Текст книги "5том. Театральная история. Кренкебиль, Пютуа, Рике и много других полезных рассказов. Пьесы. На белом камне"

Автор книги: Анатоль Франс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 35 страниц)

При каждом звуке г-жа Бержере нервничает и проявляет признаки раздражения. Г-н Бержере замечает это и щелкает орехи уже с меньшим удовольствием.

Г-жа Бержере (выходя из себя).Это выше моих сил, я не выношу этого щелканья. Ничего не поделаешь, – я нервна. Я слишком нервна, я отлично это знаю. У нас в семье все нервные. Я не могу перемениться.

Бержере встает и уходит.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Г-жа Бержерес дочерьми.

Г-жа Бержере (обиженно и печально).Ну, и характер! Ах, невесело жить изо дня в день с людьми, которые желают, чтобы другие выносили все, а сами не желают ничего выносить. Я считаю, что, живя вместе, надо идти на взаимные уступки. Я не хочу сказать ничего дурного о вашем отце, дети, но характер у него адский.

Евфимия подает кофе. Жюльетта говорит ей: «Немножко… так». Полина: «Еще… спасибо!» – и, положив сахару в чашку, предназначенную отцу, несет ее г-ну Бержере в кабинет.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Г-жа Бержереи Жюльетта.

Г-жа Бержере.Что за несчастье быть такой чувствительной… Всякий пустяк расстраивает, из-за всякого пустяка нервничаешь… и страдаешь. Ах, когда ты выйдешь замуж, я буду жить с тобой.

Жюльетта.Если только я когда-нибудь выйду замуж! Что-то не к тому клонится.

Г-жа Бержере.Оставь меня в покое со своим замужеством. Сказала тебе, что устрою, – и устрою… Еще надо, чтобы вам с мужем было на что жить.

Жюльетта.О, нам надо так мало!

Г-жа Бержере.Что ни говори, а воздухом сыт не будешь. Послушай, Жюльетта, мы с отцом не часто бываем одного мнения, но должна признать, что на этот раз он прав. Надо подождать, пока мы наведем новые справки о господине Ла Клаври и будем знать, какого взгляда придерживаться насчет тех видов на будущее, о которых он говорил… А пока ты должна…

Жюльетта.Зачем тебе новые справки, мама, я все знаю от него самого. Он рассказал мне о своих планах. Он очень умен. Он отлично может проложить себе дорогу. Если ты у всех будешь наводить о нем справки, может показаться, что мы ему не доверяем, как бы это его не обидело.

Г-жа Бержере.Да нет же, девочка, – так принято!

Жюльетта.Но это будет тянуться бесконечно. А если справки окажутся не такими, как ты бы хотела…

Г-жа Бержере.Я надеюсь, все будет хорошо.

Жюльетта.Видишь, ты сама не уверена! Мама, если я не выйду замуж за господина Ла Клаври, я умру.

Г-жа Бержере (она растрогана. Звонок).Ну, Жюльетта, поцелуй меня. Пойди умойся и не расстраивайся. Обещаю тебе, ты выйдешь замуж за господина Ла Клаври.

Евфимия проходит через всю сцену. Видно, как по саду идет г-н Ру.

Евфимия.Барыня, это господин Ру.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Г-жа Бержере, Ру.

Г-жа Бержере.Как это любезно с вашей стороны, что вы зашли!

Евфимия уходит.

Ру.Вы плакали?

Г-жа Бержере.Расстроилась из-за разговора с Жюльеттой относительно ее замужества. Господин Бержере и слышать не хочет. Девочка приходит в отчаяние, а меня это огорчает. Я хочу, чтобы она вышла замуж за господина Ла Клаври, раз она его любит… Хотя… Ах, бедняжка! Она создана для страданий, так же как и я! У нас у обеих слишком нежное сердце, мы не можем быть счастливы… Ну, пока все хорошо?

Ру.Отлично. Вот ваша перчатка.

Г-жа Бержере.Где она была?

Ру.Просто на камине, за японской ширмочкой.

Г-жа Бержере.А я ее искала… (Долгий, долгий вздох.)Ах, ах, друг мой!

Ру.Вы грустите! Почему?

Г-жа Бержере.Если я скажу, что из-за вашего завтрашнего отъезда, – вы сочтете это смешным?

Ру.Отнюдь нет! Я сочту, что это очень мило с вашей стороны.

Г-жа Бержере (не вполне удовлетворенно).Ах, очень мило?

Ру.Очаровательно.

Г-жа Бержере.Правда? Значит, вы не позабудете?

Ру (глупо).А почему бы мне позабыть?.. Вам я обязан тем, что двадцать восемь дней моего пребывания здесь были восхитительны. В моем существовании вы были внезапным и сияющим откровением. Семь лет назад, когда господин Бержере руководил семинарием, а я был зачислен на факультет, я приносил ему свои работы для исправления и видел вас, далекую и очаровательную; но тогда я не предполагал…

Г-жа Бержере.Я тоже… Друг мой, неужели вы уезжаете, покидаете меня?

Ру.Что делать… Но у нас еще целый день впереди.

Г-жа Бержере.День, один только день, и вокруг меня снова будет ночь, и воспоминание о вас, ведь я – не из тех, что забывают…

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же, Бержере.

Бержере (входя).С трудом узнаю в этом наряде моего лучшего латиниста. Как поживаете, герой?

Ру.Герой!

Бержере.Я называю героем тех, кто бряцает оружием. Будь на вас медвежья шапка, я назвал бы вас великим героем. Надо же польстить человеку, которого посылают на убой; это самая дешевая плата за исполнение тех обязанностей, которые мы на него возлагаем. Но скажите, двадцать восемь дней прошли благополучно?

Ру.Благополучно, если не считать, что как-то раз, во время учения, сержант очень плохо выразился относительно моей матери. Да! Оскорбленный моим невежеством, он грубо спросил, пересыпая свою речь бранью, какая весьма мало уважаемая особа могла произвести на свет такого осла, как номер пять, который даже держать равнение не умеет. Номер пять – это я. (Воспользовавшись тем, что г-жа Бержере несколько отошла, он понижает голос.)Он сказал мне: «Что за…» (Шепчет на ухо Бержере.)Ответственность, неожиданно возложенная по сему случаю на мою мать, противоречит моему идеалу справедливости.

Бержере.Эти слова, думается мне, способствуют повышению нравственности, внушая всем желание заслужить нашивки, чтобы в свою очередь иметь возможность вести такие же речи, которые, очевидно, указывают на превосходство того, кто их ведет, над тем, к кому они обращены.

Г-жа Бержере.Были вы вчера у госпожи Торке?

Бержере.Нет.

Г-жа Бержере.Ах, вы вчера не были у жены декана?

Бержере.Нет.

Г-жа Бержере.А вчера был ее приемный день.

Бержере.Хорошо, но при чем тут я?

Г-жа Бержере.Так вот почему госпожа Торке делает вид, что не узнает меня! Вы поступаете бестактно, а я терплю оскорбления!

Бержере (голосом нежным и приглушенным).«О берега позлащенные, море лазурное…»

Г-жа Бержере.Что вы говорите?

Бержере.Я говорю: «О берега позлащенные, море лазурное, горы…» (Евфимии, которая метеором проносится по столовой.)Что случилось?

Евфимия.Звонят. (Исчезает в саду. Возвращаясь.)Барин, там Шантеклер, сапожник из прихода святой Агнесы.

Г-жа Бержере.Приятель господина Бержере, он у него в лавке часами просиживает.

Бержере (г-ну Ру).Уже полгода я туда не заходил, что очень нехорошо с моей стороны: он умный старик, а кроме того, бедный человек.

Г-жа Бержере (мужу).Да, но так как у меня нет к нему никакого дела, я ухожу.

Бержере (про себя).Вот и хорошо.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Бержере, Ру, Шантеклер.

Бержере.Здравствуйте, Шантеклер. Вы по делу?

Шантеклер.Здравствуйте, господин Бержере и вся честная компания. Ежели помешал, прощения просим. Но вы обещались полгода тому назад заказать мне пару ботинок. Вы обещались. С заказами-то сейчас туговато. Так вот мне бы мерку снять…

Бержере (с сожалением).А я как раз собрался уходить. Я сам зайду к вам.

Шантеклер.Ах, господин Бержере, вы только пообещаетесь, а потом не придете. Это не потому, что вы не хотите, но вы позабудете. Мне бы мерку снять. Я вас сам и разую и обую. Вы даже не заметите. (У него добродушное выражение лица.)

Бержере.Ну, раз уж вы так хотите…

Шантеклер разувает его.

У меня довольно высокий подъем и выгнутая ступня. Примите это во внимание, Шантеклер.

Шантеклер (вытаскивает из-за пазухи различные предметы, чтобы снять мерку).Не беспокойтесь, господин Бержере… Тридцать девять. Ботиночки будут, может быть, не самые что ни на есть щегольские… Восемнадцать… зато прочные… Двадцать один… Вы, господин Бержере, человек солидный. Вы за красотой не гонитесь.

Бержере.Нет, гонюсь, гонюсь за красотой, во всем гонюсь!

Пауза.

Шантеклер.Ах, сейчас не то, что прежде, господин Бержере. Покупатель берет готовую обувь в больших магазинах. Товар там плохой, но довольствуются и таким… Тридцать три с половиной. Так, готово! Ах, господин Бержере…

Бержере.Что такое, голубчик!

Шантеклер.Ах, господин Бержере… Один я, как перст… Мне бы нужно… Вот уже двенадцать лет, как я овдовел… Мне бы нужно жену. Только мне бы жену солидную. Есть вот разносчица хлеба с улицы Тентельри, да она любит выпить. Есть еще кухарка покойного настоятеля церкви святой Агнесы, но она гордая, потому как у нее денежки есть. Мне бы нужно жену. Вот оно что!

Бержере (торжественно, словно архангельский глас).Шантеклер! Шантеклер! Ставьте подметки вашим согражданам, довольствуйтесь жизнью затворника у себя в одинокой лавочке, между своим сапожничьим столом и раскаленной добела печкой, под сенью красного сапога, служащего вам вывеской, вдыхайте запах кожи и вара, но не женитесь вторично. Шантеклер, вы человек мягкий, простой, приветливый, наивный и простосердечный, не женитесь вторично! Шантеклер, сшейте мне пару ботинок по ноге, сделайте подъем должной высоты и не женитесь вторично… (Он слегка притоптывает вновь обутой ногой, берет г-на Ру под руку и направляется в сад.).

КАРТИНА ВТОРАЯ

БУЛЬВАР

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Ла Клаври, Громанс,потом г-жа де Громанс.

Ла Клаври.Здравствуйте, господин де Громанс. Как поживаете? А как поживает госпожа де Громанс?

Громанс.Чудесно! Она где-то здесь, вы ее увидите. А вы, господии Ла Клаври? Не дает себя знать лихорадка, со славою приобретенная вами в наших африканских колониях?

Ла Клаври.Ни чуточки.

Громанс.А золотые горы, что вы открыли, все еще на месте?

Ла Клаври.Россыпи золота существуют. Я в данный момент занят вопросом о рабочей силе. (Он улыбается со снисходительным видом человека, привыкшего к сомнениям со стороны своих сограждан.)

Громанс.Господин Ла Клаври, скажите… Скучновато без негритянок?

Ла Клаври.Нет, ну их к черту!

Громанс.А ведь среди них есть хорошо сложенные. Я знавал одну в Париже, прекрасную по пропорциям.

Ла Клаври.Возможно; но негритянки с западного берега – настоящие мартышки.

Громанс.Еще бы! Их и сравнивать нельзя с тем, что вы оставили, покинув Париж, и даже с тем, что вы нашли здесь, – ведь что ни говори, в провинции…

Ла Клаври.Здесь я очень благоразумен.

Громанс.Потому что увиваетесь за младшей Бержере. Она очаровательна. А как ваши брачные проекты? Добились каких-либо результатов? Ведь вы же еще совсем мальчишка, – неужели вы чувствуете себя способным составить счастье женщины? О, это дело серьезное. А что, как проснется прежний кутила? Ах, разбойник… Ну и натерпелся же ваш бедный папаша!

Ла Клаври.О, с этим покончено, покончено раз и навсегда. Знаете, господин де Громанс, когда я отказался от кутежей? Когда это мне надоело… Недостаток денег… Видите ли, деньги всегда найдутся. Но когда наступает пресыщение, тогда кончено. А вот то, что меня сейчас захватило, это серьезно.

Громанс.Правда?

Ла Клаври.Очень серьезно.

Громанс.Если это правда, вы спасены.

Ла Клаври.Можете не сомневаться.

Громанс.Что же, возможно вы и остепенитесь.

Появляется г-жа де Громанс.

Ла Клаври.Добрый ^-день, госпожа де Громанс.

Г-жа де Громанс.Как поживает Жюльетта… Ромео?

Ла Клаври.Надеюсь, что хорошо.

Г-жа де Громанс.Когда свадьба?

Громанс.Дорогая моя, не спрашивайте. Он сам не знает… Он еще не сделал официального предложения.

Г-жа де Громанс.Чего же он дожидается?

Громанс.Боится господина Бержере.

Г-жа де Громанс.А ведь он как будто совсем не страшный. Хотите, я поговорю с ним?

Ла Клаври.Да, да, поговорите.

Г-жа де Громанс (смеясь).Ни за что на свете… Надо, чтобы влюбленные сами устраивали свои дела.

Ла Клаври (Громансу).Видите, все меня покидают.

Появляется г-жа Бержере с дочерьми.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же, г-жа Бержерес дочерьми,потом г-жа Торке.

Ла Клаври (оборачиваясь).А, три сестры… Сударыни, вы втроем составляете прелестную группу, дышащую свежестью и очарованием. Не знаю, может быть, это следствие моего долгого пребывания среди черных, но я особенно ценю ваши лица, где черное соединено с белым.

Г-жа Бержере (жеманясь).О сударь, вы мне льстите… Хотя, правда, Пуйи (мы ведь северяне) всегда отличались белой кожей.

Громанс.Имею честь, сударыни…

Г-жа Бержере подходит к Громансу.

Жюльетта (быстро г-ну Ла Клаври).Я бросила бумажку, скатанную в комочек, там, под четвертым деревом. (Показывает налево.)

Ла Клаври.Так вот почему я ничего не нашел. А я искал вон там. (Показывает направо.)

Г-жа Бержере (в глубине сцены).Ах, вот госпожа Торке. Я подозреваю, что она нарочно не замечает меня, в отместку за неучтивость мужа. Надо это выяснить. (Садится.)

Г-жа Торке проходит мимо, делая вид, что поглощена беседой с двумя дамами.

Г-жа Торке (обеим дамам).Сделаем вид, будто мы разговариваем: вон госпожа Бержере… Я предпочитаю не встречаться с ней… вот так… Значит… Да!.. Ах, прекрасно, прекрасно!

Проходят.

Ох, госпожа Бержере невыносима. Мне жаль ее мужа, – у него такой мягкий характер.

Г-жа Бержере (словно не замечая, с пренебрежительным видом).Пойдемте на музыку! Ах… вот и господин Ру!

Жюльетта.Вы меня любите?

Ла Клаври.Я вас люблю.

Жюльетта (тихо).Я буду вашей женой. Я верю вам. Ведь я же знаю, что вы человек порядочный. Прежде всего, не будь вы порядочным человеком, я не полюбила бы вас. Мне сердце так говорит.

Ла Клаври (после паузы).Значит, вы придете?

Жюльетта.К вам, ни за что, ни за что! И вы можете предлагать мне подобные вещи! Это гадко! Но у меня есть одна мысль. Нас обязательно поженят. Вот увидите, что у меня решительный характер.

Г-жа Бержере (все это время беседовавшая с г-ном Ру в глубине сцены, идет на авансцену).Жюльетта, не оставайся одна с господином Ла Клаври. Все видят, что вы болтаете наедине, это в высшей степени неприлично. Это не принято. Ты все время даешь отцу козырь в руки. Ведь нельзя же следить за тобой в твоем возрасте, как за маленькой девочкой, которую оберегаешь, чтобы она не попала под лошадь. И господину Ла Клаври, человеку светскому, следовало бы вести себя более осмотрительно… (Ей хочется уйти с г-ном Ру.)Имей это в виду. (Уходя.)Разве тебе с сестрой говорить не о чем? (Идет вперед с г-ном Ру, оставляя Жюльетту позади.)

Жюльетта (г-ну Ла Клаври).Через десять минут будьте там, на берегу, около музыки. Я люблю вас. Я ваша на всю жизнь. (Идет к Полине, которая все это время разговаривала с двумя дамами и господином.)

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Подмастерье живописца вывесок, продавец вафель, сторож.

Подмастерье (продавцу вафель).Меня послал хозяин.

Продавец вафель.Какой такой хозяин?

Подмастерье.Господин Кайер, живописец вывесок.

Продавец вафель.Ах, да! Ну, так вот! (Указывает на две ставни, прислоненные к дереву, с намалеванными на них изображениями и надписью: «Бержере рогач».)Как бы стереть эту гадость?

Подмастерье (свистнув).Придется соскрести.

Продавец вафель.Как!

Подмастерье.Да так! Это деготь. Ишь ты… да еще вырезано. Ну и ну! Я-то думал, что довольно растопить его, а потом соскрести. Вот так писаки. Полюбуйтесь. Придется сострогать. Они вырезали, а потом замазали дегтем.

Продавец вафель (удрученно).Только бы поймать того, кто это сделал!

Подмастерье.Вдвоем работали.

Продавец вафель.Вдвоем?

Подмастерье.Ну да, вдвоем. Один и тот же мальчишка не мог сделать обоих человечков; они не похожи.

Продавец вафель.Этакая зараза!

Он недоброжелательно смотрит на двух очень тихих детей, играющих в шарики. Дети уходят, преследуемые его тяжелым взглядом.

Подмастерье (серьезно, качая головой).Придется, хозяин, пройтись здесь рубанком, а потом покрыть два раза краской, одного раза мало будет.

Продавец вафель.Всего три месяца, как заново отделал.

Подмастерье (упорствуя).Хотя бы и три дня, а не три месяца – все одно. Это тут господин Бержере нарисован. Мы на него в прошлом году работали. Я его видел, не похож, узнать трудно.

При этих словах входит старик сторож, отставной унтер, в погонах, с палкой. Рассматривает портреты.

Хорошо хоть, что имя подписано! Они больше сотни таких насажали по городу.

Продавец вафель (сторожу).Посмотрите-ка, что ваши мальчишки вытворяют!

Сторож.Да, да… Конечно, не дело выставлять у себя в заведении подобные рисунки: ведь здесь уважаемые люди гуляют. В балагане это еще туда-сюда, но не в съестной лавочке. Будь вы человек с понятием, вы бы этой мазни у себя на ставнях не потерпели.

Подмастерье.Если хотите поговорить с хозяином…

Продавец вафель.Я сперва попробую завтра с утра вывести жавелем.

Подмастерье.Жавелем? Как угодно… (Смеется.)

Продавец вафель.А что?

Подмастерье.Ничего, хозяин. (Уходит, насвистывая.)

Продавец прислоняет обе ставни к дереву. Входят Бержере и Мазюр. Г-жа де Громанс в обществе гуляющих проходит по сцене. Бержере кланяется.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Бержере, Мазюр.

Мазюр.Вы кому поклонились, госпоже де Громанс?

Бержере.Да, дорогой господин Мазюр. Вы не находите, что она очень красивая женщина?

Мазюр.Пф! Кукла!

Бержере.Слишком легко вы о ней отзываетесь. Когда эта кукла живая, она большая стихийная сила. На госпожу де Громанс приятно глядеть. Стоит ей показаться, и на душе становится радостно, за что я ей благодарен.

Мазюр.Что касается меня, я особой радости не испытываю и вообще мало интересуюсь такими зловредными зверьками. Я не смотрю на масть. Меня привлекает сущность. Я изучаю человека изнутри. Восхожу к источникам. Вот как я понимаю свои функции архивариуса… Я завел, на чердаке в префектуре, папки на все семейства нашего города. Раз вы интересуетесь Громансами, я принесу вам их папку, довольно увесистую. Графиня де Громанс – урожденная Шапон. У себя в архивах я нашел только одного Шапона, ее отца, самого скаредного ростовщика во всей округе. Но у меня куча сведений о Громансах, их род принадлежит к мелкому дворянству области. Имеется некая девица де Громанс, которую в тысяча восемьсот пятнадцатом году наградил ребенком какой-то казак.

Бержере.Ну так что тут такого? Бедная барышня сделала что могла. Она умерла. Казачонок тоже умер; не станем тревожить их память, а если мы и воскресим ее на мгновение, то будем снисходительны.

Мазюр.Во всяком случае, не одобряете же вы…

Бержере.Нет, не одобряю. Не судите, да не судимы будете.

Мазюр.Да ведь это же анархия!

Бержере.Не надо судей… Да, может быть, это и анархия.

Мазюр.Вы знаете, вчера в Люзансе открыли памятник Жану де ла Виолю, поэту-башмачнику. Министр народного просвещения… куча супрефектов, муниципальный совет и все шишки нашего округа были налицо. Пошлость этих людей мне противна. Будь я министром, я бы набросал орденов в лужу, пусть бы подбирали их зубами… Вот хотя бы Касиньоль, бывший председатель суда, неподкупный судья. Уж, кажется, человек порядочный… А его дед, крестьянин из Косьера, предал первому консулу за тысячу экю шуана Мартино, по прозвищу Гроза Синих [151]151
  …шуана… Гроза Синих. – Шуаны – участники контрреволюционных мятежей в Бретани в период французской буржуазной революции конца XIX в. Синие (по цвету их одежды) – солдаты республиканской армии того времени.


[Закрыть]. Отсюда и пошло благосостояние Касиньолей. Я раскопал это у себя в архивах. Я покажу вам папку.

Входят Громанс, Лантень и Касиньоль, они разговаривают между собой, останавливаются, делают несколько шагов, снова останавливаются, наконец идут дальше. Лантень оказался поблизости от Бержере, они раскланиваются, но без особого воодушевления. Громанс здоровается с Бержере без церемоний, но и без приязни.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же, Касиньоль, Громанс, Лантень.

Бержере (Касиньолю).Господин председатель!

Касиньоль.Дорогой господин Бержере, министр народного просвещения, после открытия памятника Жану де ла Виолю…

Мазюр.В Люзансе.

Касиньоль.…сегодня утром завтракал у меня. Я только что проводил его на вокзал. Он просил меня передать вам привет. Вы, оказывается, старые приятели.

Бержере.Да, мы еще в молодости знавали друг друга в Париже. Он был ярый революционер.

Касиньоль.Теперь уже не то… Но он сообщил мне интересную новость, дорогой Бержере: вас уже полгода как сделали профессором Сорбонны, а вы никому ни слова!

Мазюр.Это правда, Бержере?

Бержере.Да, мне поручили курс в Сорбонне, но мне удалось отсрочить отъезд. Я не тороплюсь покинуть наш город. Признаюсь даже, что начинаю его любить, с тех пор как мне предстоит отсюда уехать.

Касиньоль.Ах, дорогой Бержере, вы – друг юности министра народного просвещения. Ну, а я знаком с ним с более давних пор, я знаю его еще с пеленок. Пятьдесят лет тому назад его отец был советником в Пюи и председательствовал в суде присяжных, когда я, еще совсем молодым прокурором – мне было тридцать три года, – в первый раз должен был выступать в самом обыкновенном процессе об убийстве, но, однако, этот процесс не был лишен значения, ибо мог кончиться смертным приговором. Некоего зажиточного фермера нашли задушенным в его постели. С самого начала подозрение пало на работника с этой фермы. Звали его Пудрай, Гиацинт Пудрай. Он был арестован. Против него были веские улики. У него была найдена сумма в шестьдесят франков, происхождения которой он не мог объяснить. На одежде обнаружили следы крови. Правда, был свидетель, который устанавливал его алиби, но этот свидетель славился безнравственным поведением. Следствие велось очень хорошо… Обвинительный акт был составлен с большим искусством. Но Пудрай не сознавался. На суде в продолжение всех трений он отрицал все начисто, и ничем нельзя было его заставить отказаться от такого систематического запирательства.

Громанс и Лантень выходят на авансцену и присоединяются к Касиньолю и Бержере.

Я приготовил обвинительную речь со всем тщанием и добросовестностью, па которые был способен. Алиби обвиняемого, подтвержденное свидетелем, очень меня смущало… Я постарался его опровергнуть. Я напомнил, что дворовая собака не лаяла на убийцу, значит, она его знала. Значит, это был свой, это был работник, это был Пудрай. Словом, я требовал его казни и добился своего. Пудрай был приговорен к смерти большинством голосов. По прочтении приговора он громко крикнул: «Я не виновен!» Тогда мною овладело сомнение, ужасное сомнение. В течение многих дней у меня в ушах звучали слова Пудрайя: «Я не виновен!»

Громанс (предупредительно пододвигаясь на скамейке).Садитесь, господин Бержере.

Бержере.Спасибо, спасибо, мне и так хорошо.

Громанс.Захватывающая история, не правда ли?

Бержере.Да.

Громанс.Ну, и как же?

Касиньоль.Просьба о помиловании была отклонена. И смятение мое усилилось. Уверенности, которую я внушил присяжным, у меня самого не было. Я потерял сон. Наконец утром того дня, на который была назначена казнь, я вошел в камеру осужденного и, оставшись с ним наедине, сказал: «Ничто не в силах изменить вашу участь. Если у вас сохранились еще добрые чувства, ради спасения собственной души и ради моего спокойствия, скажите мне, Пудрай, виновны ли вы в преступлении, за которое вас осудили». Мгновение он смотрел на меня молча. Как сейчас, вижу его плоское лицо и большой крепко сжатый рот. Я пережил ужасную минуту. Наконец он наклонил голову и сказал: «Теперь, когда ждать больше нечего, я могу сказать: моих рук дело». Услыхав это последнее признание, я вздохнул с облегчением.

Пауза. Касиньоль берет из коробочки конфетку и кладет в рот.

Бержере (проводя рукой по лбу).Способ, которым вы себя успокоили, приводит меня в ужас.

Пауза. Мазюр выходит на авансцену.

Громанс.Ну, раз Пудрай был виновен…

Бержере.Конечно! Но не сознайся он по простоте душевной, у прокурора не было бы уверенности ни тогда, ни теперь – полвека спустя.

Касиньоль.Никогда не устану повторять: во Франции обвиняемые обставлены всеми гарантиями, совместимыми с хорошей организацией правосудия.

Проходит женщина. Она очень привлекательна, Громанс сейчас же загорается.

Громанс.Хорошенькая дамочка! Очень… а? Нам повезло!

Все оборачиваются, но, увидя кавалера, который подошел к даме и, по-видимому, является ее спутником, продолжают прерванную беседу.

Мазюр.Ах, господин де Громанс, вас волнует всякая проходящая мимо девица! Я считал вас серьезнее.

Громанс.Я серьезен, когда дело касается вещей серьезных, а такие есть.

Бержере.Есть. Но мало. И это не всегда те, которые считаешь серьезными.

Громанс.Их три.

Мазюр.Три?

Бержере.Какие же?

Громанс.Первая – семья. Семья – это основа общества; пошатните ее, и все развалится. Вот то, чего недооценивает ваша партия, господин Мазюр. Вторая…

Громанс, Касиньоль и Лантень удаляются.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Мазюр, Бержере.

Мазюр.Итак, дорогой Бержере, вы – друг министра?

Бержере.Ну да.

Мазюр.Друг, действительно друг? Почему же вы мне ничего не говорили?

Бержере.Признаюсь, не пришло в голову. А для чего, собственно?

Мазюр.Голубчик, это глупо… Но… мне нужны отличия – академические пальмы. Это нелепо, сам сознаю… Но они мне нужны… Вы понимаете, Бержере, не для меня лично. Говоря откровенно, мне на них наплевать… Если бы они у меня были, я, может быть, и носить-то их не стал бы. Но в моем положении они необходимы. Общество у нас в городе относится ко мне с неприязнью из-за моих передовых политических убеждений. Вот вчера еще у нас в ложе мы повздорили из-за того, что я назвал министров вралями. Префект относится ко мне, как к старьевщику. Чтобы заставить уважать себя, чтобы заставить уважать мою жену, которую общество не принимает под тем предлогом, что она бывшая актриса, чтобы противостоять своре реакционеров, мне нужно получить академические пальмы, а затем лиловую розетку для респектабельности. Без этого я только пыльная тряпка.

Бержере.Бойтесь, бойтесь, Мазюр, получить то, чего добиваетесь. Вы красочны.

Мазюр.Как… красочен?

Бержере.У вас удивительно красочные и очаровательные по своей оригинальности манеры. Если же вы вступите на стезю почестей, вы облачитесь в общий мундир, станете аккуратным, точным, тусклым. Будет жалко. Все же я замолвлю словцо министру. Надо быть полезным своим друзьям на тот лад, какой им нравится.

Мазюр.Я вам сказал: я выше этого, но чтобы презирать почести, надо их получить. (Вытаскивает из ветхого портфеля засаленный клочок бумаги и огрызок карандаша и в течение следующей сцены пишет.)

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же, Зоя.

Мазюр (заметив Зою).Вон та дама, кажется, ваша сестра?

Бержере.Да, это она. Зоя! Как? Ты здесь, а я ничего не знал. С каких же пор ты здесь?

Зоя.Со вчерашнего дня и завтра уезжаю.

Бержере.И ты не зашла повидаться?

Зоя.Я знала, что встречу тебя на бульваре. Поверь мне, Люсьен, я более трезво, чем ты, смотрю на вещи: чем меньше я буду бывать у тебя, тем лучше. Твоя жена меня не любит.

Бержере.Что ты?!

Зоя.Я ее тоже не люблю. Как поживают девочки?

Бержере.Отлично. Они здесь, с матерью.

Зоя.У тебя нет неприятностей?

Бержере.Неприятности всегда есть.

Зоя.С женой?

Бержере.Нет.

Зоя.Что же тогда, скажи?

Бержере.Ты же знаешь… этот брак!..

Зоя.Брак Жюльетты?

Бержере.Да, за ней ухаживает молодой Ла Клаври, Жюльетта от него без памяти, а мне он совсем не по душе. Амелию он превозносит чуть не до небес, прямо ей в лицо, и Амелия с присущим ей здравым смыслом…

Зоя.В таком случае, голубчик, будь решителен, покажи, что ты глава семьи. Ты только исполнишь свой долг.

Бержере.Глава семьи!

Зоя.Ну, до свидания, Люсьен. Мне еще надо купить семена, розовые кусты, жердей… инкубатор… У меня целый список… (Читает список.)

Бержере.Итак, Зоя, до конца моих дней я буду видеться с тобой случайно, урывками, на улице или на бульваре, как с посторонней! Зоя, неужели мы как-нибудь вечерком не посидим мирно рядышком за столом, при свете лампы? Как бы хорошо, моя милая старушка, прожить вместе несколько часов.

Зоя.Брось мечтать, Люсьен. Я этого не люблю.

Бержере.Я не увижу тебя до отъезда?

Зоя.Нет. До свидания, будь благоразумен.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Мазюр, Бержере.

Мазюр.А ваша сестра не изменилась. Она живет поблизости?

Бержере.Час езды по железной дороге, около Люзанса. У нее там маленькая ферма, где она занимается разведением кур.

Мазюр.Вот вам, Бержере, записочка, в которой перечислены мои звания. Передайте ее министру.

Бержере.Будьте спокойны.

Пауза. На городских часах бьет шесть.

Мазюр.Заранее спасибо и прощайте. Иду обедать.

Жмет Бержере руку, чего тот, в своей ужасающей рассеянности, не замечает. Мазюр снисходителен; только когда он уже почти скрылся, Бержере приходит в себя и говорит.

Бержере.Прощайте, Мазюр.

Зоя возвращается.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Зоя, Бержере,затем Ла Клаври, Жюльетта, г-жа Бержере, Лантень.

Зоя.Люсьен! А каков собой этот господин Ла Клаври?

Бержере.Рослый молодой человек… с бородой, в пенсне.

Зоя.Слушай, позови-ка свою дочку, она гуляет, держась с ним за руку, к великому удовольствию прохожих. Все Громансы смотрят и, как ты сам понимаешь, смеются!

Бержере.Что ты говоришь!

Зоя.Я говорю, что Жюльетта нарочно стремится себя скомпрометировать. Они обмениваются цветами; она, кажется, в восторге от того, что делает.

Бержере.Жюльетта ведет себя…

Зоя.Она ведет себя, как дурочка… Она хочет заставить тебя согласиться на этот брак, и, чтобы добиться своего, глупышка не придумала ничего лучшего, как скомпрометировать себя.

Бержере.А мать где?

Зоя.Матери с ней нет… Она без надзора, это ее главная вина и в сущности единственная.

Бержере (зовет).Жюльетта! (Тихо.)Ла Клаври – бездельник! Жюльетта!

Зоя.Тише! Не будем преувеличивать неприятности и вести себя столь же неразумно, как молодые. Нам это непростительно!

Бержере.Зайди ко мне завтра перед отъездом.

Зоя.Завтра? Не знаю, там видно будет.

Бержере.Это необходимо.

Зоя.Зайду.

Жюльетта и Ла Клаври подходят к Бержере.

Ла Клаври (твердо и решительно, набравшись смелости).Милостивый государь, я люблю мадемуазель Жюльетту и прошу у вас ее руки.

Бержере.Милостивый государь, будьте любезны оставить меня в покое и уйти.

Бержере поворачивается к нему спиной и больше не произносит ни слова, но, увидя жену в сопровождении Лантеня, твердо говорит ей.

(Тихо).Будьте добры, ступайте домой вместе с детьми, ступайте немедленно и без всяких разговоров.

Г-жа Бержере (тихо).Что это значит?

Бержере (тихо).Это значит, что ваша дочка ведет себя глупо и что в примерах для того она не испытывает недостатка. Это означает, что я готов взять вас обеих за руки и так провести через весь город. Поверьте мне, не доводите меня до крайности. Ступайте домой.

Г-жа Бержере (взбешенная).Ни в коем случае не потерплю, чтобы вы говорили со мной таким тоном, словно вы приказываете.

Бержере (рассвирепев).Ступайте домой!

Г-жа Бержере (в ярости).Пусть меня на куски режут, но я и шага не сделаю!

Бержере (резким голосом зовет).Жюльетта! Извините, господин Лантень. Жюльетта!

Г-жа Бержере испугалась, она сдается.

Г-жа Бержере.Хорошо, я ухожу, но я вам припомню такое обращение!

Бержере.Мне только того и надо, чтобы вы не позабыли.

Госпожа Бержере с дочерьми уходит. Лантень деликатно отходит на авансцену. Бержере, умеющий владеть собой, вытаскивает из кармана книжку, открывает ее и обращается к Лантеню.

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Бержере, Лантень.

Бержере.В этой книжке, принадлежащей английскому философу, я нашел странную мысль. Вот взгляните, господин аббат.

Лантень, во время предыдущей сцены внимательно наблюдавший за Бержере и остальными, с некоторым удивлением читает.