Текст книги "О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ)"
Автор книги: Анатолий Нейтак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Спустя двадцать минут, когда лекция завершилась, я попытался связаться с Дариттом Гостешем. И не особенно удивился магическому аналогу сообщения, что абонент не абонент. Следовало ожидать. Я бы очень сильно удивился, если бы связь удалась и Даритт отговорил меня от предстоящей авантюры. Ну, или скоренько организовал мне по каналам Гостешей поддержку.
Получается, выходов у меня из ситуации только два. Проявить разумную осторожность и никуда не рыпаться – но тогда инициатива останется на стороне отправителя записки, и шайтан его знает, что он-она-они удумают в следующий раз. Или сыграть за того, кем, вероятно, меня считают: импульсивного и бесстрашного в силу возраста юнца. То есть отправиться на скорую встречу в одиночку, где попытаться подстроиться под предлагаемый танец и… а вот ещё неизвестно, что и. Такой образ действий всё равно совершенно не гарантирует успеха, но всё же с ним появляются интересные шансы. И уж я-то постараюсь наловить их побольше…
Решено! Раз неприятности ждут – как можно разочаровать их и не пойти навстречу?
…Гоцэртхыккэ, он же Город-Сердце, поистине впечатляет. Особенно вот так, с высоты, и ближе к ночи, когда слабеющий естественный свет уступает искусственному магическому освещению. Ну да оно и не удивительно: геоманты Второго Дома приложили свои немалые силы вкупе с воображением сперва к преобразованию ландшафта, затем к планировке, а под конец и к застройке. В итоге центр стал настоящим гимном футуризму с лёгкими намёками на «естественный» эльфийский стиль – хотя тут использовались не столько растительные мотивы, сколько темы «скал и воды». Этакое поле фонтанов высотой до полусотни этажей и более, только вместо воды – кажущийся гибким и текучим камень. Или лучше сравнить центр имперской столицы с коралловым рифом? Не знаю, как и описать это трёхмерное буйство, соединённое на многих уровнях в единую архитектурную композицию.
Истинно одно из чудес мира сего!
По мере удаления от делового центра с его хитросплетённой высотностью средняя этажность города падает, пусть и довольно плавно, а вот хитросплетённость остаётся. Вдобавок в работу Второго Дома мягко, но властно вплетается работа Пятого Дома с его фитомантами. Просто если виадуки самого центра кое-где взлетают даже до тридцатого этажа, наслаиваясь уровень за уровнем, то в среднем кольце они почти никогда не бывают выше десятого этажа, а на стыке со спальными пригородами – вовсе третьего-четвёртого. Когда-нибудь я непременно вытащу Лейту на прогулку по средним и центральным районам Гоцэртхыккэ, чисто эстетического наслаждения ради; но сейчас мне туда не надо, а надо как раз в один из периферийных тихих пригородов, выглядящих, как в любом ином густонаселённом, хорошо озеленённом, уютном местечке с домами не выше четырёх, край пяти этажей, но чаще всё-таки двух-трёх.
Белый проспект найти легко: он прям, как копейное древко, выходит из среднего кольца – кстати, в направлении БИУМ точь-в-точь, возможно даже, что ориентирован не просто на универ, но на главный его корпус – и отличается исключительной белизной фасадов, а также стволов и ветвей деревьев, что высажены парой сдвоенных полос посреди него. А вот Третья Вишнёвая… та-а-ак… ага: Первая, Вторая, стало быть, вот это у нас Третья. Тихонько, под иллюзорной маскировкой, высаживаемся в районе Первой, причём в стороне от проспекта; приседаем на одну из симпатичных скамеек; создаём фантома без всякой маскировки – этакую бюджетную имитацию Тени Иллюзиониста – и отправляем эту куклу на удалённом управлении к назначенному месту встречи. Этаким быстрым (но не слишком) деловым шагом.
Господа ололо-пыщ-пыщ шпиёны, ваш ход!
…фантом скучал, шатаясь туда-сюда, поглядывая по сторонам и снова шатаясь туда-сюда как бы в попытках высмотреть «связного». Сумерки стремительно захватывали пригород – не так стремительно, как в Гриннее, но тоже без лишней вальяжности. Первая Вишнёвая пустела, хотя правильней было бы сказать, что менялся возраст и статус гуляющих: мамочки с младенцами рассосались по домам, пожилые люди тоже в основном последовали их примеру, да и ответственные персоны средних лет тоже; а вот особо шилопопые особы, сиречь подростки и молодёжь, не сильно стремились соблюдать режим.
Неспешно прошествовавший патруль городской стражи их не трогал, по крайней мере пока, хотя уже начинал присматриваться. А вот какого-то чумазого пятилетку один из шестёрки воинов в форменных полулатах стремительно извлёк из кустов и столь же стремительно доставил на широкий боковой балкон одним высоким прыжком. Опытно перехватив свою добычу за ушко, чтобы не трепыхалась, воин постучал освободившейся рукой в балконную дверь, вскорости распахнувшуюся.
– Твой неслух, Тэппа.
– Ой! Опять ты меня выручаешь…
– Да что такого-то. Это часть нашего долга.
– Мне так неловко…
– Да мне не трудно. Честно.
– Эй, честный страж, – окликнул старший патруля, – хорош флиртовать, давай уже обратно!
– Минутку!
Они с Тэппой ещё пошептались, действительно минутку, после чего симпатичная молодая мамочка скрылась в доме, а воин слегка вздохнул, спрыгнул с балкона наземь и рванул догонять своих.
Меня патруль тоже заметил. И обсудил:
– Что за морда незнакомая?
– Тише ты! Это полтинник.
– И что он у нас забыл? Кстати, просвети его глазом, Цып.
– Уверен? Полтинник ведь.
– Просвечивай.
Подразумеваемое «вот это точно наш долг» повисло в воздухе.
– Он под иллюзией. И в броне.
– Что?
– Спокойно. Это всё ещё полтинник. Может, он ждёт тут кого… или она. Имеет право.
– Тьфу. Наверх сообщи, срочно!
– Уже.
Засим патруль удалился (и правильно: ребятам с уровнем в диапазоне от 30 до 40 связываться с 50+ не рекомендуется категорически). А мне в спину прилетело тихое:
– Вейлиф? Привет…
Я начал подниматься, разворачиваясь.
– … и пока.
В следующий миг в меня словно бегущий мамонтам врезался.
О моем перерождении в сына крестьянского 23
Этап дв адцать третий
– Сегодня мы поговорим о типичном психологическом конфликте, отображённом в классике во множестве различных форм. Хотя это не совсем даже конфликт, как мы увидим позже. Я говорю о вечном плодотворном противостоянии воли и идеи.
Аловолосая выдержала небольшую риторическую паузу, обводя аудиторию взглядом.
– Для того, чтобы подчеркнуть, что речь не о банальном бинарном антагонизме, вроде того, что имеет место внутри классических пар Свет/Тьма, Порядок/Хаос, Добро/Зло, Правда/Ложь и им подобных, существуют увековеченные во множестве образцов символы противостояния и взаимодействия воли и идеи. Самый архетипичный среди них – это, несомненно, образ птицы, летящей против ветра. В чистом виде это выражено в стихотворении «Орёл летел всё выше и вперёд», которое вам задали прочесть до начала этого занятия. Фактически, весь этот стих – развёрнутый гимн воле, что преодолевает преграды и в этом преодолении завоёвывает право на бессмертие для носителя воли. Живая и наглядная метафора восхождения по великой лестнице. Кстати, это самое восхождение – тоже метафора, как вы понимаете.
Новая пауза. Аудитория внимает.
– Однако, как я уже сказала, в образах птицы, летящей против ветра, или поднимающегося по лестнице разумного, или одинокого древа – «на вершине скалы, там, где сходится небо с землёю», – нет взаимного отрицания. Птица летит, уловляя крыльями ветер. Человек поднимается, отталкиваясь от ступеней. Древо растёт, укоренённое в камне. Второй элемент пары без первого – лишён смысла. Первый без второго – лишён опоры. Да, элемент борьбы здесь присутствует, но это не антагонизм. А теперь, для всех внимательных и пытливых умов, вопрос: почему я назвала это психологическим конфликтом?
Указующий жест с разрешением говорить.
– Потому что и воля, и идея существуют в одном и том же разуме.
– Замечательный, весьма точный ответ. Идея и в самом деле проецируется в том числе на разум. Но всё же ответ не полон. Кто хочет достроить его? Может, ты?
– Полагаю, воля и идея сосуществуют как субъект и среда. А для людей среда – это другие люди… то есть разумные. Другие носители воли.
– Превосходно! Да, противостояние частной воли общей – тоже подвид конфликта воля/идея. Но и это не совсем полный ответ. Что, нет новых уточнений? Ладно, пока оставим это; возможно, ближе к концу занятия они у вас появятся. А чтобы вам было проще, рассмотрим пристальней, что есть воля… и вот вам немного странный вопрос с подвохом: в паре мужчина – женщина кто олицетворяет волю, а кто идею?
Обычно на уроках аловолосой я не отвлекаюсь. За её работой просто приятно следить, как вообще за любыми действиями мастера своего дела.
Но печаль в том, что лично для меня её занятия частично бесполезны.
Взять, к примеру, текущий момент: она оставила первогодкам незакрытый гештальт с вопросом «почему конфликт воля/идея психологический?», сделала фокус на отдельном элементе обсуждаемой пары и тут же дожала третьим направлением мысли, причём без верного ответа (что само по себе уводит вбок от простых и привычных ответов с парным антагонизмом, где так легко вставать на одну из сторон, прекращая на том мыслительный процесс).
Очень правильно, очень профессионально, отменная зарядка для мозгов… Но для меня во всём этом нет нового материала.
Птицу моей воли такой лёгкий ветерок не вознесёт в зенит. Чтобы реять смело и свободно над седой равниной моря, – ей, мятежной, нужна буря.
Или хотя бы её качественная имитация… вот как вчера вечером.
…в меня словно бегущий мамонтам врезался. И я полетел вперёд, ошеломлённый и беспомощный, а в идеале вообще мёртвый – ну, по замыслу атаковавшего.
Хе-хе. Облом ему!
Мгновенный каст Падения Пером спутал противнику карты.
Наблюдателей вообще трудно застать врасплох. А я заранее ощутил, чем меня хотят приласкать, и отреагировал ровно так, как выбрал сам.
Методов борьбы с целью, защищённой бронёй солидного класса (в частности, такой, как на мне) много. И то, что напавший выбрал Таран Воды, помимо приятного подтверждения моих догадок, вскрыло сразу целую пачку его особенностей. А вскрытая особенность – это недостаток! В один миг я понял, что…
Противник – воплотитель. Точнее, может быстро, безмолвно атаковать чарами школы воплощения, причём конкретно водной стихии.
Противник – Сотрясатель. Ну, или ближе к этой роли. Бьёт мощно, не отнять.
Противник неопытен как боевик. Ну, недостаточно опытен. Кто ж бьёт защищённую цель именно тем, против чего она защищена? Ещё и позволяя дистанцию разорвать… ха.
Но что важнее всего – противник не в курсе моих способностей. Вообще.
Резюмируя: чтобы проиграть, мне надо поддаться. А возможность выиграть… хм, хм… поглядим.
…что бывает, когда Таран Воды врезается в защитный барьер, привязанный к броне? При условии примерного паритета мощности между атакой и защитой – последняя слабеет, может вообще схлопнуться; цель, если она не вкопана в землю, отбрасывается, а если ещё и живая, может оказаться ошеломлённой. Мага, не воина, оглушит с гарантией.
Меня атаковал Сотрясатель, и атаковал очень мощно. Так, чтобы не просто схлопнуть барьер, но и раздавить в кашу моё тело остаточным импульсом. Был на тебе противоперегрузочный костюм или не было его, а если в тебя влетает на скорости этак полсотни метров в секунду двухтонное дубовое бревно, то почувствуешь ты себя, как человек, которого ощупывали слепые слоны (и пришли к общему выводу, что человек похож на блин).
Но что, если перед атакой Тараном Воды защищённая цель как бы уменьшит свою массу Падением Пера? Причём на половину резерва хоть и Наблюдателя, но с уровнем 55?
Правильный ответ: атака отбросит цель, но не схлопнет барьер и даже не ошеломит.
Впрочем, суметь сориентироваться, почти мгновенно разогнавшись до 50 м/с, и отреагировать правильно даже в такой ситуации дано не каждому. Как говорится, уметь надо.
Я умел.
Потому что тренировался. Много. Плюс заранее принятые меры…
В общем, вместо того, чтобы влететь в стену дома, я скорректировал направление полёта толчком обеих ног (мостовая слегка вмялась, через ноги прошёл смягчённый, но всё равно мощный импульс отдачи – при иных условиях конечности могло и отбить, и даже поломать). В результате я оказался в воздухе, а воздух для меня с некоторых пор – не совсем дом родной, но и не чуждая среда.
Надо отдать напавшему должное: в мою гибель он не поверил, выругался сквозь зубы и рванул по моим следам, также пользуясь Падением Пера для расширения мобильности. Прыг-скок по крышам. Его группа поддержки, парочка из бойца и Наблюдателя, рванула за ним (боец вплотную к защищаемой персоне, то бишь Сотрясателю, а Наблюдатель, который, как я понимаю, раскрыл местонахождение меня «настоящего», чуть в стороне).
Кстати, неприятная странность: почему меня не атаковал боец? Немного очевидно, что приёмы боя подходят для атаки мага в ближнем бою существенно лучше чар с физическим типом урона.
Вопрос: чего я сейчас не понимаю и, как следствие, не могу предвидеть?
…С другой стороны, из троицы моих преследователей воин – слабейший. Он даже не дотягивает до пороговой полусотни ступеней, немного, но как факт; у него может попросту не оказаться подходящих способов достать защищённую цель одним мгновенным мощным ударом. Возможно, у него в арсенале нет таких коронных приёмов. Да что там – у него вообще может не быть своей коронки! Что до остальных, то у Наблюдателя ступень 50+, а вот у лидера троицы, то бишь Сотрясателя, она повыше моей: 60-, без малого младший магистр.
Наконец, момент особо странный: все трое, как положено ололо-пыщ-пыщ ночным убивцам, с максимальным старанием замаскированы от визуального опознания: тёмные мешковатые одеяния на телах, такие же тёмные маски на лицах… и – никакой маскировки духа, что странно.
Я же их опознаю! Так же легко, как пёс определит, в какой из трёх коробок с дырочками лежит цветочное мыло, в какой – ношеный носок, а в какой – говяжья вырезка!
Между прочим, как раз я-то замаскировать свой дух не поленился. Хотя ни на кого нападать с явным убийственным намерением не планировал. Патрульные стражи, просветив меня, установили сам факт маскировки, но вот уверенности, кто именно под этой маскировкой находится, у них нет и быть не может. Случись им меня опознавать, ждёт их провал, ибо я при них не вставал со скамейки, то есть вычислить меня даже по манере движений не получится.
А вот ололо-пыщ-пыщ убивцы замаскировались физически, но не магически. Что прям крайне странно и ни в какую нормальную логику не лезет. Не могут же эти трое питать уверенность, что обязательно меня убьют и потому, раз показаний против них никто не даст, скрываться не надо?
Ничего не понимаю. Тупизм какой-то!
Что с высокой степенью вероятности означает: я опять чего-то не знаю и не понимаю. То есть да, считать, будто враг тупит, потому что он просто тупой – приятно для моего чувства морально-интеллектуального превосходства; но в реальности куда разумнее предположить, что этой троице мешает поступать по уму некий обычай, мне неведомый. Но, в общем-то, вычислимый по косвенным признакам.
Щитопаделать, плебей-с: не посвящён я в правила всяческих кровных мстей и родовых войнушек.
Весьма возможно, что насчёт способов атаки и прочего количества с качеством задействованных сил также существуют некие неписаные правила. Иначе сложно понять, почему меня не запрессовал в мостовую одним точечным кастом, например, мимохожий магистр. Или не устроила загонную охоту полноценная шестёрка опытных убийц – моего уровня, но без приставки ололо-пыщ-пыщ. А вместо этого троица вполне сопоставимых со мной ребятишек устроили тут вот эти вот забавные салочки с моим невольным участием: слегка смертельные, но ни разу не профессиональные.
– Где он? Ты его видишь, Садуш?
– Нет, господин!
– Смотри лучше. Он наверняка упал где-то здесь!
Что я и подразумевал. Переговариваются вслух, притом называя имена, притом на гриннейском (и даже более того: с восточным выговором). Ну вот вообще не палятся, хех! Если я сейчас попытаюсь угадать фамилию типа, который приласкал меня Тараном Воды, то дам 9 шансов к 10, что угадаю верно.
И то сугубо из осторожности. Так-то я бы и 99 из 100 дал…
Иногда говорят, что иметь дело с любителями напряжнее, чем с профессионалами: последних, если сам профессионал, просчитать и предсказать проще, а что выкинут первые – даже им самим неведомо. Это верно, однако сугубо отчасти. На практике профессионал видит столько дыр в действиях любителей, что даже смешно. Бей в любую – не хочу! Вот и троица, прыгающая по крышам и ищущая моё хладное тело, позорнейшим образом упустила из вида слежение за небом. Да, даже их Наблюдатель не смотрел вверх! Иначе я бы не смог выкрасть его и нейтрализовать так тихо, что оставшаяся пара лишь спустя четверть минуты сообразила: Садуш больше не с ними.
Как я это сделал? Налетел сверху-сбоку, из (предположительно) слепой зоны, под сочетанием маскировки и скорости. Спеленал плотными иллюзиями, затыкая рот и сковывая руки. Ну а дальше – дело техники: выдернуть вверх третьего из трёх оказалось не сложней, чем морковку с грядки.
Вот кабы он умел в чисто волевой каст… но я почти сразу раскрутил его так, чтоб забыл, где тут земля, а где небо, и даже если он что-то по этой части умел, то не сообразил. А потом всё.
Головокружение, паника, удушье (нос я тоже заткнул), потеря сознания.
Нейтрализовав Наблюдателя, я окончательно развязал себе руки. Да, пара из водника и бойца всё же сознавала, что идёт против иллюзиониста, и прихватила артефакты сенсорного типа. Но сами эти арты относились к сравнительно недорогим и простым; после короткой череды тестов, призванных определить их особенности, я подстроил свои иллюзии под используемый диапазон. Артефакты – это вам не живые Наблюдатели, обмануть их не так и сложно.
И-и-и… всё. Воин, конечно, потрепыхался в процессе своего пленения, но не так чтобы долго и не так чтобы действительно опасно. Сотрясатель мог бы потрепыхаться тоже, но я не стал играть в игры – просто прижал его мощным, чётко акцентированным давлением Плаща Мороков, отчего он думать забыл про трепыхания. А там отработанная процедура: кляп, наручники с фиксацией пальцев, чуток асфиксии…
Готово.
Я-Лицо ещё задержался немного, глядя с почтительного расстояния в пять км от поверхности земли на вполне профессиональную суету вызванной по тревоге команды; но усиление городской стражи никого и ничего не нашло – ну, кроме следа на мостовой, где я-Тень её повредил, и тающего эха Тарана Воды. Ололо-пыщ-пыщ убивцы (не состоявшиеся) проиграли слишком быстро и бесславно, чтобы протянуть до появления усиленной группы имперской стражи, а входивший в неё Наблюдатель тоже не очень-то много глядел в небо. Если он и засёк, как я-Тень тащил на скоренько воссозданном ветролёте в сторону БИУМ своих пленников, то не связал это с расследуемым инцидентом.
Несколько позже нападения, но раньше очередной лекции по КИЛ с поднятием темы воли и идеи.
– Не получится, Даритт.
– Почему это? Ты же сам говоришь, что гнусный Лафен Менари, студент второго года, организовал нападение на тебя и фактически покушался на убийство! Втроём на одного, без предупреждения, чего и следовало ожидать от гнусного Менари… верно?
– Да, верно. Но есть нюанс. Даже два.
– Какие?
– Твою замечательную попытку выиграть очередной такт войны родов…
На мгновение Даритт Гостеш сделался особо непроницаемым, и я этот момент не пропустил.
– … портит то, что, во-первых, Лафен находился под действием зелья, подавляющего интеллект. И зелье это он принял, разумеется, не по своему желанию. А во-вторых, всё ещё капитальнее портит то, что все трое участников того фарса пребывали под довольно тонкими и сложными чарами очарования. Также наложенными на них без их ведома неизвестно кем…
«Были под Империо, хе-хе».
– … резюмируя: Лафен не мог отвечать за свои действия и осуждён быть не может, поскольку в твою двухходовочку вмешалась третья сторона. Неустановленная. Даже не ясно, на чьей стороне она играет, но обелить Менари и макнуть в грязь Гостешей эта сторона сумела блестяще, одним актом.
Вот тут Даритт лица немножко не удержал.
– Род Гостеш не виноват в случившемся!
– Да-да, разумеется. Я никаких обвинений и не выдвигаю. Но мне немножко так, самую малость, неприятно, когда меня пытаются разыгрывать втёмную. И хотя я понимаю, что для всяческих политико-шпионских игрищ это норма жизни, что ты сам к такому давно привычен и считаешь за так и надо… быть может, всё случившееся помимо прочего должно стать для тебя небольшим уроком от господина Захейро или кто там у вас такими вещами занимается… но всё же Гостеши в данном эпизоде выглядят не очень-то привлекательно. Спорить будешь?
– Нет, – выдавил Даритт. – Извини.
– Извинения принимаются. Это действительно было так тупо, что скорее забавно, чем опасно. И… я бы на твоём месте всерьёз рассмотрел нормальный диалог с Лафеном.
– С Менари?
– Не с Менари, а конкретно с Лафеном, – уточнил я. – Хотя через него, может, и ещё с кем. Как это изящно формулировали в Малых Горках, двое дерутся – третий не мешай. В том, чтобы отыскать третьего лишнего, испортившего вам интригу, заинтересованы оба рода. Внешний общий враг – это тонизирует. И сколько вообще можно развлекать Гриннеев этой вашей водно-ледяной театральщиной?
– Ты ничего не понимаешь!
– Да-да, я тут просто объект политики, а не субъект, куда мне со свиным рылом в калашный ряд… но идею-то мою хотя бы обдумай. Дурак тоже иногда может сказать умную вещь.
– Свиное рыло в калашный ряд, – повторил Даритт. – Ещё одна изящная формулировка прямиком из фольклора?
– Да. Оттуда.
Гостеш помолчал.
– Насчёт театральщины ты не прав.
– Может быть, – легко отступил я. – Но всё же как минимум налёт её в этом многовековом споре «гнусных Менари» с «подлыми Гостешами»… даже в этих вот устойчивых прилагательных: одни гнусные, другие подлые… ощущается некая зеркальность. Может, я не прав. Может, взаимные обиды действительно стары и непростительны. Однако если верить Лейте, а она в таких вещах не ошибается, члены ваших двух родов – отличные брачные партнёры. Достаточно близкие профили, чтобы не нарушать отлаженную за века систему воспитания потомства, и вместе с тем достаточно дальнее родство, чтобы…
– Родство⁈
– … свести риски инбридинга к пренебрежимо малым величинам. И да, родство. Более выраженное, чем просто у гриннейцев, кстати. А что тебя удивляет?
– Но… это же Менари…
– Личные качества и шелуха идеологии не отменяют биологии. Подозреваю, что советы евгеники в обоих родах давным-давно занимаются скрещиванием Гостешей с Менари и наоборот. Слишком удобная возможность, чтобы не использовать её… ну да это точно не моё дело.
– А где Лафен?
– Допрошен, вразумлён, просвещён и отпущен. Как и его, – ололо-пыщ-пыщ, – подельнички.
– …
– Ну не могли же мы с Лейтой оставить его в качестве принудительного гостя? Это незаконно и, что хуже, невежливо. Поэтому так.
– Вейлиф…
– Ничего не знаю. Вот если бы кое-кто заранее посвятил меня в детали, я бы мог устроить вам с ним встречу без свидетелей, просто в порядке ответной услуги. А теперь, если захочешь поговорить с Лафеном так, чтобы кроме меня об этом никто не узнал, придётся немножко задолжать. Мне.
Даритт вздохнул, но согласился.
А куда деваться? Проиграл в политико-шпионской игре – плати!
И снова та самая лекция по КИЛ.
– Для любого члена рода нормально проявлять волю к самореализации. Так считается. Таков идеал должного поведения. И… тут-то мы сталкиваемся с парадоксом. Что, если самореализация является для вас не итогом действия воли, не внутренним, полностью осознанным импульсом, а идеей? Разделяемым всеми и одобряемым обществом, но внешним побуждением?
Аловолосая обвела аудиторию очередным фирменным взглядом, острым и давящим.
– Хорошо и удобно, когда твоё внутреннее «хочу изучать магию, становиться сильнее, развиваться и достигать новых ступеней!» вполне совпадает с внешним «молодец, продолжай, твой род ждёт от тебя именно этого». Но таким образом вы не отделите свою волю от чужой идеи. Не отыщете глубоко личную причину искать, узнавать, открывать, расти. Меняться. Падать, но подниматься. Ошибаться, но пытаться снова. Калечиться, но после исцеления рисковать опять, и опять, и опять! С отчётливым осознанием, что в следующий раз везение может закончиться, исцеление не станет полным, а всё ранее достигнутое в один миг – пуф! – испарится, как не бывало. Возможно, вместе с желанием жить дальше.
Гробовая тишина.
– В классической имперской литературе, курс которой я имею честь и удовольствие вам читать, вы с лёгкостью отыщете самые разные примеры поведения. Вы прочитаете – и, конечно, примерите такой исход на себя, хотя бы невольно – про разумного, до самого конца следовавшего чужой идее. Прекрасной и невероятно заманчивой, разумеется, требовавшей от него отыскать собственный предел и смело шагнуть за него. Он и отыскал, и даже шагнул… но потерпел крах. И очень быстро все, кто ранее превозносил его, отвернулись от неудачника.
– Наездник Ветра! – крикнул кто-то дерзкий.
– Верно, одним из таких оказался Наездник Ветра, – склонила гордую голову аловолосая. – Никто из тех, кто прочёл о его последнем полёте, не удержал слёз. Раз в десять лет я перечитываю его историю, есть у меня такой маленький обычай – и поверьте: плачу, как впервые, и не стесняюсь в этом признаться. Я также помню и непременно посоветую вам повесть об антиподе Наездника Ветра. Созданную позже и во многом в пику более ранней истории. Не случайно в центре вместо эльфа стоит человек, вместо мужчины женщина, вместо брюнета блондинка…
– «Восставшая из пепла»! – крикнул кто-то другой.
– Да, – снова кивнула аловолосая. – Снова угадали, вернее, опознали. Речь именно о ней, об Уастис Трижды Перерождённой: волшебнице и мистике, выковавшей поистине великую волю, потому что путь ей преграждали не менее великие испытания. Поднявшейся так высоко, как никто до неё. И… потратившей на своём пути весь жар души, испепелившей собственные чувства, превратившейся в живую машину. Уастис есть пример легенды, что даже смерть свою пресуществила в победу, в решающий удар по Некромерзости. Отличный пример для подражания… но и необычайно трудный. Ибо большинству стать легендой такого калибра не удастся никогда… да и не надо. Ведь в простой, совершенно не героической жизни есть свои преимущества.
Пауза.
– Историй много, варианты судеб ветвятся. Существует великая эпопея, на примере которой можно проследить едва ли не все. Не заставлю гадать: я говорю о «Войне и примирении», с альтернативным, самими же соавторами признанным названием: «Человеческая трагикомедия». Специалисты спорят, кто из вполне реальных исторических личностей послужил прототипом персонажей эпопеи, находят параллели между существовавшими и вымышленными родами, между придуманными и реальными интригами, сражениями открытыми, военными, и дипломатическими, чарами магов, приёмами воинов… даже анекдотами. Специалисты разбирают «ВиП», как принято сокращать основное название, буквально по сценам, а сцены – по эпизодам, однако эпопея по-прежнему таит немало тайн. Но для нас здесь-сейчас важнее, что в ней взаимодействие воли и идеи представлено почти полным спектром исходов. За вычетом, может, совсем уж редкостной экзотики. Просто для примера: там есть довольно заурядная во всех отношениях чародейка, имевшая неодобряемое её родом хобби и возившаяся с молодёжью – но воля её, закалённая тихим противостоянием старшим, оказалась достаточно велика для того, чтобы, пережив атаку вражеского рода, тяжкое увечье и потерю множества близких, а затем, за время долгого ожидания и восстановления поднявшись до статуса магистра, отомстить врагам и даже возглавить род.
Переведя дух, аловолосая продолжала:
– Там же есть сюжетная линия самоотверженного, очень идейного парнишки, мечтавшего о мире для всех. Великих и малых, магов и воинов, своих и чужих – всех! И чтобы никто не остался обижен. Собственно, корнем вражды полагал он само деление на своих и чужих, притом полагал не без оснований; также лучшей победой – и тоже не без причин – он считал превращение врага в друга, противника в союзника. Так как судьба щедро отсыпала ему таланта, он также сумел возглавить свой род; не без усилий, но привёл его к союзу с иным родом – между прочим, ранее очень долго и кроваво враждовавшим с его собственным; собрал вокруг этих двух родов, как вокруг двух массивных скал, целый межродовой союз, подтолкнув тем самым развитие аналогичных союзов в отдалённых областях… и погиб, пытаясь остановить разгорающуюся сызнова войну – только уже не малую, меж родами, а куда более масштабную и жестокую, меж союзами. – Вздох. – Хотелось бы также упомянуть историю ещё одного героя: обманчиво ленивого и сластолюбивого повесы…
– Принца Дзэнгэ! – выкрик с места.
– Да, именно его, – лёгкая улыбка сквозь внешнюю строгость. – На первый, на второй, да и вообще на любой взгляд этот незаконнорождённый и нежеланный принц на протяжении всей «ВиП» только и делает, что с невероятным, любые рамки попирающим энтузиазмом волочится за юбками. Воля? Разве что к наслаждению. Идея? Разве что гедонизм. Главы с его участием смешивают комедию положений с подобающим юмором, порой неожиданно грубым; для этих глав также характерны многочисленные поэтические вставки – от нарочито проходных, безыскусных, до по-настоящему шедевральных – и образцово, с великим тщанием подобранные фрагменты описаний. Каждый такой служит эмоциональным ключом к той или иной сцене, тонко и точно вплетается в сюжет подобно тому, как драгоценная нить вплетается в узор дивной кырэмской вышивки. Однако…
Вздох.
– … однако за покровом внешнего, показного, расслабленного и безобидного характера Дзэнгэ, как щука под поверхностью омута, таится достоинство, искупающее всё. Верность. Принц-бастард безупречно верен не только себе, но также и каждой из своих многочисленных пассий. Каждой! Выглядящий слабым на фоне не только других отпрысков своего могущественного отца, но даже на фоне большинства своих любовниц, этот наполовину комедийный персонаж в итоге оказывается победителем в жестокой драке за власть… именно потому, что не участвует в ней, с бессознательной ловкостью балансируя в этаком оке тайфуна и не претендуя ни на что, кроме очередной женщины, ещё им не покорённой. Именно они, его многочисленные пассии, ради которых он то закатывал скандалы, то унижался, то различными, не всегда приглядными средствами добывал им редкие эликсиры и доступ к тайнам магического искусства, платили ему равной верностью: защищали его, интриговали для него, а в итоге вознесли на вершину. Несложно извлечь из этого простой урок: воля способна провести человека сквозь испытания жизни; следование идее может дать ему цель, что жизни превыше; но прочным фундаментом власти может стать верность – и только она одна. Не внешняя, конечно, – о внешней верности Дзэнгэ смешно и заикаться, он стал нарицательным примером именно неверности, хотя не совсем заслуженно – но внутренней.
