо извести на опыты сотни тысяч условно разумных, вроде фуфисов, а потом ещё много тысяч людей. Сами решите, кого вам приятней благодарить за своё появление: слепую силу природы, породившую редчайшее стечение обстоятельств, или очень опытного вивисектора, не чурающегося лезть к механизмам перерождения.
– Гм.
– Лично я могу просто констатировать факты. Итак, кусок чужого духа попал к вам в момент, когда вас ещё, в сущности, не существовало. Попал и не в дух, и не в душу, а точнёхонько в их стык, ровно с такой силой (ну, или с таким расчётом), чтобы результатом не стали ни смерть, ни отторжение по сотне возможных причин, ни увечье одного из тысяч возможных сортов. Нет: вы успешно интегрировали чужой дух. Хотя сложно сказать, кто тут кого интегрировал. Ну да ладно, не моё дело.
«Действительно. Хорошо, что Румаэре – чистопробный профессионал, не хотелось бы расширять круг посвящённых…»
– И в чём заключается моя проблема?
– Как бы вам сказать, – протянул старший магистр без вопросительной интонации, ненадолго зажмуриваясь и поджимая губы. – Аналогия с жемчужницей перестаёт работать. Точнее, её надо изменить. Вы насколько в курсе отношений тела, души и духа?
– Настолько, насколько это доступно не получившему систематического образования Наблюдателю с левыми знаками грани прозрения выше двадцати… сильно выше. Знающему много способов, как своим преимуществом воспользоваться.
– Хороший ответ. Ну что ж, тогда вы имеете шанс проследить за, хм, интегративной механикой. По общему мнению, несколько упрощённому для простоты, душа есть мост между телом и духом. Этакий, хм, лигамент… если снова про двустворчатых моллюсков вспомнить. Но если у них перемычка меж створками раковины устроена просто, то душа – образование великой сложности. Что не удивительно ничуть, если вспомнить, что она суть многомерное образование. Общего с лигаментом ровно одно: высокая, близкая к предельной плотность. Поэтому повредить душу в обычных условиях практически невозможно, разве что только посмертные чары на это способны, причём в исполнении высших магов. Да и то есть гипотеза, довольно-таки близкая к непроверяемой, что повреждается не душа как таковая, а только её… хм, хм… проективная часть. Тот самый лигамент, прокладка меж телом и духом.
– Очень интересно, – сказал я ровным тоном.
– Если интересно – приходите на лекции по оккультивной анатомии, узнаете много нового. Так вот, о вас и о моллюсках. Когда в мантию жемчужницы попадает песчинка, получается понятно что. А вам, как уже сказано, прилетела не песчинка – скорее, распадающийся и потому ставший менее плотным кусок духа, вклинившийся между душой и собственным духом. Так аккуратно, что частью отсёк, а частью даже подменил грани лидерства и разума, не тронув остальные. Можно сказать, треть той створки раковины, что в море маны, да… причём гибрид вышел не только жизнеспособный, но и с потенциалом дальнейшего продуктивного развития, насколько я могу судить. Высшая химерология!
«И решайте сами, насколько вероятно, что подобное чудо случилось само по себе, случайно».
– Душу это не затронуло. Тело, до поры, тоже. А вот дух начал стремительно гармонизироваться. Опережающими темпами. Принятие судьбы в пять лет… ещё и аномалии при этом были какие-нибудь, а? Можете не отвечать, и так всё понятно: в литературе такие случаи описаны неоднократно, в деталях. Так вот: начаться-то гармонизация началась, но с отягчающими, хм, обстоятельствами. Они бы и в более благоприятных имели место, но в обычной деревне… кто-то скажет, что Малые Горки сожгли, чтобы создать правдоподобную предысторию вашего появления в тех краях. Подмена памяти, игры долгожителей… но я-то знаю: вы, Вейлиф, действительно родились и выросли в деревне. В бедном фоне, на пустом хлебе.
– Да?
– Только так и не иначе. Тело и дух всё помнят, причём ту память подделать невозможно. Вы были вынуждены принимать судьбу медного ряда и досрочно, но имея золотую особенность и её серебряное эхо. А золото на три полных ранга выше меди. Естественным образом оно достижимо не раньше выхода на развилку. Чудовищный дисбаланс, просто чудовищный. Но что хуже – дух ваш, по своей природе, как любой вообще дух, крайне пластичный, к этому дисбалансу привык. Для него разрыв плотности сээкатро ханэз… грубо говоря, между пассивным ядром и активными оболочками духа вплоть до ауры – стал естественным. Полагаю, вы ещё и усугубляли его своими опытами с дикой магией. Ваша гибкость ауры поистине феноменальна, ничуть не удивлюсь, если вы можете творить чары хоть… э-э… спиной. А не творить, так поддерживать точно.
– Это плохо?
– Нет, конечно. Но это можно рассматривать как очередной симптом раннего недоразвития духа и хронического дисбаланса ядра и оболочек. К счастью, вы не бросили ситуацию на самотёк, акселерацию притормозили, не давая перейти в гигантизм, типичный для монстров. Но симптоматического лечения при вашем-то потенциале и диагнозе совершенно недостаточно. Уже сейчас каждая новая ступень даст вам с таким подходом дополнительно полтора сантиметра роста – и этот показатель также будет увеличиваться. За шестидесятым – где-то сантиметра два, а то и два с половиной на ступень, за семидесятым, если не остановиться – от трёх до четырёх с половиной… а масса тела станет расти ещё быстрее. Тот же гигантизм, пусть ослабленный, со всеми его минусами.
– И что вы предлагаете?
– Пока – пока! – я не предлагаю ничего. Мне нужно подумать, поднять кое-какие документы, быть может, проконсультироваться с коллегами. Да и новая волна скоро. Но ваш случай меня заинтересовал, а я не привык бросать начинания на полпути. Так что будьте на связи и выполняйте вот какие рекомендации…
Центральный корпус БИУМ, конечно, велик, но для вводной лекции новой волны внешнего цикла даже его просторные актовые залы отчаянно маловаты. Шутка ли – одних только вчерашних абитуриентов (а ныне уже-почти-студентов) на этой лекции собралось тысяч так шестнадцать! Плюс организаторы, плюс охрана, плюс гости университета, родственники, туристы и прочая, прочая, прочая.
Всякой твари по паре.
Так что вводная лекция, она же церемония открытия, проходила под условно открытым небом, на Большой Арене.
Разглядывая восходящие вложенные полукольца трибун, я заметил и кучкующихся в своём секторе эльфов, и занявших ряды пониже гномов, и по-птичьи пёструю группу гостей с дальнего Запада, и орков, и разнообразных зверолюдов, и легальных человеческих химер… клянусь перерождением! Я видел среди пестроты собравшихся на ежегодное действо даже разумных монстров и аж трёх драконов! Последние на трибунах, конечно, не сидели, а парили повыше… и подальше друг от друга. Над правым краем – с ленцой помахивающий крыльями огненный, над центром – бескрылый водный, прячущий змеевидное тулово в паре сотен тонн воды, ну и над левым краем, чуть повыше прочих – замерший подобно статуе, очевидно красующийся воздушный.
Красивые и сильные создания, но желания пообщаться поближе не вызывал ни один. Ибо все трое дружно, как сговорившись, транслировали поистине драконье высокомерие.
Характер мерзкий. Одиночка. Чем искренне наслаждается.
И тут трибуны притихли. Поскольку над ними неторопливо проплыла Нулевая Цитадель: октаэдр воплощённой в металле, камне и чародейском стекле имперской мощи Первого Дома, одним лишь своим присутствием низводящей троицу драконов до подобающего статуса полудиких летающих червяков, не способных на создание чего-то подобного в принципе. Впрочем, на всех остальных Нулевая Цитадель давила ничуть не меньше.
Охренеть она здоровенная! И маной пышет даже сквозь экранирующий барьер седьмого круга, как грёбаный реактор какого-нибудь Звёздного Разрушителя. Наверно, после созерцания такого мегаартефакта даже живое чудище, как оно есть, не покажется таким уж впечатляющим…
Впрочем, не стану загадывать. К чудищам я покамест не совался, даже чтобы издаля, одним глазом, из чистого естествоиспытательского интереса. Ибо ну нафиг.
Мне моя вторая жизнь пока не наскучила!
Но вот Нулевая Цитадель замерла на оси, обозначенной полукольцами трибун, и приопустилась на финальный десяток метров, занимая точно рассчитанное положение. А перед обращённой к собравшимся нижней гранью – и перед не ослабшим ничуть экранирующим барьером – возникла иллюзия полностью лысого и безбрового мужчины с кожей, как будто присыпанной пеплом, и глазами, радужки которых отчётливо мерцали зеленоватым оттенком чародейской оружейной стали.
Нарядом этот персонаж не блистал. Но, учитывая обстоятельства, он мог бы явиться публике хоть в банном халате; едва ли нашлось бы много желающих высказать ему за неподобающее.
– Приветствую всех собравшихся! – грянул негромкий, но усиленный тысячекратно и потому всем прекрасно слышный баритон. Вещал сей, хм, экклезиаст даже не на цантриккэ, а на зантэрэ, имперском классическом то бишь. Ибо традиция. А проблемы не понимающих – проблемы именно не понимающих. – От имени и по изволению владыки Первого Дома и всея Империи Нашей, императора Гэрвыда, третьего этого имени, я, ректор Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз, высший магистр Дысош Возвышающий, отдельно чествую новую волну внешнего цикла и говорю вам: добро пожаловать! Вы явились сюда ради изучения неисчерпаемого в многогранности своей, благородного, возвышенного и возвышающего искусства магического, заплатив немалую цену за такую честь. Знайте же: уплаченная цена не окажется вложением напрасным, усилия ваши в стенах Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз не канут втуне, но окупятся точно в меру таланта и стараний. Со своей стороны, от имени администрации, профессуры и вспомогательного персонала, обещаю сделать всё, дабы учёба ваша шла, как лодка по ровной воде, помех и преград не встречая на пути своём. На сём учебное лето и год пять тысяч восемьсот сорок шестой спешу объявить официально начавшимися! Рэ!
И практически весь стадион в едином порыве, подхватив этот сигнал, взревел:
– РРРЭЭЭЭ!
Древний клич легионеров и Империи в целом, быстро вышедший на полную мощь, в исполнении многих тысяч лужёных глоток (а кое-где и дополнительно усиленный магией), казалось, приподнял чуть выше драконьи туши и даже немного покачнул громаду Нулевой Цитадели. Дысош Возвышающий где-то с полминуты взирал на трибуны, изливающие свои эмоции, а затем неторопливо вскинул руки и опустил их – ещё медленней, чем поднимал. К окончанию жеста снова воцарилась тишина.
– Не стану томить вас длинными речами, – перешёл он на цантриккэ, – ибо речи без вложения маны пусты. Как известно, в Нашем Университете всего девять корпусов, по числу магических школ. И вы, вчерашние абитуриенты, нынешние студенты, также разделены на девять потоков сообразно своим классам и специализациям – пока лишь самым общим. Каждый из потоков также будет разделён, ради удобства и организационной эффективности: сперва на десять групп, а затем и на подгруппы. Сейчас я приглашаю спуститься с трибун на поле всех студентов новой волны с потока воплощения, иначе – формирования! Не спешите, но и не медлите, а также не волнуйтесь: распределение временное, один раз в полугодие возможно сменить и группу, и подгруппу!
Воплощение – без малого самый популярный выбор. По моим (очень примерным) прикидкам, с трибун после слов ректора спустилось более трёх с половиной тысяч разумных. Возможно, даже все четыре тысячи. То есть численность отдельных групп могла достигать четырёх сотен – приблизительно как в батальоне. С другой стороны, подгрупп в зависимости от специализации у воплотителей тоже больше. Направляемая старшими студентами-помощниками, огромная толпа разделилась на десяток толп поменее и просочившись каждая в свою арку, двинулась в направлении главного корпуса. Но ещё до того, как этот процесс подошёл к концу:
– А теперь прошу на поле студентов новой волны с потока преобразования, иначе трансформации!
…и с трибун потекла вниз ещё одна толпа сходного размера. Разномастные алхимики, тоже очень, очень востребованный и популярный выбор.
– … вызов, иначе призыв!..
– … исцеление, или созидание!..
Ага, вот тут черёд Лейты. А также Кенали и Тихарта, конечно.
– … ограждение, оно же разделение!
– … иллюзия, иначе наваждение!
Мой черёд.
В целом иллюзионистов оказалось не так уж много, всего с полтысячи. Соответственно, после разделения на десять получились довольно скромные кучки по четыре-пять десятков в каждой. Но выбрать кучку по вкусу у меня не получилось: изрядно задёрганный старшекурсник, надзирающий над будущей пятой группой, нашипел на меня, тыкая в знак гильдии с двумя звёздами, и отправил в первую.
А я что? А я ничего. Мне сказали – я пошёл. Это ж не выбор между Гриффиндором и Слизерином, не так ли? Программа-то везде одна…
Очень быстро оказалось, что я, выражаясь деликатно, со своим «не так ли» пролетел. И что в первой группе скучкованы преимущественно слизеринцы, то бишь владетельные и высокородные. Те, что повыше уровнями, где-то 40+, да посильнее. Правда, в трындец благородную компанию каким-то чудом затесались ещё орк, разнополые эльфы-близнецы и зверолюд трибы Кошки. Если что, уточню для особых ценителей: зверолюд мужского пола (ну да потусить с живой кошкодевочкой я ещё успею, в БИУМ и не такое водится, как я понял).
Нашу активно переглядывающуюся, но не торопящуюся знакомиться компанию провели через арку с большой цифрой 1 (личный терминал без всякого моего участия пиликнул, автоматически совершая привязку к потоку и группе: удобненько, однако), затем в бодром темпе сопроводили до шестого корпуса, завели в довольно просторную аудиторию на втором этаже и оставили на попечение преподавателя.
Который сходу ошарашил новостью:
– Прежде чем начать организационное собрание группы 5846−1-6–1, назначим старосту. По традиции, староста сильнейшей, первой группы потока сам является сильнейшим и возглавляет десятку старост. Итак, кто здесь имеет ступень выше сорок пятой?
Вот тут-то я и осознал размеры подвоха. Как оно всегда бывает в случае качественного, глубокого и тёмного подвоха, слишком поздно.
Когда взгляд с трибуны остановился на мне.
О моем перерождении в сына крестьянского 20
Этап дв адцатый
– Уважаемый неофит, – смерив взглядом мою физиономию и поднятую руку, сказал препод.
Так-то он, говоря объективно, смотрелся недурно: лет тридцать с виду, шикарная волна вороных волос до ниже попы, перехваченная тремя заколками, рост примерно как у меня, то есть около метра восьмидесяти пяти, осанка танцора, гармоничные черты лица. Щеголеватый без чрезмерности наряд из эльфийского шёлка, ниспадающий-струящийся, словно водопад, на тогу чем-то похожий. Но так как я – не красна девица, мне этот тип сходу не понравился.
Не из-за экстерьера, понятно дело.
Сей персонаж, конечно, вида старался не подавать, но я всё равно чуял: наводить порядок в группе первогодок, пусть даже сильнейшей на потоке, он рад примерно так же, как лошадь грызлу. Младший магистр (то бишь маг ступени 60+, а если точнее, то уже скорее 70-) явно полагал, что может потратить своё время более интересно и продуктивно.
– Да-да, именно ты. Предупреждение о том, что в первый же день иллюзорные маски натягивать не принято, ты просто прослушал, или как?
– Нет. Мой куратор всё нужное изложил, а я не дурак, чтобы пренебрегать мудрыми советами.
– Тогда почему ты до сих пор в маске?
Что за кретинская ситуация. И ведь то, что дурит именно преподаватель, от последствий не спасёт. Что-то мне подсказывает: этот типус не только считает возню с первогодками утомительно-бесполезной, но и не привык прощать свои просчёты другим… вот прям по лицу читается.
Но и не ответить нельзя. Эх.
– Потому что я уродился именно таким, каким сейчас выгляжу. Так уж вышло, господин.
Именно так. Как себя ведёшь, так и назову. Не настолько велика у нас разница, чтобы я прогибался.
Младший магистр беззвучно шевельнул губами, показывая хороший класс безжестового каста, и принялся не просто глядеть на меня, а прямо-таки буровить взглядом. Зрачки у него при этом отчётливо засветились – сугубо в магическом спектре, не наяву.
Разумеется, чем дольше он буровил, тем больше эмоций проступало на его породистом лице. На миг насыщенно-синие глаза сместили фокус на мой знак гильдии с двумя золотыми звёздами. Вернулись к лицу, пытаясь выявить нечто пока не выявленное под новые шевеления губ. Которые закончились тем, что младший магистр слегка дёрнул левым углом рта.
И зажмурился на секунду, сбрасывая усиления зрительного потока. Это как раз трюк из базовых: достаточно «выровнять» ауру, прекращая подпитку.
– Продолжим, – сказал он, как ни в чём не бывало. – Кто имеет ступень выше пятидесятой?
Поднятые руки дружно опустились… за тремя исключениями.
Я. Орк. И зверолюд.
Ой, весело начинается студенчество моё. В человеческой (а также отчасти гномьей) Империи на лидерство среди сливок общества претендуют безродный иностранец да пара нелюдей. И ведь не то даже обидно, что эти трое так высоко взлетели – в конце концов, все мы тут зелень начинающая, все имеем шансы не продержаться даже первого года; обиднее, что свои не могут конкурировать с… вот этими.
Подтвердившими дворянство.
– Так. Может, не станете усложнять и назовёте свои ступени?
– Не могу в старосты, – рыкнул орк. Внушительно так. При том, что рычать явно не хотел, а просто вот такой обычный голос у него. – Они сильнее.
– Насколько я могу судить, – сказал Кот, – я уступаю гриннейцу.
– Отлично, – констатировал младший магистр, – значит, будешь заместителем старосты, а, кхем, гриннеец – старостой. Прошу сюда обоих.
Мы послушались. А куда деваться?
Когда я со своим новым замом подошёл к столу, препод знакомым уже жестом с зажатым в кисти личным терминалом устроил нам, хех, венчание на царство. Его терминал при этом издал сдвоенный звук вроде звона басовой струны, мой – знакомое уже «ди-да-ди-дон!», а тот, что у Кота – нечто вроде «пссст», только более модулированного.
Нетрудно догадаться, что нам упали подтверждающие документы. Но вот затем младший магистр слегка удивил, указав на стопку бумаги на столе рядом с чернильницей и спросив:
– Кружевом Словес владеете?
– Нет, – Кот.
– Да, – я. – Но зачем бумага, если можно в терминале всё оформить?
– В терминале вы всё потом продублируете, – чуть усмехнулся препод, – а вот вести документацию для архива придётся по старинке. Традиция.
И присел за стол с краешку, утыкаясь в свой терминал и почти демонстративно самоустраняясь от процесса. Ну да, ну да, бросьте котёнка в воду, авось выплывет…
К счастью, я отнюдь не котёнок. Да и зам мой нынешний… мы с Котом переглянулись.
Что можно сказать вот так, сходу? Силён. Уровень где-то пятьдесят третий или даже чуть выше. В самом деле уступает мне, но далеко не фатально. Ростом тоже уступает, но не сильно; а если свои ушки-на-макушке, заострённые и с половину ладони размером, вытянет вверх, то вполне сойдёт за ровню.
Лицо чуть менее выразительное, чем у людей, но всё те же подвижные уши отчасти возмещают дефицит активной мимики. В тёплом и ровном приморском климате напяливать на себя избыток тряпок он не стал, поступив почти как я и ограничившись тёмно-зелёной накидкой до середины бёдер, из-под которой самым краем показывался… ну, нечто вроде короткого дхоти или, может, килта. Специфическая такая штука и даже очень: в полулюдских северных диалектах термином макхатсу называют любую одёжку-для-чресел, от трусов и шортов до юбок и даже, хех, гульфиков с прочими… котеки. На ногах (а Коты пальцеходящие) у моего зама имелись опять же специфические получеловеческие сандалии на босу ногу – пиршахо. Такие держатся ровно до момента, пока пальцы ног чуть сжаты, и слетают, как только Кот захочет совершить к цели мощный рывок. Кстати, помимо знака потока на правой стороне груди у него на левом плече красовалась лента с хитрым узором. На один из (немногих) мне знакомых клановых узоров он не походил, но запомнить я его запомнил.
Поищу потом в библиотеке.
Благодаря большому количеству открытого тела всякий, имеющий глаза, мог видеть, что этот конкретный Кот – не редкий, а вполне типичный. Серый, полосатый, с почти человеческими кистями рук (правда, пальцы покороче и их всего четыре… что создаёт некоторые сложности при изучении магии, так как жестовый компонент надо адаптировать под такую анатомию). Глаза жёлто-зелёные и радужка шире людской, но всё-таки не дотягивает до звериных пропорций; зрачки круглые, взгляд спокойный.
Закончили оценку и кивнули мы друг другу практически одновременно. Сработаемся.
Встав за кафедру, я оглядел аудиторию.
– Всем привет. Начнём знакомство. Итак, я – ваш новый староста, Вейлиф. Из Гриннея.
– Чернородный, что ли?
– Учтите на будущее, что более корректное и вежливое наименование для таких, как я – хынтош, или подснежник, или берзай-дан на современном зальмарском. Но да, разумеется, вы можете называть меня и чернородным… со стороны господ из высоких и владетельных родов, уступающих как ступенью, так и возрастом звучит довольно жалко, но кто я такой, чтобы мешать вам позориться? Так вот…
– Да ты старше меня, дылда!
– … как я начал было говорить, пока меня не прервал один дурно воспитанный господин в третьем ряду, помимо иных достоинств, хвастать которыми мне не позволит скромность, я прошёл аттестацию в гильдии «Жезл и Кинжал» на две золотых звезды…
– Ты! Чернородный! Не смей меня игнорировать!
– … причём боем и победой. Поэтому я бы не рекомендовал вам вести себя как тот господин…
– Ты хоть понимаешь, кого оскорбляешь?
– … который даже до сих пор не осознал своего положения.
И действительно: не осознал. Потому что безмолвный безжестовый каст, с помощью которого я без лишней помпы организовал вокруг одного крикуна барьер безмолвия (односторонний), заметить не так-то просто. А во время действия мои чары, так скажем, ещё более малозаметны.
Не каждый монстр различит, где уж этому комнатному благородию, поднявшемуся, по всему судя, скорее на еде с эликсирами, чем на неустанных трудах и риске…
– Неужели вы заставите нас ходить согбенно, господин староста? – поинтересовалась девушка лет шестнадцати, сидящая в первом ряду, и нарочито фальшиво изображая испуг.
– Разумеется, нет, – улыбнулся я ей. – Но вот к вежливости и взаимному – подчеркну: взаимному! – уважению я постараюсь приучить всех. В меру моих скромных возможностей, да. А теперь сделаем так: я буду по очереди вас вызывать сюда, за кафедру, а вы будете представляться. Заодно обновим наши контакты в терминалах. А пример подаст мой заместитель. Прошу.
Я присел за стол рядом с кафедрой, уступая место, и Кот не подвёл:
– Чистого простора вам, равные! – дипломат, однако. Господами, по имперскому обычаю, звать не стал: они не его господа. Свободными, по обычаю полулюдей, тоже не назвал: со свободой тут, как я уже успел понять, сложно, и не все в неё в принципе верят так, как потомки лабораторного мяса, за право жить своим умом в своё время платившие кровью и душами (преимущественно собственными, но и с живорезов северных плату взимая). Однако он грамотно подхватил брошенную мной нить, про взаимное уважение, и нашёл архаичное, но вполне уместное в нашей ситуации обращение. – Моё имя – Сахт-Нирар, я счастливо рождён в клане Шепчущего Ковыля трибы Кота. Больших боевых заслуг нет у меня, но полную сотню имеющих таковые могу я сокрыть в прериях… на любой срок.
Ага. Значит, мастер иллюзорной маскировки, даже, возможно, не территориальной, а групповой. Это, кстати, тоже чары не пятого, а скорее шестого круга, если не выше; и лично я повторить такое не возьмусь. Даже если надо замаскировать лагерь на отдыхе, а не кочевье.
Тут без профильных особенностей и способностей – никак. Мозги закипят.
– Спасибо за откровенность, равный, – сказал я. И спросил:
– Кто следующий?
…когда ни много, ни мало сорок два челов… то есть разумных существа должны встать за кафедру, представиться и сказать о себе пару слов (иногда самостоятельно, иногда с помощью моих наводящих вопросов), а потом вернуться на место, такая процедура занимает больше времени, чем можно было предположить. Особенно если учесть, что некоторые из особо нежных цветочков имперской оранжереи явно не привыкли даже к такой вот, сильно урезанной версии публичных выступлений.
Далеко не все они, но некоторые из них – смущались. Мялись. Теряли дар речи. Шептали так, что даже я, сидящий рядом, еле разбирал сказанное (глубоко вдохни; медленно выдохни; ещё раз: вдох и выдох, вдох и выдох… а теперь повтори то же самое немного громче и разборчивей, пожалуйста; вот и умница, ничего сложного, правда? В следующий раз станет легче).
Они попросту были детьми – в основном. Ну ладно, подростками.
Не намного лучше, как по мне.
И я начал понимать нашего младшего магистра, оперативно самоустранившегося от всего этого. Сразу видно опытного человека.
В группах с более высокими номерами, как я успел заметить, народ в целом подобрался постарше и посамостоятельней, пусть и ниже ступенями. А если не ступенями, то рангами классов. Ведь что такое, в сущности, чары пятого круга, освоение которых открывает дорогу в БИУМ? Это – если нормально учить, а не брать как классовую способность или особенность – достижение, посильное отпрыску простецов с его или её хилым классом где-то в районе полусотенного уровня. То есть магический, но обычный класс на десятом, необычный на 25-м и выдающийся на 50-м как раз после продвижения до серебра и получения личного дворянства позволит уверенно выучить магию пятого круга. А вот раньше 50-го, с необычным классом… ну, если совсем уж извернуться, можно и справиться. Теоретически.
Но в сильнейшую группу БИУМ с такими вводными не попасть.
Здесь, среди сильнейших, правили бал потомки высоких и владетельных родов. Имеющих как минимум серебро аккурат с 25-го. Для обладателей классов более высокого ряда учить профильные чары легче; именно для серебряных иллюзионистов пятый круг – первый из высоких, или продвинутых – уверенно доступен на ступени 40+. Для золотых – даже на 30+. При этом достигают этих вот 30+ и 40+ дворяне довольно рано. А почему бы и нет, если им для этого достаточно просто вкусно и полезно кушать?
