Текст книги "Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Глава 13: Семьдесят лет холода

От лица Крайда.

Семьдесят лет.

Для обычного человека – целая жизнь. Для меня – только начало седьмого десятка службы. Магия не даёт стареть. Она сохраняет лицо, тело, остроту реакции. Но не сохраняет душу.

Я выгляжу на тридцать. Чувствую – на все сто. Или на тысячу. Когда живёшь так долго, годы перестают быть мерой времени. Они становятся грузом. Каждое дело – ещё один камень в рюкзак, который не снять.

Тридцать первое дело. Сорок седьмое. Пятьдесят девятое. Я перестал считать после пятидесятого. Лица стираются, имена исчезают. Остаётся формула: угроза – локализация – нейтрализация. Механизм, который работает без сбоев уже столько лет, что я перестал задумываться, зачем он вообще нужен.

Я видел, как уходят династии. Как переписываются карты. Как тускнеют звёзды на небе, которое не меняется никогда. Я задерживал магов, проклинавших своих королей. Замораживал некромантов, призывавших демонов на рыночных площадях. Сдавал в Канцелярию тех, кто перешёл черту – и тех, кто только собирался.

Все они одинаковы в одном: они не умеют молчать. Это как болезнь. Запретная магия требует жертв. Жертвы требуют криков. Крики привлекают внимание. Моё.

А она молчит.

–

Папка с делом Лиры Чёрный Шёпот лежит передо мной уже третий час. Восемь страниц мелкого текста. Список преступлений, которого хватило бы на десять жизней: жертвоприношения, призывы сущностей, ритуальные убийства, работа с артефактами третьего уровня опасности.

И ни одной вспышки за три недели.

Обычно я нахожу их по следу – как пожарный по дыму. Но здесь нет даже запаха гари.

– Она готовится, – говорю я вслух, и слова тонут в тишине кабинета. – Или умирает. Но скорее первое.

Я откидываюсь на спинку стула. Смотрю на свои руки – гладкая кожа, никаких морщин. Ирония. Ты остаёшься молодым, пока мир вокруг тебя стареет и умирает. И ты снова и снова хоронишь тех, кто был твоими ровесниками.

Но работа остаётся. Всегда.

Лира бежит на восток. К горам. К Эльдерланду.

Логично. Там её не выдадут, не арестуют, не казнят. Там примут с распростёртыми объятиями, как любую другую сильную ведьму. И когда она наберётся сил, она вернётся. Они всегда возвращаются.

Вопрос в том, с чем.

–

Я закрываю глаза. Снова вижу её – не на листовке, а в лесу, в сумерках Тенебриса. Раненый зверь рядом с ней. Белый саблезуб со сломанной лапой. Она сидит с ним, не поднимая рук. Не колдует. Не угрожает. Просто… говорит.

Это неправильно. Это не в профиле.

Некроманты не спасают диких животных. Фамильяры рождаются в неволе, их выращивают с детства. Взрослого хищника нельзя сломать, привязать или подчинить. Его можно только убить.

Или…

Я открываю глаза. В них – лёд. Таким холодным меня не видел никто из живущих. Но я помню всё. Каждое дело. Каждое лицо. Каждую жертву, которую не успел спасти.

Ритуалы перехода. Граница между мирами – не просто стена. Её можно прорвать. Для этого нужна кровь. Не человеческая – слишком слабая. И не магическая – слишком предсказуемая.

Кровь дикого зверя, который пошёл за магом по своей воле. Добровольная жертва.

Вот что она растила. Не союзника – ингредиент.

Я чувствую, как холод пробегает по позвоночнику. Не от страха. От ярости. Она сыграла меня. Заставила сомневаться в собственном опыте, пока выхаживала смерть на поводке.

–

– Айлон.

Дверь открывается. Рыжий офицер – мальчишка лет двадцати, который ещё верит, что служба – это честь и приключения. Через пятьдесят лет он будет таким же, как я. Если доживёт.

– Слушаю, лорд Крайд.

– Проверьте все тропы к восточным предгорьям. Перекрыть перевалы. Если увидите саблезуба – не приближайтесь. Докладывать мне лично.

– Есть.

– И… – я замолкаю на мгновение. Смотрю на него. – Если вы найдёте её, не пытайтесь брать живой. Она опаснее, чем вы думаете.

Он уходит. Я снова смотрю на карту. Столько лет я веду эту охоту. И каждый раз – одно и то же. Только лица меняются.

– Ты не прячешься, Лира, – шепчу я. – Ты идёшь на охоту. И зверь – твой ключ к побегу. Я не позволю тебе уйти.

–

Я беру плащ и выхожу в ночь. Вокруг – серый, промозглый воздух Бромира, смешанный с запахом дыма и гнилой соломы. Лиловое небо тяжело висит над деревьями, и вторая луна, зелёный Абей, режет глаза своим неестественным светом.

Я смотрел на это небо тысячи раз. Оно не меняется.

Я еду в Тенебрис.

Почти сутки пути. Лес встречает меня тишиной. Ни демонов, ни воя, ни следов магии. Только шелест синих листьев над головой и влажный, холодный запах земли.

У ручья я спешиваюсь. Здесь, на примятой траве, ещё видны следы. Её следы. И его – широкие лапы саблезуба.

Я иду по ним до поляны.

Там – обрыв. Следы просто исчезают. Как будто они ушли в землю или растворились в воздухе. Я останавливаюсь, сканируя пространство стигмами. Ничего. Никакого магического фона. Никакого эха.

Она ушла чисто.

Я обхожу поляну. Замечаю дупло в старом дубе на краю. Заглядываю внутрь.

Там лежит мантия.

Чёрная. С вышивкой. Я узнаю её – она была на Лире в ту первую встречу в лесу. Серебряные нити тускло поблёскивают в темноте.

Она оставила её здесь. Намеренно.

Я вынимаю её. Пальцы чувствуют холод ткани. Сухая. Чистая. Без магии.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я у пустоты.

Столько лет я задаю вопросы. И почти всегда знаю ответы заранее. Но здесь – тишина. И она говорит громче любых слов.

Она хотела, чтобы я нашёл это. Чтобы я подумал, что она мертва. Или перестал искать. Или чтобы я понял: она больше не та, кем была.

Последнее кажется самым абсурдным.

Но я не могу его отбросить.

Я убираю мантию в сумку. Улика. Или ловушка. Время покажет.

–

Я возвращаюсь к лошади и еду дальше на восток. Лес редеет, уступая место холмам. К утру я у подножия гор. Ветер становится острее, и в воздухе появляется металлический привкус высоты.

Она уже где-то здесь. Или уже прошла.

Я останавливаюсь у старого пограничного знака – каменной стелы, испещрённой трещинами и лишайником. За ней – ничейная земля.

Здесь пахнет тишиной. И опасностью.

– Ты не убежишь, – говорю я в ветер. – Столько лет я за тобой такого не видел. Ты – не Лира. Или ты – Лира, но уже другая.

Я забираюсь выше, на гребень. Внизу – долина. Бескрайняя, пустая, залитая первым светом лилового рассвета.

И там, на краю видимости, я вижу движение.

Маленькую точку. Два силуэта.

Она. И зверь.

Они не бегут. Они идут медленно, как будто у них есть время.

Я сжимаю поводья. Ярость смешивается с холодной ледяной ясностью. Столько лет я охочусь за такими, как она. И ни разу не ошибался. Но сейчас...

– Я найду тебя, – шепчу я. – И когда найду – я спрошу. И получу ответ. Потому что если ты просто преступница – я тебя заморожу. А если ты – что-то другое… – я замолкаю, чувствуя, как слова застревают в горле, – тогда мне придётся переписать всё, что я знал о тебе.

Я пришпориваю лошадь.

Ветер бьёт в лицо. Время уходит. Как всегда.

Глава 14: Отражение, которое перестало быть чужим, и план «Разворот»

Я сидела на корточках у ручья и смотрела на своё отражение.

Жёлтые глаза. Чёрные волосы. Острые скулы, которые раньше я видела только на обложках глянца. Тонкая талия, о которой я мечтала все двадцать с лишним лет, сидя на диетах, срываясь и начиная заново. Годовой бюджет на «самоулучшение» тогда был сопоставим с арендой квартиры. ROI – отрицательный.

Я смотрела на это лицо и не чувствовала страха. Не чувствовала, что смотрю на чужого человека. Я просто смотрела на себя. Версию 2.0. С нулевым бюджетом на разработку, но с полным перезапуском системы.

– Шашлык, – сказала я, не оборачиваясь, – ты только посмотри. Я наконец-то стала той, кем хотела быть в юности. Только для этого пришлось умереть.

Он подошёл и сел рядом, глядя в воду. Две пары жёлтых глаз смотрели из ручья – его янтарные, мои – яркие, как два маленьких солнца.

– Мы похожи, – сказала я. – Оба – хищники. Оба – беглецы. Только ты умеешь ловить рыбу, а я умею составлять отчёты. Что полезнее – вопрос открытый. Но я бы сказала, что наши компетенции взаимодополняют друг друга. Ты – департамент снабжения, я – стратегическое планирование.

Я провела пальцем по воде, разбивая отражение.

– Смешно, да? – сказала я. – Я потратила столько лет, пытаясь стать другой. А теперь я – совсем другая. И я принимаю это. Без дополнительных вложений. Просто – принимаю как факт.

Шашлык лизнул мою руку.

– Спасибо, – сказала я. – Ты единственный, кто не говорит мне, что я должна быть другой. Твоя обратная связь – самая конструктивная в этом мире.

–

Я вздохнула и села на траву, обхватив колени руками.

– Ладно. Хватит лирики. Проведём SWOT-анализ текущей ситуации.

Я подняла палец.

– Силы: я жива, я приняла свою внешность, у меня есть саблезуб с отличными навыками рыбной ловли. – Я посмотрела на Шашлыка. – Ты не против, если я внесу тебя в графу «Кадровый ресурс»?

Он моргнул. Я решила считать это согласием.

– Слабости: я не умею колдовать, у меня нет оружия, меня преследует ледяной Терминатор с семидесятилетним стажем, и я понятия не имею, как пересечь границу.

Шашлык наклонил голову.

– Возможности: есть болота, холмы, восточный тракт. – Я достала карту и развернула её. – Всё, что нужно – не попасться Крайду и найти способ перейти границу без жертвоприношений.

– Угрозы: Крайд, демоны, болота, голод, холод, мои собственные руки, которые иногда светятся непонятно чем, и тот факт, что в этом мире всё хочет меня убить. Даже деревья. Особенно деревья. Я видела, как одно из них чуть не съело птицу.

Я сложила карту и убрала в мешок.

– Итак, решение. Если прямой путь заблокирован, идём в обход. Даже если это дольше. Даже если это грязнее. Главное – чтобы нас не заметили.

–

Мы вернулись в избу.

Я остановилась на пороге и окинула помещение взглядом. Не как беглец в панике – как менеджер, который закрывает филиал и проводит инвентаризацию.

– Так. Время – критический ресурс. Задача: максимизировать полезную нагрузку при минимальном весе.

Я подошла к печке и начала быстро собирать мешок. Котелок, огниво, фляга – базовый набор выживания, без вариантов. Остатки хлеба, сыра и сала – пищевой резерв, срок годности не важен.

На полке лежала старая глиняная кружка с отбитым краем. Я покрутила её в руках.

– Боевая ценность – низкая. Моральный дух – высокий. Если я буду пить из неё чай, я буду чувствовать себя человеком. Бери. Амортизация сто процентов, функционал сохранён.

Кружка отправилась в мешок.

Там же лежал маленький ножик с деревянной ручкой – не боевой, кухонный, для чистки овощей. Я провела пальцем по лезвию.

– Острота средняя, урон минимальный. Но если я буду им размахивать с уверенным видом, возможно, кто-то подумает, что я знаю, что делаю. Психологическое оружие – тоже оружие. Бери.

Ножик – за пояс.

Всё остальное – три иглы, нитки, свечной огарок – я сунула в мешок не глядя. Мелкий ремонтный набор. Мало ли.

Я завязала мешок и оглядела избу.

– Инвентаризация завершена. Активы собраны. Вес – приемлемый. Мобильность – сохранена.

На выходе я задержалась у старого дуба у опушки – того самого, где оставила мантию Лиры. Заглянула в дупло. Чёрная ткань с серебряной вышивкой лежала на месте.

– Ткань высокого качества. Тёплая. Влагонепроницаемая. Жаль оставлять.

Я поколебалась ровно секунду. Но мантия – это идентификатор. Крайд знает её. Любой охотник за головами – узнает. Оставляю как ложный след. Он найдёт её и подумает, что я здесь. А я буду уже на болоте.

Я уже хотела уйти, но на мгновение задержалась, потом оторвала от края маленький кусок ткани – там, где вышивка была мельче. Спрятала за пазуху.

– На всякий случай. Тёплая тряпочка пригодится. А магическая нить – товар штучный. Диверсификация активов.

Я усмехнулась.

– Менеджерский подход: ничего не выбрасывай, если это можно использовать. Даже если это твоё прошлое.

–

Я вернулась к ручью. Шашлык ждал.

– Инвентаризация завершена. Ложный след оставлен. Можно выдвигаться.

Я развернула карту, положила на колено и посмотрела на неё уже не как на план побега, а как на задачу по оптимизации маршрута с нулевым бюджетом и одним живым активом.

– Так. Я думала, что мы идём на восток. К границе. К Эльдерланду. Прямой маршрут – через перевал. Крайд нас там ждёт. Это его зона ответственности. Он знает ландшафт, знает Лиру, знает, как думают некроманты.

Я провела пальцем по карте.

– Второй вариант – южный обход. Болота, холмы, восточный тракт. Я думала, это просто длиннее и грязнее. Но я посмотрела внимательнее. Я вообще посмотрела на карту, а не на свою уверенность в том, что я знаю, куда иду.

Я замолчала.

– Шашлык. Мы находимся на севере. Вот здесь. – Я ткнула пальцем в точку. – А южный обход ведёт... сюда.

Я провела пальцем вниз. И ещё вниз. Почти до самого низа карты.

– Это не обход. Это полный разворот. На сто восемьдесят градусов. Мы должны идти на юг. Через пол-материка. К порту... – я прищурилась, вглядываясь в надпись, – порт Скалистый. На южном побережье.

Я подняла глаза на Шашлыка.

– Понимаешь? Мы не просто идём в обход. Мы разворачиваемся и идём в противоположную сторону. Туда, где нас никто не ждёт. Потому что никто не ожидает, что некромантка, которая рвётся в Эльдерланд, вдруг повернёт на юг.

Я провела пальцем по маршруту.

– Сначала – болота. Потом – равнины. Потом – предгорья. Потом – порт. И только оттуда – морем, вдоль побережья, на восток. В Эльдерланд. Обходным путём. Через море. Через полмира. Через всё, что только можно придумать, чтобы не встретиться с ледяным Терминатором лицом к лицу.

Я усмехнулась.

– Знаешь, в моей прошлой жизни был один проект. Клиент хотел доставить груз из Москвы во Владивосток за три дня. Прямой маршрут был заблокирован из-за погоды. Пришлось везти через Казахстан, Китай и обратно. В итоге груз приехал через две недели. Клиент был в бешенстве. Но груз приехал. И никто не умер.

Я посмотрела на Шашлыка.

– Это тот же случай. Только вместо груза – я. И вместо клиента – моя интуиция, которая говорит, что прямой путь – смерть. А долгий путь – просто... очень долгий путь.

Я провела пальцем по маршруту ещё раз.

– Мы идём на юг. Почти до самого моря. Найдём порт. Найдём корабль, которому плевать на жёлтые глаза. И уплывём на восток. Если повезёт – доберёмся за месяц. Если не повезёт – за два. Если совсем не повезёт – утонем в море. Но это лучше, чем встретиться с Крайдом.

Шашлык моргнул. Он не мог говорить, но в его взгляде я прочитала вопрос: «Ты уверена?»

– Нет, – ответила я. – Я не уверена. Но я точно знаю, что если мы пойдём на восток – нас поймают. А если мы пойдём на юг – есть шанс. И я выбираю шанс. Даже если он связан с тем, что мы пройдём через болота, равнины, предгорья, грязь, холод, голод и, возможно, встречу с пиратами. Это лучше, чем встреча с Крайдом. Он – профессионал. Пираты – хотя бы люди.

Я сложила карту и засунула за пазуху, рядом с оторванным куском мантии.

– Итак. План «Обход» переименовывается в план «Разворот». Версия 1.0. Утверждаю.

Шашлык фыркнул. Я решила считать это согласием.

– KPI на сегодня: дойти до первых болот, не утонуть и не попасться Крайду.

Я встала, поправила мешок, проверила ножик за поясом.

– Пошли. Нас ждёт юг.

–

Я сделала шаг в сторону болот. Нога утонула в тёмной воде по щиколотку. Холодно. Липко. Пахнет гнилью и чем-то кислым – как офисная кухня в пятницу вечером, когда кто-то забыл выбросить просроченный йогурт. Только здесь этот запах был везде.

– Фу, – сказала я. – Я думала, хуже, чем в кабинете начальника после отчётного периода, ничего быть не может. Я ошибалась.

Я пошла. Шаг за шагом. Шашлык за мной, ступая на кочки, которые я даже не замечала. Мы уходили в болото. В туман. В неизвестность.

Позади – лес, погоня, Крайд. Впереди – юг. Море. Корабль.

Я сделала ещё один шаг.

И провалилась.

Холодная, липкая жижа сомкнулась вокруг меня мгновенно – по пояс, потом по грудь. Я судорожно вдохнула, закашлялась, чувствуя, как тина забивается в рот, в нос, в уши. Мешок с вещами потянул вниз, сапоги налились водой, ноги потеряли опору.

– Не паниковать, – прохрипела я, цепляясь за ближайшую корягу. – Паника – это неэффективный управленческий инструмент. Она не входит в мой набор компетенций.

Коряга оказалась гнилой и треснула. Я ушла под воду с головой.

На секунду – тишина. Только пузыри и холод. Темнота. И странное, почти медитативное спокойствие.

«Ну всё, – подумала я. – Конец. План «Разворот» провален на первом же этапе. KPI по выживанию – не выполнен. Отчёт писать некому».

А потом что-то огромное и тёплое схватило меня за ворот сарафана и рвануло вверх.

Я вылетела из воды, как пробка из бутылки. Шашлык держал меня зубами за ткань и тащил к берегу. Его лапы утопали в трясине, но он двигался – мощно, настойчиво, не давая мне снова уйти вниз.

– Ха-ха-ха! – выдохнула я, когда он вытащил меня на твёрдую кочку. Я лежала на спине, хватая ртом воздух, вся в тине, с водорослями на голове. – Это не провал. Это внеплановое погружение в среду. Для оценки её плотности и состава. Полевое исследование. Я сама себя попросила.

Шашлык фыркнул и отряхнулся, обдав меня с ног до головы.

– Спасибо, – сказала я, кашляя. – Ты – мой персональный отдел спасения. Без тебя я бы уже оформляла акт о нецелевом использовании жизни.

Я с трудом села и посмотрела на себя. Сарафан превратился в грязную тряпку, волосы – в войлок, мешок на спине хлюпал и чавкал.

– Инвентаризация, – сказала я, развязывая мешок. – Что у нас осталось?

Котелок – на месте. Огниво – в отдельном кармашке, сухое, слава богам. Кружка – цела. Хлеб превратился в кашу, но есть можно. Ножик за поясом – на месте. Три иглы, нитки, свечной огарок – тоже.

– Активы сохранены, – сказала я. – Потери – минимальные. Только гордость. Но она была переоценена.

Я посмотрела на Шашлыка.

– Мы идём дальше. Но теперь – только по кочкам. И если я скажу: «Смотри, там твёрдая земля», – ты имеешь право меня укусить.

Он моргнул. Я решила считать это согласием.

–

Мы шли ещё час. Медленно. Осторожно. Каждый шаг – проверка палкой, каждый прыжок – как в игре «Угадай, утонешь или нет». Шашлык двигался легко, почти бесшумно, его лапы сами находили надёжные места. Я смотрела на него с завистью.

– У тебя есть интуиция, – сказала я. – У меня – план. А план, как оказалось, не учитывает фактор воды. Надо было добавить в анализ рисков пункт «возможность утопления».

Я остановилась на очередной кочке и посмотрела вперёд. Туман висел над водой, скрывая горизонт. Вдалеке что-то булькнуло. Или кто-то.

– Шашлык, – сказала я, – нам нужно найти ночлег. Скоро стемнеет. И если я ещё раз провалюсь, я заявлю о форс-мажоре и объявлю себя в отпуске.

Он повёл ушами и вдруг замер. Принюхался. И двинулся влево, туда, где из тумана проступал тёмный силуэт.

– Ты что-то нашёл?

Я пошла за ним.

Через пять минут мы стояли у старого, полуразрушенного каменного моста. Он перекидывался через узкий, почти сухой ручей – странное сооружение посреди болота. Под мостом было сухо, камни держали тепло.

– Идеально, – сказала я. – Укрытие от дождя, защита от ветра, видимость – ограниченная. Принимается как временный штаб.

Я опустилась на камни, вытащила огниво и начала разводить маленький костёр. Шашлык лёг рядом, положив голову на лапы.

– Знаешь, – сказала я, когда огонь загорелся, – я думала, что моя жизнь менеджера – это ад. Бесконечные отчёты, планерки, клиенты, которые не знают, чего хотят. А теперь я сижу под мостом в болоте, сытая, живая, в чужом теле, с саблезубом и планом, который уже дважды провалился.

Я посмотрела на огонь.

– И знаешь что? Я счастлива. Не потому, что всё хорошо. Потому что я сама принимаю решения. Даже плохие. Даже те, которые отправляют меня в тину по горло. Это мои решения. Мои ошибки. Моя жизнь.

Я повернулась к Шашлыку.

– Спасибо, что ты есть. Ты – мой лучший проект за последние годы. И KPI по дружбе ты выполняешь на сто процентов.

Он лизнул мою руку. Я улыбнулась.

– Завтра – снова в путь. Юг. Болота. Порт. Море. Эльдерланд.

Я замолчала.

– Ну или смерть. Но это уже детали.

Глава 15: Болотный трафик и управление рисками

Четыре дня.

Четыре дня мы в болотах, а кажется – вечность. Вода, туман, грязь, кочки, бесконечные обходы. Ноги гудят, спина болит, сарафан превратился в тряпку цвета «болотная тина» – и это не жалоба, это констатация факта. Разница есть. Жалобы – это эмоции. Констатация – это отчётность.

– Шашлык, – сказала я, останавливаясь на очередной кочке, – ты помнишь избушку? Там было сухо. Там была печка. Там была крыша. Там я спала нормально. По-человечески. На кровати. Целых восемь часов подряд. Мне даже снился сон про офис, но я хотя бы выспалась.

Он фыркнул и посмотрел на меня с выражением, которое я научилась читать как: «Ты серьёзно вспоминаешь избушку в тот момент, когда за тобой гонятся?»

– Да, вспоминаю, – сказала я. – И буду вспоминать дальше. Это называется ресурсное мышление. Когда тебе плохо, ты вспоминаешь то, что было хорошо. Курс по психологической устойчивости, первый модуль. – Я сделала паузу. – Второй модуль – не думать о том, что у тебя под ногами может не оказаться дна. Я его пока не прошла.

Шашлык мотнул головой вперёд – мол, иди, не отвлекайся.

– Я иду, иду.

–

Мы свернули с тропы вглубь болота.

Вода стала глубже, кочки – реже, туман – плотнее. Идеальные условия, чтобы потеряться. Или чтобы спрятаться. Я выбирала второе.

– Если мы будем идти по краю, нас найдут, – сказала я. – Они уже здесь. Крайд отправил отряды прочёсывать все подходы к границе. Они думают, что я попытаюсь прорваться.

Шашлык шёл впереди, выбирая путь. Его нюх был моим главным активом. Он чувствовал людей на расстоянии – за километр, до того как я даже могла их заметить. За месяц в лесу я привыкла доверять ему безоговорочно. В болоте это доверие стало вопросом жизни. Без него я бы уже влетела в первый же отряд.

– Ты у меня один на весь отдел безопасности, – сказала я, когда мы остановились перевести дух. – И выполняешь функции лучше, чем пять человек. Никаких премий, только еда и моя благодарность. И, если честно, я тебе должна уже зарплату за месяц. Но у меня бюджет ограничен. И вообще, я не уверена, что в этом мире есть налоговая, которая бы одобрила такие траты.

Он лизнул мою руку. Я улыбнулась.

– Спасибо. Ты – единственный, кто не просит повышения зарплаты.

–

За четыре дня мы видели отряды четыре раза. Всегда издалека. Всегда прятались.

Первый – на второй день. Мы вышли на открытое пространство и увидели их – пять человек в серой форме, с лошадьми. Они стояли на сухой земле и смотрели в туман, не заходя в воду.

– Крайд, – прошептала я. – Они ищут нас.

Мы лежали в грязи, не двигаясь, почти не дыша. Шашлык зарычал тихо, предупреждая, и я успела увести нас в укрытие за корягами. Солдаты постояли, посмотрели и ушли.

– Они не заходят в болото, – сказала я, когда они скрылись. – Они знают, что мы здесь, но не знают где. И не хотят лезть в грязь. Это наш шанс. И, кстати, их стратегическая ошибка. Не заходить в зону, где может прятаться противник – это как не проверять склад, потому что там темно. Любой аудит такое не пропустит. Я бы уволила такого менеджера за халатность. Но я не их менеджер. Я – их проблема.

–

Второй отряд – на третий день. Ближе. Мы прятались за валуном, когда они прошли в двадцати метрах. Я слышала их голоса.

–...говорит, она пошла на юг, – сказал один.

– Ерунда. Некромантка не пойдёт на юг. Там болота. Она же не идиотка, – ответил второй. – Разве некромант, имея всё, что нужно, бросил бы идею перейти через границу? Отправился бы обратно через всю Империю? Да ещё и растратил бы силу?

Я затаила дыхание. Он был прав. С их точки зрения – абсолютно прав. С их точки зрения, я должна была сидеть в лесу, ждать и копить силы для ритуала. Или рвануть к перевалу с проклятиями. А я развернулась на сто восемьдесят градусов и попёрла в болото. Для них это не просто странно – это абсурдно. Как если бы клиент заказал срочную доставку в Питер, а груз повезли через Владивосток. А потом через Магадан. И обратно.

– Она ждёт, – продолжал второй. – Ждёт, пока мы ослабим бдительность. Некроманты терпеливы. Они умеют ждать. Она где-то здесь, прячется, копит силы. А мы должны её найти, пока она не решила, что пора.

– Крайд считает так же, – сказал первый. – Он уверен, что она не ушла далеко. Она ждёт. Они всегда ждут.

Они прошли мимо. Я выдохнула.

– Они ищут меня на границе, – прошептала я, когда они скрылись в тумане. – И в лесах вокруг. Они ждут, что я высмотрю момент и рвану к перевалу. Они не ищут меня здесь, в болотах, потому что для некромантки это бессмысленно.

Я посмотрела на Шашлыка.

– А я – не некромантка. Я – транспортный аналитик. А аналитик знает: если прямой путь заблокирован – меняй маршрут. Даже если он длиннее в три раза. Даже если он сложнее. Главное – чтобы тебя не ждали на том конце.

–

Третий отряд мы заметили на четвёртый день утром. Шашлык зарычал, и я сразу присела. Из тумана вышли трое – не солдаты, наёмники. С собаками. С оружием.

Собаки заскулили, учуяв Шашлыка, и попятились. Наёмники выругались, потянули поводки и ушли в сторону.

– Хорошие собаки, – прошептала я. – Умные. Знают, с кем не стоит связываться. В отличие от их хозяев.

Я посмотрела на Шашлыка. Он сидел на кочке и смотрел в туман с царственным спокойствием. Как генерал, который знает, что враг не посмеет приблизиться.

– Ты – мой отдел безопасности, – сказала я. – И ты работаешь лучше любого наёмника. Тебе не нужна зарплата, тебе нужна рыба и моя благодарность. И, если честно, рыбы у нас пока больше, чем благодарности. Но я работаю над этим.

–

Четвёртый отряд мы увидели вечером. Они шли по тропе, которую мы пересекли час назад. Мы уже были далеко, но я всё равно затаилась. Шашлык зарычал тихо, и я поняла: он чувствует кого-то ещё.

– Кто-то идёт за нами, – прошептала я.

Мы спрятались в густых зарослях камыша. Я ждала, затаив дыхание. Туман колыхался, и из него вышли двое. Не солдаты. Не наёмники.

Охотники.

Я узнала их по одежде – кожаные куртки, арбалеты, капканы на поясах. Они не были похожи на тех, кто работает на Канцелярию. Скорее всего, они увидели листовку с моим лицом и решили заработать сто золотых. Частные предприниматели. Мелкий бизнес в сфере поимки некромантов. Стартап, можно сказать. Только стартап этот хотел моей смерти.

Один из них остановился и поднял руку.

– Следы, – сказал он. – Свежие. Она здесь.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Шашлык напрягся – мышцы под шерстью перекатывались, готовые к прыжку. Я положила руку ему на загривок, чувствуя, как под пальцами вибрирует низкое, едва слышное рычание.

– Не сейчас, – прошептала я. – Пусть пройдут.

Охотники остановились. Огляделись. Один из них присел, разглядывая следы.

– Она шла сюда. С зверем. Большим, судя по следам лап.

– Саблезуб, – сказал второй. – Тот самый. В награде написано.

Они переглянулись.

– Сто золотых, – сказал первый. – Это год работы. Или два. Или три.

– Если мы её возьмём живой. Если мёртвой – пятьдесят.

– Пятьдесят – тоже деньги.

Они пошли дальше. По нашим следам. Я смотрела на них, сжимая рукоятку ножика за поясом. Бесполезно. Против арбалета – бесполезно.

– Они идут за нами, – прошептала я Шашлыку. – И они не отстанут. Они хотят денег. А ради денег люди готовы на многое. Я знаю. Я сама работала в логистике. Там такие же.

Он фыркнул и посмотрел на меня. В его взгляде читалось: «И что будем делать?»

– Надо уходить. Быстрее. Пока они не поняли, что мы остановились.

Мы двинулись дальше, вглубь болота.

–

Вечером четвёртого дня мы нашли укрытие – старый, полуразрушенный каменный мост. Под ним было сухо. Камни держали тепло. Можно развести маленький костёр и не бояться, что нас заметят.

– Идеально, – сказала я, опускаясь на землю. – Временный штаб. Утверждаю.

Я развела огонь, повесила котелок. Шашлык лёг рядом, положив голову на лапы. Я смотрела на огонь и подводила итоги.

– Итак. Четыре дня. Четыре контакта с противником. Ноль потерь. Четыре успешных уклонения. KPI по скрытности – перевыполнен. По скорости передвижения – неудовлетворительно. Но мы не на гонке. Мы на марафоне.

Я сделала глоток горячей воды из кружки – той самой, с отбитым краем. Она всё ещё напоминала мне о цивилизации. О доме. О том, что я была человеком. И, возможно, ещё стану.

– Хотя марафон – это громко сказано. Скорее, мы на вынужденном корпоративе с полным погружением. Только вместо коллег – болото, вместо тренера – Крайд, вместо командных игр – охота на меня.

Я посмотрела на Шашлыка.

– Знаешь, что самое смешное? Они думают, что я жду. Что я прячусь и коплю силы. А я просто иду на юг. Через болота, через равнины, через предгорья. К порту. К морю. Потому что для транспортного аналитика логика одна: если клиент не понимает, чего хочет – предложи ему альтернативу. Если путь заблокирован – найди другой. Даже если он длиннее в три раза.

Я усмехнулась.

– Я помню один проект. Клиент хотел доставить груз из Москвы во Владивосток за три дня. Прямой маршрут был заблокирован из-за погоды. Пришлось везти через Казахстан, Китай и обратно. Груз приехал через две недели. Клиент был в бешенстве. Но груз приехал. И никто не умер. – Я помолчала. – Пока что никто не умер. Тьфу-тьфу-тьфу.

Я постучала по деревянной ручке ножика. На всякий случай.

Я посмотрела на огонь. Пламя танцевало, отражаясь в воде под мостом.

– Они никогда не догадаются, – сказала я. – Потому что некромант не пошёл бы на юг. Некромант не стал бы тратить силы на болота. Некромант не развернулся бы и не пошёл через всю Империю. А я – не некромант. Я – транспортный аналитик. И я умею менять маршруты, даже если это кажется безумием.

Шашлык моргнул. Я подняла кружку.

– За безумные планы. И за то, чтобы они работали.

Он ткнулся носом в мою руку. Я погладила его по голове.

– И за тебя, Шашлык. Ты – мой самый ценный актив. И единственный сотрудник, которого я не уволю. Даже если ты будешь есть мою рыбу.

Я отпила.

– Знаешь, Шашлык, если завтра я проснусь королевой эльфов или на необитаемом острове – я уже не удивлюсь. Я достигла уровня принятия. Высший пилотаж адаптации. Когда тебя убивает печенька, а потом ты бегаешь от ледяного маньяка по болотам с саблезубом – ты готов ко всему. Прямо как в том проекте, где клиент прислал техническое задание на языке, которого никто не знал, и мы переводили его три недели, пока не выяснилось, что он просто хотел курьерскую доставку. Оказалось, он написал «курьер» на своём родном языке, а переводчик перевёл это как «магическая доставка через порталы». Мы полгода искали порталы. А он просто хотел, чтобы посылку привезли на такси.

Я улыбнулась.

– Так что болото – это мелочи. По сравнению с тем проектом – мелочи.

Я замолчала. Пламя трещало. Где-то в тумане кричала ночная птица. Я прислушалась. Шашлык тоже – его уши повернулись в сторону звука, но он не зарычал. Обычная птица.