Текст книги "О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Нейтак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Пара замаскированных, пусть и по-разному, особ не шелохнулась. Но некое ощущение сродни интуиции подсказало, что Мэсфэр и обладательница глубокого, сочного контральто активно общаются, обсуждая сказанное и подразумеваемое. Просто не вслух.

По крайней мере, я и Лейта – общались.

«Как всё прошло?»

«По обыкновению, неплохо. Или ты ждёшь похвалы своему дару оратора?»

«Нет».

«Как бы то ни было, предложение сделано и не отвергнуто сходу. Остаётся лишь ждать. И… лично я до сих пор не уверена, что взваливать на себя дополнительную нагрузку разумно».

«Конечно, неразумно! В ближней перспективе. Но чем больше у нас крепких подвязок, деловых и дружеских, с власть имущими из старых владетельных родов, не обязательно гриннейских…»

«Ой, не начинай опять. Я же согласилась с твоими аргументами, чего тебе ещё?»

«Извини, но меня по-прежнему беспокоит не разрешённый до конца конфликт с…»

– Хм, хм, – нарушил тишину Мэсфэр, заставляя меня прерваться. – Не могу сказать, что ваша, так сказать, исследовательско-прикладная инициатива застала меня врасплох. Но именно такой акцент… что ж, скажу без лести: ваш дуэт умеет удивлять. И, пожалуй, сумеет кое-чему… научить. Предварительно я готов пойти вам навстречу, но с одним условием.

– И это? – Лейта чуть склонила голову набок, одновременно слегка приподнимая правую бровь.

– О, ничего неожиданного. Но прежде чем проталкивать тему аугментаций среди своих сородичей, я бы хотел иметь на руках хоть какие-то положительные результаты.

– Это естественно. – Ну да: кому охота прослыть пустозвоном, ведущимся на яркую обложку?

– Но принять участие в проекте лично и всерьёз я смогу едва ли, – незамедлительно уточнил Мэсфэр с извиняющимися нотками в голосе, разводя руками. – По крайней мере, пока он остаётся не более чем любопытной идеей. В моём расписании для этого просто нет места. Зато я готов выдать вам помощника, достаточно компетентного в части теории и практики големантии. Точнее, помощницу.

– Отец…

– Позвольте официально представить: Ядва, моя младшая, четвёртая дочь от пятой супруги. Она же студент третьего года с потока общей артефакторики. Углубить знакомство вы сумеете и без меня; к слову, с различными мелкими вопросами, касающимися общей сделки по биоскафандрам, тоже можете смело обращаться к ней. Она либо разрешит их сама, либо задействует семейные связи.

– Благодарю за понимание и щедрость, – поднявшись, неглубоко поклонилась Лейта (я молча отзеркалил её жест, правда, не поленившись склониться поглубже… пусть и не слишком глубоко).

– Ничего-ничего, это просто мой долг, – как бы отмахнулся Мэсфэр, но через щёлку в его вновь слегка приоткрытой маскировке плеснуло довольством, уж не знаю, насколько наигранным и к чему конкретно относящимся; возможно, дело тут вовсе не в удачной сделке – сколько таких за свою карьеру он заключил? Счёт на тысячи, мне кажется – а скорее в чём-то личном. Семейном.

Прозрачный намёк на то, что мы с Лейтой сумеем чему-то научить, я отнюдь не пропустил мимо ушей. Не на Ядву ли в качестве ученицы намёк, хм?

Очень на то похоже.

Толком пообщаться с дочкой Мэсфэра сразу же у нас не вышло. Виной тому не одно лишь нежелание с её стороны (хотя вдали от отцова пригляда отношение ко мне, чернородному, раскрылось до пределов, самую малость не дотягивающих до полноценно оскорбительных). Просто у всех троих учебное расписание тоже выходило весьма плотным. Однако Лейта успела договориться о том, что в ближайшие выходные Ядва придёт к ней – то есть к нам – в гости для того самого делового общения.

А может, и не только делового. Там уж как пойдёт. Если бы старший магистр выражался яснее и хоть намекнул, какого направления нам желательно держаться в общении с его дочуркой…

Так. Стоп и стоп. Почему это меня упорно тянет принижать Ядву даже в мыслях?

– Это очевидно, – хмыкнула Лейта, не в первый раз чуть ли не мысль мою считав. Иногда её мощно усиленная нерядовым интеллектом проницательность даже пугает… – Проблема в том, что вы с ней почти диаметрально различны. Парень и девушка, выскочка и родовитая, перспективный маг и калека…

– Калека?

– Да. Ты мог не заметить, но моё чутьё жизни обойти или блокировать куда сложнее; суть в том, что в Ядве ещё больше от голема, чем в её отце. Тот – магомеханизм наполовину, а она – почти на две трети.

– Ого! Это же…

– Именно. Почти наверняка дело в каких-то медицинских проблемах. Причём крайне серьёзных.

– Вот как…

– Именно, – повторила Лейта. – Но если на полную включить бездумные стереотипы, чего ты, как правило, избегаешь, то с твоей башни она – балованная принцеска, родившаяся в пурпурной люльке и по праву рождения имевшая всё, чего пожелает. Ну а с её стороны ты – возмутительно юный, но успевший её безнадёжно обогнать, здоровенький, удачливый и так далее. Почти единственный минус – лицом не вышел и ещё с манерами из-за происхождения всё грустно. Но для мужчины не быть писаным красавцем далеко не так болезненно, как для женщины. Кстати, я своей чистокровной мордашкой тоже Ядву раздражаю, но меньше. Как ни забавно, но то, что мой постоянный партнёр такой, в её понимании, неказистый – слегка примиряет её с реальностью.

– Итого нам придётся не только работать с ней, но и по мере возможности бороть её мозговых тараканов, раскормленных до размера мерцающих гончих. Весёленькая перспектива!

– А никто не обещал, что будет просто.

До тех самых выходных и запланированного разговора с Ядвой случилось ещё одно вмешательство в ранее выстроенные планы. Новость довела до меня, как ни странно, не кто-нибудь, а Тиэле. Ну, та самая более-чем-двухметровая бронзово-платиново-алая красотка-на-любителя, смахивающая на главную героиню хентая, которую я как мог оградил от посягательств четвёрки не шибко умных студиозов.

(Успешно, к слову: во всяком случае, о новых поползновениях в её сторону я не слыхал, даром что пускать на самотёк вопрос не стал и несколько раз специально интересовался развитием ситуации).

– Вейлиф! Эй, Вейлиф!

– Тиэле?

– Помнишь ещё меня? Приятно. Знаешь, есть к тебе разговор. Давай отойдём ненадолго.

– Ну, разве если ненадолго…

– А вот сейчас обидно было… шучу. Немного. Можешь этот свой купол приватности поставить?

Без долгих слов организую запрошенное.

– Шикарно! Собственно, я о чём. Тут ребята годом старше вечеринку устраивают…

– Не интересует.

– А зря, – Тиэле посмотрела на меня этак… не просто свысока, что позволял её выдающийся рост, но ещё и с некоторым намёком. Почти сурово. – Дело даже не в том, что вечеринка эта особая, кого попало туда не приглашают и прочее такое. Дело в том, что именно тебе я бы не рекомендовала на приглашение плюнуть. Или прийти одному.

– Ты что-то знаешь?

– Да, но прямо сказать не могу, – красотка-на-любителя выразительно почесала левый висок и не менее выразительно потёрла горло. – Только намекнуть, прозрачненько и без нюансов. Сугубо из моей к тебе симпатии.

– Ну, намекай.

– Да я как бы уже. Приходи обязательно, с подругой. И будь готов к… разному.

Тиэле снова потёрла левый висок.

– Так. Давай-ка попробую угадать, а ты знак подашь.

Я сделал жест, словно обводя вокруг своего черепа круг, и подвесил в воздухе прозрачную цифру 4.

– А ты догадливый. Да, именно они.

– Понятно… где? Когда?

Мой терминал выдал звуковой сигнал пришедшего сообщения.

– Ясно и спасибо. Последний вопрос: ты сама там будешь? И… с кем?

– Буду. Не с тобой… к сожалению.

– Помощь нужна?

– Скорее нет. Мне… нормально. Да не, я серьёзно, не смотри так!

– А как ещё прикажешь смотреть, с учётом… – я тем самым жестом потёр свой висок.

– Вот именно поэтому мне нормально. Ты поймёшь.

– Надеюсь. Потому что если я не пойму…

Тиэле улыбнулась кривовато, но ничего не сказала.

А я при первой же возможности изложил наш странноватый разговор Лейте. Да и как бы я обошёл эту тему, коль скоро планировал явиться с нею в качестве пары?

В принципе, я от этой обязательной вечеринки чего-то особо невероятного не ждал. Все вечеринки более или менее похожи друг на друга – особенно в университете. То есть в месте, где уже сравнительно взрослые разумные обоих полов впервые оказываются вдали от плотного присмотра со стороны своих семей, вкушая попеременно как лимоны ответственности, так и вишенки (условной) вседозволенности.

Так что да. Я ждал небезызвестной триады из музыки, секса и Веществ.

Настораживала же в основном обязательность явки и организаторы веселья. Да кто угодно на моём месте напрягся бы, узнав, что его приглашают ребята – а может, и не ребята, или не только ребята – из Четвёртого Дома, то бишь имперские менталисты.

И что отказаться нельзя.

Точнее, можно, но (если верить Тиэле, которая вообще-то твёрдо верила в то, что говорит) с такими последствиями, что лучше поддаться.

Ну да ладно. Живы будем – не помрём. Не заабьюзят же там нас до полной потери сознания! За попытки выйти за рамки круглоголовым надают по их круглым головам до характерного звона. Всё-таки Четвёртый Дом – не Первый… они даже, если побыть чуточку патриотом, не Гриннеи.

Но первым номером шёл всё-таки разговор с Ядвой. Который поначалу откровенно не заладился. Да уж… однако Вейлиф – не какой-то там двенадцатилетний юнец, Вейлиф на самом-то деле опытный и умный, прошаренный тип…

Короче, я довольно быстро и технично слился, оставляя девушек наедине. И дело, то бишь диалог, с некоторой пробуксовкой тронулось с места, а там и бодренько так покатилось вперёд.

Потому что Лейта тоже опытная и умная. И обаятельная. Умеет вызывать на откровенность.

А я, помимо прочего, не гордый: могу просто постоять в сторонке, послушать… иногда нашёптывая ей на ушко, незаметно для Ядвы, какие-нибудь Умные Мысли. Да, это паллиатив; да, рано или поздно мне всё равно придётся налаживать с Ядвой прямой диалог, а не такое вот заочное безобразие. Потому что тот самый неявный посыл Мэсфэра никто не отменял, а игнорировать даже неявные инструкции старшего магистра – ну, попросту неумно.

Пока же – вот так.

– С чего бы мне быть обиженной на отца?

– Прости, если я лезу не в своё дело, но мера твоей големизации… эм…

– Хо-ха! Хо-ха-ха! Извини, но это действительно смешно. Ты что же, решила, будто он на мне опыты ставил или там из идеологических соображений… хо-ха-ха-ха!

– А… на самом деле?

– Ой, да не деликатничай. Я давно не ребёнок, в нынешнем виде существую уже больше половины жизни, понемногу теряя свои живые части…

– И… сколько вообще ты…

– Говорю же, не деликатничай. Ты целительница, тебе не идёт. Мне тридцать один год, ступень – пятьдесят третья… на которой я зависла уже лет одиннадцать как, нет, даже двенадцать. Тебе, наверно, и не понять, каково это, ты-то здорова прям идеально, как любой целитель…

– Ну почему же не понять? Отвечу на откровенность откровенностью: мне уже 85, но до недавнего времени, при былой главе рода, я считалась генетическим мусором, не способным даже пороговой ступени достичь, полусотенной. Ты на дюжину лет зависла на 53-й? Ну, я примерно то же время висела на 44-й.

– Что⁈ Ты…

– Не лгу, и твои чувства не лгут тоже. Это непростая история и не чисто мои секреты, но если без лишних деталей, скажу так: своим нынешним положением и рангом младшего магистра я ПОЛНОСТЬЮ обязана Вейлифу. Хотя сам он свою роль… приуменьшает. Но это не я из милости заметила и пригрела одарённого чернородного – это он оказал мне огромную честь и показал… новые тропы к вершинам.

– Э-э… но…

– Нет-нет. Не мой секрет. Расспроси его сама при случае. Может быть, он доверится тебе. Но даже если и нет – не обижайся: каждый маг… нет: каждый разумный… имеет право хранить свои тайны.

– … я в шоке.

– О, это ещё не шок. Если бы ты только могла предположить… но ладно, оставим это. Значит, ты големизирована настолько интенсивно по медицинским показаниям?

– Да. Это вроде как один из тёмных секретиков Первого Дома, но по факту все, кому надо, и так в курсе. Говоря кратко, силе сопутствует слабость, выдающийся талант в големантии оплачивается не менее серьёзными изъянами. Кому-то везёт с пропорцией талантов и изъянов, как тому же ректору, который на дороге в высшие магистры только ступни на протезы заменил. А мне вот в маго-генетической лотерее выпал не совсем уж поганый расклад, но вполне себе дерьмовенький… средней степени. Ведь до пороговой пятидесятой я всё-таки добралась. Успела.

– А… часто не успевают?

– Тех, которые вовсе не имеют шансов дорасти до полусотни, Первый Дом отсеивает ещё на этапе эмбрионов. И даже тех, у которых маловато шансов стать младшими магистрами. Никому не улыбается плодить заведомых калек. К счастью, обычно скорость прогрессии синдрома Хышэфа-Энэкхири можно определить, пока будущий маг ещё только бластула. К сожалению, синдром – не чистая генетика, от духовного развития с классовой эволюцией зависит не меньше. Ну и конкретно в моём случае, как говаривал один забавный парнишка, «не повезло, не фартануло».

– Ты довольно откровенна.

– Привычка. Да и что на пустом-то месте муть поднимать? Смысл? Папуля явно рассчитывает, что испытателем для ваших аугментаций стану я. То есть доступ к моей полной медкарте у тебя появится так и так. Поэтому проще сразу говорить о проблеме прямо.

– Но в чём выражается твой… случай? Можно мне тебя обследовать?

– Да запросто, я вся твоя – ну, сколько меня ещё осталось. Действуй. Что же до моего случая, то на синдром Хышэфа-Энэкхири наложились…

И Ядва с Лейтой без подготовки перешли на такой густой целительский жаргон, что я попросту перестал понимать две трети сказанного. Начисто. Только отдельные уже знакомые термины выхватывал: базиаль, нейросома, вторичный гликогеноз… нахватался по верхам, как говорится, ибо имея в подругах целительницу, нельзя не нахвататься – но не более.

– Да уж, – вернулась к человеческой речи моя боевая подруга спустя без малого четверть часа. – В целом, если подытожить, этот ваш сложносочинённый синдром ХЭ – действительно оборотная сторона таланта. Причём опять-таки прослеживаются параллели с практиками Ассуров.

– Да?

– Именно так. До классовой эволюции у меня была серебряная особенность – Зрячие Руки. Если без деталей, то я (как и все сородичи) платила за повышение чёткости и глубины восприятия, а также мощную визуально-тактильную синестезию катастрофической магической близорукостью. А в твоём роду частью наследия является гиперчувствительность к тонким структурам материалов…

– Это называется Чтение Паутины Сияний. Особенность золотого ряда. Как и парная особенность того же ранга – Плетение Паутины Сияний.

– Не в названии суть, а в том, что эта штука перегружает духовную периферию и делает базиаль не такой прочной, как обычно, у магов без таких вот… обоюдоострых родовых преимуществ. Ведь что такое, по сути своей, чувствительность? Это способность ловить сигналы, реагировать на них. А когда сигналов слишком много из-за сверхчувствительности? Что ж, тогда перегруженная нервная система начинает отказывать, не менее перегруженная духовная периферия – от оболочек и до динамической сети – становится скорее хрупкой, чем гибкой, как должно быть в норме, и гармония живого организма рушится. Понемногу, но неотвратимо – причём тем вернее и тем быстрее, чем выше родовой талант.

– Примерно так, да. Ты очень быстро разобралась в сути проблемы. Может, и лечение какое-нибудь предложишь? Настоящее.

– Ну…

– Смелей! Ох, знала бы ты, какие идеи выдвигали эти, из Третьего Дома, чтобы помочь Первому с нашей бедой! Какие средства пускали в ход, какие опыты на нас ставили… а толку? Кроме всякой наглухо незаконной дряни с гарантией помогает только полная блокада особенности – но големант-артефактор, чьи пальцы и разум глухи к Паутине Сияний, уже не может зваться членом Первого Дома. Это как слепой художник, как парализованный воин, как безумный учёный…

– Согласна. И самое простое, что я могу предложить – примерно то, за счёт чего я получила свой титул Возвращающей.

– Что? Фенопластическая регенерация⁈

– Да. Правда, в твоём случае масса имплантата вдвое превысит массу оставшихся родных тканей, да ещё ряд дополнительных проблем придётся решить… возможно, вместо чудес второго ранга придётся использовать третий ранг… но такой паллиатив всё же лучше големизации.

– Паллиатив?

– Конечно. Может, специфика целителей из иных родов и не позволяет делать то, что делаю я, но уж начиная с уровня старших магистров, используя Купель Нэррья, представители Третьего Дома должны делать нечто подобное без особых сложностей. Однако не делают – потому что это не решение проблемы, а типичное симптоматическое лечение. Ведь особенности, разрушающие тело и дух, остаются, генетика с духовной анатомией не меняются. И даже хуже того: с высокой вероятностью операция даст толчок к ускорению дегенеративных процессов.

– И всё же, если прибегнуть к этому способу… каков будет результат? Точнее, сколько времени мне удастся выиграть и сколько ступеней я успею пройти, пока синдром не отыграет своё назад?

– М-м… точно не скажу. Для этого надо понаблюдать процесс в динамике. Но…

– Ну хоть примерно!

– Если примерно, то в самом скверном случае паллиатива хватит на срок от пяти до двух лет. Ну и ступеней примерно столько же, если не делать в развитии упора на альтернативные школы магии. Тогда есть шанс подняться повыше. А вот более интенсивная практика родовой магии гарантированно ускорит как личный прогресс, так и течение синдрома. После чего ты вернёшься в такое же состояние, как сейчас, а то и того хуже.

– Хо-ха-ха-ха! – практически взорвалась своим необычным низким смехом Ядва. И хохотала вот так, взахлёб, слегка истерично, чуть ли не минуту.

После чего, поуспокоившись, выдала:

– Отличная новость, просто отличная!

– Неужели?

– О, разумеется! При моей стадии синдрома Хышэфа-Энэкхири подъём хотя бы на пару ступеней – настоящее маленькое чудо! Да ладно подъём, я и без него бы обошлась. Одна лишь возможность снова почувствовать себя полноценным магом, почувствовать себя полностью живой… даже ненадолго… и ты ещё сомневаешься, что этому стоит радоваться? Хо! Хо-ха-ха-ха!

Я покивал сам себе. Ну да, логично.

И мой собственный случай на этом фоне, кстати, смотрится невероятно выигрышно. У меня-то впереди маячит полное исцеление с дополнительными бонусами за старание…

Хотя и случай Ядвы не безнадёжен, о чём они с Лейтой как раз заговорили. И даже более чем просто заговорили:

– Вот. Я подключила эту живую перчатку к афферентным нейронам – тем, что ещё остались. Давай, попробуй коснуться чего-нибудь. Ну, как оно?

– Я… чувствую?

– Что именно?

– Почти то же, что чувствует живая кожа! Срочно, дай мне что-нибудь горячее или холодное!

– Вот. Лёд, конечно, уже подтаял, но…

– Я чувствую. Понимаешь? Чувствую! Не просто знаю из-за сигнала температурных датчиков, не просто получаю данные проприоцептивной сетки – реально чувствую! Холод, текстуру, давление, даже…

– Осторожней! И не размахивай так ножом…

– … даже боль. Почти настоящую. Как… как ты это сделала⁈

– С моим новым классом – довольно легко. Метаморфизм позволяет вырастить всякое: например, такую вот перчатку из живой человеческой кожи.

– Чьей?

– Ну, на первый раз я особо мудрить не стала, так что это – моя кожа. Воплощение по образцу, если точнее, поэтому долго она не проживёт. Ну а подключение к нейронам – это уже так, задачка на знание анатомии пополам с небольшими целительскими хитростями. Демонстрация биологической аугментики.

– И она удалась, да ещё как! Настоящие чувства… бездна! Это… это…

– Успокойся.

– … хух. Я уже. Маг я или кто? Но всё же у меня куча вопросов. И главный: почему эти скашшэр из Третьего Дома не сделали что-то подобное? За все эти века, за тысячелетия! Это ведь довольно простая штука, не что-то исключительное, я права?

– Не спеши осуждать Третий Дом.

– Почему бы это?

– Уж не из целительской солидарности. Просто…

– Просто – что? Не молчи!

– Я думаю, это ловушка опыта. И попасть в неё может кто угодно. Если на то пошло, Первый Дом те же самые тысячи лет развивал големантию в самых разных проявлениях; но кто мешал вам сделать не такой уж широкий дополнительный шаг и в дополнение к мёртвым механизмам использовать живые? Хотя бы не полностью, или временно оживлённые, или имитирующие жизнь?

– …

– Молчишь? Вот и с Третьим Домом такая же ерунда. Консерватизм мышления и свобода мысли не то что несовместимы – они антагонистичны! И если бы Вейлиф меня не подтолкнул, я бы до сих пор…

– Вейлиф то, Вейлиф сё. Опять этот Вейлиф!

– Он тебе не нравится. Даже после того, как его идея дала тебе… вот эту перчатку. И перспективы на много большее.

– А с чего бы мне, э-э, любить этого наглеца? Он же места своего не знает! Ты там была, ты видела: мальчишка этот с моим отцом говорит, как с равным! Со старшим магистром Первого Дома!

– А-а, так тебе за отца обидно, – «догадалась» Лейта.

– Вот ещё. Да кто твой Вейлиф вообще такой, чтобы я на него обижалась?

– Хорошая попытка, но нет. Я ведь уже говорила: чужие секреты не выдаю.

Тихий вздох.

– Тогда вернёмся к теме, – решительно и ровно постановила Ядва. – Что нужно, чтобы сделать из такой кожи вместо перчатки… хм…

– … комбинезон на всё тело?

– Да!

– Как ни забавно, но не так уж многое. Вопрос не столько в изготовлении таких аугментов, сколько в их совместимости с… основным организмом. И – одновременно – голем-элементами…

– Не томи, рассказывай!

– А ты не торопи. Видишь ли, первым делом мне придётся напомнить одно из базовых правил. Чем проще система, тем она надёжнее, стабильнее и меньше нуждается в пригляде.

– Хочешь сказать, что идея собрать кадавра из моей живой части, големизированной части и сверх того кусочков аугментированных – плохая идея?

– Да. Ты и сама должна это понимать.

– И-эх. Понимаю, что уж…

– Чем живое отличается от магомеханического – не мне тебе объяснять. А вот аугменты вроде этой перчатки… их роднит с механикой то, что это – внешние для организма, подключаемые элементы. Можно их чинить, хотя починка больше похожа на исцеление; можно заменять; можно модифицировать – причём куда свободнее, чем полноценно живые ткани с органами.

– А чем они похожи на живое?

– Степенью интеграции. Живое должно получать питание и энергию, чтобы не умереть – то есть аугменты придётся подключать к кровеносной системе, а скорее даже интегрировать в неё. Аналогично и одновременно надо интегрировать аугменты с духом, с его ядром прежде всего. Операция по вживлению затронет и базиаль, и ординаль, и даже, пусть в наименьшей мере, персональ – всё!

– Звучит сложно. И рискованно.

– Да, но иначе и стены возводить не стоит. Только такой вот хорошо интегрированный аугмент не просто заменит встроенную големику, вернув телу полноценную чувствительность – это мелочи, которые приятны, но ради которых едва ли стоит стараться…

– Мелочи⁈

– Да, мелочи. Потому что насчёт основной цели мы с Вейлифом не шутили: хороший аугмент может заменить повреждённые части тела и духовные оболочки во всех аспектах. А как прямое следствие – может развиваться и расти вместе с аугментированным.

– Ты… не шутишь?

– Я – целитель. По рождению, по призванию, по выбору. Я не шучу с такими материями. Никогда.

– …

– Расслабься уже, Ядва. Я всё понимаю и нисколько не в обиде.

– …

– Вот, сока выпей. Он холодненький, вкусный.

– … я почти не чувствую вкусов. Последние года три я лишь с усилием отличаю слоёное тесто от бумаги.

– …

– Расслабься. Уж ты-то в этом не виновата.

– Всё равно прошу прощения.

– Ерунда. Ты мне надежду подарила, я – да и весь Первый Дом – за такое… даже и не знаю, чем за такое надо отдариваться. Если по справедливости, эквивалентно полученному. Наверно, если у проекта аугментации появится ощутимый положительный итог, придётся Империи поднапрячься и выделить Ассурам землю с магическим оазисом. Подходящего спектра, конечно, не абы каким.

– Да?

– Да! Меньшим за ТАКОЕ не расплатиться!

«Похоже, синдром Хышэфа-Энэкхири – гораздо более серьёзная проблема, чем нам казалось».

«Если у Дысоша Возвышающего из-за него всего лишь ступни механические…»

«Да. Масштаб явно недооценён. Но при всём сочувствии к серьёзно пострадавшим, вроде Ядвы – для нас, точнее для тебя, это лишь плюс, верно?»

«Только если удастся продвинуться с решением».

«Хэй, Лейта, больше веры в себя!»

«Скромность надёжнее самонадеянности».

«Ну, тут не поспоришь…»

Обязательная к посещению вечеринка мозголазов не нравилась мне практически всем. В том числе и адресом. Казалось бы, в БИУМ места – хоть на дирижаблях рассекай! Но нет: господа организаторы выбрали точкой сбора относительно уединённый особняк на окраине имперской столицы. Весьма и весьма вероятно, принадлежащий Четвёртому Дому и в силу этого отчасти экстерриториальный.

Понятно, что эта самая экстерриториальность сильно ограничена. Не особо вылезает за рамки, что устанавливаются простой частной собственностью на некую территорию. То есть речь не об официальном представительстве Дома и тем паче не о «домашнем» оазисе.

Но всё равно неприятно. В том числе из-за двойственности.

Разумеется, в каком-нибудь дикоземье, где не действуют никакие правила, кроме банального права силы, риск столкнуться с какими-то неприятными трюками выше – но там и отбиваться можно любыми доступными средствами, не особо оглядываясь на законность. А вот в месте проведения вечеринки законы Империи действовали… но частично. Увы, я не настолько хорошо знал законодательство, чтобы свободно ориентироваться в том, что стоит терпеть, а на что уже можно огрызнуться – и с какой силой.

Да, паранойя. Но хэй! Лучше быть насторожённым на пустом месте параноиком, чем излишне беспечной мышкой в мышеловке!

А ещё мне не нравилась форма одежды, тоже навязанная чужими правилами. Из-за этих клятых правил мне пришлось расстаться с любимым комбинезоном-поддоспешником, нацепив хиссэй – чисто имперскую традиционную хламиду до нижней трети бёдер, отчасти напоминающую римскую тогу (или, может, скорее греческий хитон; не разбираюсь в древней моде). Как бы то ни было, в хиссэе я ощущал себя примерно так же неловко, как викторианский джентльмен, вздумавший нацепить шотландский килт. И отчасти по тем же причинам.

Ибо да: хиссэй правомерно сравнить и с кимоно – так как дополнительного нижнего белья к нему не полагается в принципе, отчего тот самый ветерок вокруг интимных частей тела…

Проехали.

Несколько утешало меня лишь созерцание Лейты в женском варианте хиссэя со своим специальным названием – более длинном и хитрее задрапированном, подчёркивающем грудь и талию. А подчёркивать было что, да ещё как!

И казалось бы, чего я там не видел? Неоднократно, регулярно, с большим юношеским энтузиазмом и видел, и щупал, и ещё всякое интересное проделывал. Однако ж факт медицинский: при виде боевой подруги в таком наряде ноздри словно сами собой раздувались пошире, во рту пересыхало, а желание куда-то там переться грудь в грудь сходилось с желанием иного рода.

Полагаю, в том и заключался смысл этого переодевания. Хотя Лейта – как раз из тех женщин, что могут вызвать у мужчины желание иного рода, будучи наряжены хоть в мешок из-под картошки. Им достаточно просто шевельнуться, с ноги на ногу переступить, причёску поправить. И всё, увяз коготок.

Мне не очень-то нравилось, что на неё, одетую вот так, будут пялиться… всякие там.

Кстати. Я, конечно, поставил в известность Даритта Гостеша насчёт предстоящего мероприятия. С парой сопутствующих вопросов: насколько это санкционированно и нельзя ли как-то отвертеться от всего этого? Почему нельзя просто учиться и работать, я что, слишком многого хочу?

Даритт ответил:

– Вейлиф, ты же умный парень. Для своих лет так вообще… как ты думаешь, сколько в действиях Четвёртого Дома относительно студентов – почётных гостей Империи, её потенциальных граждан и работников – произвола и сколько тщательно распланированного умысла?

– Предпочёл бы столкнуться с произволом, – буркнул я. – А вообще, если это какая-то особенная, дополнительная проверка, то какого дырявого иблиса её устраивают не при поступлении и тем более не до поступления, а с таким лютым запозданием?

– И на этот вопрос тоже легко ответить, если немного подумать, – бледно улыбнулся Гостеш.

На минутку: тот самый тип, которого я ещё при знакомстве заподозрил в сотрудничестве с внешней разведкой своего рода, а то и вообще Гриннея. И подозрения насчёт которого давно стали уверенностью.

Ну да, ну да… долгоживущая правящая элита цивилизованных держав никуда не торопится. Перед тем, как устраивать всякие хитрые проверочки с ментальным душком, они сперва методично соберут все нужные данные, выстроят предварительный психопрофиль, понаблюдают на предмет того, нет ли в маске, носимой конкретной персоной, замазанных трещин или ещё каких изъянов. Соберут данные о здоровье, об успехах в учёбе, о досуге, об увлечениях, о привычках – и так далее, и тому подобное…

И лишь после этого пригласят на закрытую вечеринку, обязательную к посещению.

После которой одни пути для тебя закроются, зато другие, ранее наглухо запечатанные, вполне могут широко распахнуться. То же потенциальное гражданство родной державы ведь не предложишь какому-нибудь потенциальному маньяку, верно?

– Я, – говорю неспешно, тщательно фиксируя взглядом микромимику Даритта, – немного подумав, уверен, что когда-то на своём первом году ты тоже ходил на особую вечеринку Четвёртых. Но вот что мне интересно по-настоящему, так это насколько успешным оказался твой поход?

– Не особо, – признался мой визави, почти не дрогнув.

Почти.

…И вот мы входим в ворота того самого особняка, который я был бы рад обходить десятой дорогой. На Лейте, как уже сказано, женский хиссэй, чёрный с зелёной искрой, стройнящий и смягчающий слегка избыточный атлетизм её фигуры; на мне мужской хиссэй – насыщенно-зелёный с этакими чёрными линиями, слагающимися во фрактальный узор, также неплохо подчёркивающий разворот плеч и что там ещё надо подчеркнуть. На ногах у нас обоих мягкие, с тонкой подошвой босоножки с небольшим секретом, на шеях однотипные чокеры с другим секретом, на головах лёгкие и простенькие, как бы стальные на вид венцы… правильно: тоже с секретом.

В общем, не надо быть Наблюдателем, чтобы издали определить: мы – пара.

А вот потоковых артефактов мы не прихватили. Как и личных терминалов. Впрочем, мы бы и не смогли: очередные дурацкие правила, облегчающие жизнь хозяевам.

Вместе с нами в ворота заходят другие парочки. В основном моложе, беззаботней и в целом проще. Ну, первый год, что с них взять? Гормоны в крови, ветер в головах, аромат обманчивой свободы… это мы тут серьёзные люди, явившиеся на серьёзное испытание, а они…

Даже завидно. Слегка. Как вольтеровскому доброму брамину при взгляде на его соседку.