Текст книги "Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Глава 24: Пять месяцев до академии

Крайд шёл впереди. Я – за ним, сжимая кулаки.

Мы вышли из здания Канцелярии на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая мостовые в тёплый оранжевый цвет. Город жил своей жизнью – лавки закрывались, прохожие спешили по домам, где-то смеялись дети.

Я не замечала ничего из этого.

Внутри меня кипела злость.

– Ты не имел права, – сказала я в спину Крайду.

Он не остановился.

– Ты не имел права решать за меня, – повторила я громче. – Ты – никто. Ты – человек, который преследовал меня полтора месяца. Ты перекрыл перевалы, ты выгнал меня из дома, ты заставил меня бежать через болота. А теперь ты – мой опекун? Ты?

Он остановился. Повернулся ко мне. Его серые глаза были спокойными.

– Да, – сказал он. – Я – твой опекун. На пять месяцев.

– Почему? – спросила я. – Почему ты согласился? Ты мог отказаться. Ты мог сказать: «Нет, я не буду брать на себя эту ответственность». Но ты не сказал. Ты взял и решил за меня.

– Потому что если бы я не согласился, – сказал он, – ты оказалась бы в изоляции. Стены, решётки, надзиратели. Никаких книг. Никакого камина. Никакого Шашлыка. Ты хотела бы этого?

– Я хотела бы, чтобы меня спросили, – сказала я. – Я хотела бы, чтобы кто-нибудь сказал: «Елена, есть такой вариант. Ты согласна?» Но никто не спросил. Ты просто сделал.

Он смотрел на меня.

– Ты права, – сказал он. – Я не спросил тебя. Потому что я знал, что ты откажешься.

– И ты решил, что так будет лучше?

– Да, – сказал он. – Потому что изоляция – это хуже смерти. Там люди сходят с ума. Там нет будущего. Ты не сможешь учиться, не сможешь работать, не сможешь жить. Ты просто будешь ждать, пока кто-то решит, что ты больше не опасна.

Я молчала. Он был прав. И это бесило меня больше всего.

– Ты не имел права, – сказала я тихо. – Ты не имел права решать за меня. Это моя жизнь. Только моя.

– Я знаю, – сказал он. – Но я сделал это, чтобы у тебя был выбор. Хотя бы какой-то. Ты злишься на меня сейчас. Но через пять месяцев ты будешь свободна. Ты будешь студенткой Академии. Ты будешь иметь документы, статус, будущее. А если бы ты оказалась в изоляции – у тебя не было бы ничего.

Я смотрела на него. Слова застревали в горле. Я хотела кричать. Хотела говорить, что он не прав. Но я не могла.

Потому что он был прав.

– Пять месяцев, – сказала я наконец. Голос дрожал. – Пять месяцев я буду под твоей опекой. А потом я уйду.

– Да, – сказал он. – Потом ты уйдёшь.

– И ты не будешь меня искать?

Он покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Я не буду тебя искать. Ты сама решишь, хочешь ли ты меня видеть. Это твой выбор.

Я смотрела на него. В его серых глазах не было холода. Только усталость.

– Ты всегда такой правильный? – спросила я.

– Это моя работа, – сказал он.

Он развернулся и пошёл дальше.

– Идём, – сказал он через плечо. – Я покажу тебе твой дом на ближайшие пять месяцев.

–

Дом Крайда стоял в тихом переулке, в стороне от главных улиц.

Он был двухэтажным, из тёмного камня, с узкими окнами и массивной дверью. Никаких украшений. Никаких излишеств. Функционально. Как он сам.

Я вошла внутрь. В гостиной горел камин, на стенах висели старые карты. Всё было чисто, аккуратно, без лишних вещей.

– Твоя комната на втором этаже, – сказал Крайд. – Первая дверь направо.

Я поднялась по лестнице. Открыла дверь.

Комната была небольшой, но уютной. Кровать, стол, стул, шкаф. Окно выходило во внутренний двор, где росло старое дерево. На кровати лежало чистое бельё.

Я села на кровать. Шашлык запрыгнул следом и устроился рядом, положив голову мне на колени.

– Ну что, – сказала я ему тихо. – Мы здесь. На пять месяцев. В доме человека, который преследовал меня, а теперь стал моим опекуном.

Шашлык лизнул мою руку. Он не мог сказать, что я не права. Но он мог быть рядом.

Я смотрела на огонь в камине внизу и чувствовала, как внутри меня медленно остывает злость. Я всё ещё злилась. Но я понимала – у меня нет выбора.

Первая неделя прошла в молчании.

–

На второй неделе Крайд начал уроки.

– Садись, – сказал он, указывая на стул в гостиной. – Сегодня мы будем учиться чувствовать магию.

Я села. Не потому что хотела. Потому что он сказал.

– Закрой глаза, – сказал он.

Я закрыла.

– Дыши. Ровно. Не пытайся её вызвать. Просто слушай своё тело.

Я дышала. Сначала ничего не происходило. Я чувствовала только тиканье часов и запах дров.

– Она там, – сказал он тихо. – Она всегда там. Просто она привыкла, что ты обращаешься к ней только в страхе. А сейчас – тишина. Просто почувствуй её.

Я закрыла глаза глубже.

И вдруг – я почувствовала.

Не как вспышку. Как тёплую, пульсирующую струю, которая текла откуда-то из груди вниз, по рукам, к пальцам. Она была живой. Она ждала.

– Я чувствую её, – сказала я.

– Хорошо, – сказал он. – Теперь не двигайся. Просто смотри на неё. Как на реку, которая течёт мимо. Ты стоишь на берегу. Ты не прыгаешь в воду. Ты просто смотришь.

Я сидела. Чувствовала. Смотрела на свою магию, как на чужую реку.

Это было странно. Это было ново. И это было... правильно.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я. – Учишь меня. Тратишь на меня время. Ты мог просто оставить меня здесь и забыть. Это же всего пять месяцев. Ты не обязан учить меня.

Он посмотрел на меня. Его серые глаза были спокойными.

– Ты права, – сказал он. – Я не обязан. Но если ты не научишься контролировать магию, она вырвется. Ты можешь кого-то убить. И тогда вина будет на мне – как на твоём опекуне. Я не хочу, чтобы на моей совести были чьи-то смерти. Поэтому я учу тебя.

Я смотрела на него. Это было не «я хочу помочь». Это было «я не хочу нести ответственность за твои ошибки».

– Ясно, – сказала я.

– Не злись, – сказал он. – Это честно. Я не буду врать тебе, что я делаю это из доброты. Я делаю это из долга. Но это не значит, что я буду плохим учителем.

Он встал.

– Завтра в это же время. Продолжим.

–

Так начались мои уроки с Крайдом.

Он учил меня основам – тому, что студенты академии впитывают с детства.

– Магия – это не оружие, – говорил он. – Это инструмент. Как нож. Им можно резать хлеб, а можно убить человека. Всё зависит от того, кто держит его в руках.

Он учил меня удерживать магию – чтобы она не вырывалась в страхе. Учил чувствовать её границы: где она начинается, где заканчивается, как её приглушить.

– Она не должна быть твоим врагом, – говорил он. – Она должна быть твоей частью. Как рука. Как нога.

Это было трудно. По-настоящему трудно. Я привыкла, что магия приходит в панике. А здесь нужно было вызывать её спокойно.

Но Крайд был терпеливым. Он не ругал меня, когда я ошибалась. Просто говорил: «Попробуй ещё раз».

И постепенно, день за днём, я начала расслабляться. Не потому что я простила его. А потому что я поняла: он – хороший учитель. И если я хочу выжить в этом мире, я должна учиться.

–

А потом появился репетитор.

Его звали Мастер Корвин.

Он был старым. Очень старым – седой, сутулый, с длинными пальцами, которые дрожали, когда он держал книгу. Но когда он начинал говорить о некромантии, его глаза загорались.

– Некромантия – это не проклятие, – сказал он на первом занятии. – Это – искусство. Искусство говорить с теми, кто ушёл. Искусство быть проводником между жизнью и смертью.

– А как же убийства, жертвоприношения, демоны? – спросила я.

– Это – извращение, – сказал он. – Как использовать нож, чтобы убивать, вместо того чтобы резать хлеб. Некромантия не требует крови. Она требует уважения.

Он учил меня простейшим заклинаниям – почти бытовым.

– Подними эту чашку, – сказал он на третьем занятии.

– Я не могу, – сказала я.

– Твоя магия может всё, – сказал он. – Ты просто не знаешь, как. Не поднимай её силой. Попроси.

– Попросить чашку?

– Да. Скажи ей: «Встань». И почувствуй, как она тебя слышит.

Я чувствовала себя глупо. Но я попробовала.

– Встань, – сказала я.

Чашка не шевельнулась.

– Ты не веришь, что она может, – сказал Корвин. – Вера – это ключ. Ты должна знать, что она подчинится.

Я попробовала ещё раз. Я ЗНАЛА, что она поднимется.

И она поднялась.

Медленно. Дрожа. Но она оторвалась от стола и повисла в воздухе.

– Хорошо, – сказал он. – Очень хорошо для первого раза.

–

Крайд часто уезжал по работе.

– У меня есть обязанности в Канцелярии, – говорил он. – Я должен проверять магические артефакты по всей Империи. Я вернусь через несколько дней.

Он всегда возвращался.

Я привыкла, что его нет. Привыкла, что дом становится пустым без него. Привыкла, что Шашлык ждёт у двери и нюхает воздух, когда слышит его шаги на улице.

Когда он возвращался, я чувствовала себя спокойнее. Не потому что я его простила. А потому что я привыкла к его присутствию.

– Ну что, – говорил он, входя в дом. – Ты практиковалась?

– Да, – говорила я. – Я подняла чашку.

– Хорошо, – говорил он. – Завтра попробуем тарелку.

Иногда он оставался на ужин. Мы сидели на кухне – я, Крайд и Шашлык под столом. Крайд ел молча. Я привыкла к его молчанию. Оно не было враждебным – оно было просто тишиной человека, который привык быть один.

–

– И долго я буду под твоей опекой? – спросила я однажды вечером, когда мы сидели на кухне.

Он посмотрел на меня.

– Пять месяцев, – сказал он. – До поступления в Академию. Как только ты станешь студенткой, ответственность перейдёт к Академии. Я больше не буду твоим опекуном.

– А если я захочу видеть тебя после?

– Ты можешь захотеть, – сказал он. – Или не захотеть. Это будет твой выбор. Я не буду иметь права вмешиваться. Разве что как твой личный наставник – если ты попросишь.

Я смотрела на него.

– Значит, через пять месяцев я буду свободна от тебя?

– Ты будешь свободна от опеки, – поправил он. – От меня ты будешь свободна всегда. Я не держу тебя.

Я молчала. Это было странное чувство – знать, что он не будет вечно стоять надо мной. Что у меня есть срок.

– Ты злишься на меня за опеку, – сказал он. – Но это всего пять месяцев. Ты вытерпишь. А потом – ты сама решаешь, хочешь ли ты меня видеть.

– Пять месяцев, – повторила я. – Ладно. Я вытерплю.

Он усмехнулся. Почти незаметно.

– Ты не просто терпишь, – сказал он. – Ты учишься. И это – главное.

–

Через месяц я получила первую нормальную одежду.

Крайд принёс её из города – простую, тёмную, но чистую. Штаны, рубахи, тёплый плащ.

– Ты не можешь ходить в том, что нашла на сушилке, – сказал он. – Ты будешь выглядеть как беглая крестьянка.

– Я и есть беглая крестьянка, – сказала я.

– Не смеши меня, – сказал он, но я заметила, как дрогнули уголки его губ.

Он принёс мне книги. Старые, в кожаных переплётах. Основы магии. Анатомия магии. История некромантии.

– Читай, – сказал он. – Ты должна знать теорию.

Я читала. Сначала медленно. Потом быстрее.

И я поняла, что мне нравится это. Мне нравилось понимать, как работает магия. Мне нравилось чувствовать, как я становлюсь сильнее.

Я не хотела быть некроманткой. Но я была ею. И я должна была научиться управлять этим даром.

–

Пять месяцев прошли неожиданно быстро.

Я научилась чувствовать магию. Я научилась управлять ей – не идеально, но достаточно, чтобы не бояться, что она вырвется.

Корвин научил меня простейшим заклинаниям: поднимать предметы, зажигать свечи, создавать слабое свечение на ладони.

– Ты готова, – сказал он на последнем занятии. – Ты не станешь лучшей в своей группе. Но ты не будешь и худшей.

Крайд вернулся за день до моего отъезда.

– Завтра ты поступаешь, – сказал он. – Всё готово?

– Да, – сказала я.

Мы сидели в гостиной. Шашлык спал у камина.

– Ты злишься на меня до сих пор? – спросил он.

Я посмотрела на него.

– Нет, – сказала я честно. – Я злилась. Но ты был прав. Без опекуна я была бы никем. Я не хочу быть никем. И потом... это всего пять месяцев. Я вытерпела.

– Значит, ты приняла это?

– Я смирилась, – сказала я. – Это не одно и то же. Но я смирилась.

Он кивнул.

– Этого достаточно.

Он встал и подошёл к столу. На нём лежал небольшой конверт с сургучной печатью – герб Тайной Канцелярии, снежинка в ромбе.

– Это твои документы, – сказал он. – Заявление о поступлении, подписанное тобой. Моё согласие как опекуна. И официальное ходатайство суда о зачислении.

Он протянул конверт мне.

– Как только ты передашь их в канцелярию Академии, ответственность за тебя перейдёт к ректорату. Я больше не буду твоим опекуном. С этого момента ты сама решаешь, хочешь ли ты меня видеть.

Я взяла конверт. Он был тёплым от его рук.

– Я передам их завтра, – сказала я.

– Знаю, – сказал он.

– А если я захочу тебя видеть?

Он помолчал.

– Ты знаешь, где я живу, – сказал он. – Студентам разрешают покидать Академию по выходным. Если захочешь – придёшь. Если нет – не придёшь. Это твой выбор.

– А ты? – спросила я. – Ты придёшь ко мне?

Он покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Я не буду приходить. Это неправильно. Я был твоим опекуном – это были отношения подчинения. Теперь ты свободна. Если я приду, это будет выглядеть как давление. Ты должна сама решить, хочешь ли ты меня видеть.

Я смотрела на него. Он говорил это спокойно, без сожаления. Как будто это было очевидно.

– Ты всегда такой правильный? – спросила я.

Он усмехнулся. Впервые за пять месяцев я видела его улыбку – не холодную, не ироничную, а настоящую.

– Это моя работа, – сказал он. – Быть правильным.

Он встал.

– Спи, – сказал он. – Завтра будет долгий день.

Он вышел из комнаты.

–

Утром я стояла на пороге его дома с сумкой в руках.

Вещи были упакованы. Шашлык стоял рядом. Конверт с документами лежал у меня за пазухой – я чувствовала его тепло через ткань.

Дом Крайда был тихим. Он не вышел проводить меня. Я не ждала его.

Я посмотрела на дверь, за которой он остался. Потом повернулась и пошла по улице.

Одна.

Шашлык шёл рядом, и я чувствовала его тепло у своей руки.

Город просыпался. Лавки открывались, повозки проезжали по мостовым, дети бежали в школы.

Академия магии стояла на холме – огромное здание из белого камня, с башнями и шпилями, с воротами, на которых был вырезан герб: раскрытая книга и светящаяся звезда.

Я остановилась перед воротами. Достала конверт из-за пазухи. Посмотрела на сургучную печать.

– Ну что, Шашлык, – сказала я. – Пошли. Нас ждёт Академия.

Я вошла в ворота.

Глава 25: Поступление

Я вошла в ворота Академии.

Внутренний двор был огромным – вымощенный светлым камнем, с фонтаном в центре, где вместо воды струился мягкий голубоватый свет. Со всех сторон поднимались белые стены с высокими арками, ведущими в разные крылья. Студенты сновали туда-сюда – кто-то с книгами, кто-то в форме, кто-то с сумками через плечо. Они смеялись, переговаривались, и я чувствовала себя чужой среди них.

Я направилась к главному зданию, где, судя по указателю, находилась приёмная комиссия.

Крайд ждал меня у входа. Он стоял у колонны, скрестив руки на груди, и смотрел на толпу студентов с тем же холодным спокойствием, с каким смотрел на всё остальное. Я подошла.

– Ты здесь? – спросила я.

– Я должен передать документы лично, – сказал он. – Это часть процедуры. После этого я уйду.

Я кивнула. Мы вошли внутрь.

–

Коридор приёмной комиссии был длинным и узким. Вдоль стен стояли скамьи, на которых сидели абитуриенты – человек двадцать, не меньше. Они были разного возраста: от совсем юных, лет шестнадцати-семинадцати, до взрослых мужчин и женщин за тридцать. Все одеты по-разному: кто-то в дорогую одежду с вышивкой, кто-то в простые крестьянские рубахи, кто-то в форму, похожую на военную.

Я села на свободную скамью. Крайд встал рядом – не садясь, просто стоял у стены, прислонившись плечом к камню.

Люди смотрели на нас.

Я видела это – их взгляды скользили по мне, потом по Крайду, потом снова по мне. Они оценивали. Сравнивали. Запоминали.

Я смотрела в ответ.

Слева сидела девушка с рыжими волосами, собранными в тугой пучок. Её глаза были зелёными, а на пальце красовалось серебряное кольцо с синим камнем. Она смотрела на меня с открытым любопытством.

Напротив – парень в тёмно-синей форме с золотыми пуговицами. У него были коротко стриженные светлые волосы и прямой, уверенный взгляд. Он смотрел на Крайда с уважением и лёгкой завистью.

Рядом с ним – девушка с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу. Она была бледной, худой, с красными глазами – и я сразу поняла, что она тоже некромантка. Её взгляд был настороженным, затравленным.

Мы смотрели друг на друга. Мы все смотрели друг на друга.

Потому что мы знали: это наши однокурсники. Те, с кем мы будем учиться. Те, с кем мы будем жить. Те, кто станет нашими союзниками – или врагами.

Я заметила, как взгляд рыжеволосой девушки задержался на Шашлыке. Она приподняла бровь, потом перевела взгляд на меня. Я не отвела глаз. Она улыбнулась – едва заметно, но я увидела.

Я не ответила. Я просто смотрела.

–

– Следующий! – раздался голос из кабинета.

Одна из девушек встала и вошла внутрь. Дверь закрылась.

Мы ждали. Я слышала, как за дверью говорят, потом – тишина. Через несколько минут девушка вышла с бумагой в руках, бледная, но довольная.

– Следующий!

Процесс шёл медленно. Один за другим абитуриенты заходили в кабинет, проводили там по пять-десять минут, выходили с бумагами и расходились. Некоторые улыбались. Некоторые выглядели растерянными.

Я сидела и ждала. Шашлык лежал у моих ног. Крайд стоял у стены, не двигаясь.

Наконец, когда в коридоре осталось всего несколько человек, дверь открылась, и вышел пожилой мужчина с бородой.

– Елена Амурская? – спросил он.

Я встала.

– Да, – сказала я.

– Проходите. – Он перевёл взгляд на Крайда. – Лорд Крайд, вы тоже.

Мы вошли в кабинет.

–

Кабинет был большим. В центре стоял длинный стол, за которым сидели пять человек – четверо мужчин и одна женщина. На столе лежали бумаги, чернильницы, и несколько прозрачных шаров, размером с яблоко.

Они смотрели на нас. Я чувствовала на себе их взгляды – оценивающие, изучающие.

– Присаживайтесь, – сказал один из профессоров, указывая на стул перед столом.

Я села. Крайд остался стоять – он стоял за моей спиной, как тень.

– Ваши документы, – сказал профессор.

Я протянула конверт. Он взял его, распечатал, пробежал глазами по бумагам.

– Елена Амурская, – прочитал он. – Двадцать пять лет. Дикий маг. Под опекой лорда Крайда. – Он поднял глаза на Крайда. – Подтверждаете передачу ответственности?

– Да, – сказал Крайд. – С сегодняшнего дня Академия несёт ответственность за её обучение и поведение.

Профессор кивнул и поставил печать на бумагу. Потом передал её другим – они молча рассматривали документы.

Я сидела и ждала.

Женщина за столом посмотрела на меня.

– Елена, – сказала она. – Вы раньше учились магии?

– Нет, – сказала я. – Я не училась. Я не знала, что я – маг, пока не попала... пока не оказалась здесь.

– Понятно, – сказала она. – Ничего страшного. У нас были и такие. Вы будете догонять.

Профессор с бородой положил документы на стол и пододвинул ко мне прозрачный шар.

– Положите руки на шар, – сказал он. – И пропустите через него свою силу. Не пытайтесь контролировать – просто дайте ей выйти.

Я посмотрела на шар. Он был прозрачным, как стекло, но внутри него светилось что-то слабое – как будто он был живым.

Я положила руки на шар.

Он был тёплым. Чуть пульсировал под пальцами. Я закрыла глаза и просто позволила магии течь – так, как учил меня Крайд. Я не напрягалась. Я не пыталась её остановить. Я просто отпустила.

Шар начал темнеть.

Сначала медленно, потом быстрее. Свет внутри него стал густым, тягучим, тёмным – как дым, как ночь, как тень. Он заполнил шар целиком, и я почувствовала, как холодная энергия проходит через мои пальцы.

– Некромант, – сказал один из профессоров. – Безусловно.

Другой кивнул.

– Сильная. Необученная, но сильная.

Женщина записала что-то в свои бумаги.

Я убрала руки от шара. Тьма внутри него медленно рассеялась, и он снова стал прозрачным.

– Хорошо, – сказал профессор. – Теперь подпишите документы.

Он подвинул ко мне бумагу – длинный лист, исписанный мелким текстом. Сверху было название: «Имперская Академия Магии. Соглашение о зачислении».

Я взяла перо и начала читать.

И чем дальше я читала, тем больше понимала: это не просто школа.

Устав. Обязательное ношение формы. Распорядок дня от подъёма до отбоя. Запрет на самовольное покидание территории. Строгая дисциплина. Физическая подготовка. Право преподавателей применять меры воздействия за нарушения.

И в самом низу, мелким шрифтом, был пункт об оплате.

«Обучение в Академии является платным. Стоимость полного курса – 500 золотых. Оплата производится ежегодно – 100 золотых. В случае невозможности оплаты студент обязуется отработать стоимость обучения после выпуска: 3 года службы в армии Империи. Студент имеет право выкупить свой долг в любой момент, включая период службы, внеся полную сумму задолженности.»

Я подняла глаза.

– Я правильно понимаю, – сказала я, – что я могу не платить сейчас и пойти в армию после выпуска. Но если я найду деньги позже, даже во время службы, я могу их внести и освободиться?

– Да, – сказал профессор. – Вы можете оплатить долг в любой момент. Даже если вы уже начали службу. Как только полная сумма будет внесена – вы свободны.

– И сколько у меня времени?

– У вас есть пять лет обучения, чтобы найти пятьсот золотых, – сказал он. – Если вы не найдёте – вы идёте в армию на три года. Но если вы найдёте деньги на втором году службы – вы вносите остаток и уходите. Это стандартная практика.

Я перевела дыхание.

– Значит, у меня есть время, – сказала я тихо.

– Время у вас есть, – сказал профессор. – А деньги – нет. Это ваша проблема.

Я взяла перо и подписала документы.

Профессор взял бумагу, проверил подпись и поставил печать.

– Добро пожаловать в Академию, Елена Амурская, – сказал он. – Вас зачислили на первый курс. Ваша комната – третье крыло, второй этаж, номер четырнадцать. Форму получите в складском корпусе. Расписание – у старосты вашей группы.

Я встала.

– Спасибо, – сказала я.

Мы вышли из кабинета.

–

Коридор был пустым. Только я, Крайд и Шашлык.

Мы стояли у двери. Я смотрела на него.

– Ты знал, что это – военная академия? – спросила я.

– Да, – сказал он.

– И про оплату знал?

– Да.

– И не сказал мне.

– Ты узнала бы сама, – сказал он. – Это не изменило бы твоего решения. У тебя нет денег. Ты не можешь заплатить. Три года службы – это твой единственный путь.

Я смотрела на него.

– Ты не знаешь, есть ли у меня деньги, – сказала я.

Он посмотрел на меня. В его серых глазах мелькнуло что-то – любопытство? Сомнение?

– Откуда у тебя деньги? – спросил он.

– От Лиры, – сказала я. – В кармане её мантии была золотая монета. Я взяла её. Я не знаю, сколько она стоит. Но она есть.

Он молчал.

– Ты мог сказать мне об оплате, – сказала я. – Я могла бы узнать, сколько стоит эта монета. Я могла бы попытаться найти деньги раньше.

– Это ничего не изменило бы, – сказал он. – Одна монета – это не пятьсот золотых. У тебя нет денег. У тебя никогда не было денег.

– А ты не можешь помочь?

Он покачал головой.

– Я не могу платить за твоё обучение, – сказал он. – Это было бы нарушением. Я был твоим опекуном – это давало мне право заботиться о тебе. Теперь ты студентка. Если я заплачу за тебя, это будет выглядеть как взятка. Или как попытка контроля. Я не могу этого сделать.

Я смотрела на него.

– Ты всегда такой правильный? – спросила я.

– Это моя работа, – сказал он.

Он развернулся и пошёл к выходу.

– Крайд, – сказала я.

Он остановился, не оборачиваясь.

– Спасибо, – сказала я. – За всё.

Он не ответил. Он просто вышел из коридора, и его серая фигура исчезла за поворотом.

–

Я стояла одна.

Шашлык сидел у моих ног и смотрел на меня.

– Ну что, – сказала я ему. – Теперь мы – студенты. Нужно заселиться, получить форму и найти библиотеку.

Я вздохнула и пошла по коридору.

–

Складской корпус находился в подвальном этаже главного здания. Мне выдали тёмно-синюю форму – простую, но добротную: брюки, рубаха, жилет, длинный плащ с капюшоном. На груди был вышит герб Академии – раскрытая книга и светящаяся звезда. Я переоделась в примерочной и посмотрела на себя в зеркало. Жёлтые глаза смотрели на меня из-под тёмного капюшона. Чёрные волосы были собраны в низкий хвост.

– Нормально, – сказала я себе. – Почти ничего.

Я взяла свёрток с формой и пошла дальше – в библиотеку.

–

Библиотека Академии была огромной. Высокие шкафы уходили вверх, к сводчатому потолку, где горели магические светильники. Запах старых книг, кожи и пергамента заполнял воздух. Между рядами ходили студенты, что-то искали, перешёптывались.

Я остановилась у входа, чувствуя себя маленькой.

– Ну что, Шашлык, – сказала я, поворачиваясь к нему. – Похоже, нам тут учиться пять лет. И отрабатывать три года. Или попытаться заработать пятьсот золотых.

Шашлык фыркнул и лизнул мою руку.

Я вошла в библиотеку, чтобы понять, с чего начнётся моя новая жизнь. Но в этом огромном море стеллажей я поняла только одно: мне понадобится время, чтобы разобраться – как в книгах, так и в людях. Поэтому, взяв пару учебников по основам магии, я покинула библиотеку и отправилась искать свою комнату.

–

Я нашла третий корпус. Он оказался отдельным зданием, стоящим чуть поодаль от главного – тёмно-серым, массивным, с узкими окнами и тяжёлой металлической дверью. Я поднялась на второй этаж. Нашла комнату номер четырнадцать.

Ключ был в двери. Я повернула его, толкнула дверь и вошла.

Комната была маленькой – узкая кровать, стол, шкаф. Окно выходило во внутренний двор, где студенты занимались на площадке. В углу стоял табурет.

Я села на кровать. Шашлык запрыгнул следом.

– Маленькая каморка, – сказала я. – Но своя. Без соседей. Без общих комнат.

Я посмотрела в окно.

– Правда, душ будет общий. На этаж. Женский и мужской. Надеюсь, там хотя бы есть горячая вода.

Шашлык фыркнул.

Я разобрала вещи. Форма висела в шкафу. Учебники лежали на столе. На подоконнике стояла кружка с отбитым краем – та самая, которую я взяла из избушки в лесу. Она напоминала мне о доме. О свободе. О том, что я – не просто студентка, а человек, который попал сюда случайно.

Я закрыла глаза. В голове крутились мысли: оплата, служба, пять лет, Крайд, монета, Шашлык, соседи, форма, профессора. Слишком много всего.

Я открыла глаза и посмотрела на Шашлыка.

– Слушай, – сказала я. – У нас есть три дня до начала занятий. Три дня, чтобы освоиться, познакомиться с людьми и понять, как тут всё устроено.

Он моргнул.

– Я слышала, как профессор говорил: вступительные экзамены идут ещё три дня. Нас, кто поступил в первый день, никто не трогает – мы просто ждём. А это значит, что у нас есть время.

Я встала и подошла к окну. Во дворе студенты сидели на траве, разговаривали, смеялись. Кто-то читал книгу. Кто-то тренировался с магией – у него из рук вырывались слабые голубые искры.

– Мы можем познакомиться с людьми, – сказала я. – Узнать, кто с нами на одном курсе. Узнать, как тут всё работает.

Шашлык лизнул мою руку.

– И, главное, – сказала я, поворачиваясь к нему, – узнать, как заработать пятьсот золотых. Потому что в армию я не пойду. Ни через пять лет, ни через десять.

Шашлык фыркнул. Я услышала в этом звуке что-то похожее на согласие.

– Тогда идём знакомиться, – сказала я. – Нас ждут новые соседи, однокурсники и, возможно, новые проблемы. Но это уже потом.

Я взяла Шашлыка и вышла из комнаты.

–

В коридоре было пусто. Двери других комнат были закрыты. Где-то внизу слышались голоса. Я спустилась на первый этаж – и оказалась в общей гостиной.

Здесь было несколько человек. Девушка с рыжими волосами – та самая, которая улыбнулась мне в приёмной комиссии – сидела на диване и что-то читала. Увидев меня, она отложила книгу и улыбнулась.

– Привет, – сказала она. – Ты тоже из первого дня?

– Да, – сказала я.

– Я – Лира, – сказала она. – И да, я знаю, что у нас с тобой одинаковые имена. Случайность? Или судьба? Я ещё не поняла.

Я усмехнулась.

– Я – Елена, – сказала я. – И у нас не совсем одинаковые имена. У меня – Елена. У тебя – Лира.

Она подмигнула.

– Я знаю. Но разница всего в одну букву. Может, мы родственницы?

– Вряд ли, – сказала я. – Я из другого мира.

Она усмехнулась. Не поняла. Или поняла, но решила не уточнять.

Мы разговаривали. Она рассказала, что она – иллюзионистка, что учится маскировке и созданию ложных миров. Что её семья живёт на юге, и она хотела бы стать мастером иллюзий.

Я слушала. И чувствовала, что этот мир становится чуть более реальным.

Потом подошёл парень в тёмно-синей форме – тот самый, с золотыми пуговицами. Оказалось, что его зовут Артур. Он – боевой маг, специалист по молниям. Он был высокомерным, но дружелюбным.

– А у тебя какой дар? – спросил он, глядя на меня.

– Некромантия, – сказала я.

Он моргнул.

– Серьёзно?

– Серьёзно.

Он посмотрел на меня с любопытством. Потом усмехнулся.

– Не бойся, – сказал он. – Я не против. Мне всё равно, кто ты. Главное, чтобы ты не убивала нас во сне.

– Я не убиваю, – сказала я. – Я только поднимаю чашки.

Он рассмеялся. И мы продолжили разговор.

–

Я провела в гостиной больше часа. Познакомилась с несколькими людьми. Узнала, что в Академии есть разные направления магии: стихийная, некромантия, иллюзии, целительство, артефакторика. Узнала, что у каждого направления отдельное общежитие – чтобы студенты не мешали друг другу во время тренировок. И что некроманты живут в отдельном крыле, потому что их магия – тёмная и может мешать другим.

Я запомнила лица. Запомнила имена.

Потом я вернулась в свою комнату.

Села на кровать. Шашлык лёг рядом.

Прошёл день. Потом второй. Третий.

Крайд не приехал.

Я не ждала его. Я знала, что он не приедет.

Для него я была работой. Сначала – угрозой, которую нужно нейтрализовать. Потом – ошибкой, которую нужно исправить. Потом – обязанностью, которую нужно выполнить. Он сделал всё, что должен был: нашёл меня, привёз в столицу, добился справедливого суда, обеспечил опеку на время подготовки.

Он выполнил свою работу. Отлично. Профессионально. Без лишних эмоций.

Теперь дело закрыто. Я – студентка Академии. Необученная некромантка больше не представляет угрозы. Ему нечего здесь делать. И он ушёл.

Я не обижалась. Это не было дружбой и не было союзом. Это были отношения «объект и агент», «подопечная и опекун». Временные. Функциональные. Законченные.

Я понимала это. И принимала.

– Он не приедет, – сказала я Шашлыку на третий день. – И не должен. Его работа закончена.

Шашлык фыркнул. Он не мог сказать, что я права. Но он мог быть рядом.

Я смотрела в окно. За ним – жизнь Академии. Студенты смеялись, тренировались, знакомились. А я сидела одна и думала о том, что завтра начнётся учёба.

– Завтра всё начнётся, – сказала я. – И тогда уже будет не до размышлений.

Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри меня закипает странное спокойствие. Я не знала, что будет через пять лет. Но знала, что у меня есть время.