Текст книги "О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Нейтак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Дорожка до самого особняка прямая и ровная, двери впереди широко раскрыты и из них льётся довольно громкая музыка. Задорная, лёгкая, танцевальная…

С сюрпризом.

Разумеется, о такой ультимативности, как у былинных гуслей-самогудов, под музыку которых даже свиньи плясать начнут, и речи нет. Но если немного поддаться – беззвучный ментальный тон, наложенный на слышимый обычным слухом ритм, развеселит, поднимет настроение, снимет с души тяжесть.

И ослабит самоконтроль. Не сильно, конечно, и не принудительно. Этот тайный зов больше похож на манящее предложение, на полный соблазна, но не слишком навязчивый шёпот. Любой разумный, чей уровень выше 30-го, способен противиться его мягким импульсам. Говоря проще, Чародейская Музыка – кажется, именно так называется это заклинание – ещё и близко не главное блюдо вечера.

Так, аперитив.

«Поддадимся? Потанцуем?»

«Конечно! Правда, я не особо искусный танцор…»

«Я тоже. Некогда особо было практиковаться. Да и незачем».

«Значит, как в одной хорошей книге говорили, будем не уметь вместе».

«Хорошей? И как называется?»

Я ответил.

«Странное название… и учти: твой долг по пересказам снова вырос!»

«Что поделать, я был типичным книжным мальчиком. Кажется. И вырос в книжного мужчину».

«Это как?»

«Ну, вроде бы на моей первой родине средний человек читал около десятка книг в год…»

«Немало».

«…а я – сотни. Пусть и далеко не каждая из них стоила потраченного на чтение времени. Говоря откровенно, таких – стоящих – набиралась едва половина».

Под мысленный диалог об особенностях иномировой эпохи информационного изобилия, изрядно девальвировавшей не только литературу, но и любое искусство вообще, способствовавшей верхоглядству и потребительству со стороны аудитории, а со стороны авторов (не всех, но до обидного многих) подходу, в двух словах выражаемому презрительным «пипл схавает», мы с Лейтой присоединились к танцующим.

И… это оказалось просто.

Следовало ожидать. Когда речь не идёт о чём-то выдающемся, исполняемом профессионалами, а ровно наоборот – массовом, исполнимом для любого разумного, способного держаться на ногах, танцы склонны к простоте. Фундаментально размеренная чопорность паваны ли, элементарность хороводов, не скованное вообще никакими правилами покачивание под чёткий ритм на дикотеках… да. Средний танец подобен среднему танцору – и потому прост. Примерно как вальс, научиться которому можно буквально за пять минут, а то и того меньше.

Правда, научиться – это одно, исполнять же изученное гладко да красиво – другое. Но на нашей стороне играла недурная физподготовка, плюс, что ещё важнее, поверхностный духовный резонанс. Да-да, тот самый, которым мы групповую координацию улучшали. Согласовывать действия не в бою, а в танце, и не для полноценной группы, а лишь для пары… это мы с Лейтой и без биоартефактов могли. Легко.

С таким читом срезать углы и сымитировать пару, отдавшую практике бальных танцев сотни часов – если не элементарщина, то немногим сложнее!

Понятно дело, подобное читерство не сделало нас звёздами вечеринки (да мы и не стремились к такому феерическому результату, вот совершенно). Но качественно мимикрировать, изображая танцоров среднего уровня? Легко. Примерно так же легко, как отбивать давление Чародейской Музыки… действие которой хозяева пытались усилить ароматом Пламенно-Жаркой Азалии. Вопреки названию, к огненной мане этот магический цветок отношения не имеет; нет, эта разновидность магических Азалий распаляет в крупных позвоночных и, в частности, людях жар иного сорта.

Если говорить прямо, её аромат – неспецифический афродизиак. С комплексным действием и (как часть оказываемого эффекта) тормозящий активность префронтальной коры мозга. То бишь опять-таки ослабляющий самоконтроль, но уже не акустическими чарами, а биохимически.

Только пытаться влиять средствами биохимии на Лейту, привычно и тотально контролирующую собственную биологию на большинстве уровней – это так безнадёжно, что даже уже не смешно. Ну а меня она избавила от малейших следов косвенного влияния молча, без видимых усилий, не прерывая ни танца, ни беседы. Правда, о том, что влияние было – сказала.

Ну, было и было, что такого? Мы этого ждали, так что сразу вернулись к прежней теме безмолвной беседы… ненадолго – и прервались не по своей воле.

– О, Лейта, Вейлиф! Вот вы где! Мы вас ждём, а вы у самого входа застряли?

Обернувшись на голос и скользнув к периферии зала, я со своей боевой подругой обратил внимание на другую, в своём роде не менее примечательную пару…

– Извини, но если ты рассчитывала сегодня здесь со мной увидеться, стоило об этом предупредить. Ах да. Тиэле, позволь представить тебе мою пару на этом… мероприятии: Лейту Возвращающую. Лейта, это Тиэле, дитя разом двух Домов и такая же первогодка, как я. А вот с её кавалером я не знаком.

– Ну так знакомьтесь, – улыбнулась бронзовокожая, алоглазая, платиноволосая красотка-из-хентая (ничего не могу поделать с этой ассоциацией!) – и по одной её улыбке стало кристально ясно, что на неё-то вполне действуют и Чародейская Музыка, и аромат Пламенно-Жаркой Азалии, и, кажется, что-то ещё. Как бы не один из тех коктейлей, которые положено брать даже не правой рукой, а сугубо магией. Ну да, точно: выдох довольно отчётливо пахнет крепким алкоголем… – Мырэк из Второго Дома, мой какой-то там в сложной, но очень дальней степени кузен с отцовской стороны. А это Вейлиф, я тебе о нём говорила. Тот самый, староста у иллюзионистов.

– Любопытно, – прогудел баритоном Мырэк. Голос его оказался ожидаемо мощным, но словно бы высоковатым: от такой громадины, на полголовы обогнавшей даже более-чем-двухметровую кузину, по умолчанию ждёшь баса, причём в самом нижнем регистре. – Каюсь, но считал, будто… моя родственница преувеличивает. А она преуменьшала. Рад знакомству, Лейта, Вейлиф.

– Взаимно, – я кивнул… возможно, чуть небрежней, чем следовало бы. Но всё равно глубже, чем это сделала моя подруга. Ну да она – титулованный магистр, ей можно.

– Пойдём скорее, покажем вам тут всё-всё! – просияла Тиэле.

«Ну что, пойдём?»

«Куда ж бедным студентам деваться…» – мысленно хмыкнул я.

И мы пошли.

Зря.

Впрочем, пытаются до последнего оттягивать неприятное только дети. Ну и подростки ещё. Не всегда, но частенько. Взрослые же с хмурыми мордами и тихим смирением в душе идут навстречу неприятностям… и в результате нередко встревают так, что ни вздохнуть, ни охнуть.

К примеру, Тиэле с Мырэком довольно быстро притащили нас на третий этаж. Или, может, четвёртый… сложная, какая-то контринтуитивная планировка, трудно в такой ориентироваться. Впрочем, к чему-то этакому мы готовились и этого ждали. Точно так же, как ждали нас. Потому что как же это можно – прийти на вечеринку и не познакомиться с устроителями? Это невежливо и неправильно. А я всегда старался быть вежливым и правильным. А ещё старался формировать мнение о людях не по слухам или там всяким глупым предубеждениям. Нет-нет-нет, только собственные впечатления, только трезвый и ясный взгляд на других разумных!

И по первости ничего такого уж особенного в Четвёртых не сыскалось.

Ну да, внешность не самая приглядная. Неспроста их (заглазно, разумеется) зовут круглоголовыми. Они до такой степени брахикефалы, прямо до карикатурности, что это уже даже забавно. Как и их стопы с кистями: такие длинные, что уже не «музыкальные», а скорее «паучьи». Длина кисти больше, чем ширина с примкнутым большим пальцем, вдвое! Иногда даже в два раза с третью.

Но, наверно, если таким родиться, то оно и ничего. У Вторых, если подумать, видок покринжовее.

А вообще внешность в людях не главное. Я сам тому первейший пример, при моей-то крестьянской морде со всеми её очевиднейшими недостатками.

…поскольку Четвёртый Дом блюдёт законность, моё собеседование проводилось наедине. Вполне естественно и даже мудро: если вдруг паче чаяния какие-нибудь неприятные секреты вылезут наружу, то дальше моей собеседницы это не уйдёт. Ведь у менталистов есть свой кодекс, отчасти сходный с тем, что у целителей; они умеют хранить тайны, как никто иной. И на условиях сохранения моих тайн – конечно же, не касающихся разного рода преступных вещей, а относящихся к области личных и родовых секретов – я охотно согласился побеседовать. Но не очень долго, потому что срок беседы, в соответствии с той же законностью и во избежание всяких неприятных подозрений, тоже ограничен. И хотелось бы подольше поболтать с умным человеком, а нельзя-а-а… обидно, но такова жизнь.

Может, потом для новых бесед ещё представится случай-другой. Или больше. Там видно будет.

– Так значит, ты и будешь Вейлиф? Тот самый?

– Из Малых Горок, ага.

– А других имён или прозвищ у тебя нет?

– Не-а.

– А раньше были?

– Да.

– Интересно. И какие же?

Я рассказал. Про Арэка и про Сам-Знаю-Кто. Посмеялись.

– Скажи честно, Вейлиф: ты ведь не хотел к нам сюда идти?

– Нет.

– А почему?

– Потому что не мазохист.

– Кто? Можешь поподробнее объяснить?

– Могу, конечно. Мазохисты – это люди с таким забавным, но нездоровым вывертом психики, которым нравится, когда им делают больно, или унижают, или вот в мозги лезут без мыла.

– А тебе это не нравится…

– Нет, конечно!

– Но скрывать тебе ведь нечего?

– Всем есть что скрывать. Люди любят обманывать не только других, но и себя.

– И ты это любишь?

– Ну, как сказать… скорее всё-таки нет. Предпочитаю говорить правду, если можно. И если это никому не навредит.

– А кто тебе мешал её говорить, когда ты представлялся Арэком?

– Ну, я в тот раз из Столицы бежал. Маленький был ещё, неопытный, глупый. И понятия не имел, что с Гостешами вполне можно иметь дело, обоюдовыгодное притом.

– А с нами? С Четвёртым Домом и вообще Империей?

– Тоже можно. Если осторожно. Например, мы с Лейтой недавно классную штуку для Первого Дома придумали. Пока это только проект, первые небольшие успехи, но если получится… Ядва сказала, что за такое Империя может Ассурам землю с оазисом выдать!

– Ядва?

– Младшая дочка старшего магистра Мэсфэра из Первого Дома.

– Что, вот так и сказала?

– Да. Немного другими словами, но смысл именно такой.

– Гм. Ладно. А скажи-ка мне, Вейлиф: если тебе не нравится, когда «в мозги лезут», то ты, наверно, что-то предпринял, чтобы этого избежать?

– Избежать? Нет! Сила солому ломит, вы тут для влияния на психику целую систему выстроили: подготовленное пространство, артефакты, чары, сеть связанных сознаний, весь этот фарш…

– Но-о-о?

– Но мы с Лейтой очень постарались сделать так, чтобы влияние не стало перманентным и тайным.

– Вот как. А конкретные меры какие предприняли?

– Ну, прежде всего вот этот венец. Кстати, я не могу его снять, даже не проси. За этим к биомагам. Он фактически врос мне в голову… временно. И там ещё всякие страховки от незаметного снятия, чтобы нельзя было даже стороннему биомагу убрать это украшение и снова вернуть назад, как было.

– Вот как. Что этот венец делает?

– Пишет хронику происходящего в моей голове. Всё, что я слышу, вижу, говорю… отчасти и разные магические проявления тоже записываются. То есть стирать или блокировать мне память бесполезно, надо ещё стереть или заблокировать записи в венце. А они имеют иной формат, для менталистов недоступный. Ну, или предположительно очень труднодоступный. То есть считать записанное менталист, возможно, сумеет – особенно если это старший магистр с какими-нибудь экзотическими особенностями золотого ряда (а лучше пурпурного). Но подделать? Да ещё так, чтобы позднее анализ записей не выявил подделку? Ха!

– Ясно, спасибо, что рассказал, – собеседница довольно мило прикусила губу. – А кроме венца?

– О, кроме него – чокер. Тоже изделие Лейты. Но я забыл, что именно он должен делать.

– Забыл?

– Ну да. Ещё одна линия безопасности: чем меньше я себя контролирую, тем хуже помню некоторые вещи. Сейчас вот вы меня обработали довольно поверхностно и мягко, настроили просто на повышенную болтливость и доброжелательность. Это действительно мягко: я в основном себя хорошо контролирую и что-то такое, чего по доброй воле ни за что не рассказал бы, не сболтну. Но воздействие есть воздействие, так что из моей кратковременной памяти выключены некоторые детали подготовки к этой вот, хех, весёлой вечеринке. Я их просто не помню. Вспомню позднее, по условию или по таймеру. Или по сочетанию таймера и условий.

– А какие это условия, ты не помнишь…

– Конечно, нет! В этом и смысл!

– Это довольно продвинутая техника. Откуда ты её знаешь?

– Реверс-инжиниринг, консультации хорошего целителя и много буйной фантазии.

– Реверс… что?

– Ой, это мой личный термин для всяких магических штук, до которых доходишь сам. Я ведь так-то самоучка, знаешь? Ну, теперь знаешь. У меня даже особенность была с названием Адепт-самоучка, пока не эволюционировала… дважды. В общем, я знал, что магия может в том числе влиять на сознание. Школа иллюзий – не школа очарования, конечно, но они близки. Обман разума вообще на границе стоит. И вот я, вооружась такими соображениями, самотыком в эти области лазил. Изучал доступные возможности. Одно время даже фуфисов ловил, чтобы отслеживать тонкости воздействий…

– Между воздействием на других и воздействием на себя есть разница. Кое-кто даже сказал бы, что между ними – пропасть.

– Не хочу хвастать, но я, будучи ещё совсем мелким, внутренние практики переизобрёл. Ой. Это же хвастовство, да? Ну да ладно. Я к тому, что в простых и общих воздействиях на самого себя нет ничего такого уж запредельного. Многое можно переоткрыть, просто внимательно наблюдая и потом повторяя за монстрами. В адресные и глубокие воздействия я, конечно, не лез, но то же внушение эмоций – почему с ним нельзя проводить эксперименты? Как по мне – можно и даже нужно! В общем, нынче в нашей паре я как менталист несколько получше Лейты, хотя и сильно ниже ступенью. Ну, справедливости ради надо добавить, что ей особенности мешают ментальную магию применять, так что это достижение невеликое. А уж тягаться с магами из твоего Дома или с Гриннеями я даже мечтать не смею. Но что моё, то моё!

Далее разговор вильнул, перейдя к теме нарушений мною законов Империи, планов на будущее и отдельно – моих отношений с разумными. Кого знаю, о ком что думаю, кого боюсь…

– О, с этим просто. Больше всего я боюсь троицу мерзких.

– Кого?

– Да старших родичей Лейты, чтоб им дружно Ырдатт Хынгома собой накормить. Лингаса, Хонтрили и Орьету Ассуров из Багрового Ковена.

Я рассказал, почему называю их именно троицей мерзких и признался, что следующий ход Орьеты вызывает у меня самые неприятные предчувствия. И что во многом наша с Лейтой учёба в БИУМ – это попытка поставить конфликт на паузу… заодно обзаведясь новыми козырями, потому что старые против помянутой Орьеты во второй раз не сработают.

Ну а что молчать-то? Может, с поддержкой имперских властей удастся если не избавиться от троицы мерзких вовсе, на это надежды мало, то хоть принудить их к повышенной осторожности.

– А если вдруг семья Лингаса оставит свой бывший род в покое? Ты согласишься на таких условиях прекратить вражду с ними?

– Тебе ответ вежливый или откровенный?

– Откровенный, конечно.

– Я не имею ничего против химерологии и химерологов. Более того, я полагаю, что легализация химерологии могла бы существенно продвинуть магическое искусство, и если бы такие вопросы решались голосованием, я голосовал бы за открытую, контролируемую законом практику химерологии. Но Лингас и его семейка – это не просто абстрактные, ни в чём не виноватые энтузиасты от запрещённого направления магии. Это мясники, убийцы и преступники, веками гнобившие собственную кровную родню – это помимо разных иных деяний. Да, я готов оставить их в покое – но лишь потому, что ступенью не вышел. Ровно до момента, пока мы с Лейтой не станем достаточно сильны, чтобы дать им открытый бой и уничтожить.

– Вот как…

– Да. Я допускаю, что у них были какие-то оправдания для… всего. Или хотя бы большинства того, что они делали. Но предпочту простить их лишь после того, как разберу на запчасти.

– Не слишком лицемерно звучит? Ты ведь и сам убивал. Причём без суда.

– Да. И не горжусь этим. Убийство преступников, пусть и при самообороне, остаётся убийством, мне это объяснять не нужно. Но я предпочитаю всё-таки помогать люд… разумным. И число тех, кому я помог, куда больше числа убитых. При всём моём уважении, но если бы Лингас со своей семейкой спасли жизней больше, чем загубили, они бы не сидели в подполье. Им бы не требовалось прятаться. Впрочем, вполне допускаю, что они не прячутся. Не совсем.

– Это как? О чём ты?

Я объяснил.

– Какой циничный взгляд на вещи, – вздохнула моя собеседница.

– Я предпочитаю называть его трезвым. Преступники могут сосуществовать со стабильной властью только в двух случаях: если они сами – власть либо если они слишком выгодны, чтобы власть уничтожила их. С химерологами явно имеем второй случай: они полезны, их услуги эксклюзивны, доступные им результаты недостижимы для обычных целителей и жрецов даже совместно – поэтому я ничуть не удивлюсь, если выяснится, что их покрывают. Этак полуофициально. Что у значительной части магов, состоящих в Багровом Ковене, есть признанные законом личины с альтернативными специальностями, и всерьёз их в этих личинах никто не преследует. Чтобы веками выживать в подполье, надо быть Преисполненным Жалости, то есть обладать подавляющей мощью, помноженной на мобильность, что ограничена только размером планеты; будем честны: у семьи старших магистров нет и доли процента от его возможностей. И раз они ещё живы…

Тут я развёл руками, многозначительно умолкая.

– А может, всё проще – и Лингас, Хонтрили, Орьета просто не преступники?

– Ну да, ну да. А Багровый Ковен – просто безобидный клуб учёных-исследователей, чуть более эксцентричных, чем в среднем. И вообще трое названных в нём давно не числятся, их оболгали. И Ассуров веками калечили психически, загоняя в рамки класса Жертвенных Целителей, потому, что так захотелось сумасшедшей твари по имени Сарнеди, причём явное безумие этой твари не замечал и не пресекал никто, в том числе не только Лингас с семейством, но и Гриннеи… – я махнул рукой. – Нет уж. Не бывает в этом мире следствий без причины, не бывает и формально преследуемых преступников, которые фактически живут себе веками, благоденствуя, и в ус не дуют. А твои танцы вокруг этой темы заставляют меня всё сильнее подозревать, что Четвёртый Дом является одним из тайных покровителей если не всего Багрового Ковена, то конкретно Лингаса, Хонтрили и Орьеты. Тут можно и в конспирологию удариться: например, что падение Ассуров с утратой оазиса стало результатом тайной операции по устранению конкурентов, заказанной Третьим Домом… в которой и Четвёртые поучаствовали. Потому что без менталистов в таких делах вообще никуда, специализация обязывает…

Личико у визави на середине моей речи приняло странноватое выражение, которое превратилось в итоге в кривую ухмылку с глазами-щёлочками. Неспешно подняв руки, она захлопала.

– Умный мальчик, – сказала она чужим голосом, низким, с нотами металла. – Достаточно умный, чтобы по смутным намёкам разгадать часть общей картины. Но по молодости недостаточно умный, чтобы молчать в тряпочку о своих шибко смелых умопостроениях… за озвучивание которых даже спустя тысячи лет можно очень, очень-очень дорого поплатиться. Хорошо, что ты у нас не того размаха птичка, чтобы с тобой требовалось проявлять особую деликатность. С тобой можно и… погрубее.

Тут она перестала щуриться – и моё сознание провалилось в бездонную черноту её зрачков.

Без остатка.