Текст книги "О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ)"
Автор книги: Анатолий Нейтак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Ну в самом деле: кто бы мог подумать, будто компания мелких владетельных аристо станет искать общества своего старосты просто так, без задней мысли? Даже если отложить в сторону идею о том, что урождённые аристократы интригуют всегда, по факту специфики рождения и воспитания – на самом деле задатки юных макиавелли есть далеко не у всех, не буду грести под одну гребёнку каждого дворянина лишь потому, что он или она дворяне – не так много мыслимо причин для нашей встречи.
Случайность? Шансов мало, среди многотысячных-то бурлящих толп. Но вероятность такая всё же не равна нулю. Только вот в этот вариант мешает поверить простое соображение: если б нас свёл именно слепой случай, никто не мешал мелкоте сделать вид, будто они меня не узнали, и заранее свернуть.
Отследить соученика через личный терминал ничто не мешает. По этой части именно у старосты возможности несколько расширены, но есть и минус: закрыть своё местоположение староста тоже не имеет права… за исключением времени отдыха и сна, ограниченным двенадцатью часами в сутки. Так что толку от этого не шибко много, я и вовсе не стал ограничивать доступность в ночное время. Мало ли что может случиться, лучше оставаться на связи… а уж персонажу, который злоупотребит моей добротой, я сумею разъяснить всю глубину его неправоты.
В общем, вопрос «как меня нашли?» даже не стоит. Ясно как. Но вот зачем?
Тут снова есть нюанс: старостой не просто так ставят сильнейшего. И не за красивые глаза староста получает свои преференции. Помимо прочего, он либо она обязаны защищать «своих», присматривать за ними, заботиться и прикрывать. И-и-и… с этой компанией рождённых с золотой ложкой во рту такое предположение нелепо. Сомнительно в лучшем случае. Даже если предположить, что на очень хорошо охраняемом мероприятии им может что-либо угрожать, они явно не ощущают себя слабыми и уязвимыми, жаждущими заботы старосты. Они же урождённые благородные из старых и сильных родов!
Вот и получается, что наша «совсем внезапная встреча» едва ли ведёт к добру… для одного сына гриннейских крестьян.
Лейта не стала опровергать мои выводы и взялась за углублённое сканирование потенциальных злоумышленников. Беда в том, что для нас обоих наблюдение за ними (и, на всякий случай, окружающими вообще) давалось непросто. И значительно истощало далеко не бесконечные ресурсы внимания. Слишком много целей, слишком неопределённые критерии, хм, срабатывания тревоги, слишком много отвлекающих факторов, слишком необычная – для нас обоих – задача.
Ещё и не выдавать свою настороженность желательно, чтобы не спугнуть.
Но, похоже, меры предосторожности помогли. Пользуясь тем, что мы с Лейтой «отвлеклись» и «не смотрим», господин Касхес пробормотал формулу явно не на цантриккэ и даже не на зантэрэ, глядя при этом в сторону моей боевой подруги и «случайно» направляя на неё же ладони.
«Тормозить его?»
«Не надо, – мгновенный отклик от неё, – ждём».
«Но если…»
«Да-да. Не шелести, я Великий Принудительный Апоптоз в упор пережила».
Я мысленно вздохнул. Если бы сейчас нам угрожало что-то подобное, я бы тоже не волновался. Ну а так… что же всё-таки делает этот типчик? Что-то профильное, школы прорицания? На то похоже…
О, а вот и я удостоен изучения чарами. Какая честь!
Щупальца Лейты – чудесный, многофункциональный инструмент. В некоторых случаях просто незаменимый. Вот и сейчас только благодаря их невидимым (тоньше паутины!) нитям мы услышали, что именно сказал своей младшей родственнице оборвавший действие чар Касхес:
– Не иллюзия и не обманка. Реально титулованная по силе, целительница, носит полный комплект потоковых артефактов с хорошей синергией. Есть нюанс: её… кхе-кхе… вызывающий наряд – почти точно её же творчество. Биологическая одёжка с функциями комфорта… как и на вашем старосте.
– А что староста? – словно не особо доверяя артефакту, обеспечивающему приватность, Вынрэнэти тоже шептала, почти не шевеля губами.
– Аналогично никаких иллюзий. Он такой, каким выглядит. Ступень около 55-й, очень пластичная аура – с такой волевой каст должен даваться именно так легко, как ты и говорила. Насколько хорош в бою, не скажу, но лично я бы вызывать его поостерёгся. И да, у него тоже полный комплект усилителей, пусть попроще, чем у неё, но… делай выводы. Этот Вейлиф явно не оставит университет после первого же года, чтобы заработать на второй год здесь.
– Значит, достоин.
– Смеёшься? Я бы за него десяток Малхетов отдал и считал, что в выигрыше.
…м-да. Постоянно недооцениваю местных аристо, точнее, думаю о них хуже, чем следует. Инерция мышления, не иначе. А меж тем поголовное (обязательное!) владение магией изрядно развивает такие позитивные качества, как ум и воля.
Этак я, чего доброго, дойду до мысли, что господин Фойлуз Гарг, в своё время так капитально меня разочаровавший, не являлся камнеголовым идиотом, а лишь строил из себя такового.
Причём весьма талантливо, ёж ему в плешь!
– Хотите сами попробовать прокатиться? Это бесплатно!
– Благодарю за предложение, но нет, – энтузиаст гонок на вэрстах прям на глазах увял; прямой отказ офигительной девушки, даже вежливый, делает такое с мужчинами. – Спасибо также и за весьма познавательный рассказ, было интересно. Когда и если у нас появится свободное время…
– Буду ждать! – частично воспрял он.
«У нас появится свободное время? Что это?»
«Точно не помню. Но вроде бы что-то хорошее».
«Предупреди меня, если удастся добыть хотя бы грамм сто».
«Всенепременно, милый!»
– Господин Касхес! – обернулся я, пока Лейта ловила ртом очередной пирожок. На этот раз… о? Да быть не может: лук и рублёное яйцо, бессмертная привокзальная классика! Простенько, но ведь вкусно-то как… – Не подскажете ли, на что ещё интересное можно тут посмотреть?
– Подскажу, и охотно. Давайте за мной!
– Уже идём. А куда?
– К рэндихам!
– Куда-куда?
– Увидите!
Как вскоре выяснилось, рэнд – очередной вид спорта с обязательным использованием артефактного снаряжения, командный; соответственно, рэндих – спортсмен, активно его практикующий.
Обязательными атрибутами рэнда служат:
– артефактные ботинки для парения над землёй (рэндих, коснувшийся земли по любой причине, отправляется на скамейку запасных на заранее оговорённый срок, обычно две минуты, и не может быть заменён в течение этого срока);
– артефактная защита корпуса (при истощении барьера рэндих также временно удаляется с поля, но уже на четыре минуты, на тех же условиях);
– артефактный отражающий щит, кулачного типа;
– артефактная бита (с «присоской» на ударном конце, чтобы упавшие мячи поднимать);
– не артефактные, но обычно зачарованные на повышение прочности и упругости мячи из литой резины, размером с голову младенца, три штуки;
– ограда поля, также отражающего физического типа; в играх попроще используются деревянные заборы и сетки, но сейчас, чтобы не портить зрелище, организаторы расстарались и расставили вокруг поля диски на столбах, создающие общий чародейский барьер.
Уже из этого списка становится кристально ясно, что рэнд – развлечение для богатых, способных позволить себе набор специфической и довольно-таки недешёвой снаряги. А ещё рэнд – спорт для боевых магов, которые на приличном уровне умеют управляться с магической экипировкой, отлично подготовлены физически и, это надо заметить отдельно, хороши в безжестовом невербальном касте.
Потому что магия как таковая для рэндиха не запрещена, запрещены только чары прямого урона и отдельно – школа некромантии (разрушения). А так можно всё, что маг способен активировать молча и без использования классического жестового компонента (так как руки заняты щитом и битой). Неклассические жесты, к слову, тоже разрешены.
В младшей лиге такие ограничения частенько приводят к тому, что игроками магия фактически не используется вовсе. Не так-то легко, знаете ли, носиться над полем на парящих ботинках, размахивать битой и отбиваться щитом, следить за мячами, союзниками и противниками, подпитывать свои артефакты, да ещё и при всём при этом умудряться что-то колдовать наиболее сложным способом – волевым! Всякий, кто способен на этакий маленький подвиг, автоматически переходит в среднюю лигу. Ну а члены старшей лиги, каждый, имеют в личном арсенале не менее двух-трёх чар, не просто пригодных для использования на поле, но и творимых с естественной лёгкостью, как дыхание.
Таков порог вхождения, чтобы с членами средней лиги не путали. Но обычно рэндих из старшей лиги заучивает до чисто волевого каста четыре-пять заклинаний. Талантливые игроки – от шести и более.
…Аж до слёз обидно, что мне звездой рэнда не бывать.
Задатки у меня ого-го, местная вариация квиддича мне даже как концепт нравится; но увы: я сюда учиться прилетел, а не мотаться по полю с целью выбить побольше фигур в цветах чужой команды…
Меж тем на выделенной клубу рэнда площадке, огороженной отражающими щитами, начался очередной показательный матч. Поскольку площадка была меньше стандартной, играли сокращённым составом, 4×4 (при обычной численности точно как у полной команды охотников, 6×6). На одной стороне – соломенно-жёлтые, на другой – полосатые бело-синие.
Из-за того же размера площадки и свежести игроков дело сходу пошло жаркое. Комментатор со своей площадки, вознесённой на высоту второго этажа (но всё же ниже верхнего края барьеров) зачастил:
– Розыгрыш в пользу жёлтых. Ими занят центр, отбивала начинает отсчёт! Перехват мячей, вышибалы синих атакуют синхронно. Отбивала жёлтых уклоняется и не менее синхронно парирует щитом. Классический скользящий блок! Два мяча у жёлтых, этап маневрирования… какой удар! Вы видели это? Все видели? Синий капитан буквально вынес отбивалу из центра! Пари держу, тут не без замутки, которой он знаменит!
– Чего-чего? – спрашиваю у Касхеса, буквально пожирающего глазами происходящее на поле. Хех, фаната видно сразу! – Какая ещё замутка?
– Это технический термин, – машинально отвечает владетельный. – В рэнде так называют любые чары дезориентации из школ очарования либо иллюзии.
– А-а… ясно.
– Судья не находит нарушения, матч возобновляется. Центр занят отбивалой синих, о, рискованный манёвр! Капитан синих встаёт на левую базу, ограничивая себе манёвр, но ускоряя набор очков. В случае полной команды это могло бы быть… синхронная атака жёлтых! Атака и страйк, синий отбивала потерял центр! Жёлтый пытается захватить его, вышибалы синих не спят, попытка провалена, новая попытка… о-о-о, какой удар! На этот раз показал класс жёлтый капитан, славный своей пресс-подачей. Вместо обычной борьбы за центр он метким и мощным ударом мяча вынес старшего отбивалу синих! Всего один хороший удар – и вот уже бедняга уходит с поля с обнулённым барьером и помятыми рёбрами. Нарушения нет, большинство у жёлтых, судья возобновляет матч!
…с другой стороны, норму физических нагрузок можно набирать и так.
Гм. Надо подумать. Надо очень крепко и основательно подумать…
«Вейлиф».
«Что, родная?»
«У меня пирожки закончились».
«О. Ну, давай сходим и ещё чего-нибудь вкусненького возьмём. Да побольше, побольше!»
«Но тебе ведь понравился этот рэнд».
«Да, и что с того?»
«Может, подождём финала матча?»
«Во-первых, очень похоже, что это – не последний матч по рэнду в нашей жизни. Кстати, сама ты как? Скажешь, что тебе эта беготня по полю безразлична?»
«Нет. Я бы тоже попробовала сыграть. Хорошая тренировка выйдет».
«Вот. Шансы отыскать хоть грам писят свободного времени стремительно уменьшаются».
«Ты сказал – во-первых?»
«Да. А во-вторых, если уйдём посреди матча – стряхнём с хвоста благородную мелкоту: вон они как залипли – за уши не оттащишь!»
«…аргумент. Идём».
Стройные ряды имперских легионов – если судить по аквилам, Второго Несокрушимого и Пятого Ударного – наступали средним шагом. Дружно бьющие в землю ноги порождали раскатистый звук вроде грома: тихого, но отдающегося у самого сердца потаённой гордостью. Блестел на солнце металл шлемов, наплечников и оковок больших щитов. На лицах легионеров даже издали читалась общая, выкованная на многочисленных тренировках решимость… с толикой потаённого страха.
Впрочем, более-менее явно читался этот скрытый страх только на лицах принципов. Уже гастаты строили невозмутимые физиономии гораздо убедительней, а триарии позволяли себе даже лёгкую скуку.
На другом конце поля не наблюдалось даже видимости такого железного порядка. Дракониды чуть ли не роились, толкаясь и шипя друг на друга за право встать поближе к стене вражеских щитов. Сущими варварами смотрелись они – практически нагие, вооружённые кто трофейными металлическими клинками, кто собственными поделками из камня, рога, дерева и сыромятных шкур, а кто и вовсе только когтями, клыками да хвостами. Однако даже их буйная натура притихла, когда над племенным хаосом явились, без спешки двигаясь на высоте примерно десятого этажа, пять огненных драконов: патриарх, матриарх и три их взрослых отпрыска.
Смысл сменившего тон и форму шипения проникал в голову, словно вода сквозь ажурную ткань:
– Белопламя! Великий Белопламя и его старшие – с нами! Остановим захватчиков! Сегодня мы победим! Скинем голокожих обратно в море!
Кто подал команду и была ли она вообще, неведомо; но в некий момент дракониды всколыхнулись чёрно-жёлто-алой волной воплощённой чешуйчатой ярости, уже не шипя, но рыча по-звериному – и рванули на легионеров, стремительно набрав скорость, не уступающую темпу коня, скачущего карьером! А лидеры их толпы бежали ещё быстрее, прямо-таки стелясь над полем в гигантских пологих скачках. Да не напрямик, а маневрируя, чтобы сделаться как можно более трудной мишенью.
Из ближнего тыла, из-за спин триариев раздался протяжный стон рогов, а вот барабанный бой стих на одной резкой ноте, как обрезанный, но спустя пять секунд грохнул строенной низкой трелью. И снова смысл сигнала, не облечённый в слова, просочился в голову вполне внятным посланием:
– На месте – стой! Стрельба по готовности!
Секунды скакали, словно сушёный горох из вспоротого мешка, словно стадо горных козлов по крутому склону, словно бегущие в атаку дракониды. Но вот до вставших легионов осталось всего ничего, по пальцам одной руки можно сосчитать истекающие удары взволнованного сердца, и тут…
– РЭ-Э-Э-Э! – взревели, как одно существо, Второй Несокрушимый и Пятый Ударный. Ревели принципы, ревели гастаты, ревели и триарии. Слитно. Жутко.
Легионы взревели – и обрушили на бегущих драконидов смешанный дождь из стали, свинца и чар!
…только вот результат вышел так себе.
Часть чешуйчатых бегунов притормозила, уклоняясь как вполне обычными (только невероятно стремительными) манёврами, так и Размытиями пополам с Рывками. Другая часть просто прикрылась Стенами и, Укрепившись, продолжила переть напролом с шипящим рыком, рвущимся из пастей. И надо сказать, в исполнении сильнейших драконидов эффективность даже простейших воинских приёмов оказалась поистине велика. Те дротики, что не пролетели мимо своих целей, попросту отскакивали от Стен, как и свинцовые пули, что отправили во врага пращники людей. Ну а чары…
У меня на глазах маленькая бело-голубая сфера, повисшая перед строем принципов, за долю мгновения обрушила на одного из драконидов яростную, словно слегка разлохмаченную и чуть изогнутую верёвку молнии – а тот лишь замер на секунду, заслоняясь когтистой рукой, словно отмахиваясь… и побежал дальше. Заряженная сфера же полностью погасла.
Нет, кое-кого простая боевая волшба всё-таки ранила и убивала – особенно если невезучий драконид попадал под особо мощный или сдвоенный удар, если ловил особо меткие чары, выжигающие глаза, например, или повышенной пакостности, обходящие резистентность некромантские проклятия…
Но большинство лидеров хаотичной толпы, противостоящей людям, уцелело.
И добравшись до стены щитов, с обидной лёгкостью проломили её, тотчас учинив жестокую резню.
Слабые легионеры первых линий против сильнейших из чешуйчатых, не просто возвышающихся над ними на две, а то и три головы – превосходящих индивидуальной выучкой на десятки ступеней, быстрых, крепких, преисполненных кровавой ярости… у принципов попросту не оставалось шансов. Даже хлипких шансов заставить заплатить за свою бесславную смерть.
Вот у гастатов эти шансы появились. Не слишком большие. Потому что принципы – всё ж таки не совсем зелень, не новобранцы; даже умирая, они делали своё дело, ослабляя Барьеры вокруг чешуйчатых, так что гастаты приняли тех уже, так сказать, размятыми.
Беда в том, что к тому времени на легионы навалилась, добежав, основная масса более медленных драконидов. А чешуйчатые жаждали крови врагов, жаждали битвы и славы – но, будучи вполне разумны, отнюдь не рвались навстречу смерти лоб в лоб. Они умели и отступать для восстановления сил, и сменять уставших бойцов свежими, и применять коронные приёмы для взлома обороны, и ещё много всякого.
Страшный враг! Лютый, безжалостный.
Вот особо крупный чёрно-алый драконид, заменив собой павшего чёрно-жёлтого собрата, вместо обычной физической атаки разевает пасть и шипит на выдохе, по-особому, словно подражая драконам. Волна уплотнённого звука, как незримый молот, врезается в строй легионеров – и частью отталкивает его, частью вообще разваливает. Выпученные глаза людей, попавших под удар, кажутся ослепшими, из их ушей по шеям алыми ручейками стекает кровь; половина переднего ряда попросту падает, не в силах устоять. А вот другой драконид, чуть подскочив и на долю мгновения оперевшись на Упор, созданный им же, взмахивает посохом, таким же здоровенным, как иная оглобля.
Синеватое отражение посоха, мгновенно выросшее в десятки раз, с жутким хрустом рушится на строй, размалывая за раз как бы не полтора десятка гастатов, а ещё столько же окропляя алым дождём…
В подставившегося ради удачной атаки чешуйчатого гада почти одновременно влетает сияющая стрела, заряженная чем-то ядовито-зелёным, невидимый, но очень даже ощутимый, перекачанный силой Нож Мага и простой, как лом, но тоже усиленный метамагией Огнешар. Точнее, порядок атак обратный. И если Огнешар, взорвавшись, всего лишь немного оттолкнул драконида с посохом и на миг ослепил, мешая заметить новые угрозы, то Нож Мага срезал с него остатки Барьера и пустил кровь, а вот стрела, немного довернув на излёте, впилась в горло. Сшибая наземь, заставляя беззвучно разевать пасть, извиваться от боли, корчиться, агонизировать
Умирать.
…вот на несколько секунд сошлись примерно равные по силам молодой серо-жёлтый драконид и не старый ещё, но уже полуседой гастат. Равное оружие: короткие мечи; равное или почти равное умение; но за драконида сыграла дополнительная масса, обеспеченная ростом с размерами, и хлёсткий удар хвостом, в один миг переломивший полуседому колено. Ошеломлённый болью, он замедлился – и не сумел как-то избежать прямого выпада, пронзившего грудь прямо сквозь лорику.
Вот особо крупный драконид в задних рядах вооружённой толпы подбирает меч павшего легионера, что в его лапище кажется чуть ли не ножом; примеривается – и, подпрыгнув, швыряет этот меч, так и не отведавший ранее крови. Бросок точен, а в строю особо не поуклоняешься. Созданное людьми оружие в этот страшный день всё же получает свою кровавую дань, вонзаясь в шею одного из гастатов сбоку. Меж тем его убийца уже, нагнувшись, тянет руку к новому мечу.
Менее десяти минут с начала побоища миновало, а дело уже дошло до триариев.
– Рэ-э-э-э!
Увы, клич легионов изрядно ослаб и потерял в убедительности. Всё чаще на человеческих лицах видны тени обречённости, опустошённости и безнадёжного тоскливого предчувствия.
Командование, разумеется, пытается переломить тенденцию. Стонут рога, захлёбываются дробью сигнальные барабаны, но мало кому даже из людей есть дело до озвученных приказов. Люди дерутся отчаянно, стараясь уже не победить, нет – просто выжить. Увы, получается у них не блестяще. Хотя схватка наконец-то принимает видимость равенства, боевой дух людей получил слишком быстрый и могучий удар, а дракониды не чуют настоящей угрозы себе.
Более половины списочного состава Второго Несокрушимого и Пятого Ударного полегло, как трава под косой, и чего ради? Девять из каждого десятка драконидов, вышедших сегодня на поле брани, даже ещё не поцарапано!
И более того: драконы до сих пор бездействуют. Почему нет, собственно?
Их воинство пока что уверенно побеждает!
Пока что.
Ведь у людей есть свои потайные козыри.
…На небо выходят тяжёлые, тёмные тучи. Меж ними сияют отравным багрянцем, напоминая луны, девять сфер, всасывающие вихрящуюся плоть окружающих туч и стремительно разрастающиеся. Притом эти мрачные изменения происходят с невероятной скоростью, за считанные секунды.
Понимая прекрасно, что ничего хорошего подобное небесное явление не сулит, Белопламя рычит, сотрясая воздух, исторгая то самое белое пламя, что дало ему имя среди меньших созданий. Собранное почти что в луч, яркий и плотный, дыхание драконьего патриарха вонзается в одну из багровых сфер – ту, что выглядит крупнее и опаснее прочих. Вонзается…
…и поглощается.
Сферу очень быстро раздувает, сперва до предела стабильности, а потом и за ним. Буквально пара секунд – и тяжёлые тучи буквально сдувает прочь чудовищной силы взрыв! Небеса словно раскалываются пополам, но грохот опережает иная беда: на землю проливается ослепительный свет, столь яркий, что даже его отблески оставляют на сетчатке вязкие чёрно-фиолетовые тени. А уж тем, кому не повезло не вовремя обратить глаза в зенит, и вовсе не позавидуешь: лишь при очень большой удаче такие бедолаги ослепнут временно, всего-то на час или два!
Драконы ревут от боли и ярости: мало того, что их чувства сами по себе острее, чем у бескрылых, так ещё и взрыв случился заметно ближе к ним, чем к земле! Только тот факт, что органы чувств драконов и их могучие тела имеют, помимо такой уязвимости, компенсирующую её защиту, да вдобавок пассивную живучесть с поистине огромной резистентностью, – только этот факт помог семейству Белопламени ослепнуть и оглохнуть на какие-то ничтожные доли минуты.
…на этом фоне, столь ярком и грохочущем, оказалось легко забыть: вообще-то сфер было девять. И остальные восемь остались в точности там же, где были!
Впрочем, ненадолго. Смертоносное чародейство уже близилось к своему апофеозу.
Снова сгущаются вернувшиеся на небо как будто из ниоткуда тучи: тяжёлые, тёмные. Но теперь уже не сферы высасывают их, а наоборот: съёживаясь, восемь оставшихся сфер словно распыляют свой отравный багрянец, делятся им с небесами.
И огорчённые небеса рыдают – как будто кровью. Изливают тоску и боль свою…
В основном на драконидов. А ещё – на ошемломлённых, временно растерявшихся драконов.
Достаётся немного и легионам. Но им этот кровавый дождь, если судить по первым впечатлениям, либо не вредит вовсе, либо вредит по минимуму и с задержкой.
О чешуйчатых того же сказать нельзя.
Дикарские, по первому впечатлению, обычаи их легко объяснимы: по природе своей дракониды много крепче и сильнее людей. Личные Барьеры и та самая чешуя, пусть уступающая драконьей, дают им в совокупности много лучшую защиту, чем людям – их стальные доспехи. То есть зачарованные-то брони выйдут вполне на уровне, если зачарование хорошо и материалы использованы ценные… но каждому даже из триариев настолько хороший доспех не выдашь; а драконидам ничего и никому выдавать не надо: у них всё есть с самого рождения и потом лишь укрепляется с возрастом, ну, и со взятыми ступенями великой лестницы. Примерно то же относится к оружию: мало того, что далеко не всякий материал выдержит их дикую силу, не ломаясь и не сгибаясь под мощью наносимых ударов, так ещё и нужда в специальном оружии не так и велика, когда всё твоё тело долгими тренировками обращено в оружие, когда для создания воинских приёмов тебе достаточно того лишь, что дано самой природой.
Но тем страшнее результат, когда магия выворачивает естество, обращая силу в слабость, заставляя части великолепных живых машин воевать с целым.
Под каплями отравного багрянца чешуя драконидов и драконов начинала стремительно дымиться, словно раскаляясь. Над смертным полем, полем жестокой брани повис слитный рёв тысяч глоток… но на этот раз то был не рёв ярости, сулящий суровую схватку и вырванную с кровью победу. Нет! То был рёв невыносимой боли, сокрушающей не одно только тело, но вгрызающейся и в дух, отравляющей его, выворачивающей наизнанку, искажающий и уничтожающий.
Всюду, куда ни кинь взгляд, видны были корчащиеся в лютой муке чёрно-жёлто-алые тела. Часть их обезумела до такой степени, что собственными когтями свежевала себя заживо, выдирая предавшую хозяев дымящуюся чешую. Не то чтобы это хоть немного помогало против площадного проклятия, разом павшего на всё поле боя и прицельно поражающего хвостатую нелюдь…
Неспроста чешуйчатый род ненавидит чары некромантии.
Ненавидит – и боится!
Любые мыслимые меры противодействия оказались учтены. Не помогали ни личные Барьеры, что призваны останавливать лишь физические атаки, ни личные же магические щиты драконов, даже наскоро выведенные в форсаж, ни спешно, чуть заранее и бесплодно возводимые магами драконидов огненные купола. Никто и ничто не могло хотя бы замедлить победное шествие не великой, нет – величайшей магии, оплаченной обильно пролитой кровью. На зрителей потрясающего в своей омерзительности действа как бы само собой снизошло знание… точнее, чистое понимание случившегося. Выраженное семью словами:
Проклятие Раскалённой Чешуи.
Жертвенные чары, девятый круг.
Пали с небес горделивые молодые драконы, так и не успев ничего сделать, прилетевшие сюда, как оказалось, лишь на бесславное заклание. Попыталась сыскать спасение в бегстве драконица-матриарх – её судьба осталась за рамками, но едва ли она оказалась благополучной.
От чар девятого круга не сбежишь. И даже не улетишь. Особенно если это едкое проклятие, а не просто ломовое вредоносное воздействие.
Однако не таков оказался великий в роду драконьем, сам Белопламя, чтобы сдохнуть без толку, подарив ненавистным гладкокожим триумф без жестокого ответного дара! Поднявшись втрое выше, чем летел ранее, презрев боль в разъедаемых крыльях и аж потемневшей от проклятья чешуе, он низринулся вниз, точно туда, где спешно поднимали свои жалкие чародейские преграды командующие легионами маги. Стремительней, чем пикирующий на добычу сокол, окутавшийся ореолом сияющего уже не белым, но пронзительно-синим пламени, Белопламя пал с небес…
И вспыхнул, испепеляя в жирный дым всё и вся!
А первым – себя самого! До косточки!
Ударила по глазам выжигающая плоть мира стена света. Великанский гром безжалостно расколол небеса, попросту порвал их, и прокатился по земле ударной волной, что в разы быстрее летящей стрелы, в разы твёрже закалённой стали. Поднялся в зенит, подобный чудовищному грибу-скороспелке, громадный, неспешно тускнеющий до белого – соломенно-жёлтого – оранжевого – алого – чёрно-багрового оттенка шар огня и пепла. И новые семь слов прокомментировали случившееся, подводя черту чистого смысла, окрашенные оттенком траура и подобающего благоговения:
Последний Дар Белопламени.
Жертвенные чары, девятый круг.
Остатки обоих прославленных в боях за юг Лаэвираи легиона, Второй Несокрушимый и Пятый Ударный, а заодно окружность в радиусе примерно четверти часа быстрой ходьбы… нет. Даже не выжгло – испарило. На месте всеобщей гибели людей, драконидов и драконов остался плоский кратер такой глубины, что если засунуть в его середину центральный корпус БИУМ, то даже такая громада скроется там на две трети; ну, до середины уж точно. При этом дно и стены кратера покрывала толстая корка чего-то вроде мутного бурого стекла, дышащего вишнёвым жаром и не спешащего остыть.
«Ничем не хуже термоядерного фугаса в сколько-то там мегатонн. Даже лучше, потому как много экологичней. Впечатляющий результат, ничего не скажешь».
Лейта уловила мою мысль и спросила с толикой опаски:
«А ты… уже видел подобное? Раньше?»
«Да. Потому и вспомнил про термоядерные фугасы. Это оружие взаимного сдерживания, слишком мощное, чтобы применять его открыто и массово. Потому что если применить и нарваться на удар возмездия, получится примерно вот это вот: даже не пиррова, а кадмова победа».
'Ты про…
«Да. Взаимное уничтожение, в чистом виде. Рафинированное и дистиллированное».
Словно дождавшись беззвучного сигнала, напоследок мастер-иллюзионист отдалил панораму всеобщей гибели, немного сместил фокус и снова показал происходящее. А точнее – наблюдателей на борту изящной летающей лодки за десяток километров от столкновения, людей и эльфов вперемешку. Всех, как один, вымороженных зрелищем, шокированных, напуганных и потрясённых. А потом замерших, как на стоп-кадре крупным планом – и медленно тающих, словно растворяющихся в прозрачном воздухе.
Освобождая тем самым собравшихся от состояния созерцания, возвращая в здесь-и-сейчас.
Никто не хлопал нерядовому мастерству иллюзиониста, не восторгался, не кричал «рэ!» Да оно бы и странно вышло, если бы такому хоть кто-то возрадовался. И маг, что «развлёк почтеннейшую публику» чем-то вроде документальной хроники из молодой эпохи, из времён начала завоевания Ваккуша, не ждал восторгов. Он даже не стал кланяться.
Просто развернулся и неспешно ушёл с площади в самом центре.
Имел право.
Иллюзионист в ранге старшего магистра выполнил свою задачу: напомнил всем, почему нынче на материке и вообще во всём цивилизованном мире не воюют. Особенно же не воюют числом, собирая в одном месте грозные (сугубо на вид, а на деле плачевно уязвимые) армии.
А также – для умеющих думать и анализировать – он показал, чем обычно заканчивается спираль эскалации насилия. Вот этим самым: остеклованными кратерами на месте недавно цветущих земель.
В самом лучшем случае, если сильно повезёт – всего лишь многочисленными трупами.
Хороший урок ещё до начала занятий. Жизненный.
Хорошо иметь ступень 70+, ибо в соответствии со статусом и от щедрот администрации БИУМ при таких успехах выделяется отдельное жильё: гостевой особнячок в преподавательском квартале. Не домик, замечу отдельно, а именно маленький особняк – трёхэтажный, со стенами из полированного розового гранита и теплицей вместо крыши, наполненный довольно симпатичной мебелью и небольшими чудесами бытовой артефакторики. Особнячок окружал со всех сторон небольшой сад, стилизованный под дикость (по факту – ещё одно творение Пятого Дома, как я понимаю), полный плодовых и декоративных деревьев вперемешку с ягодными кустами и лужайками, цветущими круглый год, но разными цветами.
Помимо Лейты, получившей сие жильё во временное пользование, здесь нашлось место и мне, и Кенали с Тихартом; а при минимальном желании можно было заселить в него человек двадцать, не ощущая особого стеснения. Ладно-ладно, учитывая всего лишь шесть туалетов – не двадцать, а одну лишь полную команду охотников. Вдруг они съедят чего не то и хором рванут освобождаться от съеденного?
