Текст книги "О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ)"
Автор книги: Анатолий Нейтак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Аловолосая снова вздохнула:
– Извините, немного увлеклась. Про власть и верность поговорим позже, а пока вернёмся к воле и идее. То есть проекции, соответственно, внутреннего и внешнего, частного и общего на сферу сознания. И тут надо сказать две вещи. Первая: едва ли вы когда-нибудь сможете полностью отделить свою волю от чужой идеи. Да, выраженность того или иного определить можно… но всё же, как можно видеть хотя бы на примере принца Дзэнгэ, помимо жёсткой, преобразующей мир воли существует мягкая и пассивная – тоже внутренняя и частная, но направленная на прямо противоположное; а кроме не менее жёстких идей вроде «надо трудиться, надо становиться лучше, надо меняться» существуют идеи мягкие: «надо отдыхать и набираться сил, пока что сделанного довольно». Гибкий баланс, чередование одного и другого – очень важен, без него невозможен никакой успех. Многим из вас это говорили, а кое-кто и сам осознал это… ведь стать студентом здесь, соответствовать хотя бы требованиям начального, первого года нельзя без хотя бы некого базового понимания баланса и ритма развития… но в жизни, как я уже сказала, вы едва ли сумеете отделить одно от другого. Баланс на то и баланс, чтобы меняться, а сознание всегда соединяет множество импульсов в одно и то же время. Оно перетекает, сдвигается, живёт…
Рассчитанная пауза. Острый взгляд на притихшую аудиторию.
– … но то, что неотделимо в жизни – вполне можно разделить в литературе. В этом – одна из её наиважнейших функций. Глядя в души героев книг, как в зеркало, мы со временем учимся воспринимать нюансы работы собственного сознания.
– Сегодня мы поговорим о структуре духовного тела, а также его связи с телом физическим и с душой. И для начала – самые общие сведения.
Преподаватель ОбЕс (общего естествознания) привлекал немало внимания студентов – и особенно студенток! – в силу того, что являлся эльфом. Чистокровным. В принципе, типаж/фенотип примерно тот же, что у Гаирона с Гаираэш, наших близняшек-аэльфари: тонкокостные, как будто немного вытянутые по вертикали, бледнокожие и светловолосые, с несколько увеличенными глазами, имеющими более крупные радужки. Собственно, эти звероватого обличья глаза да отчётливо заострённые уши – единственное, что во внешности эльфов есть нелюдского. Биологически мы с ними весьма близки, главные отличия наших видов, вроде дыхательных мешков и парных сердец, спрятаны глубже, куда простым глазом не достать.
– В общем случае можно выделить в духовном теле такие образования, как внешняя оболочка, внутренняя оболочка, динамическая сеть – всё вместе это выступает аналогом мягких тканей физического тела – и структуры духовного ядра, подразделяемые, с возможностью дальнейшей дифференциации, на базиаль, ординаль, персональ. Ядро выступает как отдалённый аналог скелета, хрящей и сухожилий, но выполняют не опорно-двигательную функцию, а обеспечение пассивных и полупассивных функций. Но вообще от прямых аналогий между физическим и духовным телом лучше отказаться: эти тела различаются сильнее, чем дуб и медуза.
Ради наглядности препод щёлкнул артефактным проектором, и в предварительно затемнённой аудитории перед рядами студентов повисли объёмные иллюзии-иллюстрации.
– Перед вами схематически изображённые духовные тела пятисотлетнего ходарру, достигшего восьмой ступени белоусого жука-листореза, мерцающей гончей тридцатой ступени и людей пятидесятой ступени: Авангарда и Сотрясателя. Как видите, несмотря на радикальнейшие различия в объёме духа, связности, сложности и прочем подобном, базовое деление прослеживается везде. Даже у наипростейших, самых примитивных духов и стихиалей всегда будут присутствовать, самое малое, оболочка, динамическая сеть и ядро. Без оболочки нарушится целостность духа и он растворится в море маны; без ядра невозможна стабилизация качества сущности, её уплотнённой внутренней маны; без динамической сети не будет связи оболочки с ядром, то есть баланса, выступающего для бесплотных аналогом жизненных процессов.
Новый щелчок проектора.
– Вот схема духовного тела ходарру, отдельно. Как видим, для сущности, имеющей материальное воплощение, в обязательном порядке добавляется такая структура ядра, как базиаль. Это сравнительно жёсткое, консервативное и плотное образование, отвечающее за прямое взаимодействие – а вернее, за соответствие – физического и духовного. Динамическая сеть у ходарру сравнительно пассивна, частично рудиментарна; для того, чтобы заметить различия в её активности, надо пронаблюдать дерево во время смены суточного цикла, а также колеса сезонных изменений. Внешняя и внутренняя оболочки также очень слабо дифференцированы; душа, даже зачаточная, отсутствует. А вот…
Щелчок.
– … у белоусого жука-листореза она, как видим, имеется. Справедливости ради должен заметить, что у ходарру душа также есть, но это не душа отдельного дерева, а целой рощи. Наличие индивидуальных душ у деревьев – верный признак монстрофикации с переходом к полноценному индивидуальному же развитию. Запомните это! Как и то, что сложность базиали в обычном случае полностью отражает сложность тела, с которым связан дух. Если имеется несоответствие и базиаль проще либо сложнее, чем надо, это свидетельствует о серьёзных вмешательствах в духовную анатомию, вызванных одержимостью, химеризацией и тому подобными вещами. Итак, жук. В его духовном теле, помимо базиали, без которой не обходится ни одна воплощённая сущность, уже имеется такая структура ядра, как ординаль. Более того: как видим, здесь имеется чётко выраженное расслоение на субординали. Две. Кто-нибудь из вас рискнёт предположить, что это означает?
– У жука есть две духовные особенности.
– Верно. Сейчас и здесь подробно останавливаться на этом не буду, кому интересно – загляните в дополнительные материалы, но по субординалям, по их свойствам, вполне можно определить типы, ранги и другие характеристики особенностей существа. Например, если субординаль заметно смещена к базиали, а тем более частично вплетена в неё, это говорит о физической особенности; если развитая периферия субординали имеет выходы к оболочке духа, особенно к её внешней части – следует сделать вывод, что особенность магическая. И так далее.
Щелчок.
– У мерцающей гончей, как нетрудно заметить, в составе ядра появляется такая структура, как персональ. Обратите внимание, насколько она сложна и как хорошо интегрирована во все остальные духовные структуры! И насколько плотны связи персонали с той частью базиали, которая отвечает за контакт духовного тела с центральной нервной системой! По сумме этих признаков мы сразу же можем сказать, что перед нами – весьма высокоорганизованный монстр, отлично контролирующий свои духовные способности, с развитым интеллектом и вытекающей из него высокой обучаемостью, а потому весьма опасный – для своего ранга, конечно.
Щелчок.
– Человек-Авангард. Пиковое развитие персонали, достойное существа разумного и даже более того: благородного. Область базиали в связке с нервной системой ещё плотнее и разветвлённей, чем у мерцающей гончей. Также выделяется сразу десяток субординалей, вернее, семь и три. Кто-нибудь может ответить, чем отличаются эти группы, почему я отделил их?
– Общие особенности и классовые.
– Верно. Как видите, класс и его особенности образуют своего рода изолированный кластер. Можно даже сказать, что наличие класса, как специфической системы духовного тела, сплетённой одновременно с базиалью, душой и персональю, является верным признаком разумного существа. А теперь вопрос: что мы можем сказать ещё о классе и его особом положении в духовном теле – точнее, что именно является прямым следствием из этого особого положения? Есть у кого-нибудь догадки?
– Мультиклассирование невыгодно!
– Разверни мысль, пожалуйста.
– Хорошо интегрированный класс высокого ранга, золотой и тем более пурпурный, занимает весь доступный промежуток меж персональю, базиалью и душой. Для второго класса просто не остаётся места! А если попытаться что-то втиснуть, то классы начнут конкурировать за пространство, тем самым взаимно ограничивая свой потенциал.
– Целитель?
– Да.
– Что ж, ответ полностью верен. Если бы такой же дал студент с иной специализацией, я бы сказал – превосходно. Но ты ещё можешь блеснуть перед аудиторией, дополнив своё выступление. Рискнёшь?
– Да! По достижении порога сотого уровня, когда скачкообразно расширяются связи души с телом и духом, в последнем появляется дополнительное пространство под полноценный второй класс. Явление это полностью соответствует росту возможного числа и качества субординалей по мере роста и развития духа. Также из-за особенностей анатомии чудищ, а именно их экстраординарных телесных ресурсов, среди них хватает не просто дуалов, а полноценных мультиклассов. Таких выделяют в отдельную группу терафимов. Типичный эпический терафим имеет три класса, легендарный – до четырёх, иногда пяти; терафимы высшего ранга – до семи классов. Как правило, терафимов можно опознать издали по их поликефалии, однако встречаются и одноглавые либо неравноглавые терафимы.
– Хороший ответ на эрудицию. Но как насчёт проверки понимания? Например, почему высшие чудища-терафимы имеют не более семи классов – и чем высший терафим, имеющий, например, три класса, отличается от высшего терафима с семью классами?
– Если речь именно о понимании… лимит в семь классов имеет ту же природу, что и у ограничения на число полноценных участников ритуальных построений. При добавлении каждого нового члена ритуала – либо нового класса – сложность согласования системы возрастает пропорционально факториалу числа элементов в общем случае. И лишь для случаев частных удаётся снизить рост сложности – например, до квадрата от числа согласуемых при построениях по тривиалу Энтишиена.
– А своими словами, попроще?
– Число классов терафима может расти только до момента, когда добавление нового класса даёт больше преимуществ, приносит силу, а не слабость. Что касается отличий высших терафимов с тремя и с семью классами, то у первого, очевидно, будет больше развитых особенностей. Фактически терафим того же уровня с тремя классами будет иметь больше пассивных усилений, зато окажется ограничен в арсенале активных возможностей и их комбинировании… ну, сравнительно с терафимом, имеющим семь классов. В некотором роде, выбор между чудовищной мощью и чудовищным разнообразием, но опасность от любого высшего чудища одна – наивысшая.
– Что ж, превосходно. Интересуешься монстрологией?
– Да. И не только ею.
– Я запомню тебя. Садись.
Щелчок.
– Итак, Сотрясатель. Также пятидесятая ступень. Нетрудно заметить, что здесь субординалей лишь семь, но количество уступает качеству. Видите эту громадину? Перед вами ничто иное, как отображение особенности начального пурпурного ряда. Нетрудно заметить, что для второй субординали такого же объёма и качества в духовном теле места нет, а имеющаяся теснит даже кластер класса, отчасти мешая его развитию, приводя к дисгармонии. Вывод из этого прост: не нужно спешить с переходом от золота к более высокому рангу, торопливость в подобных делах скорее вредит. Кроме того, на примере Сотрясателя мы можем немного подробнее остановиться на оболочке в обеих её ипостасях и динамической сети, временно оставив темы, связанные исключительно с ядром духа.
Щелчок.
– Вот динамическая сеть духа, выделенная и смещённая на передний план для наглядности. Легко заметить, что она пронизывает весь дух – примерно так же, как всё тело пронизывает кровеносная система. Для духа она и является аналогом таковой. Кстати, кто может по нюансам строения этой динамической сети определить какие-нибудь ключевые параметры Сотрясателя, которому она принадлежит? Нет-нет, целитель-монстролог, я уже давал тебе блеснуть, не затмевай других. Давай-ка, дерзни ты, милая.
– Эм… судя по выдающемуся объёму сети, тот Сотрясатель, с которого взята схема, имеет явное преобладание правых знаков грани действия над левыми. Эм… то есть увеличенный резерв, который никак нельзя опустошить за раз, вложив его в одно сверхмощное заклинание.
– Верно. Что ещё?
– Эм… кажется, пурпурная особенность вытесняет динамическую сеть в глубину моря маны. Это не просто увеличивает резерв, а ещё и ускоряет его наполнение до такой степени, что его можно считать без малого неисчерпаемым. Обычные ограничения на объём маны, вкладываемой в чары, сменяются более гибким ограничением на пропускную способность динамической сети. Но… эм…
– Да? Смелее!
– Можно увеличить схему? Эм, то есть выделить руки?
– Пожалуйста.
– Так я и думала. Рубцевание каналов!
– И о чём это говорит?
– Адаптация под увеличение пропускной способности, причём явно за пределом здоровой нормы. Полнейшее ощущение, будто этого Сотрясателя готовили не как самостоятельного мага, а как придаток к чему-то, что требует огромных объёмов энергии. К ритуалу или артефакту, не знаю… это возмутительно!
– И тем не менее, твой ответ превосходно полон. Да, я нарочно выбрал для демонстрации схему духа не абы какого Сотрясателя, а одного из бойцов Корпуса Големов.
– Ой…
– Не надо смущаться. Садись. Я полностью разделяю чувство возмущения от растраты потенциала; тем не менее, именно на этом, крайне наглядном примере мы можем видеть цену, хм-хм, героизма. Досрочно обретаемый и потому ослабленный пурпур, почти полная атрофия возможности самостоятельно и тонко дозировать ману, вкладываемую в чары, угнетение класса – всё ради единственной цели, всё для того, чтобы запитать многочисленные системы штурмового гексапода и особенно главный калибр, удары которого эквивалентны начальным высшим чарам. Чтобы уже на пятидесятом уровне, сев в кабину своего голема, выдавать огневую мощь титулованного Сотрясателя! Хорошо, что в нынешние мирные времена нет необходимости прибегать к таким жертвам…
Далее эльф перешёл к поверхностным объяснениям того, как работает духовное восприятие: какую роль в аналогах «зрения» играет внутренняя оболочка, как именно функционирует в аналогах «слуха» и «объёмного осязания» динамическая сеть, мельком упомянул даже «взор души». Но про всё это я бы мог рассказать сам, да ещё и подробнее – Наблюдатель как-никак.
Вот тема «взора души» меня заинтересовала, но как раз на ней препод останавливаться не стал. И в доступной литературе подробности отсутствовали начисто. Опять эти ограничения доступа…
Бесит!
– Я думала, ты знаешь.
– Что?
Лейта улыбнулась, качая головой.
– Типичный Вейлиф, – сказала она, подшагивая ближе и уютно обнимая меня, создавая такое же ощущение, какое мог бы, пожалуй, создать обвившийся вокруг дуба плющ. Такая близость совершенно не требовала и даже не намекала на секс, притом что интимного в ней было как бы не побольше, чем в двойном проникновении. Этакие чисто женские штуки на грани эмпатии и телепатии (не магических, а… невербальных, да). – Ты ведь владеешь им. Причём я думала, что свободно, потому что именно ты научил меня, как это бывает.
– Ты… – у меня мурашки по коже покатились от осознания. – … хочешь сказать, что уже тогда, когда мы с тобой впервые…
– Да. Типичный, такой типичный Вейлиф: свалиться во «взор души» и не заметить этого. А потом повторять, словно в этом вовсе нет ничего особенного.
– И всё же, что для него нужно?
– Да так, сущие мелочи. Искреннее и всеобъемлющее желание постичь душу… с ничуть не менее всеобъемлющим отсутствием внутренних стопоров, особенно страха.
– Почему?
– Потому что «взор души» не только обладает тотальной проницательностью, но и приводит к взаимному раскрытию. Нельзя посмотреть на чужую душу и не получить ответного взгляда. Именно страх раскрыться перед другим, эта внутренняя несвобода, мешает освоить «взор души» приблизительно всем, кроме одного человека на тысячу. А из тех, кто всё-таки способен себя переломить, повторяет «взор души» едва ли один из пары сотен.
– Вот как…
– Да, вот так. То, что ты можешь применять его так свободно… это маленькое чудо. Которое теперь отчасти разделяю и я, и Филвей с Альтеей.
– Вот как, – повторил я. – А что, если я использую «взор души» на… ком-то ещё?
Лейта хмыкнула неопределённо, пощекотав выдохом мою шею и пустив по телу очередную волну мурашек. Вот это, кстати, вполне себе намекало на кое-что погорячее объятий.
– Попробуй. Но рекомендую начать с тварей и монстров, а не разумных. Хотя… возможно, тебе и с разумными удастся меня… удивить.
Втиснуть в своё плотное расписание визит к тварям и монстрам удалось не сразу. Только на третий день, прихватив с собой слегка скучающего Тихарта Зоркого, я отправился не на расслабляющие водные процедуры, ставшие уже небольшой традицией, а на экскурсию в виварий… ну, один из вивариев БИУМ, если быть точным. Тот, который из крупнейших и ближайших, с максимальным выбором, а также открыт для посещений гостями университета.
Смена типа отдыха, но без отказа от отдыха как такового. Рационально, да-с.
– Как там Кенали? – спросил я по пути. – Реабилитируется?
– Вроде да. Понемногу. Но такая жуткая дыра в персонали, как у неё, мгновенно не зарастёт. А если тебе действительно интересны детали – спрашивай не меня!
– Тише-тише.
– Извини, – Тихарт медленно, медидативно выдохнул. – Привычки.
– Ничего страшного, я понимаю. Сам не… идеально здоров.
– И как у тебя дело двигается?
– Понемногу, – ответил я в тон, пожимая плечами. – Нужный комплекс внутренних практик – ну, то есть предположительно нужный – разучил, повторяю. Пока не слишком точно. Что до блокировки ауры, с этим сложнее. На данный момент я могу без полного сосредоточения покрыть сплошным блоком только часть ауры. Небольшую. Например, создать этакую перчатку с высоким раструбом, на кисть и половину предплечья. Или широкий пояс, почти корсет. Толку от этого, сам понимаешь…
– А при полном сосредоточении?
– Тогда площадь покрытия растёт. Максимум, которого мне удалось добиться – блок, растянутый на всю руку и прилегающую часть торса. На ключицу и почти всю лопатку, примерно.
– Гм.
– Да, работы ещё непочатый край. Впрочем, я не так давно начал. А как твои медитации?
– Примерно как у тебя. Пока сосредоточен – мелкие пики удаётся держать в узде и даже средние ослаблять до… приемлемого. Но необходимость постоянно себя же одёргивать… раздражает! Сама по себе.
– Понимаю.
– Да что ты!.. ну вот опять. Извини.
– Не за что. Я действительно понимаю.
– Блокировка?
– Она самая. Это как самого себя загипсовывать, одновременно охлаждая и вкалывая обезбол. Нет каких-то неприятных ощущений, ну, если всё правильно сделать – но ощущение беспомощности, бессилия, скованности… несвободы… поистине омерзительно. Приходится ломать себя, напоминая, что это важно и нужно, что это часть необходимой терапии, что иначе будет хуже… но всё равно нечто внутри словно бьётся в ярости, желая скинуть оковы ко всем тёмным магистрам скопом.
Я скривился. И расплёл блокировку на левой икре и стопе, чтобы воссоздать такую же точно на правой икре и стопе. На ноги блок ложился заметно легче, чем на руки, его хватало до колена. Ну да оно и не удивительно: хоть я и стремился развивать ауру комплексно с самого начала, пропорция участия ног в создании чар всё-таки пониже, чем у рук, плеч и головы.
Тихарт тем временем медленно кивнул:
– Да. Ты понимаешь.
Несколько минут мы шагали молча, а там и виварий показался.
Основное отличие вивариев от зоопарков и зверинцев – в том, что первые более утилитарны. Твари в них в первую очередь предназначены для экспериментальных и учебных целей, а не просто для показа публике и понтов подвида «а у нас есть пара белых львов!» – «пфе, у нас даже белый полосатый лев есть!» Имперцы практичны, так что на каждую пару экспонируемых белых львов с собственными именами (а на такую в БИУМ всё-таки можно полюбоваться… издали) приходится примерно пять-шесть рядов клеток с безымянными, совершенно обычными крысами, кроликами, мышами, лягушками, голубями, мартышками, свиньями, овцами и прочей живностью. Ибо да: помимо прочих функций, виварий выполняет роль фермы, поставляющей в студенческие столовые компоненты той еды, что бесплатна либо просто дёшева.
Практичность. Она самая.
– Фуфисы? – задрал левую бровь тощий и встрёпанный студент второго года в не очень хорошо отстиранном (а скорее, недавно заляпанном) сером рабочем халате в ответ на мой вопрос. – Есть, конечно, но зачем тебе? Ты ж иллюзионист, не приручитель и не менталист никаким боком!
– Мне просто посоветовали потренировать «взор души» на тварях и монстрах как более простых… мишенях. А экспериментировать на фуфисах мне не впервой, поэтому вот…
– «Взор души»? – правая бровь присоединилась к левой. – Ну, пойдём, провожу… к фуфисам.
Разумеется, проводил он меня аккурат до начальства: властной орчанки в ранге магистра, имеющей как раз какой-то ментальный класс.
Иногда дурная слава иллюзионистов меня прям подбешивает, честно. Чуть ли не каждый второй, не считая каждого первого, полагает по умолчанию, будто нам больше делать неча, кроме как замышлять или осуществлять очередной «очень смищьной, ха-ха!» розыгрыш. Причём если иллюзионист обнаруживается в месте, где его обнаружить не ожидают, это моментально даёт +100 к такой вот дежурной паранойе.
– Тренировать «взор души» на фуфисах? – орчанка брови не задирала, точнее, не так картинно. – И ведь не врёшь, что самое забавное. Пожалуй, я даже не прочь на это посмотреть. Пойдём-ка.
И мы пошли, причём встрёпанный второгодка увязался следом.
Запашок в виварии стоял тот ещё. Невзирая даже на повсеместно используемые климатические, в том числе фильтрующие воздух, чары. У артефактных фильтров – в отличие от чар индивидуальной, так сказать, выделки, допускающих более тонкую настройку на лету – есть склонность пропускать часть того, что надо фильтровать. А что до очередных образчиков продукции Пятого Дома, призванных поглощать неприятные запахи и ароматизировать атмосферу запахами приятными… скажу откровенно: фитофильтры справлялись со своей задачей не идеально. Да и маловато их росло внутри территории, в зданиях вивария.
В общем, долго терпеть я не стал и тихонько наложил те самые индивидуальные чары, аналог Головных Пузырей из поттерианы, на себя и на Тихарта. Причём сразу модернизировал, чтобы держались дольше и не требовали внимания чародея – спасибо курсу ринда, сиречь рунной идеографики. (Пока что это стало самой значительной находкой из начала обучения: рунные модификаты обычных чар, созданные по науке, а не в результате интуитивного подбора, имели когда на четверть, когда на треть, а когда и почти вдвое более высокое качество метамагических эффектов; причём именно в части длительности действия добиться удвоения оказалось проще всего).
Оправдывая своё прозвище, Зоркий быстро заметил изменение в атмосфере:
– Спасибо, Лидер.
– Не за что.
– Чего вы там бормочете? – насторожилась орчанка.
Я объяснил.
– А на меня повесить такое можешь?
– Легко.
– Ну так повесь!
– Пожалуйста.
Не скоро я перестану радоваться лёгкости создания чар, обретённой из-за Таланта Иллюзиониста, из-за эволюции первой моей классовой особенности. Даже со всеми метамагическими модификациями, усложняющими структуру Головных Пузырей, такие фильтры не превышают третьего круга – то есть мне можно творить их даже не по щелчку пальца, а вообще без каких-либо телодвижений.
А что следившая за мной орчанка посмотрела как-то странно, недовольно и недоумевающе – ну вот не плевать ли? Надоело уже шифроваться, параноить и избегать радаров.
Вообще недолго мне осталось наслаждаться лёгкостью чисто волевого каста. Научусь натягивать блокировку ауры на практически всё тело, стану ходить в такой блокировке в режиме нон-стоп – и всё, уже одним желанием за буквально доли секунды не поколдую.
Нынешние шуточки – можно сказать, лебединая песня моей беззаботной свободы. Впереди – годы, а то и десятилетия жёсткой аскезы… так почему я не могу хоть немного побыть ребёнком? Напоследок? Не мешая ни себе, ни окружающим?
Вот именно!
– Пожалуйста, фуфисы. Выбирай любого.
Знакомые монстрики сидели в тесноватых клетках целыми семьями, но на удивление смирно. Когда я сам держал их в неволе, они как только не безобразили – а тут, смотри-ка, словно накуренные до полной философичности.
– Одомашненный лабораторный подвид?
– Что, действительно имел дело с такими? Нет. Мы просто держим их под полем лёгкой депрессии. Ну а тех, у кого на грани живучести хорошие значения, отселяем и держим под усиленным полем. Заодно засранцы страшно радуются, когда их достаёшь из клетки, и не буянят, чтоб подольше побыть на свободе. Они же умные: знают, что буйных выпускают реже.
– Ага. Можно мне вон того?
– Седого?
– Да.
– Странный выбор.
– Какой есть.
Орчанка хмыкнула, но извлекла нужного фуфиса из клетки за считанные секунды. И сунула мне на руки, после чего уставилась с чисто зоологическим интересом: что дальше, мол?
А седой фуфис даже после временного освобождения не сказать чтобы воспрял. Когда родился в клетке, прожил жизнь в клетке, готовишься уже понемногу и умирать в клетке… причём всё это – под полем «лёгкой» депрессии, чтоб излишней активностью клетковладельцев не раздражать… говорите, выученной беспомощности не бывает, учёные отрицают этот концепт как антинаучный? Посмотрите в глаза седому фуфису, господа хорошие! Посмотрите и попробуйте что-нибудь сказать на эту тему.
Если дар речи сохраните.
…с Лейтой я начинал с духовного резонанса. Здесь и сейчас начал с него же. Но результат вышел заметно иной – хотя следовало ожидать…
Снова проросла сквозь оболочку моей плоти неименуемая фигура. Уроки духовной анатомии очень сильно помогли в более правильной репрезентации; но если обойтись без специальных терминов, взяв за основу всё ту же аналогию с дубом – я подрос примерно до двухсот лет. Одной рукой из почвы никакому богатырю уже не выдернуть. Всё так же дышит зоркостью на все шесть сторон голова, всё так же течёт, подобно пару из открытого сосуда Дьюара с жидким азотом, дымка маны иллюзий. Но к знакомой картине добавились сияющие силой и делящиеся ею «разгонные кольца» потоковых артефактов, слагающиеся в этакий эндоскелет, взаимно резонирующие… и здоровенный глухой стальной сапог на всю правую ногу до самого колена, напоминающий чем-то ядро с цепью, что волочится за каторжником.
…надо было раньше сообразить, что такой странный ракурс наблюдения за собственным духом может дать только восприятие через душу, без посредников…
А вот сквозь плотскую оболочку фуфиса проросла этакая чахлая былинка. Еле живая, но упрямая, тянущаяся к свету и воде скорее вопреки, чем благодаря. Впрочем, как светом, так и водой стали для этой «малой былинки» отблески маны, излучаемые «дубом». Крошечные, почти незаметные для меня потоки в восприятии чахлой души оборачивались чуть ли не сиянием Древа Эрд. И я не мог не ответить на столь явную мольбу, на такую яростную жажду с привкусом пепла. Чахлая былинка у меня на глазах, прямо во «взоре души» наливалась силой, упрямством, волей!
– … тит! Хватит уже! Ты его убиваешь!
Поздно.
Вспыхнув напоследок особенно ярко, пленница жалкой плоти, запертой в виварии БИУМ, пережгла свою базиаль и устремилась куда-то в глубины моря маны маленькой храброй звёздочкой.
Лети, душа. Быть может, в следующий раз тебе достанется воплощение получше.
Удачного перерождения!
– Ну вот, убил. Давай сюда. Что хоть ты пытался провернуть?
– Именно то, о чём и говорил. Практиковал «взор души».
– А вместо этого спалил беднягу своей маной.
– Это побочный результат. Вообще для этого седого всё обернулось к лучшему.
– Неужели?
– Его душа не могла нормально расти и развиваться… здесь. И я подарил ей немного силы перед новым воплощением, потому что этого хотели мы оба.
– Бред какой-то, – нахмурилась орчанка. – А ну-ка, попробуй этот свой якобы «взор души» на мне!
– Уверена?
– Ну, уж меня-то ты своим хилым потоком маны не впечатлишь!
Я повёл плечами:
– Ты точно уверена в своём решении, госпожа магистр?
– Да!
– Начинаю.
…кажется, она выстроила хороший, многослойный защитный кокон, препятствующий чтению как эмоций, так и (особенно) мыслей. Наипервейшее и наиважнейшее умение всякого менталиста – защита своего сознания, потому что неумение шариться по чужим головам не так потенциально фатально, как неумение укрывать собственную голову от различных поползновений.
Да, защитный кокон орчанки был действительно хорош. И я – иллюзионист – даже до средних его слоёв не добрался бы ну никак. Да будь я хоть сам менталистом, всё равно не добрался бы! Пятидесятая с чем-то ступень против семидесятой с лишним – тут, что называется, без шансов.
Всё равно, что трёхметрового эйпа, монстра с уклоном в физику, попытаться борцовским приёмом опрокинуть. Будучи магом, ага.
Только вот «взор души» работает мимо и намного глубже.
Можно сказать, что я вместо (ожидаемой) попытки вольной борьбы взял и попросту пальнул в гигантского эйпа дротиком с транквилизатором. Хотя тут речь скорее о тазере… потому что по этой дороге движение идёт в обе стороны! Всегда.
И током мощно тряхануло нас обоих.
Вместо двухсотлетнего дуба я увидел на своём месте беззаботно парящую монстроптицу. Живой мираж на грани реальности и иллюзии, зоркую, хищную. Свободную. Стальная перчатка на правой лапе, можно сказать, не в счёт.
А на месте орчанки обнаружилась натуральная Шелоб. Монстропаучиха в уютном, многократно оплетённом слоями чутких тенёт логове, преизрядно разжиревшая за десятилетия на бессильных, вообще не способных к сопротивлению жертвах.
Моё омерзение и её зависть быстро порвали нить обоюдного «взора».
– Ты… ты!
– Прошу прощения, – выдавил я.
Даже подобия искренности этим дежурным словам мне придать не удалось.
На мгновение в чужом взгляде мелькнула почти что ненависть. Магистр зажмурилась, выдохнула-вдохнула-выдохнула, посмотрела уже без следа эмоций и сказала безупречно ровно:
– Это мне следует просить прощения. Я, видишь ли, не поверила, что такой… что ты действительно способен на… это. Впредь будет мне уроком. А на будущее посоветую поменьше светить своим умением. И не практиковать его на разумных, особенно на близких.
О том, что я именно с самой близкой разумной практикую «взор души» охотно и часто, я промолчал с присущей мне мудростью и тактом. Только вот магистр-менталист… она всё поняла и так.
И отвернулась.
Ну зашибись просто. Ещё один враг на пустом месте. Хотя как – враг? В том и штука, что всерьёз пакостить мне она не станет. Попросту побоится. Такова уж её суть.
Зато вполне может попробовать сплести ловушку, персонально для меня. А там уж как бы не её вина, если «случайно» запутаюсь в сетях. Сам виноват, точно так.
