Текст книги "О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ)"
Автор книги: Анатолий Нейтак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
– На первом этапе – изучить модифицированный мной способ блокировки и парные ему внутренние практики. Тоже видоизменённые. На втором – начать выполнять эти практики, одновременно ограничивая активность ауры, чем дальше, тем больше. Да, шаг неприятный, но необходимый. Это можно и нужно дополнить такими средствами, как…
Далее на протяжении примерно четверти часа старший магистр объяснял свою идею. Точнее, целый комплекс взаимосвязанных, работающих на одну цель идей. В предложенном им методе нашлось место и алхимии, и специфической диете (продвинутым чарам самодиагностики из школы целительства Лейту и меня Румаэре обещал научить, как и улучшенному аналогу Съедобно Или Нет… и, конечно, поднять общий уровень понимания собственной магической физиологии, чтобы разбираться в результатах, выданных этими чарами, и корректировать количество-качество съеденного в зависимости от); однако центральным звеном, сутью его, хех, паллиатива стала блокировка ауры.
Но – неполная. И добровольная.
А ещё динамическая, то есть чертовски сложная!
Говоря точнее, мне предстояло научиться самому блокировать свою ауру, создавая и поддерживая необходимое для лечения давление разом изнутри и снаружи, за счёт внешнего «корсета», ложащегося на дух, и подкрепляющей его внутренней практики. Экспериментальной, разработанной Восстановителем в самых общих чертах и явно нуждающейся в доработке по ходу дела.
Восхитительно.
Нет, без шуток: придумка меня привела в восторг, смешанный с тихим ужасом. Восторг касался той скорости, с которой Румаэре создал новый метод исцеления. Точнее говоря, адаптировал, но настолько основательно… а ужас – ну, он касался объёма усилий, которые мне придётся приложить.
Вообще, если взглянуть в первом приближении, с позиций общесистемных, ничего такого уж прям невероятного целитель мне не предлагал. Принцип взаимодействия аурного чародейства с внутренними практиками я так-то переоткрыл самостоятельно много раньше, чем даже с Лейтой познакомился: мой Биобуст, рождённый на стыке Биобустера с усилением от чародейской йоги, именно оно самое и есть, в чистом виде.
(К слову говоря, одна из попутных сложностей на пути моего экспериментального исцеления: самоблокада ауры с Биобустом несовместима. Вообще, никак. Они принципиально антагонистичны.
Жаль).
С другой стороны, блокирование ауры, так сказать, изнутри – инструмент весьма гибкий. Уж коли это не меня блокируют, а я сам себя блокирую, то в моей власти и наложить блоки, и сдвинуть их, и даже полностью сорвать. Мало ли, вдруг потребуется чародействовать во всю силу?
С полностью блокированной аурой не поскачешь, то есть не поколдуешь: она сковывает надёжней смирительной рубашки. А вот блокада почти полная… это дело иное.
Плюсы, в принципе, очевидны. Но и недостатки тоже. От объёма работы над самим собой, от того количества ежедневных и ежеминутных усилий, которые от меня потребуются, у меня заранее сжималось и дрожало мелкой дрожью примерно всё. С другой стороны, если (и когда) я всё-таки смогу в должной мере удерживать самоблокировку, я улучшу свои возможности настолько, что на лицо от осознания перспектив сам собой вылезает оскал. Этакий хищный, предвкушающий.
Что же до тяжёлого труда, то меня он не пугает.
– Прекратить галдёж.
Ноль реакции. Возможно, меня даже вовсе не услышали – ну, с учётом громкости как бы не трети всех участников, оно не сильно удивительно.
Усилив собственный голос простенькой иллюзией, повторяю:
– ПРЕКРАТИТЬ. ГАЛДЁЖ. НЕМЕДЛЕННО.
Учитывая, что при помощи Плаща Мороков я одновременно транслировал специфическое такое ощущение (как будто всякий, кто на меня обратит внимание, оказывается на самом краю бездонной пропасти, подталкиваемый в спину сильным неравномерным ветром… только без пропасти и ветра, одна лишь чистейшая инстинктивная опаска перед лицом естественной угрозы, внушённая без дополнительных средств) – толпа передо мной почти моментально затихла и изобразила воды морские перед Моисеем.
Кое-кто даже на задницу хлопнулся от полноты ощущений и внезапной слабости в поджилках.
А вот нефиг раз за разом бесить злобного старосту. И злоупотреблять «кнопкой вызова» этого вот самого старосты. И нет: желание похвастать своим злобным старостой перед другими первогодками, у которых их староста «даже вполовину не такой злобный, щас докажем!» – это не оправдание.
Это самое что ни на есть отягчающее обстоятельство!
(В прошлый раз именно это, в сущности, и случилось: три группы инициативных идиотов сделали вид, будто у них обострился межродовой конфликт на почве любовного многоугольника и чего-то там ещё – я даже не вникал в подробности – чтобы под этим соусом вызвать своих старост и стравить, как каких-то грёбаных наёмных бретёров. Мол, кого староста придавит авторитетом, опционально чарами, сильнее – на той стороне и выигрыш. Пари ещё заключили, утырки, на желание.
А мне, значит, думать, как это всё разруливать, с учётом того, что межродовой конфликт вообще-то вполне реальный и любовный многоугольник тоже; демонстрация крутизны старост – это так, одна из попутных целей для жаждущих сыграть в многофакторные интриги «почти по-взрослому».
Вшивые. Бесячие. Тупые. Малолетки!
Победили, кстати, мои иллюзионисты. И теперь они всем кагалом торчат мне ДВА желания. Одно за то, что я такой красавчик, а другое за то, что я такой добрый. Могли бы ещё и третье проспорить, но до душечки Зэндэмы, вдохновительницы всего мероприятия, пусть с небольшим опозданием, но таки дошло, что переспорить старосту не получится).
– Кого я вижу, – не став опускаться до зловеще-злодейско-злобных ухмылок, сказал я с полностью нейтральной мордой лица. Сопутствующие же эмоции вполне адекватно передало адресное усиление ощущения, внушаемого с помощью Плаща Мороков. – Мой любимый залётчик из имперского рода белого золота Шэрыссо, самолично господин… э-э… – добавить толику сомнения в голос, – Палсет?
Толпа захихикала. На цантриккэ «палсех» означает буквально «грубая (третьесортная) лепёшка», и ассоциацию уловили абсолютно все имперцы.
– Я Малхет!
– Извини, слегка ошибся. Каждый может ошибиться, не так ли?
А вот это уже адресный намёк.
Парнишка аж побледнел.
Памятный мне облом с романтикой в самый первый, праздничный день учёбы мне устроил именно вот этот персонаж из имперского рода белого золота Шэрыссо, как-то там звать, не важно. Причём устроил по причине ну прям эталонно тупой: спьяну перепутал в толпе какую-то девицу со своей кузиной и тотчас же прикопался к её кавалеру под предлогом сперва защиты чести родственницы, а потом просто потому, что рожа напротив (тоже пьяная) ему успела высказать нечто, слабо совместимое с честью его рода.
Причём когда я экстренно протрезвил Малхета путём купания в ближайшем фонтане, эта морда на голубом глазу заявила мне, что каждый может ошибиться и потому его надо понять и простить.
Да-да. Буквально это и сказал, именно такими словами.
Бесячий тупой пьяный малолетка. Битый час на него и разбирательства с охраной БИУМ потратил, отрывая от кратно более приятного времяпровождения и здорового сна.
В инциденте со стравливанием, то есть сравнением злобности старост, он тоже участвовал.
А ещё в паре более ранних, менее значительных эпизодов. Любимый залётчик, массаракш его с костями сожри.
И вот опять.
– Это кто вообще такой? – прошептал кто-то в задних рядах.
– Вейлиф. Староста вот этой лепёхи.
– А-а… тогда понятно, почему он тут чарами лупит…
В самом деле, есть у старост такая привилегия. Обычный студент не имеет права использовать чары с массовым эффектом на общедоступных территориях, да и вообще в публичном применении магии ограничен. Для старост же запрет заметно смягчён.
К слову говоря, сюда, к раздевалкам стадиона, я так быстро прибыл тоже не без помощи чар, увеличивая ими скорость и манёвренность, буквально летя к цели, разве что низко над землёй (ну, кроме моментов, когда я совершал двадцатиметровые и тридцатиметровые прыжки) – и если бы не статус старосты, охрана не только могла бы, но и должна была меня за такое самоуправство тормознуть.
– Итак, раз уж я теперь здесь, – сказал я со всё той же равнодушной мордой, но транслируя в пару к опаске хищное предвкушение, – сейчас скоренько построю тут всех непричастных квадратно-гнездовым образом, накажу кого попало и даже, возможно, испытаю на ком-нибудь влендишный способ вразумления. Давно хотел, а тут та-а-акой р-р-роскошный повод… Палсет!
– Я Малхет! – пискнул перехваченным горлом упомянутый господин.
Смешки в толпе прозвучали как-то сдавленно и неуверенно. Толпа вообще начала тихонько так, по человечку, по паре разбредаться кто куда.
– Да-да, постараюсь запомнить. На этот раз ты вроде трезвый. Изложи-ка суть конфликта.
– Да я тут вообще ни при чём! Я только рядом… – под моим властным взором бедняга стремительно увял, потупясь.
– А я попросил не оправдываться, я в суть конфликта желаю вникнуть. Но то, что ты непричастен, запомню. Когда буду строить тебя квадратно-гнездовым образом, это доставит мне особое удовольствие.
– Но ведь я…
Адресное давление от Плаща Мороков на пару секунд учетверилось. Кстати, отменная попутная тренировка, отчасти искупающая необходимость участвовать в этом вот всём.
– Да ты никак ещё и на влендишный способ напрашиваешься, – сказал я ровно, без вопросительной интонации. – Прямо герой-доброволец. Почти уважаю… а теперь. Изложи. Уже. Суть. Конфликта.
И ослабил давление, чтобы не мешать исполнению своего же приказа.
Немного наученный горьким опытом (и, как я подозреваю, категорическим отказом родни влезать в студенческие разборки без серьёзной причины), Малхет перестал испытывать моё терпение и повиновался, как вполне разумный юноша. А не тупой раздражающий малолетка, по поводу и без выпячивающий гонор члена имперского рода белого золота Шэрыссо.
На протяжении следующих двадцати минут я тихонько офигевал от размаха дури. Желание как следует вразумить причастных – причём даже сразу, без раскачки, влендишным способом, ага-ага – разрасталось, словно молодой бамбук под тёплым дождиком.
…всё зло из-за баб-с, как сказал (а потом неоднократно повторил) поручик Р.
И был прав.
Я посмотрел на объект преклонения – и причину ссоры – дебиловатых юнцов. То есть я и раньше, разумеется, заметил её; трудно не заметить кого-то настолько… впечатляющего. Но сейчас я дал понять, что не только смотрю, но и вижу. Оценил мужским оком.
М-да. И снова м-да.
Смешение кровей Второго Дома, к которому принадлежал её отец, и Третьего Дома её матери дало жизнь своеобразнейшему феномену. И тут необходима преамбула.
Ну, что целители Третьего Дома стоят на почётном нулевом месте в списке красивейших людей если не всего Цоккэса, то Ваккуша точно – трюизм. Платиновый блонд волос, тёплое золото кожи, чистейшая синева глаз и эталонные фигуры, при сопоставлении с которыми даже Ассуры смотрятся бледноватыми копиями – вот каковы члены Третьего Дома.
Словно по контрасту, геоманты Второго Дома… почти уродливы. Лучшее определение их фенотипа – карлики-переростки (но там, где они могут услышать, следует держать это определение при себе, и не важно, сколь оно правдиво). Более комплиментарная характеристика – гномы-гиганты.
Представьте себе на минутку натурального гнома. Большеголового, мускулистого, смуглого, очень крепкого и ширококостного, очевидно медлительного, но столь же очевидно баснословно сильного. Ну как, представили? А теперь увеличьте. Равномерно во всех трёх измерениях, с пропорциональным приростом массы тела. Среднестатистический геомант Второго Дома – что мужчина, что женщина, не важно – имеет рост порядка двух метров. Ну, женщина чуть пониже, мужчина чуть повыше. Весят они при этом около двух центнеров (опять же женщины поменьше, мужчины побольше). Причём смею заверить: доля жира в этих двух центнерах куда меньше, чем может показаться.
И да: когда я говорил про равномерное и пропорциональное увеличение тела, я имел в виду также и голову. У обычных людей высокого роста головы кажутся мелковатыми. Тут – ровно наоборот. Головы у этих ребят огромные. Увидав и удивившись, я специально узнавал у Румаэре, и тот любезно поделился данными: мозг среднего геоманта Второго Дома весит около 2090–2230 г. К тому же он устроен несколько сложнее, чем у менее выдающихся смертных; особо славятся имперские геоманты гиперфункцией своего пространственного мышления.
Небольшой пикантный штришок: что у Второго, что у Третьего Домов частью генотипа являются доминантность внешних признаков и паттернов развития духа. Это называется сильной кровью.
Также это – одна из веских причин, почему обычно геоманты не связываются с чужаками. Тут не брезгливость и не спесь виной, а банальное милосердие: нормальная (ну, или среднестатистическая, если вежливей) человеческая женщина просто не способна выносить дитя настолько… выдающихся пропорций.
Однако целительница Третьего Дома, оправдав славу идеальных мамочек, справилась. Даже без кесарева сечения обошлось, полагаю.
Её дочка унаследовала рост отца, даже несколько прибавив. Этакая баскетболистка-бодибилдерша, по меркам Второго Дома несколько хиловатая, но зато с пропорциями, более приятными взгляду. Гм. Я бы даже сказал – слишком приятными. Такая грудь и такие бёдра, при сравнительно стройной талии, были бы вполне уместны в хентае, а не в реальном мире. И тем не менее – получите, распишитесь. Вместо кожи, у чистокровных геомантов терминально смуглой, а у чистокровных целителей золотой, получилась бронза. Начищенная, с натуральным металлическим блеском, не тёплая, как золото матери, а натурально жаркая. Знойная. Горячая во всех смыслах. Волосы – почти полностью наследие матери, платиновый блонд (но не гладкие, а буйно курчавые, как у Вторых). Глаза – почти полное наследие отца: красивые, огненно-алые, но без прожилок, окрашенные равномерно, как у Третьих.
Наконец, голова: всё ещё крупновата для человеческой, но не до такой степени, чтобы вызывать эффект зловещей долины.
Общее впечатление? Ну, многие скажут, что из-за Лейты я слишком много кушоц. То бишь просто-напросто зажрался. И всё же – не в моём вкусе девица. Однако вполне могу понять тех, кто творит дурь лишь ради одного её взгляда. Экзотическая красотка остаётся красоткой. А уж коли она в БИУМ успешно поступила и даже за сороковую ступень перевалила, то и не дура, и не бездарна.
Для полноты картины добавлю, что – и это ещё один вопрос, который мне пришлось изучать вне программы, просто ради того, чтобы вписаться в атмосферу – у имперской знати не принято особо жёстко ограничивать контакты своих детей. Усреднённая политика приблизительно такова: «Пусть себе резвятся, с кем захотят и как захотят, это личное дело всякого разумного; главное, чтобы рожали от тех, кого надо, и чтобы дети имели заданные профили талантов».
Как нетрудно догадаться, родители бронзово-платиново-алой красотки – кстати, её Тиэле зовут – правило про «рожать от кого надо» злостно нарушили.
И ничего хорошего для потомства из этого не вышло. Таких неспроста зовут смесками: отчасти с презрением, но больше всё-таки с жалостью. С печалью об упущенном.
Для потомков мезальянса (когда, скажем, мать из Второго Дома, а её кавалер из простецов) шансов на признание куда больше. Сильная кровь поглощает слабую, доминантные гены, уж извиняюсь за тавтологию, доминируют; результат без особых проблем встраивается в род, пусть и на вторых ролях. Но вторые роли применительно к удостоенным пурпура номерным Домам из первой десятки – это всё равно много, много более высокий статус, чем, например, у излишне гордящегося происхождением Малхета.
Со смесками хуже. Сильная кровь против сильной крови даёт искажённые профили. Вот и Тиэле выдалась, что называется, ни рыба, ни мясо; ни геомант, ни целитель – так, нечто посредине, не годное ни на вторые, ни даже на третьи роли в любом из Домов её родителей. Отец с матерью, опомнившиеся от гормональных штормов юности, свою дочь не бросили (такое не принято), но и едва ли всерьёз боролись за её счастье, вкладывая в неё ресурсы и знания. Мне для такого вывода даже незачем вникать в её историю: более чем достаточно видеть, что она – первогодка со ступенью за 40 и возрастом за 20, а также бегло проанализировать её эмоции.
Люди, ощущающие за спиной надёжную поддержку могучего рода, смотрят на мир иначе. Совсем.
Если бы в её развитие действительно вкладывались, она поступила бы в БИУМ, будучи моложе и слабее, примерно как перспективная молодёжь из моей собственной группы. А так – никаких кредитов, только своя борьба, свои усилия, свои заслуги…
И статус, что ближе к статусу сироты. Одиночки.
А одиночка, особенно экзотически красивая – законная добыча, как могут думать слишком многие. Или вовсе не думать, просто хотеть. Родовитым дозволено резвиться с кем и как захочется.
В случае Тиэле нашлось аж четверо юнцов, что дерзнули не просто мечтать о ней, но и предъявить свои намерения. Разумеется, каждый из них попутно отрицал права трёх остальных даже смотреть туда, куда сам был бы рад протянуть руки (и не только). На что наложились ещё и некоторые… политические сложности, назовём это так. На фоне ревности и собственничества. Именно из-за них борьба за внимание девицы быстро превратилась в лёгкую форму войнушки – а вскоре, если не принять срочных мер для разрыва спирали эскалации, могла бы закончиться совсем уж скверно.
– Ситуация мне в общих чертах ясна, – подытожил я. – Чтобы не устраивать дармовое развлечение для непричастных, предлагаю подняться вон на ту площадку и продолжить разговор там. Приватность обеспечу своими средствами.
– А с чего это мы должны тебя слушать? – вылез староста одного из кандидатов в парни Тиэле, что явился примерно посреди разбирательства и сходу показал себя той ещё занозой в мягких тканях.
– Если бы тебя интересовало разрешение конфликта, а не решение в пользу твоего подопечного, и плевать на всё остальное, ты мог бы и сам предложить то, что я. Господин староста.
Столь прямой выпад обезоружил Занозу. Чем я и воспользовался, утянув на указанную площадку всех причастных: Тиэле, четвёрку претендентов и симпатичную помощницу старосты, ответственную за Тиэле и двоих претендентов разом. Ну а Занозе не оставалось ничего иного, как последовать за нами с мрачным видом человека, ушибившего мизинчик своей гордости.
Малхет воспользовался шансом и отвалился. Мудро. Возможно, я даже не стану применять к нему построение квадратно-гнездовым образом. Надо же как-то поощрять в людях разумное поведение?
На ранее пустой площадке по моему щелчку возник круглый стол и восемь одинаковых стульев. Так как проявлять особый креатив я поленился, вся «мебель» имитировала витой воронёный – до глубокого тёмно-синего оттенка – металл. С вкраплениями изогнутых пластин там, где надо: столешнице, сиденьях и спинках стульев. Вышло строго и лаконично. Когда все расселись, с той или иной степенью недоверчивой осторожности щупая плотные иллюзии, периметр накрыла стена тихо шуршащего тумана.
– Что это?
– Я обещал обеспечить приватность. И обеспечил. К делу…
– Минуту!
– Ну что ещё? – я взглянул на Занозу без всякой приязни.
– По какому праву ты вообще тут распоряжаешься? Собрание должен вести я!
– Госпожа, – я обернулся к помощнице старосты, – есть ли у вас сомнения в моей квалификации и беспристрастности?
– Нет.
– Вы готовы делегировать мне право разрешить этот конфликт?
– Да.
– Как видишь, – взгляд на Занозу, – два из трёх в мою пользу.
– Это ничего не значит!
– Если ты готов упорствовать, я могу вызвать в качестве арбитра общих кураторов наших групп. С моей стороны это будет младший магистр школы иллюзий Гэрэт Шестой из имперского рода Арыд-Нуст. А с твоей кто выступит?
Парень отвёл взгляд:
– Не надо никого вызывать.
– Вот и славно. Итак, к делу. Историю конфликта я теперь знаю, но для его разрешения нужно по очереди расспросить всех участников. Наедине. Обеспечение дополнительной приватности я опять-таки возьму на себя. Убедительно прошу всех, не участвующих в диалоге, подождать и посидеть спокойно. Не беспокойтесь, тратить много времени я не стану.
Четвёрка юнцов не выглядела особо уверенно, однако новых возражений не последовало.
И я начал свои расспросы.
Извне это выглядело так, словно я и тот, с кем я беседую, скрывается в шуршащем белом облаке, как этаком ватном коконе. Изнутри же вид был такой, словно я и мой визави оказываемся в тёмном пространстве, где существуют и площадка, и стол со стульями, но из семерых присутствующих остаются лишь двое, освещённых столбами рассеянного света.
Ну, так оно выглядело для интервьюируемого. Себе я таких ограничений не ставил и продолжал видеть всё, как есть. Что создавало несколько мозголомный эффект, так как требовало совмещать разом три картины мира… а может, и больше.
Потому что я собирался тихонько использовать обман разума для, так скажем, повышения градуса откровенности ответов.
Я и так провозился с этой ерундой слишком долго. Надо ускорять процесс.
– Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?
– Чтобы она стала моей!
– В каком смысле твоей?
– В прямом! Как моя девушка.
– Секса хочется?
– А нас точно не услышат?
– Точно.
– Да. Хочется. Ты ж её видел?
– Разумеется. Я Наблюдатель, я… многое вижу. И у меня есть здесь, в университете, девушка, так что твоё желание я тоже… вижу.
– Ну вот. Тогда ты меня понимаешь, как мужчина мужчину. Она шикарна!
– А что ты намерен ей дать, как своей девушке?
– Да то, чего им всем надо. Удовольствие, внимание, подарки, что там ещё…
– Пока у меня нет новых вопросов. И спасибо за честность.
– Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?
– А чего можно хотеть от смеска вроде неё? Уж точно не детей!
– Значит, хочешь секса.
– Ну, я ж не импотент. Секса все хотят, особенно в моём возрасте. Только не все признаются.
– Ясно. А ещё?
– Может, немного подчинения. Такие девки любят строить из себя невесть что, и приятно бывает услышать, как их влажные губки испускают стоны пополам с мольбами.
– Так ты любитель пожёстче?
– Ой, разве это жёсткость? Так, почти что ласка… если, хм…
– Ясно. Значит, она тебе секс, а ты ей?
– Тоже секс. Я ж красавчик, что ей ещё нужно, кроме моего…
– Стоп! Пока у меня нет новых вопросов.
– Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?
– Любви.
– А подробнее?
– Ну… ласки. Заботы. Хочу, чтобы она жила со мной, чтобы мы просыпались одновременно, а если один проснулся раньше, то будил бы другого поцелуем. По-моему, это и есть любовь.
– Да, довольно похоже. У меня с моей девушкой всё примерно так же.
– Тогда ты меня понимаешь.
– Пожалуй. Осталось прояснить один вопрос…
– Какой?
– Что ты намерен ей дать?
– Всё то же. Любовь, заботу. Всё, что смогу и что волен давать, не задевая интересов рода.
– То есть заделать с ней ребёнка и узаконить отношения…
– Нет. Нет-нет! Это невозможно. Быть может, когда я стану сильнее… если стану…
– Печально.
– Да. Но долг перед родом выше чувств.
– Что ж, пока у меня нет вопросов.
– Скажи, что ты хочешь сделать с Тиэле?
– Защитить её.
– От кого?
– От этих всех. От родовитых. Я же вижу: она для них – просто игрушка, красивая кукла, особенно для того уродца из третьей группы воплотителей.
– То есть хочешь спасти деву в беде…
– Не спасти – помочь. И чтобы она мне помогла. Вдвоём-то всяко проще.
– И от законной награды спасителю отказываться не станешь.
– Нет, конечно! Я ж не импотент. Да и она… девчонки тоже сладенького хотят. Все хотят. Даже многие старпёры, кому сотня и больше. Такое я тоже видал, и от такого тоже надо защищать.
– А сил-то хватит, защитник?
– Личных – может, и нет. Но я с Малхетом задружился и с компашкой его, а у Тиэле родня есть в двух козырных Домах. Вместе-то всяко проще.
'Понятненько. Защита, ну да…
Статуса ты ищешь, дружок-пирожок. Статуса, тёплого места и сдобной жены под боком.
Хотя врать себе ты умеешь лучше остальных…'
– Понятно, спасибо за откровенность. Пока у меня нет вопросов.
– Скажи, Тиэле, чего ты хочешь? Или – кого?
– А ты хитрый. Прям как менталист почти. Но на мне твой обман разума не сработает.
'Опаньки. Видать, родня всё-таки проявила больше заботы, чем я думал… или это сработала одна из её личных особенностей?
Полезли сложности, откуда не ждали…'
– Побуждение к откровенности нужнее не мне, а тебе самой. Впрочем, можешь отмолчаться, если твой выбор именно таков. Но соврать мне у тебя получится едва ли.
– Да я и не собиралась врать. Что вообще за вульгарное слово… дозированная честность намного лучше. Чего или кого я хочу, ты спросил? Это очевидно. Первым делом – отучиться тут все три года. Попутно желательно подойти к порогу овладения высшей магией. Идеально – стать младшим магистром и овладеть хотя бы парой заклинаний седьмого круга. Крепко встать на ноги.
– Разумно.
– А что до ответа про кого… уж точно ни одного из этих четырёх придурков!
«Хех. Неожиданно, но и ожидаемо».
– Если вообще выбирать кого-то из тех, кто сидит за этим столом, – усмехнулась Тиэле, – я бы не отказалась провести пару ночей с тобой.
– Да?
– Да!
«Грёбаная подростковая драма… и грёбаная карма!»
– Извини, но у меня уже есть девушка.
– Да? А если мы тихонько, так, чтобы она не узнала?
– … – я на секунду закрыл глаза. Но от фейспалма как-то удержался. – Я не любитель измен.
– Уверен?
– Полностью.
«А ещё я не настолько преисполнился в своём тупизме, чтобы надеяться скрыть интрижку на стороне от титулованной целительницы в ранге магистра. Особенно учитывая духовные узы».
– Смотри, я обидчивая. Во второй раз могу и не предложить.
– Благодарю за честность, у меня нет новых вопросов… пока что.
– Ну что ж, господа студенты. Простого решения у нас с вами не намечается.
– Что за простое решение? – на правах члена моей группы, хмуро поинтересовался потенциальный приятель Малхета.
«Любопытно, что сам Малхет думает по этому поводу?.. не, не стану лезть ещё и сюда!»
– А простое решение, – усмехнулся я, – это если бы у Тиэле имелся среди вашей четвёрки некий… фаворит. Но никто из вас, как я понял, даже не додумался подойти к ней и спросить: «Я тебе нравлюсь, ну хоть немного? Есть ли у меня шансы?»
Секунда – и до них доходит.
– Весь ваш великий конфликт, – намеренно перехожу на жёсткий и более быстрый тон, – не про то, как добиться внимания от интересной девушки, а про то, как не позволить «конкур-р-рентам!» добиться этого. Плевать вам на девушку на самом-то деле. Всем вам. Вы её толком не знаете и не пытались узнать; вас внешность привлекла – форма, а не содержание, тело, а не сущность.
– Отношения всегда начинаются с внешности! – влез староста Заноза.
– Да, но без развития отношений начало ничего не стоит. У тебя самого-то девушка есть?
– Да!
– А вот я подозреваю, что более точный ответ другой: «Мне бы хотелось думать, что да!»
Заноза подувял, четвёрка чуть воспряла (всегда приятно знать, что проблемы на личном фронте не у тебя одного имеются).
– Возвращаясь к теме. Никто из вас на самом деле не сможет добиться Тиэле. Никто из вас – прямо сейчас – попросту не достоин. Так что у вас, у каждого, два варианта.
Я обвёл взглядом сидящих парней, не сделав исключения и для Занозы:
– Первый вариант – отбросить фантазии с притязаниями. Возможно, поискать цель попроще, или принести свои фантазии в бордель, или вовсе обойтись подручными средствами. Но в любом случае это будет… освобождением. И для вас, и для девушки.
– А если первый вариант не подходит? – выразителем общего мнения снова стал приятель Малхета.
– Изменитесь. Станьте завтра лучше, чем были вчера. Повзрослейте. Оставьте вашу детскую ревность, потому что она происходит из жажды обладания и страха потери – а Тиэле не ваша. Советую накрепко это запомнить и перестать решать её судьбу без её участия. Она не вещь, не игрушка. Её голос имеет значение. Проблема ваша в том, что вы просто не знаете, к чему она стремится, потому что даже не додумались у неё об этом спросить. А поскольку вы не можете потерять то, чего у вас никогда не было, то ревновать её, ссориться из-за неё – для вас попросту бессмысленно. Прекращайте это.
– А если не прекратим? – набычился всё тот же персонаж.
Я остался не впечатлён:
– Это будет детским капризом. Его пресекут ответственные взрослые. Или накажут, если пресечь вовремя не удастся.
– Считаешь себя взрослым? – Заноза.
– Взрослость заключается не в числе прожитых лет, а в мышлении. В поступках. Вы действительно думаете, что вот это всё, что вы устраивали – очень взрослое, взвешенное и разумное поведение? Честно?
Большинству парней хватило совести выглядеть пристыженными.
– Что ж. Коли голос разума проник в ваши головы, повторю: или откажитесь от планов на Тиэле, или начните работать над собой, чтобы стать достойными в её глазах; но в любом случае прекращайте свои выходки. Иначе пожалеете. На этом у меня всё.
Я встал, развеивая купол против подслушивания, но не стол со стульями; пока меня не додумались тормознуть ещё каким-либо глупым вопросом или требованием или что там вообще могут придумать эти первогодки – с места воспарил в огромном прыжке, облегчив себя Падением Пера, и улетел прочь на крыльях компактного ветролёта (или вингсьюта с мотором, если угодно).
Эта глупая история и без того сожрала больше моего времени, чем я готов был на неё потратить.
Другая, кратно более глупая история началась с того, что на факультативе по теории криомантии у меня на парте приземлилась упавшая с потолка капля. И ладно бы на том всё кончилось, так ведь эта капля мгновенно застыла, образуя обращённую ко мне надпись следующего содержания:
Срочно. Тайно.
Через полтора часа у перекрёстка Третьей Вишнёвой и Белого проспекта.
Дальнейшие указания на месте.
Тончайший ледок, образующий эту надпись, спустя пяток секунд растаял и расплылся, оставляя просто чуть влажное пятно… которое я смахнул якобы случайным движением ладони.
«Своеобразненько завершается день!»
Автором ололо-пыщ-пыщ шпионского послания мог быть примерно кто угодно. Аудитория полна криомантов, притом в большинстве своём не теоретиков, как я, а вполне себе практиков. Это если с одной стороны посмотреть, со стороны возможности. Если же с другой, то есть прикинуть мотив… ну, некоторые подозрения всплывают просто сходу.
В самом деле: кому бы могло потребоваться «срочно, тайно!» вытащить меня с территории БИУМ в Город-Сердце Империи, где уже не ловит связь личного терминала? Причём вытаскивателю известно, что добраться до назначенного места встречи к назначенному сроку я смогу, но впритык, даже если по полной использую свои возможности к полёту. То есть цейтнот порежет мне некоторые возможности: я едва успею свою биоброню прихватить и точно не сумею вытащить на встречу Лейту. Она сейчас на практикуме, ещё и в роли ведущей, рассказывает и показывает свой метод реабилитации, давший ей прозвище.
