Текст книги "О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ)"
Автор книги: Анатолий Нейтак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
О моем перерождении в сына крестьянского 24
Этап дв адцать четвёртый
Вид нашего визави необычно-экзотичен. Хотя это, конечно, смотря с кем сравнивать. По меркам Первого Дома он как раз нормально-традиционен.
Наголо бритая (впрочем, скорее уж обработанная алхимией для нужного результата) голова, пронзительно-синие глаза, длинный прямой нос на вытянутом лице, специфического желтоватого оттенка кожа и прочее такое – это мелочи. Что действительно привлекает внимание, так это аксессуары.
Тело как витрина личного мастерства, да.
В центре лба – кольцеобразная штука, выглядящая не прилепленной, а вживлённой (может, в кость – а может, и поглубже). На висках примерно такие же, но поменьше. И на затылке ещё. Причём лобную и затылочную штуки соединяют массивные… цепи. Если смотреть издали и невнимательно. Если же как следует вглядеться, сразу становится ясно: каждое звено – особое, непохожее на соседние, имеющее некие индивидуальные функции. То есть эти «цепи», две слева и две справа – элементы многофункционального составного артефакта, входящего в ансамбль. И превосходящего мой собственный набор потоковых артефактов примерно так же, как сыгранная команда рэндихов с сорокалетним опытом превосходит компанию пусть опытных, но не слишком хорошо знающих друг друга охотников.
А может, превосходство и посильнее выходит. Моей куцей квалификации явно недостаточно для точной оценки таких вот индивидуально подогнанных шедевров.
Тем паче что часть носимых артефактов нашего собеседника – старшего магистра, на минуточку – имеют размывающе-маскирующие функции. Настроенные в том числе против залётных Наблюдателей, которые могли бы что-то там в его экипировке разглядеть и тем самым тихонько стырить секрет-другой. Ну, или разобраться в эмоциях и мыслях владельца, что немногим приятнее для оного.
В итоге я точно знаю, например, что разговариваю с человеком в зелёных одеждах, но даже про их крой толком ничего не могу сказать. А уж о том, каково выражение его лица – и подавно. Относительно артефактов мне, кроме их внешнего вида, ясно примерно ничего.
Причём этот эффект – не иллюзия и не ментальный, шибающий по мозгам морок, это что-то иное.
Но мне, увы, не хватает квалификации с опытом даже определить раздел магии, благодаря которому это всё вот так вот смотрится. Такое нам на первом курсе ещё не рассказывали.
Подавляющее, однако вместе с тем и вдохновляющее ощущение!
– У ваших изделий множество достоинств, отрицать это нельзя, – журчит между тем визави. – Они изготавливаются быстро и легко – как на первый взгляд; они дают комплексную защиту, приемлемую для уровня младших магистров, а для уровня простых благородных так просто отличную; они могут быть переделаны под требования заказчика в короткие сроки без утраты функционала, даже наоборот, что есть редкое и высоко ценимое свойство; они могут быть адаптированы под заказчика – так хорошо, как только способен магистр-целитель с выдающимся духовным восприятием и ощущением гармонии. А ещё они живые и обладают всеми возможностями, вытекающими из этого факта, вроде самостоятельного заращивания небольших повреждений.
– Сейчас должно последовать какое-то «но», – замечает Лейта, – даже целая череда «но».
– Верно. В профессиональной среде слухи расходятся быстро, так что я в курсе той возмутительной истории с мелирскими артефакторами. И очень рад, что здесь, в Империи, вы решили заблаговременно договориться с сообществом во избежание аналогичных… эксцессов.
Старший магистр улыбается поощрительно. Почему-то это сквозь маскировку проходит.
Хотя что значит – почему-то? Намеренное локальное ослабление общего эффекта чар – вот причина тому! Магистру надо, чтобы его реакция оказалась считана – он ненадолго делает стену маскировки полупрозрачной. Не всю, а только там и так, где хочет.
А когда не надо, господин Первого Дома Мэсфэр возвращает всё обратно.
Не позволяю себе показать ответное раздражение или поторопить этого, кхе, политика. Мне такое не по чину, да и какой смысл портить отношения, толком не начав их? Лейта так тем более изображает в эмоционально-ментальной плоскости поверхность лесного пруда в тихую погоду. Отменно совершенно и отменно незаметно, славься прямой контроль гормонов.
В общем, сомневаюсь, что наши истинные реакции читаемы легко. В этой плоскости нам есть чем ответить… что несколько утешает.
– На первый взгляд кажется, – продолжил наш визави, – что рынок доспехов в Империи настолько велик, что можно вбросить на него не десятки, а сотни комплектов, даже тысячи, и это лишь пойдёт всем на пользу. Однако есть причины, по которым я бы не советовал вам открывать масштабное производство. Если вы позволите мне быть откровенным…
Когда политик – хорошо выдержанный политик, замечу, возрастом за триста, амальгамированный преподавательским стажем, превышающим наш с Лейтой суммарный возраст, даже если мой считать по верхней планке, с учётом воспоминаний первой жизни – так вот: когда такой политик, состоящий ещё и в консультативном совете Союза Тысячи Ремёсел, причём на видной должности, вежливым риторическим приёмом намекает на свою повышенную откровенность, можете быть уверены, что откровенности как раз и не получите. Получите забалтывание.
Так оно и вышло.
Битых четверть часа распинался этот старший магистр, умудряясь говорить много, говорить очень красиво, говорить, не повторяясь даже в малом… и абсолютно ни о чём. Ни одной причины напрямую так и не озвучил. Да уж, Мэсфэр – трепач со стажем!
Ну так не простой мастер уже, а цельный магистр. Старший.
Охотно верится, что он может продолжать в таком духе и полчаса, и час, и даже дольше. Это всё ж не Брежнев, с запинками читающий по бумажке – это опытнейший импровизатор.
«Вейлиф, мне это надоело. Можешь окоротить его в своём типичном стиле?»
«Уверена?»
«Режь. Если ему совсем уж не понравится, сделаю вид, что постоянно вынуждена терпеть твою, так сказать, юношескую горячность. Но ты уж постарайся аккуратней».
«Постараюсь, куда я денусь…»
– Если вы позволите мне ответную откровенность, – вклинился я в мельчайшую паузу (даже самым опытным риторам требуется иногда вдыхать, прежде чем продолжать говорить!), – я постараюсь выразить суть покороче, понимая, сколь драгоценно время такого выдающегося специалиста, как вы, почтенный господин, – и кивок, кивок пониже, да повежливей.
Обращение с подвохом, да и в целом граничит с наглостью. «Мы устали от твоей болтовни, мы не можем позволить себе транжирить время так легко, как человек, остановившийся в развитии, но при этом не спешащий на тот свет».
Но формально не придерёшься: я же ажно почтенным господином его назвал!
А что не по имени и даже не по должности, одной из… Лейта сказала использовать типичный стиль, вот я его и использую. Уж как умею.
– Первое: рынок Империи велик, но давно поделен. Даже его запланированный рост давно учтён в расчётах, спасибо за труды аналогу зальмарского министерства Проектов и Планов…
– ДеПеРу, – вставила Лейта, не желая ломать язык полным (и правильным) наименованием Департамента Перспективного Развития: что на зантэрэ, что на цантриккэ это прям крайне специфические сочетания звуков; а меж тем мы вежливости ради беседовали на гриннейском.
Старший магистр снисходил до потомков варваров, чтобы те понимали его в полном объёме, да. И чтобы им, потомкам, было полегче выражать свои мысли.
– … ему са́мому, – гладко продолжил я. – Есть серьёзные причины, почему практически все маги, занятые ремесленным производством, работают так неторопливо. Одна из них – создание искусственных дефицитов, поддерживающих цены на комфортном уровне. Другая – согласование групповых, цеховых интересов. Третья – очевидные (и необходимые, по соображениям экологии) лимиты на поступающее сырьё, воспроизводство которого в природе имеет свои пределы. Есть и другие причины, помельче, в которые я не стану вдаваться, ибо они уже не имеют отношения к нашей теме. Но суть в том, что рынок доспехов в Империи, о котором вы упомянули, не является свободным. А степень его зарегулированности мы, как несведущие новички, можем даже недооценивать. Чтобы пустить нас на этот рынок, придётся так или иначе подвинуть кого-то из старых проверенных поставщиков, которые будут рады этому ничуть не сильнее, чем мелирские бронники – и отреагируют примерно так же.
– Приятно встретить понимание у, хм-хм, несведущих новичков.
– Но законы конкуренции склонны быть столь же неумолимыми, как и законы природы, – сказал я, не позволяя себе отклониться от мысли. – Если вы не пустите нас на белую часть рынка брони, нам волей-неволей придётся обратиться с предложением на серую часть, а то и вовсе на чёрную. Зарабатывать на жизнь и маленькие прихоти всё равно как-то надо, плодить долги – стратегия скверная. Да, на сером рынке выше риски, но зато и налогов меньше. А мы вдобавок можем позволить себе лёгкий демпинг, так что своё место найдём непременно. Это тоже можно считать законом, что сродни законам природы: потенциал так или иначе проявится, любой маг, будь он хоть бы и членом Багрового Ковена, непременно станет применять и совершенствовать свою специализацию. Что основную, что побочные. В итоге серый рынок усилится, белый – ровно наоборот, проверенные поставщики, о которых вы так печётесь, пострадают… и начнут предъявлять вам претензии, потому что одна из ваших обязанностей – заботиться о том, чтобы белый рынок безусловно доминировал над серым и особенно чёрным. Так зачем разводить эту неприятную суету, если можно сразу пустить нас на белый рынок, просто оговорив приемлемые условия и поставив ряд ограничений? То, что мы готовы договариваться, очевидно. То, что мы не собираемся продаваться задёшево, тоже. Так давайте же перейдём к конкретике, чтобы не терять впустую драгоценное время!
– Юности свойственно нетерпение, но ваше уже граничит с наглостью.
– Искренне прошу прощения, но указание на факты едва ли может считаться наглостью.
– Указание – возможно. А вот форма, в которую оно облечено… впрочем, как вежливый человек, я снизойду к вашему возрасту и статусу, сделав вид, что ничего не заметил.
Старший магистр прикрыл глаза, одновременно потирая пальцы левой руки, собранные в щепоть, круговыми движениями. Забавный жест.
– Конкретика, говорите? – вымолвил он. – Что ж. Я свяжусь с коллегами, чьи интересы вы можете затронуть, уточню… обстоятельства, и в срок не более недели дам вам выбор. А для того, чтобы разговоры прошли более предметно, попрошу вас передать образцы ваших изделий.
– Нет ничего проще, – сказала Лейта. – Вейлиф.
– Пожалуйста.
Ранее я всласть понтанулся с демонстрацией невербальной безжестовой магии: не вставая с кресла для посетителей, устроил полноценную презентацию нашего с Лейтой товара. Телекинезом перемещал, иллюзией в форме этакого нарочито обезличенного манекена наполнял поддоспешник и броню, более мелкими иллюзиями подсвечивал детали в нужный момент. Или изображал различные угрозы, вроде «облака токсичного дыма», из которого манекен в нашей броне, вестимо, выходил неуязвимым.
Сейчас же я просто упаковал один из приготовленных для демонстрации комплектов в довольно футуристичный кейс (да, очередная плотная иллюзия, но с рунной стабилизацией, должна продержаться ту самую неделю, самое малое), оторвал свой зад от кресла и лично поставил этот кейс к ногам Мэсфэра.
В какой-то мере – форма извинений. Пусть я и не считал себя виноватым.
Как я, помнится, уже упоминал, рассказывая о деталях сделки с Гостешами, культурная традиция Цоккэса одобряет наведение справок о потенциальных деловых партнёрах после первого знакомства, а не до него. И задним числом в этой традиции просматривается сразу несколько смысловых… оттенков.
Во-первых и в-главных, здесь имеет место явная ставка на первое впечатление. Смотрите своими глазами, думайте своей головой, стройте мнение с опорой на личные ощущения и вот это всё. Дополнять своё мнение чужими словами? Пожалуйста. Но строить фундамент отношений извольте сами.
Понятно, что от всеразличных предубеждений такой подход не спасает. Впервые встречаясь, ну, к примеру, с гномом, с красивой женщиной, с родовитым магом, с подозреваемым в чём-то незаконном и пр. – разумный всё равно будет отталкиваться от некого паттерна, строить общение с опорой на определённые шаблоны. Зато это хотя бы будут его шаблоны. Персональные. А не бездумное обезьянское «о-о-о, это Мальчик-Который-Выжил! Ты видел его очки? А его шрам⁈»
Во-вторых, такая культурная традиция подразумевает и требует неспешности. Основательности и продуманности. Ну и что, если справки наводятся после первой встречи? Всё равно никто и никогда, будучи в своём уме, не станет заключать сделку уже при первом знакомстве. Быстроту и натиск в делах здесь никто не приветствует. Вообще никто. А на попытки форсировать смотрят косо.
Естественное и ожидаемое следствие из того факта, что правящую элиту составляют в основном долгоживущие высокоуровневые маги. Ключевое определение: долгоживущие. А значит, осторожные.
Отчасти тут дело ещё и в эльфийском влиянии. Но лишь отчасти.
В-третьих (и вот это я, к своему стыду, сообразил ой как не сразу), традиция эта стоит на неявном, но мощном фундаменте доверия. Там, где от незнакомцев по умолчанию ожидают ловчилова и, кхе-кхе, налюбилова – там подобная культурная традиция попросту не имеет шансов закрепиться! А вот там, где потенциальный деловой партнёр, пусть по умолчанию преследует свои интересы, но при этом не стремится быстро-быстро срубить золотишка и ломануться вдаль в поисках новых неостриженных лохов… где ценятся прежде всего именно стабильные, долговременные отношения, а многие межродовые сделки действуют буквально тысячелетиями, не меняя ни буквы, ни духа…
Да. Там можно позволить себе расспросы о контрагентах задним числом.
Впрочем, даже следование в русле традиций от того самого наведения справок не избавляет. И…
– Мэсфэр-то? Хитрый тип. Очень хитрый. Ну, так про него говорят, а ведь если пахнет вкусно, то пирожки свежие, верно? Но лично я с ним дел не имел, так что могу дать характеристику исключительно огульно – а потому предпочту промолчать. Но зато я знаю, с кем вам лучше поговорить про него и кто точно сможет сказать больше…
– Про кого рассказать? А что мне за это будет? Шучу. Угостите разок в ближайшей столовой, и довольно с вас. Кстати, а почему вы спрашиваете?
– О Мэсфэре как деловом партнёре я могу рассказать немногое. Я знаю его в основном как коллега по стезе преподавания и сомневаюсь, что вам это пригодится. К тому же у меня сейчас дела, сплетничать некогда. Но если вы действительно заинтересованы, то…
– Так это вы – те самые, от слухов о которых чуть не земля трясётся? Ну, на которых мелирские худоделы покушались чужими руками? Ха! Наши обзавидуются, когда скажу! Про Мэсфэра-то? Ну, чего б не рассказать? Но тогда с вас ответный рассказ из первых уст, что да как случилось в Лесу Чудес. Я за такое дело даже приплачу. Пробовали когда-нибудь грибной шрегз? Нет? Угощаю! Моя тётка троюродная по части подземельной кухни – мастерица великая, безо всякой магии чудеса творит…
– Ты же понимаешь, что мои уста накрепко запечатаны понятием врачебной тайны? С учётом этой оговорки я мало что могу про него рассказать. Но кое-что всё-таки могу. И позднее стребую с тебя должок ровно тем же способом. Ну да, ну да, именно так. Вдруг да потребуется навести справки уже об одном из твоих пациентов? А ты что подумала?
Вернувшись в свой особнячок и более того, в свою спальню, на общую кровать, мы с Лейтой чуток пошалили (действительно чуток, в четверть часа уложились), а затем, сбросив напряжение приятнейшим способом, принялись подводить итоги.
– Итак, Мэсфэр. Более века исполняет роль публичного лица Первого Дома… ну, одного из таковых.
– И справляется хорошо, раз его не заменили, – вставила Лейта, уютно разлёгшаяся прямо на мне. Не в первый раз, впрочем: она вообще, как я заметил, любила такую позицию – и во время, и после.
– Да. Гибкий, скользкий, хитрый – это сколько угодно, но в первую очередь он компетентный.
– А ещё честный.
– Это часть его компетентности. Как ни крути, а Первый Дом Империи – не мутная контора «Рога и копыта», держать на одном из ключевых постов ловчилу им не по чину. Иное – всё равно что в драной мешковине по приёмам ходить.
– «Рога и копыта»?
– Это из моего особого культурного наследия. Примерно как история Илеи Спирс.
– Жду пересказа.
– Договорились. Хотя должен предупредить заранее, что там уймища не– и труднопереводимого юмора, связанного в том числе с цитированием, так что впечатление выйдет слабее ожидаемого. Вообще чем совершеннее стиль текста и чем выше в нём процент различных отсылок, тем больше он теряет в пересказе или при переводе… Но – к теме.
– Да, – Лейта чуть ёрзнула, но снова уютно замерла, если не считать дыхания с сердцебиением. – В силу помянутой компетентности Мэсфэр склонен заключать договоры, выгодные для всех участников, так что по этой части нам бояться нечего. Свою долю выгоды мы получим. Но всё же…
– Всё же?
– … не знаю. Смутное какое-то чувство зудит на краю, а какое и почему… не могу ухватить.
– Может быть, тебя смущает его подход к выгоранию? Так для его рода это обычный ход. Можно сказать, проверенный тысячелетиями.
Этим клеймом – выгоревший – на Цоккэсе метили магов, остановившихся в развитии. Возможных причин у выгорания множество, но все их можно поделить на три большие группы: психологические, духовные, физические. В частности, моя личная проблема с дальнейшим развитием, понемногу решаемая, имеет смешанную духовно-физическую природу: я хочу продолжать возвышение, я даже могу продолжать, но если стремлюсь избежать дурных долгоиграющих последствий – обязан сделать паузу и подлечиться.
Конкретно Мэсфэр замер на своей нынешней ступени не из-за физических причин (происхождение его таково, что лучшей базы, чем рождённому в Первом Доме, человеку и желать грешно) и не из-за неких психологических заморочек (что вообще-то вполне излечимы, спасибо менталистам с уклоном в область целительства). Нет. Его случай – это чисто духовные травмы, накопившиеся за время практики высшей магии и с некоторых пор попросту не пускавшие его дальше. Довольно типичный случай: более половины всех выгоревших магов упираются в потолок именно так. Ему ещё повезло, потому что выгореть, будучи уже в ранге старшего магистра, много лучше, чем в ранге магистра младшего. Или вовсе персоны не титулованной; для рождённого в Первом Доме настолько раннее выгорание – почти позор.
И здесь опять-таки имеется развилка.
Духовные причины выгорания тоже… не безнадёжны. Основная проблема в том, что исцеление травм духа обычно связано с практиками разной степени сомнительности. Например, если от выгорания пострадали преимущественно оболочки с динамической сетью, оставив ядро духа в целости, то самым простым напрашивающимся решением будет химеризация. Частичная либо полная. Пересадка периферии духа от донора на здоровую основу.
И всё бы хорошо, но в Империи химеризация вне закона. Наряду с человеческой алхимией, тёмным шаманизмом, четырьмя пятыми малефициума, некромантией и прочими практиками этого же ряда.
А Мэсфэр рождён в Первом Доме. То есть происходит из того самого рода, который и установил запрет на химеризацию. За что стоит уважать элиты цивилизованной части Цоккэса, так это за их последовательность: они не считают себя выше закона, они скорее считают законом – себя. Кардинально иной подход в сравнении с привычным по Земле «если нельзя, но очень-очень надо, то сделаем»!
Впрочем, магия – это искусство возможного. Она позволяет достичь сходных результатов разными способами. И у Первого Дома имеется своя альтернатива химеризации: големизация.
Да-да. Магический трансгуманизм на марше.
Одной из самых серьёзных причин, почему Мэсфэр так капитально маскируется от Наблюдателей, является его частично неживая природа. На Цоккэсе аналог термина «зловещая долина» тоже имеется, и даже более того: благодаря менталистам глубинное психологическое отторжение изучено как феномен гораздо лучше, чуть ли не до построения численной шкалы реакций. Учитывая, что этот старший магистр – персона публичная и политически важная, ему противопоказано демонстрировать свою суть открыто, а положено всеми средствами изображать обычного человека (конечно, насколько маг такого ранга вообще может считаться обычным).
И вот тут кроется засада. Для Мэсфэра. Хотя я не знаю подробностей – ещё б я их знал, такие штуки Первый Дом всячески старается держать внутри своих секретных архивов! – но…
Из общесистемных соображений можно предположить, что големизация, будучи практикой вполне легальной, всё равно остаётся сомнительной. С точки зрения удобства, естественности и ожидаемых от неё неизбежных последствий.
Потому что это только в кибершпуньке разновсяческом легко и просто выглядит процедура а-ля «мы пришили тебе новые, блестящие, хромированные ножки и теперь ты можешь пробежать стометровку за 7 секунд! А с моделью подороже пробежишь и за 5!» Или процедура вживления какого-нибудь, гхм, керезникова, реализуемая в любом хреново стерилизованном подвале, после которой хомо вульгарис превращается в хомо супериор. Когда мне на голубом глазу втирают, что, на минутку, генерализованное вмешательство в работу центральной нервной системы проходит без последствий за пару часов, «патамушта наномашины, сынок», реакция у меня одна: щито⁈
Человеческое тело – это не механизм, это организм. То бишь не просто совершенно другая система, это другой тип систем! А при попытке совмещать плоть и металл гибрид неизбежно унаследует слабости и того, и другого. Ну, если не воспользоваться читами всяких там мирокрушащих сил вроде Небесной Кузни и не вписать со вселенской консоли мелким почерком, что-де для субъекта (Главный_Герой_читер_007) обычные правила обычной реальности не работают.
А работают другие, педалирующие его очешуенность. Просто потому что потому.
У Мэсфэра доступа к Небесной Кузне и вселенской консоли, очевидно, нет. И големизация привела его в новый – очевидный, до боли предсказуемый – тупик.
Механика, даже с приставкой маго-, не умеет развиваться. Части механизма можно сравнительно легко и быстро заменить на другие, получше, но вот в процессе эксплуатации механика только деградирует – стареет, расшатывается, истирается, хуже накапливает ману. В общем, если опустить длинную цепочку рассуждений, с которыми я и так несколько затянул, големизация вывела старшего магистра из тупика духовного выгорания лишь для того, чтобы поставить в тупик механической дизадаптации.
Единственный плюс от нового статуса: если ранее его повреждённая духовная периферия болела, то ныне, начисто ампутированная и заменённая на маготехнические аналоги, она своего хозяина более не беспокоит. Но это единственный плюс, да.
Иначе за последнее столетие Мэсфэр взял бы хоть пару новых ступеней. Ан нет, не взял.
Не от хорошей жизни он переквалифицировался из практикующих магов в, ну, администраторы! Чтоб грубее не сказать.
Даже жаль его немного. И приятно, что мы, возможно, сумеем…
Но – по порядку.
– Это… приемлемое предложение, – медленно кивнула Лейта.
Всё тот же кабинет Мэсфэра в недрах БИУМ, куда обычно студенты доступа не имеют. Всё те же лица плюс одна молчаливая особа, укрытая свободными тёмными одеяниями и вуалью аурной маскировки (правда, заметно попроще, чем у хозяина территории, но против моих пассивных чувств всё равно вполне непробиваемой – а сканирование активное я не использовал: это грубо и даже порой подсудно).
– Всего лишь приемлемое? – старший магистр как будто приподнял бровь.
Высокая квалификация Мэсфэра и его репутация молчаливо подразумевают, что его предложения будут более-чем-просто-приемлемы – для всех вовлечённых сторон. И показанное Лейтой недовольство – это либо попытка торга, либо сомнение в посреднике.
То бишь его квалификации и репутации.
– Если необходимо уточнение, то условия приемлемы на первое время. Это понятно и объяснимо: качество наших изделий будет расти по мере роста наших знаний и умений, то есть довольно быстро, если вспомнить, что мы начинаем… как ты там выразился, Вейлиф?
– С низкой базы, – охотно вклинился я, чтобы не изображать мебель.
– Именно так. Далее: из-за интенсивной, отнимающей время учёбы у нас не будет ни возможности, ни, откровенно говоря, желания бездумно тиражировать раз найденные удачные решения. Поэтому план – создать полтора или, может, два десятка комплектов брони до конца первого полугодия, а затем получать пусть скромный, но приличный доход не за изготовление новых комплектов, но за ремонт и модификацию старых – вполне приемлемый выход. Для всех.
– Особенно учитывая, – вновь вклинился я, – что снабжать бронёй предполагается не сложившихся специалистов, а учащихся второго года, которые сами по себе обладают высоким потенциалом, но в норме ещё не способны заплатить полную цену за действительно хорошую защиту. Без помощи родни, займов и тому подобных выходов. Но при этом они же нуждаются в экипировке чуть ли не сильнее профессионалов, поскольку ещё не умеют грамотно соразмерять риски и часто совершают ошибки во время своей практики на полигонах университета и в полевых выходах. Своеобразный лизинг и рассрочка – более чем разумное решение, удовлетворяющее всем условиям задачи.
– Однако, – подхватила нить Лейта, – не бывает решений, которые нельзя улучшить.
– О чём речь? – а вот тут Мэсфэр словно нахмурился. Слегка.
– Мера вовлечённости Первого Дома. Посредничество и предоставление гарантий – это неплохо, но кажется несколько слишком пассивным.
– И что вы предлагаете?
– Совместный проект на будущее. Сразу скажу, что идея принадлежит не мне, а Вейлифу. И что ждать мгновенных, как бы волшебных результатов… не стоит. Речь о долгом и, скорее всего, муторном труде, который может вообще не дать плодов на прямой линии – но вознаградить старания косвенно, как уже не раз случалось в истории.
– Не понимаю.
– Вейлиф, расскажи суть сам.
– Ну, вы наводили справки о нас точно так же, как мы наводили их о вас. Поэтому вы в курсе основных достижений Лейты на поприще биомагии. Создание частично живой брони, а также замен для ранее утраченных конечностей и органов из биоматериала клиентов, доводимых до оптимума жреческими чудесами – это далеко не конец пути. Я предлагаю шагнуть чуть дальше и попытаться создать частично живые… аугментации.
– Что, простите?
– Функциональные замены для конечностей и органов, являющиеся чем-то средним между итогом работы химерологов и результатом трудов големантов. Ведь почему химерология считается незаконной? Тому есть две основных рациональных причины: если использовать при химеризации материал монстров, получившийся гибрид окажется отдалён от привычных нам человеческих норм и стандартов, сместится к монструозности; если же использовать материал человеческий – то тут мы сталкиваемся с очевидными и трудно преодолимыми этическими препятствиями. В свою очередь, на пути големантии встаёт проблема совмещения живого и неживого.
– Что ты, чернородный, можешь понимать в тонком искусстве големантии?
Молчаливая замаскированная особа в углу впервые подала голос… оказавшийся женским и сверх того довольно звонким, молодым. Хотя и низким: пожалуй, настолько глубокого контральто я доселе в этой жизни не слыхал. Больше скажу: из-за глубины тембра я – я, Наблюдатель, кратно более чуткий, чем обычные люди! – даже не мог уверенно сказать, что угадал пол говорящей.
Может, это всё-таки не говорящая, а говорящий?
Что поделать – речь о реально очень качественной, всесторонней маскировке, тут уж без сомнений в природе укрытого ею не обойтись…
– Именно я в големантии понимаю мало что, – лёгкая, словно танцующая уступка, сопровождаемая столь же лёгкой улыбкой, не показывающей зубы, – однако существуют фундаментальные принципы мироустройства, знание которых способно возместить незнание некоторых частных фактов. К примеру, не обязательно разбираться в магии иллюзий так, как разбираюсь в них я, чтобы сказать об уязвимости всех моих конструктов к антимагии. И о том, что мои имитации реальных предметов – именно в силу того, что это лишь имитации – уступят аналогичным имитациям практиков школы воплощения. Ну, при условии примерного паритета в ступени и ранге класса между мной и условным воплотителем.
Пауза. Никаких возражений.
– Так вот, – продолжил я, – не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понимать: если големант заменяет живую конечность магомеханическим протезом, этот протез может иметь самые поразительные свойства и даже в чём-то превосходить живой аналог… но на пути возвышения он становится тормозом, а не преимуществом, потому что возможности механики – даже магической – фиксированы. Живое, просто в силу своей природы, развивается и растёт; механическое в лучшем случае подлежит замене. Отсюда и, как по мне, напрашивающаяся идея: сделать вместо мёртвого магомеханического устройства похожее, но хотя бы отчасти живое. Тоже способное расти и адаптироваться, пусть даже с некоторыми ограничениями. Не мне объяснять преимущества подхода.
– Красивая фантазия, – отреагировала замаскированная особа. Нет, всё-таки голос больше похож на женский… – Остаётся только два вопроса: почему до этого не додумались раньше – и почему вы так сильно верите в успех своей идеи?
– Если по порядку – откуда мне знать? Я не в ответе за чужие мысли. Почему раньше никто не дополнял качественную фенопластическую регенерацию жреческими чудесами, а Лейта стала первой? Тут у меня ответ один: любая новация кем-то придумывается, любой приём или заклинание кто-то выполняет первым, и окружающим порой остаётся лишь вздыхать: это же элементарно, почему прежде никто этого не делал? Что до веры в успех идеи… а нет у меня в него веры.
– Неужели?
– Да. Моё предложение не из тех, где нужна вера. Но я не вижу препятствий, которые помешали бы попробовать новый подход. И есть у меня подозрения, что от решения побочных задач при попытках сделать полуживой протез – даже попытках, что сами по себе неудачны – пользы может выйти больше, чем от успешного решения основной задачи.
– Да?
– Именно так. Впрочем, критерием истины может стать лишь практика, а развивать новое, ранее не изученное направление големантии без помощи Первого Дома моя госпожа Лейта не сможет. Кстати, я не исключаю, что Первый Дом ранее уже предпринимал изыскания в области создания полу– и квазиживых аугментаций. Не будучи допущенным до ваших архивов, я не могу быть уверен в отсутствии таких шагов. Но зато я уверен почти полностью, что ранее род Ассур с Первым Домом совместно над подобным проектом не работал. А если учесть некоторую… уникальность Лейты Возвращающей как специалиста с довольно-таки особенным классом… – я повёл рукой, словно при представлении, подчёркивая тем важность её участия, – что ж. Веры в успех у меня, как уже сказано, нет. Но вот определённые надежды на этот успех имеются. Дело лишь за согласием со стороны Первого Дома. Принципиальным.
