Текст книги "Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Глава 20: Сделка

От лица Крайда.

Я гнал коня три дня.

Три дня без отдыха, без сна, без остановок дольше, чем на смену лошади. Первый конь пал на второй день – я оставил его у постоялого двора, взял свежего и продолжил путь. Второй держался лучше, но к исходу третьего дня его бока ходили ходуном.

Я должен был её догнать.

Она увела меня на юг. Пока я ждал её на восточных перевалах, она уходила всё дальше – через болота, равнины, Лесную гряду. Я потерял неделю, стоя на месте, а она использовала это время.

Семьдесят лет опыта. И я позволил себя переиграть. Она знала мой шаблон – ждать у границы, перекрывать перевалы. И она пошла в обход. Просто. Эффективно. Как будто знала меня давно.

Теперь я был близко. Я чувствовал это.

Следы были свежими. Маленькие отпечатки сапог и рядом – огромные следы лап. Она шла с саблезубом. Зверем, которого она спасла. Который пошёл за ней по своей воле.

–

На исходе третьего дня я въехал в лесную рощу. Стемнело. Конь выдохся – я чувствовал, как его ноги дрожат подо мной. Ещё немного – и он упадёт.

Я спешился, привязал коня к дереву, бросил ему охапку сена. Сам присел у корней, чтобы перевести дух, и тут учуял запах.

Дым. Костёр. И мясо – свежее, жареное над огнём.

Я замер. Я не разводил костёр. Кто-то был здесь. Кто-то готовил ужин.

Я двинулся в сторону света. Тихо, почти беззвучно, как учили в Канцелярии семьдесят лет назад. Я шёл через кусты, ступая так, чтобы не хрустнула ни одна ветка. Я приближался к костру, уже видел его отблески на стволах деревьев, как вдруг...

Рык.

Низкий, утробный, предупреждающий. Он разорвал тишину леса, и я замер на месте. Я знал этот звук. Я слышал его в Тенебрисе, когда наблюдал за ней из темноты. Это был саблезуб.

Он учуял меня. Раньше, чем я успел подойти.

Я стоял в темноте, не двигаясь. Слышал, как зверь рычит – настойчиво, угрожающе, предупреждая своего хозяина. Слышал, как она успокаивает его – тихо, спокойно, без паники. Она знала, что я здесь. И не убегала.

Я выдохнул и вышел из темноты.

–

Она сидела у костра. Чёрные волосы. Острые скулы. Худое, почти подростковое тело. Жёлтые глаза, которые светились в отблесках пламени. И рядом с ней – саблезуб. Он стоял, шерсть на загривке встала дыбом, клыки обнажены. Он смотрел на меня, и я знал: если я сделаю резкое движение, он прыгнет.

Я остановился на краю света от костра. Достаточно близко, чтобы говорить, достаточно далеко, чтобы зверь не воспринял меня как угрозу.

– День добрый, – сказал я. – Я вам не помешаю? Не успел до темноты добраться до деревни, конь уже ничего не видит. А здесь вроде бы тихо.

Она смотрела на меня. Её рука лежала на загривке саблезуба, и я видел, как она успокаивает его – медленно, плавно.

– Не помешаете, – сказала она. – Присаживайтесь.

Я сел на расстоянии, которое она сочла приемлемым. Достаточно близко, чтобы говорить, достаточно далеко, чтобы не вызвать угрозы. Саблезуб следил за каждым моим движением, но не рычал. Он ждал. Оценивал.

Она протянула мне мясо. Я взял. Поблагодарил. Мы сидели у костра, и я смотрел на неё.

Она была спокойна. Слишком спокойна для беглянки, которую преследуют неделями. Она не ёрзала, не оглядывалась, не искала пути к бегству. Она просто сидела и смотрела на огонь.

Я смотрел на неё, и внутри меня поднималось что-то новое. Не подозрение. Не холод. А что-то похожее на любопытство.

Она была Лирой. Все признаки указывали на это – лицо, тело, магия. Но она вела себя как другой человек. Она смотрела как другой человек. Она говорила как другой человек.

А потом я заметил её взгляд.

Он был спокойным, почти ленивым – как у человека, который смотрит на огонь и ни о чём не думает. Но в нём было внимание. Она изучала меня. Медленно, методично.

Сначала её взгляд скользнул по моему лицу – задержался на моих глазах. Серых. Холодных. Маг холода. Она узнала стихию. Первый ключ.

А потом её взгляд опустился ниже. На запястье. На стигму Фригуса, которая слабо мерцала под краем рукава. Знак агента Тайной Канцелярии. То, что нельзя скрыть. Второй ключ.

Она открыла дверь быстрее, чем я успел подготовиться.

Она не испугалась. Не вскочила. Не позвала зверя. Она просто вздохнула – глубоко, устало – и посмотрела мне прямо в глаза.

– Хватит притворяться, – сказала она. – Вы не Киан. Вы – лорд Крайд. Агент Тайной Канцелярии. Вы охотитесь на Лиру Чёрный Шёпот. И вы думаете, что я – это она.

Я смотрел на неё. Она не боялась. Она не убегала. Она просто констатировала факт.

Я хотел спросить, как она узнала. Но мне не нужно было спрашивать. Сначала – мои глаза. Потом – стигма. Два ключа, и она открыла дверь.

Она была умной. Наблюдательной. Она видела детали, которые другие пропустили бы. И она сделала вывод – быстрее, чем я ожидал.

Это была моя ошибка. Я недооценил её.

Я достал камень правды.

– Ты – Лира Чёрный Шёпот? – спросил я. Прямо. Холодно. Без эмоций.

– Нет, – сказала она. – Я – Елена Амурская.

– Повтори.

– Я – Елена Амурская, – сказала она. – Я не Лира. Я не знаю, кто она. Я не знаю, почему вы охотитесь на меня. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Она взяла камень без страха. Она не колебалась. Она просто взяла его и сжала в ладони.

Я смотрел на камень. Ждал, что он потемнеет, начнёт излучать тепло, как всегда делает, когда касается лжи. Но камень оставался холодным. Он не нагрелся. Он не потемнел. Он просто лежал в её руке – холодный, безразличный, честный.

– Ты сказала правду, – сказал я.

Я смотрел на неё. Внутри меня рушилась уверенность, которую я выстраивал неделями. Это не Лира. Я ошибся. Камень правды не врёт.

Но если она – не Лира, то кто она? И где настоящая Лира?

Я убрал камень в карман. Она смотрела на меня, и в её жёлтых глазах я видел не страх, а ожидание. Она ждала моего решения.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня поднимается что-то новое. Не разочарование. Не гнев. А что-то похожее на ответственность.

Она разгадала меня по двум деталям. Она была умной. Наблюдательной. Она была не той, кого я искал.

И я должен был это исправить.

Я ошибся. Система ошиблась. Мы преследовали не ту женщину месяц. Мы выгнали её из дома. Мы заставили её бежать через болота. Мы довели её до отчаяния. И теперь я должен был это исправить.

– У меня есть предложение, – сказал я. – Ты добровольно отправляешься со мной в столицу. Там ты становишься на камень правды официально – в присутствии магистрата. Если камень покажет правду, тебя признают невиновной. Листовки снимут. Награду отзовут. Преследование прекратится.

Она слушала молча. Я видел, как она обдумывает мои слова.

– И более того, – продолжил я, – тебе выплатят компенсацию. За избушку, из которой тебя выгнали. За болота, через которые тебя заставили бежать. За все эти недели страха.

Я смотрел на неё. Она смотрела на меня.

– И твой зверь поедет с тобой, – добавил я, кивая на саблезуба. – Я позабочусь о том, чтобы с ним обращались должным образом. Он будет рядом с тобой всё время. Если ты согласишься – он получит официальный статус твоего спутника. Это защитит его от любых посягательств.

Я говорил это, и я видел, как саблезуб смотрит на меня. В его янтарных глазах я читал не страх – он не боялся меня. Он оценивал. Он знал, что я не враг. Он чувствовал это.

Она посмотрела на саблезуба. Они обменялись взглядом – без слов, без жестов, просто мгновенное понимание. Она принимала решение, и он был с ней.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Я согласна.

–

Ночь я не спал.

Я сидел у костра, подбрасывая ветки в огонь, и смотрел на неё. Она спала, прижавшись к саблезубу. Зверь лежал рядом, и я видел, как его бока медленно поднимаются и опускаются. Он тоже спал. Но я знал: стоит мне сделать лишнее движение – он проснётся. Он всегда просыпался первым.

Я не мог позволить себе заснуть. Не рядом с некроманткой. Даже если камень правды сказал, что она не Лира. Даже если она не совершала преступлений, в которых её обвиняли. Она всё равно была некроманткой. А я – агентом Тайной Канцелярии. Я не имел права на слабость.

Но я знал: так не может продолжаться вечно. До столицы ещё больше недели пути. Если я не буду спать, я свалюсь с коня на второй день.

Я смотрел на неё, и я думал о том, что мы будем делать завтра.

Она не Лира. Она – Елена. Она не совершала преступлений Лиры. Но она – некромантка. И это оставалось фактом.

Я знал: невиновных некромантов не бывает. Магия смерти оставляет след – она меняет человека, его душу, его восприятие мира. Те, кто практикует некромантию, всегда переступают черту. Рано или поздно. Всегда.

Но она не практиковала. Она не использовала магию сознательно. Она не искала власти над мёртвыми. Она просто... была.

Я смотрел на неё, и я чувствовал, как внутри меня поднимается что-то новое. Не подозрение. Не страх. А что-то похожее на вопрос.

Может ли человек быть некромантом по ошибке? Может ли магия жить в нём, но не управлять им? Может ли он оставаться человеком, даже если его руки способны поднимать мёртвых?

Я не знал ответа. Семьдесят лет опыта говорили: нет. Но камень правды говорил: да.

Я смотрел на огонь и думал о том, что мы найдём в столице. О том, что скажет магистрат. О том, как я объясню Канцелярии, что мы охотились на не ту женщину месяц.

И о том, где настоящая Лира.

–

Я встал. Подошёл к своей лошади, достал из седельной сумки небольшой кожаный мешочек. Вернулся к костру и сел напротив неё.

Она открыла глаза – не сонные, а сразу ясные, настороженные. Она не спала. Она просто лежала с закрытыми глазами и ждала. Саблезуб тоже приоткрыл один глаз, но не шевельнулся.

– Что это? – спросила она, кивая на мешочек.

– Полог тишины, – сказал я. – Артефакт. Он создаёт вокруг нас невидимый барьер. Звук не выходит наружу. Никто не услышит нас. И никто не войдёт внутрь, пока я не сниму его.

Она смотрела на меня. В её жёлтых глазах мелькнуло понимание.

– Ты хочешь спать.

– Да, – сказал я. – До столицы ещё больше недели пути. Если я не буду спать, я не смогу вести тебя. Я буду спать по очереди с тобой. Четыре часа ты – четыре часа я. Твой зверь будет сторожить. Он не подпустит никого к нам, пока мы спим. И я поставлю полог. Это надёжно.

Она смотрела на меня. Я не знал, что она думает. Она была умной. Она понимала логику. Но она также не доверяла мне. И имела на это право.

– Ты можешь не спать, – сказал я. – Ты можешь просто сидеть и смотреть на меня. Но я должен отдохнуть. Иначе мы не доберёмся.

Она молчала. Я ждал.

Шашлык приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, потом на неё. И снова закрыл. Он не видел во мне угрозы. Или, по крайней мере, не видел угрозы прямо сейчас. Это было важно.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Спи. Я посторожу.

Я кивнул. Взял мешочек, развязал тесёмку, высыпал на ладонь горсть мелкого, почти прозрачного песка. Он мерцал в свете костра, как крошечные звёзды. Я шепнул слово – короткое, беззвучное, магическое – и рассыпал песок вокруг нас широким, неровным кругом.

Полог лёг на землю, как невидимая ткань. Я почувствовал, как воздух вокруг нас стал плотнее, тяжелее. Теперь ни один звук не выйдет за пределы круга. И ни одно живое существо не войдёт внутрь, пока я не сниму барьер.

Я лёг на землю, подложив руку под голову. Закрыл глаза.

Я не провалился в глубокий сон. Семьдесят лет опасности не позволяют мне спать глубоко. Я ушёл в ту его грань, где сознание всё ещё работает – на уровне инстинктов, на уровне магии, на уровне памяти тела. Я спал – но я слышал. Я чувствовал. Я знал, что происходит вокруг.

Шашлык не шевелился. Он спал – но я знал, что его уши поворачиваются за каждым звуком, его ноздри ловят каждый запах. Он тоже спал той гранью – поверхностно, настороженно, готовый вскочить в любой момент.

Я слышал её дыхание. Ровное, спокойное. Она не боялась. Она сидела у костра и смотрела на меня. Она знала, что я сплю. Она знала, что я уязвим. Она могла бы ударить меня, связать, сбежать. Она не сделала этого.

Я не знал, почему. Но я знал, что она не сделала.

–

Я проснулся через четыре часа. Ровно. Как по команде. Привычка, выработанная десятилетиями.

Она сидела у костра. Саблезуб лежал рядом, его голова покоилась на её коленях. Она гладила его за ушами. Он не урчал. Он просто лежал, закрыв глаза, и позволял ей делать это.

Она смотрела на меня.

– Всё тихо, – сказала она. – Никто не приходил.

Я сел. Потянулся. Тело болело, но голова была ясной. Четырёх часов хватило, чтобы перезагрузиться.

– Твоя очередь, – сказал я. – Я посторожу.

Она посмотрела на меня. В её взгляде я прочитал вопрос: «Ты не боишься, что я сбегу?»

– Если ты сбежишь, – сказал я, – я найду тебя. Ты знаешь это. И тогда у тебя не будет второго шанса.

Она не ответила сразу. Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула та же спокойная ирония, что и в лесу, когда она разгадала меня.

– Второго шанса не будет, – повторила она медленно, как будто пробовала слова на вкус. – А что ты сделаешь? Арестуешь меня?

– Да, – сказал я. – Я буду обязан арестовать тебя.

Она ухмыльнулась. Не зло. С иронией.

– За что?

Я не ответил сразу. Она продолжала, не дожидаясь моего ответа:

– Ты арестуешь меня за то, что я сбежала от тебя. А за что ты гонялся за мной до этого? За то, что я Лира Чёрный Шёпот? – она усмехнулась. – Но камень правды сказал, что я – не она. Ты сам видел. Так за что ты меня гнался? За то, что я похожа на неё? За то, что у меня такие же глаза? Это не преступление.

Она смотрела на меня. Я молчал.

– Если ты арестуешь меня за побег, – продолжила она, – тебе придётся объяснить магистрату, от чего именно я бежала. От преследования агента Канцелярии, который ошибся и принял меня за другую. От того, что твои люди выгнали меня из дома, заставили бежать через болота, чуть не утопили. Что ты скажешь магистрату? Что я нарушила закон, потому что не хотела, чтобы меня убили по ошибке?

Она ухмыльнулась.

– Ну арестуют меня на сутки и штраф выпишут за бегство. А обвинения мне... прошу прощения, какие предъявят? В бегстве от законников. А за что меня гоняют? Я не крала, не убивала, не призывала демонов. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.

Я молчал. Она была права.

Юридически она ничего не нарушила. Её преследовали по ошибке. Она бежала от незаконного преследования. Если бы я арестовал её за побег, магистрат спросил бы меня: «А за что вы её преследовали, лорд Крайд?» И я должен был бы ответить: «Я ошибся».

– Ты права, – сказал я наконец. – Второго шанса не будет, потому что мне нечем будет тебе угрожать. Камень правды снял с тебя все обвинения. Если ты сбежишь сейчас, единственное, что я смогу сделать – это снова начать искать тебя. И снова ошибиться.

Она посмотрела на меня. В её глазах я увидел не триумф, а спокойствие.

– Я не собираюсь бежать, – сказала она. – Я хочу закончить это раз и навсегда. Но я хочу, чтобы ты понимал: я здесь не потому, что боюсь тебя. Я здесь потому, что это единственный способ получить свободу. И если ты попытаешься арестовать меня до суда – я буду защищаться. И у меня есть право.

Я смотрел на неё. Она была права.

– Хорошо, – сказал я. – Ты не будешь арестована до суда. Ты будешь ехать со мной как свидетель, а не как обвиняемая. Это моё слово.

Она кивнула.

– Тогда поехали.

–

Мы двинулись дальше. Я ехал рядом с ней, и я думал о том, что она сказала.

Она была права. Юридически она была чиста. Она не нарушала закона. Она просто хотела, чтобы её оставили в покое. И она добивалась этого единственным доступным способом – через суд.

Я смотрел на неё, и я чувствовал, как внутри меня поднимается холодное, профессиональное понимание: с ней нужно быть осторожным. Она умна. Она видит слабые места. Она знает, как защищаться.

И она не боится меня.

Это было странное чувство. За семьдесят лет я привык, что люди боятся меня. Боятся моего холода. Боятся моей силы. Боятся моего положения. А она – нет.

Она просто ехала рядом со мной, смотрела на дорогу и молчала.

И я не знал, что с этим делать.

Глава 21: Последняя ночь перед столицей

Дорога до столицы заняла семь дней.

Семь дней, которые изменили всё.

Сначала мы ехали молча. Крайд на своём вороном коне, я – позади него, потому что лошадь была одна, а Шашлык бежал рядом, не отставая ни на шаг. Я держалась за пояс Крайда, чувствуя себя неловко и глупо. Мои руки сжимали его плащ, а колени сжимали бока коня, и я молилась, чтобы не упасть.

На третий день мы остановились в маленьком городке. Крайд снял две комнаты на постоялом дворе – мне и себе. Шашлык остался со мной.

– Ты могла бы сбежать сегодня ночью, – сказал он, когда мы стояли в коридоре.

– Могла бы, – сказала я. – Но не буду.

– Почему?

Я посмотрела на него. В его серых глазах мелькнуло что-то странное. Может быть, любопытство. Может быть, проверка.

– Потому что Вы знаете, куда я направляюсь, – сказала я. – Вы знаете, что я хочу попасть в столицу. Даже если я сбегу сейчас, Вы найдёте меня. Вы всегда находили. И будете находить, пока я не дойду туда.

Он смотрел на меня. Я продолжала:

– Я не глупая. Я понимаю, что Вы – профессионал. Вы выследили меня через лес, через болота, через пол-Империи. Если я сбегу, Вы просто снова начнёте охоту. И рано или поздно догоните. А я устала бегать. Устала оглядываться через плечо. Устала бояться.

Я помолчала.

– Так что я поеду с Вами. В столицу. Докажу, что я не Лира. Получу свободу. – Я усмехнулась. – Это называется «оптимизация ресурсов». Зачем тратить силы на побег, который всё равно закончится тем же самым?

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул.

– Умное решение.

– Я менеджер. Я умею считать риски.

Он почти улыбнулся. Почти.

– Тогда спи спокойно. Завтра будет долгий день.

Он ушёл в свою комнату. Я зашла в свою, закрыла дверь и рухнула на кровать. Шашлык запрыгнул следом и устроился у моих ног.

– Ты знаешь, – сказала я ему, глядя в потолок, – он на удивление сносный. Для человека, который преследовал меня месяц.

Шашлык фыркнул.

– Ладно, не преследовал. Просто шёл по следу. Собирался арестовать. Отдать под суд. – Я усмехнулась. – Но он не злой. Он просто... профессиональный. Как аудитор. Только вместо отчётов у него ледяные копья.

Шашлык зевнул и закрыл глаза. Ему было всё равно. Он знал, что я приняла решение. И он был согласен.

–

На четвёртый день мы въехали в предгорья. Дорога стала уже, каменистее. По обеим сторонам тянулись серые скалы, поросшие мхом. Ветер был пронизывающим, и я закуталась в плащ.

– Холодно, – сказала я, стуча зубами.

– Мы поднимаемся в горы, – сказал Крайд. – Чем выше, тем холоднее.

– Спасибо, Капитан Очевидность. Я бы никогда не догадалась.

Он усмехнулся. Я услышала это – короткий, почти неслышный выдох. Но я услышала.

– Ты всегда такая колючая? – спросил он.

– Только когда меня везут на суд за преступления, которых я не совершала, на одной лошади с человеком, который пахнет льдом и подозрением.

– Я не пахну подозрением.

– Пахнете. Это такой... холодный запах. Как морозилка. В которой лежат старые дела.

Он не ответил. Но я чувствовала, как его плечи чуть расслабились.

–

На пятый день мы остановились в маленьком городке у подножия перевала. Завтра – последний рывок. Завтра мы въедем в столицу.

Именно это я и не могла перестать повторять про себя весь вечер.

Завтра.

Я сидела на кровати в своей комнате и смотрела на свечу. Пламя танцевало, отбрасывая тени на стены. Шашлык лежал у моих ног, но я не чувствовала его тепла. Я чувствовала только холод.

Холод, который шёл изнутри.

Завтра я предстану перед магистратом. Завтра я буду доказывать, что я – не Лира. А если не смогу – меня казнят.

Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Я пыталась их остановить, но они возвращались снова и снова.

Что, если камень правды ошибается? Что, если они не поверят? Что, если они решат, что я – просто хорошая актриса? Что, если меня казнят, и я никогда не узнаю, что такое свобода?

Я закрыла глаза. Руки дрожали. Я сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться.

– Ты справишься, – прошептала я. – Ты справишься. Ты – менеджер. Ты умеешь решать проблемы. Даже те, которые кажутся нерешаемыми.

Но голос внутри меня был слабым. Он тонул в страхе.

Я встала. Подошла к окну. Улица была пустой. Только редкие прохожие, которые спешили по своим делам. И где-то вдалеке – огни таверны.

Выпить.

Мысль пришла неожиданно, но она была такой ясной, такой правильной, что я не стала её оспаривать.

Я хочу выпить. Я хочу забыться. Хотя бы на один вечер. Чтобы перестать думать о завтрашнем дне. Чтобы перестать бояться.

Я посмотрела на Шашлыка. Он поднял голову и посмотрел на меня. В его янтарных глазах я прочитала вопрос: «Ты уверена?»

– Нет, – сказала я. – Но мне нужно. Мне нужно перестать бояться.

Я подошла к окну. Оно было маленьким, но тело Лиры было худым. Я могла пролезть.

– Ты останешься здесь, – сказала я Шашлыку. – Если он вернётся – делай вид, что я сплю.

Шашлык фыркнул. Я решила считать это согласием.

Я открыла окно. Высунулась наружу. Улица была пустой. Я перекинула ногу через подоконник, повисла на руках и спрыгнула вниз.

Приземлилась неудачно. Подвернула ногу. Но я не остановилась. Боль была приятной – она отвлекала от страха. Я пошла вперёд, хромая, в сторону огней таверны.

–

Таверна называлась «Кровавый Кубок». Маленькая, грязная, но живая. Внутри пахло дешёвым элем, потом и жареным мясом.

За стойкой стоял тролль. Огромный, зелёный, с клыками. Он посмотрел на меня, прищурился и кивнул.

– Что будешь?

– Что есть самое крепкое?

– Есть огненная вода. Сношает мозги за пять глотков.

– Давай.

Я села за стойку и заказала пять рюмок.

Первая – ушла легко. Обожгла горло, но принесла тепло.

Вторая – легче. Мир начал становиться мягче.

Третья – я начала чувствовать, как страх отступает. Как мысли перестают быть такими острыми.

Четвёртая – я поняла, что говорить становится легче. Что я могу улыбаться.

Пятая – я решила, что Крайд – не такой уж и плохой. Просто он слишком долго был один. И забыл, как разговаривать с людьми, которые не боятся его.

Я сидела и смотрела в пустоту. Алкоголь разливался по телу, согревая его изнутри. Страх уходил. Тревога уходила. Оставалась только усталость.

И тут за соседним столиком встал ещё один тролль. Меньше, чем за стойкой, но всё равно огромный. Он подошёл ко мне и ухмыльнулся. Я видела, как его глаза скользят по моему лицу, по капюшону, по рукам. И в них мелькнуло узнавание.

– Эй, крошка, – сказал он. – Ты одна?

– Нет, – сказала я. – Я с собой. И с моей злостью. Но она уже ушла. Так что я просто пью.

Он усмехнулся.

– Слушай, – сказал он, наклоняясь ближе. – Ты мне знакома. Где я тебя видел?

– Не знаю, – сказала я. – Я здесь впервые.

– Нет, – сказал он. – Точно видел. – Он прищурился. – Чёрные волосы. Жёлтые глаза. Худая. – Он замер. – Ты – та самая некромантка. Лира Чёрный Шёпот.

Внутри меня всё оборвалось.

– Я – не Лира, – сказала я.

– Не ври, – сказал он. – Я видел твоё лицо на листовке. В городе. Там написано – сто золотых. – Он ухмыльнулся. – Сто золотых. Ты – моя удача.

Он схватил меня за руку. Сжал так, что я почувствовала боль.

– Пойдём, – сказал он. – Ты пойдёшь со мной. Я отведу тебя к властям.

– Пусти, – сказала я.

– Нет, – сказал он. – Ты – моя добыча. Я не упущу сто золотых.

Он потащил меня к выходу. Я пыталась вырваться, но он был сильнее. Его пальцы впивались в мою руку, и я чувствовала, как под ними ломается моя воля.

И тут внутри меня что-то щёлкнуло.

Я устала. Я устала, что меня хватают. Я устала, что со мной делают что хотят. Я устала быть жертвой. Я устала бояться. Я устала бежать.

Я посмотрела в его глаза. Я вспомнила, как исцеляла Шашлыка. Как вызывала серебристый свет, когда хотела помочь. Тогда я научилась вызывать магию сознательно.

Я хотела, чтобы он отпустил меня.

И я сделала это.

Я закрыла глаза. Сосредоточилась. Представила, как его пальцы разжимаются. Как он отступает. Как он перестаёт быть угрозой.

И магия пришла.

Не как удар. Не как вспышка. Она вышла из меня мягко, как тёплая волна, и коснулась тролля. Он замер. Его глаза стали стеклянными. Кожа – серой. Он стоял как вкопанный, его пальцы разжались, и я вырвала руку.

Я открыла глаза.

Тролль стоял передо мной, не двигаясь. Он был жив, но он не шевелился. Как статуя. Как камень.

В таверне повисла тишина.

Я смотрела на свои руки. На них не было крови. Не было грязи. Только мои пальцы, которые дрожали.

– Что ты сделала? – прошептал кто-то.

– Я остановила его, – сказала я. – Он не умрёт. Он просто… не двигается.

Тролль стоял как каменный. Его друзья вскочили со своих мест.

– Ты убила его!

– Это магия! Чёрная магия!

– Он приставал ко мне! – сказала я. – Он хотел сдать меня властям! Я просила его уйти! Он не ушёл! Я просто остановила его!

– Ты некромантка!

– Я – не преступница. Я – менеджер. И я защищалась.

Друзья тролля двинулись ко мне. Четверо. С оружием.

Я отступила к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Но внутри меня больше не было страха. Только холодная, спокойная ярость.

– Не подходите, – сказала я. Голос звучал ровно. – Я не хочу никому причинять вреда.

– Ты уже причинила, – сказал один из них. – Ты убила моего брата.

– Он жив. Я просто остановила его. Если вы сделаете ещё шаг – я остановлю вас. Навсегда.

Они замерли. На мгновение. Но потом один из них усмехнулся.

– Ты – маленькая, пьяная девчонка. Что ты нам сделаешь?

Я смотрела на него. И внутри меня что-то щёлкнуло.

– Я – некромантка, – сказала я. – Я не убиваю без причины. Но если вы не заткнётесь и не отойдёте – вы присоединитесь к нему. И я научу вас уважению к женщине.

В таверне повисла тишина. Я чувствовала, как магия пульсирует в моих пальцах – тёмная, липкая, готовая вырваться. Я не знала, что именно произойдёт, если я её выпущу. Но я знала: они не хотят этого узнать.

Они смотрели на меня. На мои руки, которые светились призрачным светом. На мои жёлтые глаза, которые горели в темноте, как два маленьких солнца.

– Она блефует, – сказал кто-то.

– Хочешь проверить? – спросила я.

Я шагнула вперёд. Один шаг. Второй. Мои руки были подняты, и магия струилась между пальцами, как чёрный дым. Тьма клубилась вокруг моих запястий, готовая вырваться по первому желанию.

Они отступили. Я видела страх в их глазах. И уважение. Они поняли, что я не шучу.

– Мы не хотим проблем, – сказал один из них.

– Тогда не создавайте их, – сказала я. – Я пришла выпить. Я никого не трогала. Ваш брат сам напал на меня. Если вы хотите жить – оставьте меня в покое.

Они смотрели на меня. Потом медленно, очень медленно, отошли к своему столу.

Я опустила руки. Магия ушла, растворилась, оставив только лёгкую дрожь в пальцах. Я снова села за стойку.

Тролль-бармен смотрел на меня с уважением. И со страхом. Я видела это в его глазах – он понял, кто перед ним. Он понял, что я – не просто пьяная девчонка.

– Ещё одну, – сказала я.

– За счёт заведения, – сказал он. И поставил передо мной новую рюмку. – Ты заслужила.

Я взяла рюмку. Поднесла к губам.

И в этот момент дверь таверны распахнулась.

Холод ворвался в помещение вместе с ним. Не физический холод – магический. Тот, который чувствуешь кожей, когда рядом находится кто-то опасный. Кто-то, кто умеет убивать.

Крайд стоял в проёме. Его глаза горели ледяным светом. Стигма на запястье пульсировала белым, как сигнал тревоги. Он смотрел на меня. На мои руки, на которых ещё мерцали остатки тьмы. На тролля, который стоял как статуя у стены. На бармена, который замер с открытым ртом. На рюмку в моей руке.

Он почувствовал всплеск некромантии. И пришёл.

– Ты что творишь? – спросил он.

Голос был тихим. Но в нём звенел лёд. Настоящий, профессиональный холод. Не тот, которым он притворялся в лесу. А тот, которым он говорил с преступниками семьдесят лет.

Я допила рюмку одним глотком, поставила на стойку и повернулась к нему.

– Защищаюсь, – сказала я. – Тролль хотел сдать меня за сто золотых. Я попросила его отойти. Он не отошёл. Я остановила его.

– Ты прокляла его.

– Он жив.

– Ты пьяна, Елена.

– Да. И что?

Он подошёл ближе. Я чувствовала, как от него исходит холод – не магический, а человеческий. Злость.

– Ты – некромантка. Дикий маг. Ты не умеешь контролировать свою силу. И ты пьёшь в таверне, а потом проклинаешь троллей? – он говорил тихо, но каждое слово резало, как лезвие. – Ты понимаешь, что завтра у тебя суд? Что ты должна быть трезвой и спокойной? Что ты должна доказать, что ты не опасна? А ты сидишь здесь и показываешь всем, что ты именно опасна!

Я смотрела на него. Внутри меня поднималась ярость. Но не та, которую я выплёскивала на троллей. Другая. Холодная. Обиженная.

– Он хотел сдать меня властям, – сказала я. – За сто золотых. Я просила его уйти. Он не ушёл. Что я должна была делать? Дать себя схватить?

– Ты должна была позвать меня.

– Вы заперли меня в комнате!

Он замолчал.

– Я запер тебя, чтобы ты не наделала глупостей, – сказал он. – Ты сделала глупость.

– Я защищала себя.

– Ты могла убить его.

– Но не убила.

– Ты могла убить их всех. И тогда я был бы обязан арестовать тебя. Или убить. Ты понимаешь это?

Я смотрела на него. В его глазах я видела не холод. А страх. Настоящий страх. За меня. За то, что я могла сделать.

Я не знала, что сказать. Он был прав. Я была пьяна. Я не контролировала свою магию полностью. Я могла убить их всех.

– Вы правы, – сказала я тихо. – Я не подумала. Я просто... устала. Я устала, что меня хватают. Что со мной делают что хотят. Что я должна бояться. Я хотела забыться. Хотя бы на один вечер.

Он смотрел на меня. Его гнев медленно уходил. Оставалась только усталость.

– Пошли, – сказал он. – Ты должна выспаться. Завтра суд.

Я не сопротивлялась.

Мы вышли из таверны. Ночь была холодной. Шашлык ждал снаружи – он стоял у входа, как часовой. Увидев меня, он подошёл и ткнулся носом в мою ладонь.

Крайд шёл впереди. Я – за ним.

– Я не должна была сбегать, – сказала я тихо. – Простите.

Он остановился. Повернулся ко мне.

– Не извиняйся, – сказал он. – Ты сделала то, что считала нужным. Но я хочу, чтобы ты поняла: завтра ты должна быть спокойной. Ты должна доказать, что ты не опасна. Если они увидят то, что видел я сегодня – они решат, что ты угроза. И тогда... я не смогу тебя защитить.

Я смотрела на него. В его серых глазах я видела не холод. А усталость. И заботу.

– Хорошо, – сказала я. – Завтра я буду спокойной.

Мы дошли до гостиницы. Он открыл дверь моей комнаты.

– Спи, – сказал он. – Завтра будет долгий день.

– А Вы?

– Я посижу у двери, – сказал он. – Чтобы ты не сбежала снова.

Я хотела возразить. Но не стала. Он был прав. Я могла сбежать. Я уже сделала это один раз.

– Хорошо, – сказала я. – Спасибо Вам.

Он вышел. Я закрыла дверь и села на кровать. Шашлык запрыгнул следом и устроился у моих ног.

Я смотрела на свечу и думала о том, что он сказал.